Павел Гусев: Здравствуйте! Я Павел Гусев, и это «Клуб главных редакторов». Завтра в нашей стране будет отмечаться День учителя. Он посвящен тем, кто решил передавать знания и опыт подрастающему поколению. Интересно, что этот праздник (который, кстати, существует во многих странах мира) педагоги (если, конечно, он не выпадет на выходной день) встречают на своем рабочем месте. И мне бы хотелось поговорить об этих людях. Моими гостями сегодня стали: Ефим Рачевский, директор московской школы № 548 (Царицыно), народный учитель России; Александр Сафонов, профессор Финансового университета при Правительстве РФ; Екатерина Балабаева, проректор по учебно-методической работе МПГУ, эксперт Минпросвещения России. Спасибо, что пришли в нашу студию! И давайте сейчас для начала посмотрим небольшой сюжет. СЮЖЕТ Голос за кадром: Учитель, педагог, преподаватель, наставник – в русском языке эти вроде бы разные четыре слова удивительным образом обозначают одно и то же: человека, как пелось в одной достаточно известной песне времен СССР, «Кто нас выводит в люди, Кто нас выводит в мастера». Первые учителя именно как профессиональные педагоги (или те, кто буквально «ведет детей») появились в Древней Греции: именно там, на земле Эллады, была создана одна из первых систем образования. С 7 лет дети могли ходить в школы, где обучались грамоте, арифметике, музыке, пению, рисованию. С тех пор, собственно, ничего не изменилось ни в системе, ни в нашем ее восприятии тех, кто нас с ней познакомил. Но вот что интересно: со временем мы много что забываем, однако имя человека, который 1 сентября сказал нам, первоклассникам, «Добрый день!», мы не забудем никогда. А все потому, что именно этот человек (после родителей, конечно) в большой мере определяет нашу последующую жизнь. Именно он воспитывает нас и закладывает основу наших моральных принципов. От него много чего зависит, причем мы это осознаем значительно позже. Мы можем любить его как настоящего друга, вместе с которым готовы были пойти в огонь и в воду, или ненавидеть за то, что он заставлял весь класс ходить по струнке, или широко раскрыв глаза слушать его, интересного рассказчика, с которым изучение самой сложной темы казалось увлекательным путешествием в мир формул и уравнений. Но так или иначе во множестве образов была, есть и остается одна общая черта. Учитель – это не просто должность или строчка в штатном расписании: это тот, кто нас выводит в люди. Неслучайно же в разных странах и разных культурах отношение к ним всегда было одинаковое, особенное. А иначе и быть не может, потому что, как говаривал китайский философ Конфуций, если в государстве не уважают учителя, такое государство не сможет долго существовать. Павел Гусев: Итак, учитель, педагог, преподаватель, наставник – вот смотрите, сколько есть людей, которые так или иначе занимаются воспитанием молодежи, работают в школах, в училищах и т. д. и т. п. А вот скажите, может ли один человек совместить все эти направления и быть настолько широко талантливым, чтобы его могли в одном месте называть наставником, в другом месте – учителем и т. д. и т. п.? Или это одно и то же? Пожалуйста. Александр Сафонов: Вы знаете, наверное, все-таки учитель, по большому счету, и есть первый наставник. Почему? Потому что, безусловно, помимо родителей, которые формируют определенную культурную школу, культурный код ребенка, первый раз, когда он сталкивается с человеком, который привносит для него что-то новое и задает какую-то новую планку знаний... Тут важный какой аспект? – именно проявление наставничества, т. е. не давление сверху, а именно введение человека в новые знания, что как раз больше свойственно именно наставнику. И наверное, я бы сказал, что учитель – это и есть первый наставник. И кстати, не каждый наставник может быть учителем, как ни странно это прозвучит. То есть вот эти навыки, умения профессиональные, конечно, в первую очередь относятся к учителю. Павел Гусев: А вот скажите, ваша позиция по этому поводу? Екатерина Балабаева: Хотела дополнить на самом деле. Павел Гусев: Да, конечно-конечно. Екатерина Балабаева: Потому что на самом деле сегодня роль учителя очень сложная. Ему приходится сегодня конкурировать с различными источниками информации и различными платформами, которые предлагают информацию, предлагают научить. И поэтому роль учителя действительно больше сейчас не транслятора какого-то знания, информации, а действительно поддержки, навигатора такого, помощника сориентироваться в этом объеме этой информации и выйти на тот правильный путь развития, в т. ч. и развития мышления этого человека, личности этого человека. Наверное, вот в этом самая главная роль сегодня учителя: не транслятор, а формирователь личности и развития души. Павел Гусев: А все ли могут... ? Ефим Рачевский: Я должен встрять по поводу различия понятий. Павел Гусев: Так, давайте. Ефим Рачевский: Во-первых, учитель – это слово, нормированное законом. Ни у кого вы не найдете в трудовой книжке записи «наставник». Учитель обязательно должен соответствовать требованиям квалификационным. Он должен