Павел Гусев: Здравствуйте! Я Павел Гусев, и это «Клуб главных редакторов». Сегодня наша программа будет посвящена, на мой взгляд, актуальнейшей теме, а именно – сельскому хозяйству. Собственно, что и говорить: вопросы, что мы будем есть и сколько это будет стоить, мы задаем себе буквально каждый день. Ведь, входя в магазины и бросая взгляд на прилавки, на разложенные на них товары, мы находим ценники, и те цифры, что на них написаны, нас совсем не радуют. СЮЖЕТ Голос за кадром: В России рекордно подорожали овощи. Если в мае прошлого года за килограмм картофеля просили порядка 40 рублей, то сейчас уже около 100 – увеличение в 2,5 раза. Стремительно растут цены на белокочанную капусту, свеклу, лук и морковь. На проблему дефицита, казалось бы, традиционных для России овощей обратил внимание президент России Владимир Путин во время встречи с представителями предпринимательских кругов в Кремле. Владимир Путин, президент РФ: Картофель, овощи некоторые, сахарная свекла – нам этого не хватает. Нужно обеспечить стабильность работы этих отраслей, переработки в том числе. Конечно, можно и в Белоруссии картофель закупать, они там большие специалисты по картошке, но свою тоже неплохо иметь. Голос за кадром: Но пока приходится только импортировать. С начала этого года поставки картофеля из-за рубежа увеличились в 3 раза по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Причем везти картошку приходится не только из уже привычных Белоруссии и Египта: в списке поставщиков значатся Пакистан, Китай и даже Грузия. Вслед за овощами растут цены и на другие продукты питания натурального происхождения, а вот потребительский спрос на них, наоборот, падает. По данным опросов, 82% жителей нашей страны заявили о значительном увеличении расходов на еду. Помимо овощей людей беспокоит значительный рост цен на хлеб, молочную и мясную продукцию, рыбу. Павел Гусев: Итак, давайте попробуем разобраться, что происходит с нашим сельским хозяйством. Мои собеседники сегодня: Шамун Кагерманов, главный редактор газеты «Сельская хозяйство»; Петр Чекмарев, председатель Комитета Торгово-промышленной палаты РФ по развитию агропромышленного комплекса, заместитель президента РАН, академик РАН; Светлана Максимова, председатель правления Совета ассоциаций крестьянских и фермерских хозяйств и сельскохозяйственных кооперативов России. Ну что, коллеги? Знаете, действительно, заходишь в супермаркет, заходишь в магазин (я имею в виду прежде всего Москву, Московскую область), и знаете, что поражает? Поражает то, что чеснок у нас откуда-то там из Индии или еще из какой страны... Светлана Максимова: Дубая... Павел Гусев: Да. Картошка из Египта... А это все почему? Что у нас, картошки своей никогда не хватало, что ли? Хватало. Более того, еще я, будучи студентом, ходил... Помните, такие были огромные овощехранилища и мы разборку этого картофеля [производили]? Это бесконечные дальние дали картофеля этого, такие лежали... И хватало вроде всем. А тут заходишь опять же в магазин, и что ты видишь? Картошка египетская – 100 рублей, и наша лежит – тоже 100 рублей. Это что, из Египта доставить, вырастить, привезти – 100 рублей, и у нас 20 километров от Москвы проехал и тоже 100 рублей?.. Ну вот давайте, пожалуйста, кто готов? Петр Чекмарев: Павел Николаевич, хочу сказать, что, в общем-то, это не вина сельхозпроизводителей о том, что картофель лежит за 100 рублей. Во-первых, торговые сети закупают всего лишь по 35, максимум 40 рублей, а уже в сетях появляется за 100 и более рублей, поэтому... Павел Гусев: Ну а почему? Кто это разрешает? Что, у нас нет контролирующих органов, что ли? Петр Чекмарев: Контролирующих органов, наверное, много... Павел Гусев: Вот. Петр Чекмарев: ...но сельхозпроизводителям, к сожалению, это не на пользу. Поэтому тут должна ФАС работать над этими вопросами по ценам сельхозпродукции, другие органы. А сельхозпроизводители в принципе выращивают картофель, другую продукцию довольно-таки много и достаточно. То, что в этом году картофеля стало меньше, – это наложение многих факторов. Во-первых, погодные условия были неблагоприятные для картофеля. Во-вторых, у населения картофельные поля в огородах снижаются, выращивание картофеля... Светлана Максимова: В личных подсобных... Петр Чекмарев: В личных подсобных хозяйствах. Павел Гусев: Но подождите, а разве подсобные хозяйства составляли магазинный рынок? Подсобные хозяйства все-таки больше, наверное, использовались... Светлана Максимова: Павел Николаевич, я с вами не соглашусь. Простите, я вас перебиваю... Павел Гусев: Ага, так. Ну давайте, извините. Светлана Максимова: Павел Николаевич, смотрите, по поводу личных подсобных хозяйств. Раньше в селах за домом были целые поля по 30 соток. Павел Гусев: Были, были. Светлана Максимова: И люди выращивали картофель для себя. Сегодня приедьте в любое село: личные подсобные хозяйства (кроме, наверное, Юга, сегодня Центральную Россию берем) практически никто не выращивает. Павел Гусев: А чего не выращивают? Светлана Максимова: Потому что это очень накладно стало. Так вы проедьтесь, в селах-то люди-то уезжают все в город. Сейчас стало невыгодно на селе жить. Павел Гусев: Подождите, вот вы говорите, накладно. Насколько я знаю, вот эти 30 соток, была лопата, был вот этот вот пророщенный... Светлана Максимова: ...картофель. Павел Гусев: ...картофель, который резали на пять, четыре, три кусочка, присыпали... Я сам этим занимался... Петр Чекмарев: Павел Николаевич, вы отстали от жизни. Павел Гусев: Ура! Петр Чекмарев: Сегодня, к сожалению, все поменялось. Павел Гусев: Так. Петр Чекмарев: Понимаете, раньше и хлеб пекли каждый у себя дома в печке – сегодня никто хлеб не печет, и к картофелю точно так же сегодня пришли. Вот считайте, картофель сегодня недорогой был, всего лишь 15–20 рублей в магазинах в предшествующие годы, соответственно, люди увидели, что нет смысла его выращивать. Во-первых, его никто не закупает. Если раньше кормили скот картофелем, а излишки продавали, то сегодня и скота не осталось, в частности, свиней и других, для того чтобы их кормить. И в результате этого так сложилось, что картошку стало выращивать ни к чему у себя в огороде, потому что торговые сети стали уже и в селах появляться, и они туда, на место, завозят, и люди понимают, что лучше купить картофель в магазине... Павел Гусев: За 100 рублей? Петр Чекмарев: Нет, 100 рублей – это в этом году. А вообще, стоимость картофеля, конечно, будет расти, потому что затраты на его производство каждый год увеличиваются. Павел Гусев: А почему? Почему? Петр Чекмарев: Никто же не говорит о том, что если, допустим, была стоимость дизтоплива, солярки, 2 года назад или 1 год назад в пределах 40 рублей за литр, то сегодня уже 60 рублей... Светлана Максимова: ...