Павел Гусев: Здравствуйте! Я Павел Гусев, и это «Клуб главных редакторов». Сегодня предметом обсуждения в нашей программе станет то, что с недавних пор стали называть бичом XXI века. Сегодня мы поговорим о таком чудовищном, уродливом явлении, язве нашего общества, как терроризм. СЮЖЕТ Голос за кадром: Терроризм – слово, которое обозначает одну из самых страшных угроз для человечества. Он появился не вчера, но именно в наши дни, с развитием информационных технологий, получил невероятное распространение. И наша страна в условиях сложной международной обстановки, резкого обострения конфликтов в целом ряде регионов мира и проведения специальной военной операции переживает невиданную волну террористических актов. И об этом Владимир Путин говорил на заседании коллегии ФСБ России. Владимир Путин, президент РФ: Не удалось нанести стратегического поражения России на поле боя, поэтому противник делает ставку на индивидуальный и массовый террор. Здесь и обстрелы городов, и диверсии на инфраструктуре, и покушения на представителей государственных и военных властей. Голос за кадром: Для достижения своих чудовищных целей те, кто их задумывают, используют самые разнообразные способы, начиная от ракет и беспилотников, которые летят в жилые дома и больницы, фальшивых вбросов в средства массовой информации и заканчивая вербовкой в социальных сетях простых людей, попавших в сложные жизненные обстоятельства. Неустроенные подростки из регионов, жертвы телефонных мошенников, трудовые мигранты из среднеазиатских республик – наш противник не чурается ничем и никем. Владимир Путин: Не получается нанести России стратегическое поражение, никак не получается – а так хочется! Жить без этого не могут! Или полагают, что не могут... «Обязательно нужно нанести поражение России!» Вот ищут любой способ, любой, хоть что-нибудь. Сами себя доведут до какой-то крайней черты – потом пожалеют. Голос за кадром: Терроризм – явление страшное, требующее вложения значительных сил. И конечно, задача каждого государства – обеспечивать безопасность своих граждан, и в России делается все возможное. Но эффективность такой борьбы, безусловно, зависит не только от действий правоохранительных органов, но и от гражданской позиции каждого россиянина: от нас с вами. Павел Гусев: Итак, терроризм – жуткое, чудовищное явление. Человечество издавна пытается найти универсальное противоядие, но пока его нет. А тем временем эта, без преувеличения, опухоль только разрастается. И в наши дни использовать страшные методы не брезгуют не только мелкие, одиночные группы людей, но и целые государства. Речь сегодня уже может идти, по сути, о государственном терроризме. Почему и когда произошло это существенное, на мой взгляд, изменение? Когда терроризм перестал быть уделом только сумасшедших одиночек и стал инструментом целых стран? Об этом я бы хотел поговорить с моими гостями. Итак, сегодня в студии: Андрей Масалович, специалист по кибербезопасности; Владимир Березовец, ветеран подразделения антитеррора «Альфа»; Вячеслав Калинин, издатель медиахолдингов «Наша версия» и «Ветеранские вести», эксперт по безопасности, член Общественного совета при Министерстве обороны России. Я приветствую вас сегодня в нашей студии. Давайте мы сегодня поговорим на эту достаточно, на мой взгляд, сложную, но касающуюся очень многих тему. Когда, на ваш взгляд, произошел такой скачок? Что послужило, знаете, первым таким толчком вот этого ужасного явления? Владимир Березовец: Первый толчок – это, конечно, когда все международное зло ополчилось против России, когда Россия начала подыматься с колен и все понимали, что большими шагами идет развитие. Ну а кому понравится, что энергетически мы независимы... Павел Гусев: Абсолютно причем, абсолютно. Владимир Березовец: Совершенно независимы. И по всем другим вопросам: интеллектуальные, энергетические, по вооружению (ядерная страна), по армии... Да, были всякие в армии вопросы, были – а где их не бывает? Павел Гусев: Вот, вот! Владимир Березовец: Но когда все увидели, что Россия – это достойный игрок на мировом пространстве, вот тогда они объединились, и