иметь высшее образование сегодня, это раз, причем профессиональное высшее образование. Если он хочет вести физику, но закончил в свое время физфак, он все равно должен пройти переподготовку на учителя физики. А наставник – не обязательно. Я не забуду никогда, когда в конце 1980-х гг. пришел в школу мужчина красивый, пожилой (Борис Данилович, инженер «ЗИЛа»), зашел в кабинет, где дети (мастерские школьные), и стал их наставлять, притом что там учитель был. Следовательно, наставник – это более свободная, я бы сказал, такая профессия, а профессия учителя ограничена рамками закона. Итак, наставник наставляет, учитель учит, а педагог объединяет все это в совокупности. Павел Гусев: Вот так. Ефим Рачевский: Конечно же. Павел Гусев: Это интересно, интересно. Но вот мне все-таки интересен такой вопрос; я думаю, что и наши телезрители тоже могут такой же задать вопрос. Скажите, учитель и артист – … ? Вот артист; вот просто (если нет таланта) из него ничего не получится, в конечном счете он [уйдет со сцены]. А чтобы стать учителем, тоже нужен какой-то индивидуальный талант, или в принципе любой человек, закончивший педагогический институт или какие-то еще учебные заведения, раз! – и становится учителем? Ефим Рачевский: Давайте артиста возьмем. Мы каждый день наблюдаем великое множество артистов в сериалах и т. д. Павел Гусев: Все время. Ефим Рачевский: Запоминается дай бог один из тысячи. Никто никогда не забудет Вячеслава Тихонова в роли Штирлица, допустим, а скольких милиционеров играют артисты – мы их не помним, абсолютно не помним. То же самое и с учителями. Если учитель что-то привнес в твою жизнь... В моей школьной жизни я никогда не забуду свою учительницу начальной школы: я из-за нее неправильно чихаю. Она все время мне делала замечания: «Ты очень громко и неправильно чихаешь!» Она имела орден Ленина, кстати сказать... Павел Гусев: А вы помните своих учителей? Екатерина Балабаева: Конечно. Ефим Рачевский: А я свою забыть не могу. Павел Гусев: Вот. Ну а вы как считаете, учитель – это талант или, так скажем, профессия, которую ты получил, а дальше уже осваиваешь, осваиваешь, осваиваешь? Екатерина Балабаева: Конечно, как представитель педагогического университета, который видит действительно уже на протяжении многих лет тех студентов, которые к нам приходят, наших выпускников, которые идут в школу... Вообще, всю ситуацию оценивая, я четко убеждена, что учитель – это призвание в первую очередь. Если есть вот это желание работать с детьми, желание быть полезным им, желание сделать что-то хорошее, создавать, то, конечно же, он даже на самом деле где-то, может, будет слаб в предметной области, но он будет силен именно вот в этих педагогических компетенциях, в методиках, в технологиях, которые могут примениться. Сейчас многие говорят про всеобщую педагогизацию – вот педагогических компетенций сейчас не хватает во многих областях. И наверное, вот эти педагогические компетенции сейчас, сегодня являются сквозными и универсальными. Вместе с тем быть учителем – настоящим учителем, который каждый день приходит в школу к детям, на себе испытывает огромное эмоциональное напряжение, каждый день выходит из зоны комфорта, испытывает эмоциональное выгорание, – я думаю, эта профессия точно призвание. Ефим Рачевский: С эмоциональным выгоранием не надо. Эмоционально выгорают непрофессионалы только. Екатерина Балабаева: Ну почему... Я бы поспорила. Ефим Рачевский: Понимаете, вот говорят: артист, режиссер, сценарист (вот мы взяли из мира культуры)... Павел Гусев: Да-да-да. Ефим Рачевский: …дальше методист (это уже из другого мира немножко) – учитель совмещает в себе все это вместе взятое. Он сценарист, у него есть сценарий урока. (Я помню себя учителем: я накануне продумывал каждую деталь урока.) Дальше он режиссирует по ходу дела, кто, что, как должен писать, читать, говорить, стоять и т. д. Он же еще и плюс ко всему в какой-то степени автор... Слово «педагог» очень уходит (в сюжете мы видели) в древние времена и т. д. – он автор, он занимается коммуникацией... Павел Гусев: Ну да. Ефим Рачевский: Он представитель этого квазисредства массовой информации в классе и т. д., и т. д., и т. д. Это многогранная профессия. Павел Гусев: Но скажите, ведь при этом, согласитесь, одного учителя любят и обожают, а другого учителя, я не хочу сказать, ненавидят, но к нему такое, знаете... Ефим Рачевский: Бывает, и ненавидят. Павел Гусев: Бывает, и ненавидят; вот, видите, вы подтверждаете. Ефим Рачевский: Конечно. Павел Гусев: Откуда это? Почему? Это что, внутренний дар? Или, так сказать, человек просто психологически не готов работать с детьми? Ефим Рачевский: Он просто профнепригоден. Павел Гусев: О как... А вы как считаете? Екатерина Балабаева: Директору школы, конечно, виднее... Но не знаю. Александр Сафонов: Я бы, честно говоря, с такой позицией резкой не согласился бы. Дело в том, что вот даже я вспоминаю свои школьные годы или уже большой опыт преподавателя для разных аудиторий и могу сказать так. Безусловно, учитель иногда бывает заложником того или иного предмета. Чего греха таить, у