с лишним. Петр Чекмарев: ...с лишним и более, даже до 80 рублей доходило. И так вот по всем составляющим себестоимости картофеля все увеличивается. Светлана Максимова: Минеральные удобрения, правильно... Петр Чекмарев: А что делать крестьянину? А вы знаете, сколько уменьшилось количество фермерских хозяйств, которые стали убыточными, многие обанкротились... Павел Гусев: Это да, это да. Петр Чекмарев: В результате этого и картофель стал выращиваться... Павел Гусев: Так, ну а что у нас журналисты, печать по этому поводу думают? Шамун Кагерманов: Я бы немножко по-другому поставил вопрос. Павел Гусев: Так. Шамун Кагерманов: В дополнение к тому, что сказали наши коллеги, все-таки я считаю, что проблема, связанная с дефицитом картофеля, – это прямая вина нашего правительства, безответственная позиция нашего правительства по отношению к производству овощей и фруктов. Что я имею в виду? Президент уже третий год просит, пока просит, не требует, чтобы навести порядок с производством картофеля (это же не в этом году, а год, два, полтора, три назад). Вот три дня назад у нас была коллегия Министерства сельского хозяйства итоговая, и там, значит, наряду с отчетом были определены и стратегические задачи, которые поставлены перед отраслью: это повышение объема продукции на 25%, повышение экспорта в 1,5 раза и так дальше. И в числе вот этих приоритетов производства картофеля нет; там есть производство зерна, производство масличных, животноводческой продукции, которая идет на экспорт... Павел Гусев: То есть практически картофель, если мы сейчас о нем говорим, потому что есть еще много других продуктов, тот же и чеснок, и масса других, я уж не говорю о фруктах, ягодах и так далее... Шамун Кагерманов: Совершенно верно. Поэтому, поскольку картофель не попал в число приоритетов, это большая ошибка нашего правительства. Почему? Потому что картофель, не зря же говорят, это второй хлеб. Например, у нас в 2014 году, когда мы начали только борьбу за импортозамещение, мы производили 30 миллионов тонн картофеля и занимали 3-е место в мире после Китая, Индии, после нас были США и так дальше. А в прошлом году мы произвели де-факто 15 миллионов тонн, т. е. за 10 лет производство картофеля в 2 раза упало, и это все на глазах у нашего правительства. Соответственно, если объем производства картофеля... это производство картофеля упало как в организованном секторе, так и в частных хозяйствах... Павел Гусев: Подожди-подожди, ты вот сейчас говоришь такой хороший доклад... Шамун Кагерманов: Это сравнение, сравнение. Павел Гусев: Да, я понимаю. А вот сидит Марьиванна сейчас у телевизора, наша телезрительница, и так это, чешет затылок и говорит: «А вот он объясняет, там правительство, еще что-то, а нам говорят, что был плохой урожай в прошлом году, якобы от этого ни семян, ничего не осталось», – понимаете. Шамун Кагерманов: Да. Это чиновники таким образом оправдывают, скажем, свои ошибки, которые очевидны, они очевидные и грубые. Павел Гусев: А как вы считаете? Светлана Максимова: Вы знаете, я хочу сказать, что по прошлому году картофеля почему меньше посадили? Потому что в позапрошлом году у нас было огромное, большое количество урожая картофеля, но сельхозпроизводители не могли сбыть, особенно мелкий бизнес. Павел Гусев: А, вот это вот... Светлана Максимова: Очень много картофеля потекло весной, очень много повезли на свалку картофеля. Правильно вот сказал Петр Александрович, что сегодня скота практически не осталось, спасибо фермерам, что у них еще кое-что есть и они держат, но если такое отношение к ним будет, они тоже все закроются, я имею в виду крупный рогатый скот. И поэтому картофеля в прошлом году посадили намного меньше, потому что люди побоялись. И вот правильно опять же сказал Петр Александрович по поводу того, что надзирателей очень много стало. Павел Гусев: Да. Светлана Максимова: Но вопрос-то! Надзирателей-то много стало, но они надзирают не того, кого надо, не продавцов, не перекупщиков, а приходят к фермерам. Павел Гусев: Вот она! Вы сейчас очень важную тему [затронули], перекупщики и те, кто спекулируют. Светлана Максимова: Конечно. Павел Гусев: И они смотрят: чуть меньше картофеля; вместо того чтобы решать по-другому вопросы, они картофель гонят по ценам выше, так скажем, зарубежных. Светлана Максимова: Конечно. Павел Гусев: К нашей беседе присоединяется генеральный директор «СПК имени Ленина» Андрей Грачковский. Здравствуйте, Андрей Алексеевич. Андрей Грачковский: Добрый день. Голос за кадром: Андрей Грачковский, генеральный директор сельскохозяйственной компании, агроном. Сельским хозяйством занимается 15 лет. Основной культурой является картофель, а также зерновые и масличные. Павел Гусев: Скажите, пожалуйста, ну вот мы сейчас обсуждаем, в частности, картофель и другую сельхозпродукцию, которая растет быстрее, чем даже бензин, наверное, если в процентном отношении сравнивать. Скажите, пожалуйста, вот у вас хозяйство чем занимается и как? Расскажите, какие у вас возникают сейчас проблемы. Андрей Грачковский: В целом, основные проблемы, с теми, с которыми сталкиваемся мы, – это, наверное, недостаток посадочного материала, качественного посадочного материала, в частности, вот это самая, одна из основных проблем. У нас порядка 40% занимают технические сорта, это сорта на переработку (картофель фри, чипсы), там, где мы имеем, собственно, постоянные контракты с фиксированной ценой, а порядка 60% – это продовольственный картофель, который, собственно, на сегодняшний день из-за волатильности рынка является то прибыльным, то убыточным. Собственно, мы в данном случае в своем хозяйстве смотрим в сторону, наверное, некоего сокращения продовольственного картофеля и все-таки увеличения, т. е. 50 на 50 выращивать технический с продовольственным. Павел Гусев: Ну вот перед нами живой работающий фермер и фермерское хозяйство. Шамун Кагерманов: Можно вопрос? Павел Гусев: Пожалуйста, если есть у вас какие-то. Шамун Кагерманов: Скажите, пожалуйста, вы используете государственную