объединились очень сильно. Мерзавцы объединяются намного быстрее, чем приличные люди, у них много как бы поводов для объединения, чтобы разрушить великую державу, великую страну. И на разных, вот что на религиозных началах, что на межнациональных началах, все, что было мерзкое, – оно было все пущено в ход, к сожалению. Павел Гусев: Вы правильно вот сейчас одну деталь тоже подчеркнули – межнациональный [аспект]. Как они начали вот такими ходами подбираться, для того чтобы сыграть на каких-то вот, знаете, нюансах, которые есть в этом направлении! Правильно? Владимир Березовец: Именно так. И когда началась СВО, да еще на Донбассе, говорят: «Вот на межнациональной основе...» Но, когда заходил «Ахмат» и говорили «Аллах акбар!», люди слышали, говорят: «Слава богу, наши пришли!» Павел Гусев: Вот, правильно! Владимир Березовец: И вот это все, расчет на то, что будет разъединение... В трудные моменты Россия всегда сплочалась, большое сплочение. Когда тяжело, народ объединяется, он не разъединяется, хотя расчет был на другое. Павел Гусев: Так. Андрей Масалович: Я бы добавил. Павел Гусев: Да, конечно. Андрей Масалович: Действительно, для России это стало практикой и частью жизни фактически после Мюнхенской речи Владимира Владимировича, т. е. это 2007–2008-е гг., когда он сказал: «Вы нас обманули, давайте НАТО взад»... Павел Гусев: Да-да-да. Причем эта речь войдет в историю, она вошла. Андрей Масалович: Да, она фактически... Владимир Березовец: Да, ее цитируют везде. Павел Гусев: На нее часто очень ссылаются все. Андрей Масалович: Конечно, потому что она, собственно, определила вектор XXI века, в котором мы все сейчас живем. Павел Гусев: Да-да. Андрей Масалович: Но я хотел откатиться на 20 лет до этого. В 1993 году вышла брошюра французского философа Жана Бодрийяра, она называлась «Войны в Заливе не было». Она была посвящена, 1993 год, Первая война в Заливе, т. е. Буш-старший там разбирался с Саддамом Хусейном... И в этой брошюре описано, что это не война – это пиар-акция, т. е. Саддам Хусейн рисовал свою картинку как защитник арабского мира, Буш рисовал свою картинку как мировой разносчик демократии, ну и чья картинка победит. И он показывал, что сами боевые действия становятся второстепенными, их можно делать дешевле, если ярче нарисовать картинку... И потом тот же Бодрийяр выпустил вторую брошюру про лицо терроризма, про терроризм, что и терроризм – это тоже картинка, т. е. он направлен не на того, кого сейчас убивают, а он направлен на тысячи людей, которые это увидят. Фактически это продолжение информационной войны: нарисовать картинку и заставить нас вести себя как проигравших. Павел Гусев: Ваша позиция? Вы же не только издатель – вы, в общем-то, прошли большой боевой путь, я знаю это, и, конечно же, имеете свою позицию в этом отношении. Пожалуйста. Вячеслав Калинин: Политика сдерживания нашего Отечества, политика втыкания палок на пути развития нашего общества, нашего государства, сплочения нашей нации, народов, которые проживают на территории России, – она, к сожалению, в последние десятилетия приобретает вот такие уродливые черты в связи с просто, наверное, таким небывалым технологическим скачком, развитием цифровых технологий. И если мы окунемся в историю и действительно обратим внимание на политику проведения террористических актов в отношении высоких должностных лиц, значимых государственных и общественных деятелей, она носила действительно характер довольно-таки такой, специфический: вот где-то что-то произошло – спустя какое-то время комом шел резонанс. Сегодня малейшее даже неудачное, какое-то неяркое событие посредством средств массовой информации может превратиться в такую очень мощную информационную бомбу, т. е. террористический акт приобретает такое, уже всепланетарное звучание. И конечно, хотелось бы в этой связи, наверное, подчеркнуть такую провидческую политику руководителя нашего государства, и Владимир Владимирович неслучайно нынешний год предложил активно проводить мероприятия во всех направлениях деятельности и считать Годом единства народов России, потому что именно на разобщение, на