нас в школах не очень любят естественно-научные предметы из-за их сложности, и, естественно, не каждый учитель может соответствовать, скажем так, желанию той аудитории, которая пришла посетить какой-то период времени тот или иной обязательный урок, получить эти знания. Но учитель, так же как и педагог (в широком смысле этого слова), – это профессионал: он обязан за определенный период времени научить аудиторию, хочет она того или нет, определенным знаниям. Естественно, это проявляется в том числе через требовательность. И вот тут мы сталкиваемся с ситуацией условного потребителя, т. е. школьников, которые не хотят, например, или со стороны родителей настроены, что им все должны, и требованиям со стороны учителя, что они обязаны что-то делать. И вот это, что называется, несоответствие психических, поведенческих настроений может приводить к тому, что педагог может быть очень хороший, очень профессиональный, но в силу того, что вот есть определенная аудитория, он не будет восприниматься. Да, он за счет своего таланта может различным образом попытаться подстраиваться под эту аудиторию, но это не значит, что он полностью демпфирует вот это отрицательное отношение, нежелание получать знания или вообще просто выполнять задания. Павел Гусев: Но ведь посмотрите, насколько я знаю, сейчас в России в школах (особенно в небольших городках, в сельской местности) учителей не хватает. Плюс многие учителя совмещают разные предметы: сегодня этот предмет, к вечеру – другой и т. д. и т. п. Это возможно или нет? То есть здесь уже какая-то технологическая цепочка, или это просто талантливые учителя, которые вот в таких небольших городах в школах совмещают все, потому что нехватка учителей? Ефим Рачевский: Ну, все они не совмещают... Вряд ли человек, который закончил ваш университет, получил квалификацию «Учитель литературы», пойдет вести химию, правильно ведь? Екатерина Балабаева: Тут я соглашусь, да. Ефим Рачевский: Но историю – да, пойдет, потому что в любом случае гуманитарные факультеты наших вузов (и не только педагогических) дают широкую образовательную культуру (я имею в виду общее образование и по истории, и по логике, и по психологии, и т. д.). Поэтому да, сможет. Он же, самое главное, оснащен любыми коммуникативными навыками: он прочитает, он поймет и он объяснит. Павел Гусев: А вот вы занимаетесь подготовкой учителей – такие вещи вы обсуждаете, что учитель в какой-то момент может, как я уже сказал, в небольших населенных пунктах, а может быть, и вообще совмещать те или иные функции по разному преподаванию? Екатерина Балабаева: Конечно. Запрос сегодняшней вообще сферы труда – в многопрофильности подготовки учителя. Уже давно реализуются программы, как сейчас существуют, двухпрофильного бакалавриата, когда мы готовим учителя двух предметов, и это самый распространенный [формат]. Наш университет – университет пилотного проекта. Вы знаете, что президент выделил 17 университетов, которые сейчас апробируют новую систему, и там заложена 6-летняя подготовка. В том числе вот мы 6 лет готовим учителя трех предметов. Ефим Рачевский: Как врачей. Екатерина Балабаева: Как раз вот, например, также совмещаем естественные профили подготовки, гуманитарные профили подготовки, например: учитель русского языка (вы сказали), литературы и истории; учитель химии, математики, физики... Это, конечно же, сейчас очень востребовано, в т. ч., как вы говорили, действительно, для сельских малокомплектных школ. Павел Гусев: Ну да. Екатерина Балабаева: Здесь вот я тоже как эксперт Минпросвещения не могу не сказать о той деятельности, которая, например, делается и правительством, и министерством, поддержки этих школ и поддержки этих учителей. Вот эта программа, которая, вы знаете все, 6 лет уже реализуется, «Земский учитель», – по ней уже около 7 тысяч молодых учителей работают в сельских школах. Ефим Рачевский: Я вспомнил одну историю замечательную, можно? Павел Гусев: Давайте-давайте. Ефим Рачевский: Я ни слова не знаю по-французски, кроме как про любовь и т. д. Павел Гусев: L’amour. Ефим Рачевский: Да, l’amour. И однажды у меня заболела учительница французского языка, не предупредив и т. д., класс бесхозный, шестиклассники. Я к ним пришел и сказал: «Сограждане, у нас с вами есть 45 минут, я ни слова не знаю по-французски, но через час я должен зайти во французскую булочную и купить хлеб – научите меня». И они меня стали учить... Павел Гусев: Потрясающий ход! Ефим Рачевский: ...