поддержку какую-нибудь? Есть у вас дотации, субсидии? Андрей Грачковский: Что используем? Светлана Максимова: Субсидии. Павел Гусев: Субсидии, государственную поддержку. Андрей Грачковский: Ну конечно, да, у нас есть субсидия. У нас есть погектарная субсидия, у нас есть субсидия на выращенный урожай. Естественно, мы пользуемся всеми видами субсидий, которые, собственно, дает государство. Шамун Кагерманов: А что вам не хватает сейчас удвоить или утроить объемы, которые вы сейчас выращиваете, в десять раз или в тысячу раз? Вот что вам нужно для этого, деньги, земля? Чего вам не хватает? Рынок-то огромный московский. Андрей Грачковский: У нас есть предприятие. В любом случае, наращивание объема картофеля – это в первую очередь севооборот, здесь мы утыкаемся в землю в первую очередь. Второе: наращивание объема – это наличие как бы кадров, мы упираемся, собственно, и в кадры. Дальше это обновление парка техники, мы упираемся в технику, инвестиции, кредиты, инвестиционные кредиты... То есть это достаточно большой вопрос. Субсидии и дотации, которые мы получаем в рамках нашего хозяйства, не превышают даже 10% от нашей валовой выручки, поэтому нельзя сказать, что сегодня, получая субсидии, мы можем нарастить какой-то глобальный, большой объем. В нашем хозяйстве это так, но в целом во всех крупных хозяйствах... Да, они, бесспорно, поддерживают сельхозтоваропроизводителя, конечно, спасибо за то, что они есть, но нельзя сказать, что сегодня крупное хозяйство либо фермерское хозяйство может развиваться или демпинговать по ценам ввиду субсидий. Павел Гусев: Понятно. Андрей Грачковский: На сегодняшний день субсидии – это просто поддержка. Шамун Кагерманов: Павел Николаевич, если бы коллеги, правительство давало бы все, что он перечислил (инвестиции, кадры, для севооборота площади), конечно, он бы уже утроился. Павел Гусев: Так если бы правительство все это давало, зачем тогда фермер нужен? Это была бы правительственная, государственная структура. Шамун Кагерманов: Фермер может работать, если у него есть условия. Светлана Максимова: Вы знаете, я соглашусь с уважаемым фермером. Я сама 17 лет отработала фермером и также выращивала картофель, но в более мелких объемах. И он совершенно прав: для того чтобы вырастить картофель, на сегодняшний день это просто ужасно, диспаритет цен бешеный. Вы посмотрите, техника: для того чтобы купить комбайн, я не знаю... Павел Гусев: Комбайн для картофеля? Светлана Максимова: (Да, для картофеля.) ...это нужно выращивать не один год картофель, и не окупится, потому что цены просто беспредельные. Комбайны стоят начиная... Раньше было более-менее, вот в позапрошлом [году] 30, а сейчас уже 50, 70 миллионов и все выше. Павел Гусев: Ничего себе... Светлана Максимова: Поэтому окупить... Минеральные удобрения – цены запредельные. А ведь нужно это все обработать, нужны же люди. Если раньше фермер, сельхозпроизводитель мог в своих хранилищах... У нас совершенно хорошие предприниматели, у которых замечательные хранилища. Но сейчас до такой степени выросла электроэнергия, им невыгодно держать этот картофель до мая месяца, для того чтобы... Раньше почему была картошка-то более-менее дешевая? Потому что держали до конца. А сегодня это просто немыслимо, очень дорого, очень выросло Павел Гусев: Это так или нет? Андрей Грачковский: Отчасти да. Конечно, энергоносители не дешевеют с каждым годом. Есть опять же ряд вопросов, с которыми мы сталкиваемся, это в т. ч. и при строительстве достаточно долгая бюрократическая цепочка... Светлана Максимова: Хранилищ. Андрей Грачковский: При вводе в эксплуатацию в том числе есть вопросы, завышенные требования, на наш взгляд, пожарные и т. д. Павел Гусев: Понятно. А как там у нас с луховицкими огурцами вообще, самыми знаменитыми, которые были в Московской области, да, наверное, и по всей России? Андрей Грачковский: К сожалению или к счастью, огурцы – это не наш профиль: мы занимаемся именно картофелеводством. Надеюсь, у коллег в нашем округе все хорошо. Павел Гусев: Ну хорошо. Спасибо за участие! Мы надеемся, что и у вас все будет хорошо. Понимаем, что есть трудности, есть проблемы, но на то вы и молодой, энергичный, понимающий в своем бизнесе и деле человек, и мы желаем вам успехов. И самое главное, что вы делаете все, чтобы кормить население нашей страны. Спасибо вам большое! Петр Чекмарев: Павел Николаевич, мы, к сожалению, сегодня живем на старой базе производства картофеля. Павел Гусев: Вот. Петр Чекмарев: Потому что все, что было, оно стареет. Для того чтобы сегодня заново начать производство картофеля, допустим, новому фермеру, сельхозпредприятию, это нужно не менее 100 гектаров выращивать. Во-первых, картофель должен выращиваться на поливе, это раз, затраты на мелиорацию. Во-вторых, купить технику. Для того чтобы купить технику на 100 гектаров, требуется порядка 60, а то и 100 миллионов рублей. Если российский комбайн, допустим, для уборки картофеля, он 20 миллионов стоит, а если импортный, то доходит до 100 миллионов рублей. Павел Гусев: Вот так вот. А мы хоть свои производим эти комбайны для картофеля? Петр Чекмарев: Да, мы производим, они производятся у нас здесь, в России, в Подмосковье, есть база, неплохие комбайны, неплохая техника, но она, соответственно, тоже дорогая. Светлана Максимова: Дорогая. Петр Чекмарев: Далее: для того чтобы выращивать картофель, нужно сразу же закладывать картофелехранилище. Павел Гусев: Вот. Петр Чекмарев: Потому что сегодня без картофелехранилищ выращивать картофель нет смысла. Картофелехранилище стоит порядка тоже 100 миллионов рублей, плюс-минус в зависимости от объема картофеля. Это еще одна такая накладка. И соответственно, когда это окупится под такие проценты, полученные в банке... Поэтому все это не так просто, увеличить быстро производство картофеля на существующих мощностях, для этого нужно очень серьезно вкладываться, для того чтобы увеличить его производство. Светлана Максимова: Самое главное, еще семена. Петр Чекмарев: Кроме того, картофель – это не просто продовольственный картофель. Тут было сказано, никуда не уйдешь и от чипсов, и от других видов, картофель фри. Сегодня еще у нас проблема есть, это крахмал картофельный... Павел Гусев: Крахмал. Петр Чекмарев: ...