раздробленность тактика действий наших недоброжелателей и настроена. Павел Гусев: Да. Появилась информация, что Великобритания и Франция, две достаточно развитых (когда-то по крайней мере) страны, – они хотят то ли тайком, то ли официально, то ли какой-то так, знаете, найти изгиб и путь, передать фашистскому, нацистскому режиму Зеленского ядерное оружие. Как можно до этого додуматься вот этим державам? Владимир Березовец: К сожалению, ушло время великих, ярких, осмысленных руководителей: де Голлей, Тэтчер... Да, мы никогда не были друзьями... Павел Гусев: Не были. Владимир Березовец: Но все были осмысленные, расчетливые правильно. Сейчас пришло время безумцев, которые, чтобы сделать плохо России, готовы на все: передать оружие... И кому передать! Это, ну, страна-террорист... Кому? – совершенно безумным людям! Посему очень сложно будет, очень сложно будет урезонить их. Андрей Масалович: Тем не менее даже в материалах СВР, с которых началось, есть добавочка, что Германия отказалась в этом участвовать, т. е. какие-то остатки здравого смысла у них остаются. По Франции много вопросов; с Британией все более-менее понятно – ей кажется, что чем больше они замеса сделают там, тем лучше будет им, а их не коснется. Вот могу сказать: если взять 4,5 тысячи боеголовок и поделить на 50 стран, то до Британии долетит довольно много... Павел Гусев: Да. Владимир Березовец: Самая уязвимая она. Андрей Масалович: Да, и она в этом плане совершенно беззащитна. То есть все это происходит из расчета, что последний шаг наши не сделают. Павел Гусев: Это что, запугивание или провокация? Правда, уже где-то там пошел слушок, мол, «нас не так поняли», где-то они там [], прорвало их... Но все равно первое слово – это то слово, которое сказано было на эту тему. Андрей Масалович: С точки зрения информационной войны это может быть и провокация, т. е. заставить... Провокация – это заставить противника среагировать не вовремя (для него не вовремя). Павел Гусев: Согласитесь, что это, по сути дела, государственный терроризм, угрожать. Понимаете, это и есть вот начало терроризма государственного! Вячеслав Калинин: Абсолютно верно. И, наверное, согласен с коллегами в студии о том, что можно констатировать, говорить о параличе дипломатии как таковой, классической, в нынешнем виде. И действительно, вот тот истеблишмент, руководители тех государств, которые вы назвали, – они абсолютно несведущи ни в истории, ни в тех важных событиях противостояния между нашими государствами, когда здравый смысл все-таки возобладал в тех или иных ситуациях и мир, стоя на пороге очередной мировой войны, конфронтации, по сути, откатывался назад. Потому что взаимное уничтожение – оно гарантировано в этом случае. Павел Гусев: Ну да... Вячеслав Калинин: Здесь, конечно, отбитые головы отдельных политиков, которые дорвались... Павел Гусев: Да, я полностью согласен. Андрей Масалович: И кстати, кроме паралича самих отдельных политиков это вообще-то паралич международного права, просто щелк! – и его нет. Вячеслав Калинин: Да. Павел Гусев: Но здесь же есть еще одна существенная деталь. Давайте на секунду только вдумаемся: существует некая структура, в которой мы участвуем активно – это Организация Объединенных Наций, – которая вообще промолчала на это. Понимаете, два государства объявляют, что они террористам, вот этому, так сказать... не хочу, мы все-таки на телевидении, знаете, не хочется называть... вот этому неонацисту передать хотят ядерное оружие, и Организация Объединенных Наций (кроме, естественно, российской делегации) молчит: ни заявлений, ничего нет. А это как понять? Для чего тогда существует вот эта международная структура? Вячеслав Калинин: О чем можно говорить, если ежегодно мы наблюдаем очень такую [печальную ситуацию]: к сожалению, на глаза слезы накатываются, когда видишь, как страны голосуют в ООН по вопросам, связанным с осуждением нацизма... Мы видим совершенно четкий список наших недругов, которые либо прямо поддерживают позицию недружественных государств, не осуждают нацизм, но и очень редкие союзники либо мечущиеся примыкают к тем или иным рядам, и это, конечно, о многом говорит. И хотелось бы, наверное, тоже отметить: к сожалению, инициативу американского лидера по созданию т. н. Совета мира... Павел Гусев: Ну, это... Вячеслав Калинин: ...