не имея ни университетского образования, ни так далее. Но это ход простой с ними, конечно. Павел Гусев: Да-да, согласен. Давайте мы с вами посмотрим таблицу, которая показывает соотношение преподавателей, учащихся за разные годы в нашей стране. Смотрите, в 1996 году у нас было самое большое количество, как выясняется, школьников и учителей. На сегодняшний день мы видим, что учителя снижают планку количественно, а учащиеся снова стали подниматься вверх (годы прошли, рождаемость была увеличена и т. д. и т. п.). Что вы думаете по этому поводу? Куда мы движемся? И что делать вот в этой ситуации? Что будет дальше? Вот смотрите, учителя уменьшаются – ученики увеличиваются. Ефим Рачевский: Все будет хорошо. Павел Гусев: Так. Почему? Ефим Рачевский: Каких бы катаклизмов ни было, экономических кризисов и т. д., и т. д., люди будут обязательно влюбляться, будут любить друг друга, а от этого получаются дети. А современные родители без хорошего образования и здравоохранения не мыслят будущего своих детей. Все. Поэтому учителя безработными не будут никогда. Екатерина Балабаева: Никогда, да. Александр Сафонов: Это, безусловно, важно, но надо понимать, что рынок труда предоставляет любому человеку, который закончил школу, достаточно широкие возможности выбора профессии. И в этом плане профессия учителя конкурирует с другими профессиями, и, к сожалению, в значительной степени определяющий, скажем так, стимул для выбора той или иной профессии заключается не только в стабильности занятости. Это важный аспект, безусловно, и здесь никто не может конкурировать ни с учителями, ни с врачами, потому что это тысячелетиями проверенный рынок труда. Но современная молодежь, вот как мы исследуем, в большей степени все-таки видит перед собой задачу материального стимула. И вот здесь, конечно, надо думать о том, как за счет решения этой задачи не упустить того момента, когда просто эта профессия на рынке труда окажется невыгодной и молодежь будет... Ефим Рачевский: Она и сейчас невыгодна. Александр Сафонов: Еще больше, скажем так, невыгодная [станет]. Екатерина Балабаева: Нет, я поспорю. Ефим Рачевский: Мы имеем в виду материальную выгоду. Александр Сафонов: Да-да-да, материальную выгоду. Потому что все обращения к тому, что это призвание и т. д., – это, конечно, хорошо, но мы живем с вами в суровый век капитализма... Павел Гусев: Это точно. Александр Сафонов: ...который требует от человека наличия денег, с тем чтобы расплачиваться за те товары и услуги, которые он хочет приобретать, а это в первую очередь его доходы, доходы от труда. Поэтому, конечно, здесь немаловажную роль будут в будущем иметь именно вот эти зарплатные ориентиры. Екатерина Балабаева: Вместе с тем я бы к другой статистике тоже обратилась. Павел Гусев: Да-да-да. Екатерина Балабаева: В течение последних 3–4-х лет выбор профессии учителя у абитуриентов входит в тройку наравне с инженерами и медиками. По сравнению с 2025 годом в педагогические вузы подало заявлений на 26% больше в этом году, чем в прошлом. То есть рост идет огромный. Ефим Рачевский: У меня вопрос к вам, можно? Павел Гусев: Да, конечно. Ефим Рачевский: А какое количество по завершении университета пошли в школу? Екатерина Балабаева: Семьдесят процентов стабильно идут. Ефим Рачевский: Сколько? Екатерина Балабаева: Я говорю только про свой университет, про Московский педагогический университет: 70–80% всегда идут в школу. Более того, с III курса они уже в школе, и наши программы так построены, что они уже с III курса... Павел Гусев: А, даже так вот, с III курса уже? Екатерина Балабаева: Конечно. У нас в федеральном законодательстве зафиксирована возможность и право студентам работать. Ефим Рачевский: Да, это хорошо, это замечательно. Павел Гусев: Но 30%, по статистике, уходят в течение 5 лет, просто уходят. Куда, это уже другая статистика. Ефим Рачевский: Тут нам помог немножечко ковид: они уходят в онлайн-репетиторство... Екатерина Балабаева: Репетиторство, да. Ефим Рачевский: ...где час стоит порой существенно больше, чем час урока в школе, какой бы регион мы ни взяли. Екатерина Балабаева: И тоже вносят свой вклад в обучение. Павел Гусев: Понятно. Я предлагаю сейчас послушать нашего мэра Сергея Семеновича Собянина, который высказался очень интересно, на мой взгляд, на эту тему. Сергей Собянин, мэр Москвы (21 сентября 2026 г.): Читаю вчера газету: Министерство образования приняло решение о том, чтобы увеличить количество часов для старшеклассников на какой-то предмет (не помню, то ли география, то ли биология) на 10 часов в неделю. Казалось бы, прекрасно, все аплодируют: «Ура, будем биологию знать!», «Отлично! Вот то, что нам надо!» Но послушайте, я уж не говорю о нагрузке на учащихся, которая и так запредельная, и не говорю о том, что нагрузка на учителей тоже запредельная, но просто эти часы кто-то должен оплачивать: люди не могут бесплатно вести уроки. Хотя это призвание, профессия учителя – это его призвание (как говорят, это не просто профессия), но, извините, каждый труд должен оплачиваться. А можно узнать, кто-то посчитал, сколько это стоит? А кто-то это заложил в бюджеты регионов или органов местного самоуправления, эти расходы? Гарантирую вам – никто, вообще даже не подумали. Павел Гусев: Так. Александр Сафонов: Это вот, кстати, действительно большая проблема: когда мы оцениваем развитие той или иной бюджетной сферы, нет, скажем так, такого риск-планирования, когда мы должны оценивать внешнюю среду и как она будет влиять на развитие, в т. ч. приток кадров. Вот я не просто так сказал по поводу выбора профессии. Сухая статистика показывает, что, действительно, во-первых, не только 30% не доходят до рабочего места в школе, но и достаточно