который у нас в России производится разными предприятиями в пределах 12 тысяч тонн. Нам требуется, то, что завозится сегодня, еще порядка 12–15 тысяч тонн. Почему нужен картофельный крахмал? Потому что он имеет особую структуру, которую не заменит крахмал, произведенный из зерна, поэтому для этих целей тоже требуются большие затраты. Чтобы построить один завод по переработке крахмала (а для этого есть у нас в России сегодня и сорта выведенные технические для этих целей, но этим нужно заниматься), там уже порядка 5–6 миллиардов рублей требуется, для того чтобы создать такое производство. Если все по цепочке сложить, то, конечно, сегодня только для хранения картофеля в России требуется порядка 2 миллионов емкостей для их хранения... Павел Гусев: Ох... Петр Чекмарев: ...а это порядка, если взять по 5 тысяч, это 400 картофелехранилищ, а если по 3 тысячи, как у фермеров, то это тоже порядка 700 картофелехранилищ. Поэтому требуются очень серьезные вложения, причем без помощи государства здесь, конечно, обойтись невозможно. Павел Гусев: Понятно. Я представляю журналистскую братию и наших уважаемых телезрителей, и от меня и от них сейчас поступит вопрос, удивительный, наверное, вопрос для вас, а может быть, и для всех. Два года назад картошка была дешевая, и вдруг в течение 2-х лет возникли проблемы с хранилищами, с переработкой, с крахмалом, с комбайнами. А до этого чего? Как копали, лопатами, что ли? Чего делали-то до этого? Почему до этого картошки было полно и она стоила 30, 40, 50 рублей и вдруг через 2 года не хватает комбайнов, не хватает хранилищ, не хватает электроэнергии, не хватает рабочей силы, и все это за 2 года? Что делалось-то? Петр Чекмарев: Главная проблема – убыточность производства картофеля сложилась, а раз убыточно, это значит, нет смысла его вообще высаживать и убирать. Вот эта ситуация, когда было чуть-чуть перепроизводство картофеля в стране, конечно, цена упала, да плюс еще те традиционные завозы картофеля, которые происходят из Египта вот этот промежуток времени, когда старый, как вы уже и фермер сказали... Чем отличается? Свежий картофель, завезенный из Египта, такой чистенький, красивый, и наш старый картофель, который пролежал полгода, – соответственно, сравнения нет. Соответственно, вот тут-то и получается, что новый завезли, старый уже не берут, и все, приехали, российский картофель убыточный. Куда его девать? Переработки нет, ничего нет. И на этом, значит, фермеру и сельхозпроизводителю только одно решение – уменьшить его площади посадки. Павел Гусев: Вот смотрите, я хожу, как и многие, иногда на рынок, где продается сельхозпродукция, и смотрю, там невероятное количество, если мы говорим о картофеле, картофель из наших прежних южных [республик], а сейчас это другие страны уже, это и Азербайджан, это другие страны. Оттуда идет тоже в массовом количестве картофель: чистенький, кругленький, беленький, смотришь – кушать хочется. Петр Чекмарев: Павел Николаевич, вот сейчас на юге наш российский картофель уже созрел, тоже такой чистенький, красивый. Но ситуация сложилась так, что сегодня фермер не может его сбыть. Павел Гусев: О! Петр Чекмарев: Сегодня надо, для того чтобы попасть на полку вместо импортного картофеля, не знаю какие преодолеть препятствия, для того чтобы туда войти. Поэтому, видите, несбалансированность российского и иностранного рынка... Павел Гусев: Слушайте, ну это какой-то караул. Петр Чекмарев: Караул на самом деле. Павел Гусев: Для некоторых бизнес-структур выгоднее загубить российское производство картофеля, чтобы не вкладывать туда деньги, чтобы скупать картофель где-то за рубежом, привозить сюда и уже за другие деньги, за большие деньги, продавать его бабушкам, дедушкам, мне, другим людям: «Кушайте вот это, что вам дают, но по другой цене». Петр Чекмарев: Должен сказать еще: тот завезенный картофель, он ведь не просто так вырос, это не органический картофель. Допустим, в Египте применяется большое количество пестицидов, для того чтобы его вырастить и сохранить, для того чтобы реализовать здесь, в России. Поэтому нужно кушать только российский картофель. Даже если он старый, старого урожая... Светлана Максимова: ...он вкуснее. Петр Чекмарев: ...он вкуснее, чище и лучше. Павел Гусев: Так. Шамун Кагерманов: Павел Николаевич, вот вы совершенно правильно говорите. Когда из других стран сюда поступает картошка, правительства этих стран для своих фермеров создают вот эти условия экономические, чтобы было выгодно произвести картофель, продать его, экспортировать. У нас наше правительство это не делает. Вот вы совершенно правильно сказали: 3 года назад все было прекрасно, и вдруг все резко рухнуло. Я вам привел пример: 10 лет назад мы гигантское количество производили, 30 миллионов, сейчас 15 миллионов – тоже рухнуло непонятно каким образом. Потому что у нас правительство недорабатывает, вот в чем вопрос. Павел Гусев: Ну, ты так это упорно... Шамун Кагерманов: Да-да-да. Павел Гусев: ...бьешь по правительству... Я согласен, что любой госчиновник нуждается в критике. Но, понимаешь, ведь то же правительство должно понимать прекрасно, что поддержка своего производства вот внутри – это основа основ. Шамун Кагерманов: Да, совершенно верно. Павел Гусев: И об этом говорит наш президент постоянно. Шамун Кагерманов: Да-да, и последние 3 года он настоятельно просит об этом. Дело в том, что это же не бананы, картофель для нас – это второй хлеб. Павел Гусев: Совершенно верно. Шамун Кагерманов: И вот совершенно правильно Петр Александрович сказал, что пестицидов много, а если из Китая, там еще больше. Павел Гусев: Еще больше. К нашей беседе присоединяется руководитель фермерского хозяйства из Волгоградской области Юрий Лемякин. Здравствуйте, Юрий Юрьевич. Юрий Лемякин: Здравствуйте. Голос за кадром: Юрий Лемякин, директор фермерской компании, кандидат сельскохозяйственных наук, член Картофельного союза. Занимается луком и российской селекцией подсолнечника. Павел Гусев: Скажите, пожалуйста, ну вот все-таки объясните нам, что происходит, на ваш взгляд, человека, который, как говорится, живет на земле, работает на земле, это его хлеб насущный во всем? Что происходит сейчас, какие трудности у вас есть? Какие вы видите трудности, которые или нужно преодолеть, или нужно обратить внимание соответствующих чиновников? Юрий Лемякин: Мне сложно сказать про картофель, потому что мы на картофеле не специализируемся... Павел Гусев: Это не обязательно. Юрий Лемякин: Волгоград все-таки – это овощной огород, мы специализируемся на