большое количество потом отсеивается, прекращает выполнять эту функцию учителя. Но ровно такая же ситуация и в системе здравоохранения, когда там достаточно многое тоже недоучивается. И это заставляет нас задумываться о чем? О чем сказал Сергей Семенович Собянин: нужно все-таки в первую очередь считать и материальную обеспеченность и сравнивать заработную плату учителя по крайней мере с той заработной платой, которую предлагают [в других областях]. Павел Гусев: Но он сказал очень важную вещь о том, что нужно заранее такие вещи... Александр Сафонов: Конечно-конечно – потому что все это должно ложиться в систему планирования, общего планирования. Ефим Рачевский: И не только фонд оплаты труда. Биология требует на сегодняшний день серьезного вложения в кабинеты биологии. Павел Гусев: Совершенно верно. Ефим Рачевский: Это не только скелет в углу, но и микроскопы (электронные причем микроскопы) и т. д., и т. д., и т. д. Поэтому я абсолютно поддерживаю мэра. Я вспомнил: его предшественник Юрий Михайлович Лужков (мы все помним его)... Павел Гусев: Ну вот коли мы заговорили с вами о зарплатах, я все-таки хочу, чтобы мы сейчас посмотрели таблицу... Екатерина Балабаева: Средняя зарплата по регионам? Павел Гусев: ...какие у нас зарплаты по регионам и по стране. Давайте посмотрим. Это 2026 год. Ефим Рачевский: По моим данным, в Москве 148... Ну, неважно. Екатерина Балабаева: Погрешность. Александр Сафонов: Да. Павел Гусев: Это статистика, которая официальная. Ефим Рачевский: Это Росстат, да. Екатерина Балабаева: Росстат. Павел Гусев: Это Росстатистика, там есть какие-то усреднения. Ефим Рачевский: Вот я начал говорить о Лужкове. Он однажды придумал учителям английского языка ввести коэффициент 2: учитель русского языка, допустим, 100 рублей, а английского – 200. И все обрадовались, что сейчас все в Москве заговорят по-английски (это был период страстной тяги к английскому языку). Павел Гусев: А, да, когда мы все смотрели в сторону границы. Ефим Рачевский: Конечно, да, – не заговорили. Павел Гусев: Не заговорили... Но тем не менее, посмотрите, максимальная – 172 тысячи, а минимальная – 34. Ну... Ефим Рачевский: Вы были на Чукотке? Там яйца стоят в 6 раз дороже. Павел Гусев: Я знаю... Ефим Рачевский: Ну все. Екатерина Балабаева: Да, как-то надо смотреть регион. Александр Сафонов: Все-таки вот прокомментировать я попытаюсь эти цифры (там не очень профессионально). Во-первых, Росстат не дает под вот эти данные количество отработанных часов, поэтому средняя заработная плата считается просто на круг (сколько начислено), но при этом там нет количества ставок, которые, собственно говоря... Павел Гусев: Вы согласны, что должна быть какая-то общая сетка по стране? Александр Сафонов: Безусловно. Павел Гусев: Ну не может, понимаете, только от воли, желания региональных властей или выделяемых средств на ту или иную региональную, так скажем, структуру [зависеть размер зарплаты], ну это неправильно. Александр Сафонов: Я с вами абсолютно соглашусь. Павел Гусев: Понимаете, когда в Ингушетии в 5 раз меньше заработная плата учителей... Я понимаю, что там национальные моменты и пр., пр., но все равно это неестественно! Александр Сафонов: Я более того скажу: не просто должны быть ставки определены базовые, как бы единые по стране – я считаю, что в принципе нужно возвращаться к единству системы управления заработной платой, которая бы предполагала в т. ч. единообразие, во-первых, структуры заработной платы, с тем чтобы как минимум 70% заработной платы были оклады и не больше 30% были доплаты за особые достижения. Павел Гусев: Ну да. Александр Сафонов: Но и они должны быть четко формализованы в едином подходе, с тем чтобы никто не выдумывал своих, так сказать, сбоку бантиков. Кстати, это одна из причин, почему не идут в школы: когда ты не понимаешь, какую ты заработную плату получишь через год, вот неинтересно. Павел Гусев: Правильно говорите. К нашей беседе присоединяется Никита Чудин. Голос за кадром: Никита Чудин – главный редактор «Учительской газеты», основатель проекта «Учительская Россия» и Всероссийской конференции «Педагоги будущего». Никита Чудин: Очень интересная дискуссия. Я сейчас нахожусь на Ямале, на Крайнем Севере. Здесь только что прошел конкурс «Мастер года России» (это конкурс среди педагогов среднего профессионального образования), и я нахожусь в «Арктическом лицее». И пожалуй, именно регион Ямал, Ямало-Ненецкий регион является примером оснащенности классов, оснащенности учебных заведений (СПО тоже – всей системы). Конечно, это, наверное, пример для всей страны (в т. ч., конечно, Москва), как должно двигаться образование. Здесь и зарплаты, о чем мы говорим, конечно, особенные... Павел Гусев: Вот, кстати, по зарплатам. Вот вы видели тоже эти цифры, я знаю, – как вы можете оценить ситуацию вот по стране? Все-таки «Учительская газета» исследует очень много в этой среде. Никита Чудин: Павел Николаевич, на самом деле это очень актуальная тема у нас. Более того, мы сейчас запустили, снова у нас в блоге идут опросы по реальным цифрам. Три года назад мы запускали такой