луке, моркови, это другие немножко овощи. По картофелю, скорее всего, это просто волатильность. Два года подряд был неурожай, была низкая цена, и в этом году просто многие хозяйства ушли на технический картофель, где фиксированная цена, скорее это тоже повлияло. Плюс была засуха... Павел Гусев: Ну хорошо, а вот по вашим направлениям, по овощам, по всем остальным, – здесь что у вас происходит? Какие вы видите проблемы? Или, наоборот, проблем уже не осталось? Юрий Лемякин: Волгоград большое очень [место] занимает в овощном ассортименте производителей как субъект федерации, а Городищенский район, где мы осуществляем деятельность, – это его центр, т. е. мы самую большую часть занимаем в производстве овощной продукции. Пятьдесят лет назад была построена Городищенская оросительная система, в прошлом году ее решили реконструировать. Получилось как всегда: у нас половину мая не было воды и десять дней в июле, когда было плюс 40, не было воды, она просто кончилась, потому что из четырех насосов работал только один, который ничего не мог нам дать. Был жуткий скандал, но в итоге все сослались на аварию, нам пообещали, что в этом году все исправят, насосную восстановят. В итоге вчера в районе кончилась вода, потому что как был один агрегат живой, так он до сих пор и стоит; его заменили, он новый, но он как один из четырех был, так и стоит, никто больше пусконаладку, ничего не делал. Павел Гусев: Это вот вы сейчас говорите, это какие-то чудовищные, понимаете, чудовищные игры... Юрий Лемякин: Мы закапываем десятки миллионов рублей, наше хозяйство. После прошлого года в Волгоградской области в очень плачевном финансовом состоянии находятся фермеры, потому что мы понесли 50%-е убытки из-за того, что мы просто не могли полить. В этом году нам обещали, что вода будет, были совещания всю зиму, потому что никто не хочет, второй год мы не переживем, и опять вчера кончилась вода. Нас заверяют, что воду дадут завтра или послезавтра, второй насос еще никто [], его поставили новый, но не делали пусконаладку. Сегодня 5 июня, лето пришло нечаянно, как и зима, в нашей стране... Павел Гусев: ...а воды нет. Юрий Лемякин: Воды нет, канал пустой, мы остановили вчера полив. Павел Гусев: Я даже, знаете... Вот у меня сейчас от недоумения... Уважаемые чиновники, уважаемые чиновники Волгоградской области, вы чего делаете?! Зачем вы делаете? Это же стратегическое направление знаете, какое? Сельское хозяйство, потому что это питание, это то, на чем живет человек и страна. Что вы делаете?! Воды не можете дать, хотя люди просят и говорят: «Будет урожай, будет все – дайте воду»? Я напомню, это Волгоградская область, это Волга рядом, в которой есть вода. Шамун Кагерманов: Да-да, совершенно верно. Павел Гусев: Я уж не говорю о других источниках. Скажите, пожалуйста, ну и как вы собираетесь выходить из этой ситуации? Юрий Лемякин: Мы вчера били во все колокола, пытаемся добиться, чтобы воду как-то пустили. Но в прошлом году нам это не помогло. Вот если будет второй год подряд такое... Но нас чиновники заверяют, что все занимаются. Действительно, никто не сидит, все пытаются решить проблему. Вопрос в том, что не знали, что лето придет. Была зима, была весна, когда мы не поливали; почему до сих пор не сделано? – мне сложно ответить на этот вопрос. Типа о проблеме знают. Павел Гусев: А что с техникой у вас? Юрий Лемякин: И плюс стоимость воды еще. У нас в 2020 году стоимость воды была 1,5 рубля, в 2024-м стоимость воды была 5,60. Павел Гусев: Ого. Юрий Лемякин: На 2025 год цену поставили 7,80. Мы подняли вопрос, почему так, – отыграли назад, оставили 5,65 или 5,70. Но даже 5,60 в структуре затрат на один гектар (это просто стоимость воды без учета транспортировки) – это дороже, чем удобрения на гектар. Павел Гусев: Вот это да... Юрий Лемякин: Но удобрения – это же огромные предприятия, огромные энергозатраты, а в структуре затрат дороже стоимость самой воды. Это абсурд абсолютный. Светлана Максимова: Ужас... Павел Гусев: А что с техникой у вас, технические все, так сказать, приборы, машины и все остальное? Это более-менее нормально? Юрий Лемякин: С техникой никаких нет проблем, со складами никаких нет проблем. Сейчас есть масса программ правительства, и дотационные, и льготные кредиты, и льготные сразу цены дают, есть программа по сельхозтехнике – в этом никаких нет проблем. Павел Гусев: Понятно. То есть, понимаете как, проблем с техникой нет, обрабатывай, выращивай, но без воды. Петр Чекмарев: Вот как раз то, о чем говорил я в начале, – о том, что себестоимость любой продукции складывается из затрат. Вот в овощеводстве... А Волгоградская область – это овощной и бахчевой огород России, можно сказать: они производят более 1 миллиона тонн овощей для всей Российской Федерации, в основном они идут в Москву, в Волгоград, в другие города. Конечно, очень важно. И то, что вот уважаемый фермер говорит, – это, конечно, вопиющее безобразие, потому что сельскохозяйственное растение не может ждать каких-то обещаний и т. д., все нужно решать заранее, вперед. Павел Гусев: А жара-то уже пришла. Петр Чекмарев: Жара пришла, и, конечно, у него растения погибнут. От того, как бы красиво ни говорили... Поэтому поливать нужно вовремя, поливать нужно в достаточном количестве. Поэтому это, конечно, очень важно. Павел Гусев: Ну а как вы думаете, почему не решается? Светлана Максимова: Вы знаете, я сейчас стою, смотрю на этого бедного фермера и думаю: господи, ну что это вот за нация, фермер? Это люди, которые преодолевают все несмотря ни на что! Павел Гусев: Постоянные трудности! Светлана Максимова: Это и природные, и чиновничьи [факторы], и все остальное. Вы знаете, вот сейчас вода – это достояние народа; ну почему с сельхозпроизводителей берут эти деньги? Раньше-то не брали. Это раз. Во-вторых, я говорю, сейчас скоро с нас будут за воздух брать. Ну нельзя же, ну нельзя [так] относиться к сельхозпроизводителям, которые дают безопасность нашей страны... Павел Гусев: Продуктовую. Светлана Максимова: Продуктовую, это самое страшное. Павел Гусев: Самое страшное. Светлана Максимова: Вы знаете, я тут буквально недавно ходила поздравляла ветерана Великой Отечественной войны, ему 99 лет. Я у него спросила: «Скажите, пожалуйста, а вот почему, как вы смогли выиграть такую жесточайшую войну, Великую Отечественную войну?» А он сказал: «Доченька, нас в армии хорошо кормили». Вы представляете? Павел Гусев: Да-да. Светлана Максимова: Потому что в каждом дворе было по две-три коровы, свиньи были, огороды были, колхозов, совхозов сколько было – людей кормили. А сегодня? Вы посмотрите, село вообще осталось... Я говорю, раньше едешь и боишься курицу задавить, потому что они бегали вот так, а сейчас? Павел Гусев: Бродячие собаки. Светлана Максимова: Сейчас вообще нет ни кур, ни гусей, ни уток. Дети уже теленка увидят и говорят: «Ой, бабушка, глянь, какая большая собака!» Павел Гусев: Вы знаете, вы сегодня поставили, на мой взгляд, просто критические вопросы. Действительно, для вашего региона вода – это № 1, это очень много значит и для сельского хозяйства, да и для всего, потому что от этого дальше жизнь идет. И еще скажите, пожалуйста, а как с рабочей силой у вас? Юрий Лемякин: С рабочей силой все очень сложно. У нас овощеводство (я не за свое хозяйство говорю, в общем за отрасль) – это все-таки много ручного труда. Есть вопросы просто к количеству людей, т. е. ни для кого не секрет, что мигрантов было очень много, а сейчас с современными реалиями, мы это тоже понимаем и принимаем, количество мигрантов сократили, где-то, может быть, излишне сократили... Пытаемся и местное население, все-таки город Волгоград рядом... Как-то из этой ситуации хозяйства выходят. Наше хозяйство пошло по пути автоматизации: мы поставили автоматический полив, автоматическую фасовку, максимальное количество роботов. И роботы все российского производства, и никаких проблем с ним нет: обслуживание, сервис, гарантия. Павел Гусев: Это очень хорошо, это просто очень хорошо! Скажите, а у вас свои хранилища, холодильные камеры, или как это все у вас... ? Юрий Лемякин: Все свое, все хранилища, уборочная техника, фасовочная – все свое. Павел Гусев: Все свое, да? Юрий Лемякин: Да. Павел Гусев: Вас, так скажем, несильно прижимают цены на топливо, которые реально стали тоже ведь достаточно высокими? Юрий Лемякин: Вы знаете, кругом идет инфляция, и говорить, что все что-то прижимает... Цены на топливо, наверное, оправданы; цены на удобрения, наверное, оправданы. Потому что когда мы разговариваем с фермерами из других стран, например, в Европе стоимость азотных удобрений 180 тысяч тонна, а у нас – 24, стоимость продукции примерно одинаковая. Поэтому что такое дорого или дешево, сложно сказать. Вопрос, что вода стоит каких-то немыслимых денег, и никто нам не может сказать, почему она стала стоить, за 5 лет на 400% выросла. Павел Гусев: Это вообще удручает, то, что вы сейчас про воду говорите. Скажите в завершение, как вы считаете, на сколько процентов в целом выросла ваша продукция, которую вы продаете оптовикам, а уже на рынке или в магазинах оптовики... ? Насколько вот эта вот разница большая или нет? Юрий Лемякин: Смотрите, тут тоже все очень сложно и нельзя сказать однозначно. Обычно средняя наценка от нашей цены оптовой до той, которую вы берете на прилавке, 20%, я смотрю по своим культурам, потому что мы в эти же магазины сдаем, и ценник плюс 20%. Бывают времена, когда магазины, сети, как бы их ни ругали, за счет собственной прибыли, покупая лук, например, по 50 рублей весной, в апреле, вы на полке видите его 25 рублей, такое тоже часто бывает, и об этом тоже надо говорить. А что в этом году с картофелем, почему он 120 рублей, хотя на той же оптовой базе у нас в Волгограде она дороже 60 рублей не бывает, для меня секрет. Павел Гусев: Понятно, понятно. Спасибо за участие! Мы желаем вам, во-первых, хорошего урожая, а самое главное, чтобы те чиновники, которые отвечают вот за технологические процессы, в частности, за воду, чтобы они помнили, что, во-первых, они разрушают таким образом жизнь нашего народа... Именно разрушают, потому что люди должны или недополучать овощи, фрукты и все остальное, или же переплачивать в связи с тем, что их будет меньше, и во всем будут виноваты чиновники, а в конечном счете они выйдут сухими из воды, вот что самое страшное. Мы желаем вам успехов! Ну и со своей стороны постараемся эту тему и проблему довести до ушей, ушей руководителей соответствующих подразделений в Волгоградской области. Спасибо вам за участие! Юрий Лемякин: Спасибо! Павел Гусев: Это, конечно, безобразие. Светлана Максимова: Безобразие. Павел Гусев: Это безобразие. Понимаете, второй год оставлять без воды, обещать, люди работают, уже есть посадки, уже как бы, так сказать, все растет, а воды... Все хотят пить, не только люди. А чиновники хотят «Ах, карман, ты мой карман!», что-то там опять полно всего. Петр Чекмарев: К сожалению, оросительные системы тоже очень сильно устарели. Павел Гусев: Устарели... Петр Чекмарев: Начиная от забора воды, ее проведения до фермера, насосные станции – они еще прошлого века... Павел Гусев: Это советские, чего говорить. Петр Чекмарев: Да, конечно. Их, соответственно, нужно обновлять сегодня, новые совершенно машины ставить, тогда и вода будет вовремя доставляться в необходимом количестве. Конечно, вопрос мелиорации у нас в стране – это вопрос один из первых, потому что сегодня ни овощи, ни картофель без орошения получить невозможно. Павел Гусев: Да вообще ни одно растение без воды жить не может. Даже кактусу и то в пустыне нужна хотя бы раз капелька водички, чтобы он мог почувствовать это. Шамун Кагерманов: Я в дополнение сказал бы еще. В целом, советская система все-таки уже почти ушла. Вот у нашего фермера современные поливные системы, цифровизация, счетчики, т. е. такой уникальный самородок, и он выжить не может, поскольку если обрубают воду, то, соответственно, ты не можешь... Это чем занимаются чиновники? Вот именно я приведу один пример вот таких чиновников. У нас в Ленинградской области есть такой пример. В 1990 году Ленинградская область производила 700 тысяч тонн картофеля для Ленинграда и Ленинградской области. Сегодня, в прошлом году, они 0% производят картофеля... Павел Гусев: Как, что, ни одной картофелины? Шамун Кагерманов: (Там символические [объемы].) ...