опрос, и, конечно, цифры немножко разнились с официальными, и мы долго выясняли все-таки цифры... Сейчас мы ведем эту работу целенаправленно. И я думаю, что буквально через месяц мы завершим этот опрос открытый, потому что нас читают на самом деле миллионы (у нас большое сетевое издание, у нас большое сообщество) и мы даем учителям площадку для высказывания мнения. Более того, я хочу поделиться, что мы вчера отпраздновали, несмотря на все невзгоды, которые мы прошли, 102 года с момента выхода первого номера «Учительской газеты». Павел Гусев: Поздравляю вас! Как председатель Союза журналистов Москвы поздравляю вас! Никита Чудин: Спасибо, Павел Николаевич! И конечно, если говорить про... Мне просто очень понравился разговор про роль учителя. Вот у меня в руках первый номер «Учительской газеты», я его вожу по всем регионам и напоминаю о призыве Луначарского, народного комиссара образования, который написал в 1924 году такую фразу (заголовок на первой полосе): «Учитель, учись!» Это призыв к учителям всей страны (тогда Советского Союза). И конечно же, учитель вынужден, учитель должен учиться. Но когда мы говорим «должен»... Мы говорим слишком много «должен». Вы знаете, у нас недавно вышла статья, которая называется «Как любить учителя?» (это отсылка к книге Януша Корчака «Как любить ребенка?»). И я вот прямо рекомендую всей аудитории вашей программы, телеканала прочитать эту статью «Как любить учителя?» педагога из Санкт-Петербурга, которую прочитали более 500 тысяч читателей. (Я думаю, это большая цифра.) Павел Гусев: Это очень важный момент. Но вот все-таки скажите, вы пишете о том, что есть проблемы с заработной платой (вот вы видели эти цифры) учителей, несоответствия того, что происходит? Перед вами, перед журналистами, перед газетой учителя ставят такие вопросы? Никита Чудин: Да, конечно же, ставят. Более того, у нас открыт чат по этим вопросам, и мы всегда взаимодействуем с нашими коллегами из Министерства просвещения и, собственно, сверяем цифры, коррелируются ли те данные, которые есть у нас, и официальные данные. Конечно, мы эту работу ведем, особенно сейчас. Вот сейчас у нас прошла такая большая конкурсная пора... Кстати, конкурс «Учитель года» создавала именно «Учительская газета» 37 лет назад, и именно в этих конкурсах мы тоже видим наше учительское сообщество. На самом деле невероятно яркие учителя! И говорить, что кто-то что-то должен... Если учитель стал учителем, он уже сам знает, что он должен и что не должен. Мне кажется, не совсем корректно все-таки говорить о том, что нам нужно делать. Павел Гусев: С вами не могу согласиться. Да, некорректно говорить, кто кому должен, но государство и, соответственно, правительство федеральное, региональное – они должны понимать прекрасно, что учитель тогда учитель, когда он понимает, что государство о нем заботится, а это значит, и нормальная заработная плата, это нормальное медицинское обслуживание... Это все те возможности, которые испытывают очень многие сегодня в бизнесе, и положительные, и иногда, так сказать, чуть отрицательные, но тем не менее. Вот как вы считаете? Ефим Рачевский: Вот посмотрите, что сделала Москва, приведу пример – радикально изменилось содержание образования, особенно в старших классах Москвы (9–11). Причем всем нам, учителям, объяснили, насколько плотно это связано с рынком труда (вот специалист высокого класса по рынку труда). И одновременно с этим пошло обновленное оснащение школ. Кроме этого, пошли серьезные бюджетные затраты на повышение, изменение квалификации учителей. То есть это все должно быть взаимосвязано. Ну вот мы знаем, что в Москве появилась реновация поликлиник, – знаете об этом, да? Павел Гусев: Знаем, конечно, а как же. Ефим Рачевский: Я зашел в одну реновированную, оснащенную по-новому поликлинику, если не ошибаюсь, года 4 назад: смотрю – врачей либо нет, либо те же. Был на той неделе – радикально изменилась ситуация. В эту новую поликлиническую среду пришли молодые, энергичные врачи, талантливые медсестры. Павел Гусев: Это Москва, понимаете, вы сейчас говорите о Москве. Ефим Рачевский: Я говорю о Москве. Но даже если... Павел Гусев: А я хочу знать, что сейчас происходит, так скажем, в Забайкальске, в маленьком городе в Забайкалье. Ефим Рачевский: Я там служил в армии. Павел Гусев: А я там работал. Александр Сафонов: Вот мы должны все-таки смотреть не только на Москву как на флагман развития той или иной сферы, а в первую очередь на вот как раз Забайкальск. Потому что есть такое понятие в армии или на флоте: эскадра идет всегда с той скоростью, с которой идет наименее подвижный корабль. Ефим Рачевский: Замыкающий. Александр Сафонов: Да, замыкающий. Вот исходя из этого должны мы понимать, что поскольку в Конституции у нас единые права у всех граждан, это значит, родители должны от Камчатки до Калининграда ожидать, что их дети, придя в любую школу (независимо от того, где они живут), получат тот объем знаний, который государство гарантирует. И в этом контексте это означает, что каждый, собственно, субъект Российской Федерации должен иметь обеспечение