и 60 тонн семенного картофеля. Губернатор демонстративно отказался сажать картошку и закупает под благовидным предлогом того, что нерентабельно, в Египте. А сегодня Санкт-Петербург и Ленинградская область потребляют порядка 1 миллиона тонн, т. е. вот этот гигантский объем, 1 миллион тонн, закупается. Павел Гусев: Кошмар... Шамун Кагерманов: И мы что делаем? Мы, с одной стороны, поддерживаем многодетные семьи, мы наших военнослужащих поддерживаем, кормим и так дальше, а вместо нормальной пищи дети, школьники получают отраву: отраву египетскую, отраву китайскую... Павел Гусев: Ну, не будем говорить «отраву», но, так скажем, не российскую, качественную, выращенную [без пестицидов], а неизвестно где выращенную картошку и непонятно с какими химикатами, удобрениями и пр., пр. Не будем говорить про отравление. Шамун Кагерманов: Политкорректность надо отставить и сказать, что это отрава самая настоящая. Павел Гусев: Продолжим региональную перекличку. У нас на связи Калужская область и фермер Ирина Куликова. Здравствуйте, Ирина Витальевна. Голос за кадром: Ирина Куликова, фермер, агроном, инженер. Работает сама на себя, выращивает морковь, свеклу, тыкву, кабачки, капусту. Продукцию реализует в сетевые магазины. Ирина Куликова: Здравствуйте. Павел Гусев: Ну что, как ваша фермерская жизнь и какие сложности? Или у вас все хорошо? Ирина Куликова: Фермерская жизнь – она всегда тяжелая. Калужская область – это у нас зона рискованного земледелия, соответственно, подбираем погоду, когда обрабатывать землю, подбираем, когда сажать. Я занимаюсь морковью и свеклой, это те культуры, которые очень любят воду, и нужно угадать с посевом, чтобы они хорошо взошли. Из самых больших проблем, вот если касаться картошки (у меня есть возможность сажать картофель), – это сбыт: это сбыт по сетям, это сбыт по госконтрактам, потому что подписать контракт с X5 Retail Group или с «Магнитом» достаточно сложно. По ценам, по взлету цен в этом году – это, конечно, просто какое-то безумие. На прилавках Египет, Пакистан, и совершенно непонятно, куда делась наша российская картошка. Скорее всего, прошла некая цикличность: 2021 год был не очень урожайный, цены взлетели; 2022 год, все бросились сажать картошку, год был очень урожайный, цены упали; в 2023 году соседи выкидывали по хранилищу картошки, т. е. это 3, 5, 10 тысяч тонн один фермер выкидывал в Калужской области. Павел Гусев: Кошмар какой... Ирина Куликова: Соответственно, 2024 год – картошку старались не сажать, потому что сбыта нет. Сложность подписания контрактов. Приезжает супервайзер из сети, он должен принимать фуру на месте. Он проходит по помещениям, он проходит по хранилищам и говорит, что его не устраивает, как расположены помещения, его не устраивает подъезд фуры, его не устраивает, как организовано помещение, где он сидит и оформляет документы, – «Пожалуйста, приведите это все в соответствие». Какое отношение это имеет к картофелю?.. То есть приехал один представитель района (у них региональные распределительные центры), раз приехал, два приехал, три приехал... Человек выращивает картофель – почему он должен унижаться перед мелким чиновником из торговой сети? Светлана Максимова: Ковры им надо стелить, принимать их. Ирина Куликова: То есть это даже не чиновник государственный – это просто некий чиновник из сети. Павел Гусев: Скажите, пожалуйста, у вас крупное фермерское хозяйство? Ирина Куликова: Нет, у меня не очень крупное фермерское хозяйство, скажем так, очень маленькое фермерское хозяйство, достаточно начинающее. И одна из проблем, с которой я столкнулась, – это отсутствие квалифицированных кадров. Павел Гусев: То есть кадры – это проблема? Ирина Куликова: Кадры, да, в Калужской области кадры – это проблема. Это сказывается близость Москвы. Квалифицированная молодежь уезжает в город, соответственно, вымывается самый работоспособный, самый интеллектуальный слой из сельской жизни. И сейчас уже достаточно долгие годы у нас престиж жизни на селе, он просто занижен, т. е. горожане живут старыми понятиями, что картошка должна быть чистенькая, в селе должно быть чистенько, аккуратненько. Но у нас, к сожалению, то дождь, то снег, то засуха, поэтому чистенько и аккуратненько в селе быть не может. Я сейчас перед эфиром специально зашла в «Пятерочку» (я в Москве оказалась): лежит картофель мытый по 2,5 килограмма, российского производства, «уцененочка», по 259 рублей, т. е. 100 рублей за килограмм, мытый картофель, упакованный по сеткам, и лежит наш чумазый картофель из чернозема, нашей российской селекции, непонятно каких сортов, но выглядят они одинаково и цена 84 рубля за килограмм. Ни один из наших фермеров в прошлом году и в этом году не продавал картофель даже по 50 рублей, т. е. накрутка... Лучшие цены, которые уходили по картофелю, – это порядка 35–40 рублей за килограмм, остальное – это накрутка торговых сетей. Павел Гусев: Так-так-так. Вы знаете, с одной стороны, я просто вот счастлив и рад с вами беседовать, потому что вы взялись за дело, которое очень нужно людям, стране. Понятно, что это трудный бизнес, но почему везде ставят препоны людям, которые хотят кормить свое население? Я вот это понять не могу. Ну почему везде ставят какие-то, знаете, «это сделай так», «это переделай так», «это сделай...» – зачем, почему это происходит, а? А к вам часто чиновники ходят и всякие проверки? Ирина Куликова: Нет, я очень маленькая, они ко мне не ходят. Павел Гусев: Ну хоть к вам не так ходят. Скажите, пожалуйста, вот с помещениями для хранения, для всего у вас более-менее нормально или нет? Ирина Куликова: Нет у меня никаких помещений для хранения. Я приехала в чистое поле, все хранилища я арендую. Павел Гусев: А, т. е. вы еще и арендуете? Ирина Куликова: Да, я все хранилища арендую. Павел Гусев: Понятно. Шамун Кагерманов: Павел Николаевич, понятно, что у коллеги очень маленькое хозяйство. Но надо на эту проблему шире смотреть: фермеры производят только половину картофеля – другую половину производят т. н. организованные хозяйства, крупные хозяйства, у которых вот эта вся культура есть. И так упрощать, что вот у нее нет этих хранилищ, естественно, у нее нерентабельно, а те, у которых есть собственные... Павел Гусев: Нет, почему? Арендовать помещение для складских [нужд], для хранения – это абсолютно нормальная норма. Шамун Кагерманов: Да, это себестоимость повышает... Павел Гусев: В любом бизнесе если есть чего хранить, то, чтобы не строить какие-то крупные ангары, там легче арендовать какое-то помещение, это все нормально для бизнеса. Скажите, пожалуйста, ну а вот ощущения у вас нет, что на вас кто-то давит, мешает работать? Ирина Куликова: Нет у меня ощущения, что на меня кто-то давит, опять же по той простой причине, что я очень мелкая. Павел Гусев: Понятно. Ирина Куликова: И я, наверное, не совсем согласна, что основной объем картофеля все-таки производят агрохолдинги: достаточно большая доля картофеля производится в личных подсобных хозяйствах, потому что все-таки основной потребитель продуктового картофеля – это у нас жители крупных городов. Как правило, у всех жителей крупных городов остались друзья, приятели, какие-то корни в деревнях... Павел Гусев: Ну конечно. Ирина Куликова: ...дачные, садовые участки, и я думаю, что в этом году основная масса дачников картофель у себя на участках посадят. Павел Гусев: Спасибо, спасибо за участие в программе, за то, что вы рассказали! Это очень интересно! Мы желаем вам успехов! И я уверен, у вас все получится: вы замечательная женщина, у вас очень хорошие глаза, и вы очень точно говорите о проблемах, и в то же время, я уверен, вы верите в то, что вы победите. Успехов вам! Ирина Куликова: Спасибо! Павел Гусев: Ну вот вам пример, вот посмотрите: крошечное хозяйство, а человек хочет работать в сельском хозяйстве, но опять же, опять везде то ли маленькие чиновники, то ли еще кто-то ходят и мешают иногда работать. Скажите, пожалуйста, вот мы сейчас с вами, уже наша беседа близится к завершению – что мы можем с вами на сегодняшний день, вот каждый из вас, подчеркнуть какие-то, знаете, не только проблемы, но и надежды? Что можно изменить и как? И что нужно сделать, чтобы мы, знаете, не выглядели в дураках перед Египтом, Китаем и другими странами? Гигантская страна, самая большая в мире, самые большие площади сельхозугодий, и выглядим, так скажем, не всегда хорошо. Давайте с вас начнем. Светлана Максимова: Вы знаете, во-первых, если мы говорим сегодня, так случилось, про картофель, то надо обратить внимание на семеноводство. Это очень обязательно, во-первых. Во-вторых, диспаритет цен. Вот молодой человек с Волгограда говорил, что у него все хорошо и он не видит проблему в ценах, в сельхозтехнике, но я хочу сказать, что на сегодняшний день все заводы просто затарены техникой, а у сельхозпроизводителей техники не хватает. Я очень часто езжу не только по своей Тверской области, но и по другим регионам и вижу технику, которая сегодня есть у наших сельхозпроизводителей. Мы сейчас написали письмо в правительство, для того чтобы обратили внимание, что «Росагролизинг» весь затаренный, заводы стоят, рабочие в отпусках вынужденных... Поэтому нужно все-таки посмотреть и снизить цены, как в свое время Лукашенко сделал в Белоруссии: когда затарились везде техникой, он просто раздал эту технику, он просто раздал. Павел Гусев: Вот. Светлана Максимова: Поэтому я считаю, что все-таки нужно. И вот это вот, конечно, может быть, сегодня про это не говорили, но самая больная проблема – это цифровизация. Да, замечательно, что мы идем вперед, что у нас цифровизация появилась, все хорошо, но надо же думать, на кого... У нас фермер, его нужно просто освободить, мелкого фермера, не того, у кого тысяча гектаров земли... Павел Гусев: Освободить от налогов и от многих других... ? Светлана Максимова: И от цифровизации. Понимаете, в чем дело? Дело в том, что у нас сегодня в деревнях некоторых нет интернета, у нас нет связи... Павел Гусев: Совершенно верно. Светлана Максимова: ...а с них требуют. Павел Гусев: Пожалуйста. Петр Чекмарев: Что сказал бы в завершение? Во-первых, все начинается с селекции и семеноводства. Должен отметить, что в России достаточное количество сортов, выведенных нашими селекционерами, которые по своему качеству, по урожайности нисколько не уступают импортным сортам. Если к нам не будет завезено ни одного килограмма семенного картофеля, Россия без картофеля не останется. Это что касается селекции и семеноводства. Только необходимо селекцию и семеноводство усилить государственной поддержкой, для того чтобы они были селекционными центрами мирового уровня. Потому что мы не можем конкурировать «Жигули» с Mercedes, это примерно так. Павел Гусев: Совершенно верно. Петр Чекмарев: Поэтому селекционные семеноводческие центры должны быть мирового класса, это первое. Второе. Для того чтобы решить проблему с картофелем, нужна, конечно, специализация сельхозпредприятий на картофеле, на определенном количестве гектаров стабильно выращивать определенное количество картофеля, для того чтобы обеспечить им все население, особенно города. Почему? Потому что стихийное производство личных подсобных хозяйств стабильно не сможет обеспечить. Павел Гусев: Ну конечно. Петр Чекмарев: Что касается личных подсобных хозяйств, должен обратить всех на это производство – это как раз и есть органическое производство картофеля. Это самый вкусный, самый чистый картофель. Поэтому каждый горожанин должен иметь своих друзей в селе и у них покупать по хорошей цене. Павел Гусев: Да, совершенно верно. Так. Шамун Кагерманов: Павел Николаевич, я думаю, что мы с вами как журналисты должны называть проблему и обсуждать публично, почему и как они появились. Да, мы можем фермера освободить от налогов и так дальше, но мы его не можем освободить от ответственности за качественный картофель. Павел Гусев: Конечно. Но не только картофель. Шамун Кагерманов: Да, в любом случае. Потому что мы приходим с вами в магазин... Поэтому мы не можем и упрощать: у нас действительно гигантская индустрия сельского хозяйства, есть крупные компании, те же, как вот сказали, не агрохолдинги, даже фермерские хозяйства крупные, которые делают и могут делать крупные объемы, но их надо поддержать. Павел Гусев: Все, спасибо, спасибо! Поддержать надо, и это очень верно. Наша программа заканчивается, и в финале ее я хочу сказать следующее. Когда-то наша страна кормила не только себя, но и полмира в придачу и не закупала картошку в Египте, чеснок – в Китае, мясо – в Аргентине, яйца – в Турции, а свеклу и капусту – еще где-то. Все это было свое, не говоря уже о семенном фонде. Мы могли и умели выращивать огромные урожаи, собирать их, перерабатывать и поставлять это все на прилавки магазинов. И я очень хочу надеяться, что эти времена вернутся. Да, вполне вероятно, что вовсю будут использоваться новые технологии, последние достижения науки, но это только инструменты, главное же – это люди, которые должны любить свою землю, тогда она ответит им взаимностью и мы снова будем кормить не только себя, но и весь мир. Я благодарю моих гостей, которые участвовали в нашей передаче. В студии был главный редактор «МК» Павел Гусев. До встречи через неделю.