если уж не на уровне Москвы, то по крайней мере единый стандарт. Сейчас в т. ч. через федеральный бюджет закладываются средства на реновацию школ, но все-таки мы должны понимать, что, когда мы говорим про кадры, это важнейший стимул. И мы понимаем, что при заработной плате в Ингушетии в 34 тысячи рублей, скорее всего, там будет ротация кадров достаточно большая, это раз, а во-вторых, так сказать, дестимуляция с точки зрения саморазвития учителя, потому что вкладываться в профессию, которая не приносит деньги, – это еще тот себе подвиг. И соответственно, будут какие-то там, скажем так, конкурирующие стратегии получения дохода: личное подсобное хозяйство или, так сказать, разговоры с родителями за хорошие оценки (такое тоже возможно). Поэтому, конечно, в данном случае, когда мы говорим об образовательных стандартах, это не только просто написанные программы и учебники изданные, даже лаборатория, но это в т. ч. и единые подходы. Я вот сейчас вернусь к образцу Российской империи. В свое время учитель была действительно уважаемая профессия... Кстати, учителя первые из, скажем так, финансируемых государством профессий получили государственную пенсию. Павел Гусев: Ага. Александр Сафонов: То есть отношение к учителю в Российской империи было как к государственному служащему. Павел Гусев: Вот, вот! Вот этого на сегодняшний день не хватает. Ефим Рачевский: Но они вписывались в Табель о рангах. Александр Сафонов: Да-да. Екатерина Балабаева: Почему? Есть же указ президента, вышел 20 июля указ президента. Павел Гусев: Это я знаю. Я как раз об этом еще собирался вас спросить, про указы президента... Екатерина Балабаева: О дополнительных мерах поддержки учителей, о повышении статуса. Павел Гусев: (Да-да-да.) ...где было сказано о том, что нужно все учителям поднять. Вообще, учитель – это одна из самых достойнейших профессий, о которой надо заботиться государству в первую очередь. Екатерина Балабаева: Правильно, да. Александр Сафонов: Если можно, в буквальном смысле два слова. Вот я считаю, что учителя должны у нас быть переведены (как и врачи) в разряд госслужащих... Павел Гусев: Может быть. Александр Сафонов: ...с тем чтобы у них была понятная пенсия, т. е. не зависела, например, от того, где он живет, в каком субъекте Российской Федерации, чтобы она была четко определена. Павел Гусев: А как вы считаете вот по последнему предложению, чтобы были как в медицине, предположим, учителя имели различную категорию и по оплате, и по тому, чтобы они стремились как можно выше поднять свой уровень? Никита Чудин: Вы знаете, я считаю, что это правильно. Но здесь есть небольшой такой нюанс, потому что все-таки не каждый учитель хочет стать директором (это все знают) и может быть директором, если говорить про повышение. Но мы видим, что у учителей появляются новые возможности. Более того, учителей в малых городах поддерживают: есть такие программы, как «Земский учитель», все вы прекрасно знаете... То есть это действительно хорошая программа, которая поддерживает учителей. Но, конечно же, я считаю, что тот статус учителя, особый статус, который принят указом президента, – это очень важный шаг. Но здесь нам необходимо всем... Вот что мы делаем со стороны «Учительской газеты»? Мы даем учителям говорить о проблемах открыто и стараемся юридически в случае чего подкорректировать или защитить учителя. Это очень важно, потому что тоже учителям не всегда комфортно говорить о проблемах, потому что есть администрация учебного заведения, которая за это может поругать (если говорить о текущих проблемах). Поэтому, конечно же, наши задачи, вот что мы можем делать и делаем, – мы поддерживаем учителей и даем им платформу для высказывания своего мнения. Павел Гусев: Спасибо большое за участие! Спасибо за вашу позицию! Никита Чудин: Спасибо, Павел Николаевич, уважаемые коллеги! Спасибо! Павел Гусев: Вы знаете, я бы хотел посоветовать сегодня нашим учителям: читайте «Учительскую газету», читайте ее в интернете, читайте ее в бумаге! Ребята делают великое дело, и открывая проблемы, и помогая вам. Спасибо вам большое! Никита Чудин: Спасибо, Павел Николаевич! Спасибо, коллеги! Всего доброго! Павел Гусев: Вот видите, что происходит. Ефим Рачевский: Кстати, к вопросу о карьерном росте учителя. Павел Гусев: Да, пожалуйста. Ефим Рачевский: Всего в России 43 тысячи школ – значит, у учителя есть одна сорокатрехтысячная возможность стать директором. Павел Гусев: Ну, вы... Ефим Рачевский: Теперь: я подсчитал, какой шанс стать, допустим, региональным министром или министром Российской Федерации. Павел Гусев: Так. Ефим Рачевский: Один миллионный шанс. Поэтому карьерный рост учителя... Павел Гусев: Не пугайте! Ефим Рачевский: Наш брат ничего не боится. Павел Гусев: Я считаю, что у учителя главный карьерный рост – это быть учителем, которого любят дети и вспоминают потом всю оставшуюся жизнь. Они вспоминают своих учителей! Екатерина Балабаева: Да, правильно. Ефим Рачевский: То есть карьерный рост учителя – в его общественном признании. Павел Гусев: Вот, вот! Ефим Рачевский: Есть учителя, у которых есть дети-фанаты (как у рэперов есть фанаты и у артистов, есть и у учителей фанаты), и дети, которые учатся у таких учителей, потом хотят пойти в педагогические университеты. Павел Гусев: А я бы хотел сейчас показать вам очень интересную таблицу тоже. Это приказ Минпросвещения от 6 ноября 2024 года. Перечень ограничен пятью пунктами. Какими? Вот посмотрите; я не буду зачитывать сейчас все: наши телезрители видят это, вы видите. Вот пять пунктов. Ефим Рачевский: Я хочу сказать, что в Москве первые три реализуются с помощью одного единого электронного журнала МЭШ («Московская электронная школа»), который, к счастью, стали у себя внедрять еще, если не ошибаюсь, 15 или 20 регионов. Павел Гусев: Тем не менее вот я прошу и наших зрителей посмотреть на эту таблицу и помнить, что такая таблица есть, для того чтобы ею пользоваться. Это вам в помощь. Спасибо большое! Но есть еще один, на мой взгляд, важный момент в нашей деятельности. Сегодня все больше и больше учителей (есть и школьники очень активные) говорят о том, что искусственный интеллект должен заменить бо́льшую часть учительского состава. Когда я это слышу, вы знаете, хочу вызвать скорую помощь для некоторых, чтобы вот так, «у-у-у», она мчалась по дороге и посмотрела, что с состоянием этих людей. Конечно, новые технологии, наверное, нужны, но... Екатерина Балабаева: Это инструмент только, конечно, в руках учителя. Павел Гусев: Так. Екатерина Балабаева: Важна личность учителя, его вклад, как я уже начинала говорить, в душу маленького ребенка. И искусственный интеллект, да, он должен знать, технологии его, но это должно идти в помощь учителю. В том числе и, вот как правильно сказали, документы по снижению бюрократической нагрузки; их пять всего, но три из них уже в электронной школе. То есть вот, пожалуйста, [пример], когда помогают... Павел Гусев: Как директор вы можете сказать, что с завтрашнего дня вы учителей половину [замените искусственным интеллектом]? Ефим Рачевский: Во-первых, Павел Николаевич, я эту штуку не обзываю интеллектом – это алгоритм, не более и не менее. Екатерина Балабаева: Да. Ефим Рачевский: Во-вторых, просто выгнать его за порог школы – я этого не стану делать никогда. Я помню, когда ввели шариковые ручки (начало 1960-х гг.), мои учителя говорили, что это происки империализма, шариковая ручка. Поэтому это инструмент, все правильно. Екатерина Балабаева: Конечно. Ефим Рачевский: Можно быть рабом этого инструмента, а можно быть его хозяином и с ним делать красивые вещи. Павел Гусев: Ох как хорошо вы сейчас говорите и правильно! Ефим Рачевский: Да. Поэтому мы учим детей им пользоваться, его эксплуатировать и не пересекать границы дозволенного. Павел Гусев: Вот! Александр Сафонов: Во-первых, я солидарен с тем, что искусственный интеллект – это инструмент прежде всего. Но на самом деле он дает очень серьезный вызов как в школе, также и в вузе, и этот вызов заключается в том, что он создает иллюзию знания, подменяя его информированностью. Потому что что такое искусственный интеллект? Он предоставляет по запросу некую информацию. Но насколько она правдива, насколько она соответствует моменту, принимает решение тот, кто ее запросил. Если, соответственно, на неокрепший ум, на неокрепшие знания ребенка наложить вот эту информацию (это ровно так, как действие социальных сетей), мы получим не хороший, а прямо отрицательный результат. При этом, скажем так, студенты первые стали открывать такие для себя истории в виде искусственного интеллекта, и мы вот как раз сейчас с ними не боремся – мы их обучаем работать с искусственным интеллектом. Почему? Потому что первое, о чем я, например, говорю со своими студентами (не только в аудитории, но и с теми, кто пишет курсовые), с аспирантами: да, вы можете попытаться найти необходимую вам информацию, но если вы ее критически через себя не проработали, не проверили ее верность... Павел Гусев: Да. Ефим Рачевский: Я вспомнил Фонвизина, «Недоросль». Помните, он говорил: «Зачем мне знать, матушка, географию, когда есть извозчик?» Александр Сафонов: Да-да-да. Павел Гусев: Спасибо вам большое за участие! Наша программа заканчивается, и в ее финале я бы хотел сказать следующее. На мой взгляд, совершенно не важно, как называть того, кто воспитывает и передает знания подрастающему поколению. Пусть он будет и учителем, и педагогом, и преподавателем, и наставником, а еще – индивидуальностью. Он должен быть способен генерировать оригинальные подходы к решению проблем, обладать критическим мышлением и постоянно искать новые эффективные пути обучения. Это, конечно, идеальная ситуация. Но время устанавливает свои правила, и образ учителя, каким мы его знали до сего дня, переживает глубокие метаморфозы. Если раньше он ассоциировался прежде всего с хранителем и с транслятором знаний, то теперь, в условиях стремительно меняющегося мира, его роль стала куда более многогранной и динамичной. Но несмотря на все он был, есть и будет тем, кто делает из нас тех, кого принято называть человеком, а это, как говорил Максим Горький, звучит гордо. С вами был Павел Гусев. До новых встреч!