убогую профанацию и попытку заменить ООН новым институтом... Павел Гусев: Это профанация полная какая-то. Вячеслав Калинин: Это тоже некий такой шаг, [который], наверное, можно совершенно спокойно воспринимать как паралич. Павел Гусев: Да. Но существует ведь еще одна проблема, тоже такая, знаете, [острая], и об этом наш президент Владимир Владимирович Путин на коллегии ФСБ сказал, он обозначил это: есть ведь еще энергетический терроризм. То есть они уже заявляют, что будут уничтожены в Черном море «Турецкий поток», «Голубой поток»... То есть они уничтожили вот тот самый, знаете, самый главный, мощный газовый поток, который шел в Балтийском [море] и дальше шел в Германию, они уничтожили... Известно уже даже, кто уничтожил, как уничтожали, – и ничего. А теперь они уже намечают: «Давайте здесь...» Во-первых, они, идиоты, останутся вообще без ресурсов энергетических. Ну а что делать в этой ситуации? Понимаете, это реальная энергетическая [проблема]. Как к этому относиться? Вячеслав Калинин: Можно, наверное, сказать совершенно однозначно, что сама по себе политика сдерживания – это явный терроризм в отношении нашего государства. И здесь мне хочется, наверное, отметить очень важный фактор, свидетельствующий о том, что Россия, будучи приверженцем своей такой внятной, последовательной позиции надежного поставщика, как раз-таки и демонстрирует готовность со здравомыслящими силами, в т. ч. и на Западе, к возобновлению диалога. Павел Гусев: Да. Вячеслав Калинин: Венгерский лидер, страны Балканского региона в настоящее время открыто уже, вслух заявляют о том, что считают Украину своим врагом: это опять-таки в связи с попыткой... Владимир Березовец: ...энергетического терроризма, да. Вячеслав Калинин: ...энергетической блокады и помех. Павел Гусев: Пожалуйста. Андрей Масалович: Во-первых, есть пример из истории. По-моему, если не ошибаюсь, в 1937 году разошлись пути Лиги Наций, которая была предшественником ООН, и Советского Союза – спустя 10 лет Лигу наций прогнали с планеты. Павел Гусев: Ну да. Андрей Масалович: Сейчас, похоже, все к этому идет, т. е. если ООН перестанет выполнять свои функции, ну зачем нам такая ООН нужна? И понятно, что никакой Совет мира (точнее сказать, Совет Трампа) его не заменит – нужно, чтобы там на равных участвовали основные державы мира, это раз (и такое, наверное, будет). Другое дело, что если мы идем из какой-то точки А в точку Б, я не могу себе представить точку по дороге, что вот все наши собеседники вдруг встанут и скажут: «О, а вот теперь давайте договариваться», ну не могу. Для этого их надо довести, поставить к стенке и сказать: «Слушайте, либо вы сейчас договариваетесь, либо вас сейчас не будет». И похоже, что все идет именно к этому. Павел Гусев: Да. Но если говорить о вот этом энергетическом терроризме, вот взять «Северный поток» – ведь как выкручивались, да? Что они только не вытворяли, все эти вот западники! Это, мол, Россия это совершила, они уже до этого доперли, понимаете. Большего изуверства... Вячеслав Калинин: Безумие. Павел Гусев: Придумали... Ну вот как, как можно сегодня охарактеризовать [это], как вы считаете? Вы все-таки опытный человек в этом плане, ваша вся жизнь, судьба была связана, так скажем, с уничтожением, прекращением тех, кто занимался террористической [деятельностью], – как можно сегодня заниматься, вести всю эту деятельность с такими государствами? Владимир Березовец: Они не рассчитали одного: вся эта кампания была рассчитана на очень быстрое разложение и победу. Но игра «вдлинную» без энергоресурса... Все понимают: экономику Германии разрушили, ну всю Европу... Все понимают: есть рынок, есть цена, от России трубопроводный энергоресурс и есть другой, тут ее никак не обманешь. И вдлинную это не работает. Конечно, экономика ушла в США, но от этого Европе-то легче не стало, стало только хуже... И вот этот массовый психоз: «А давайте последнее снимем, но чтобы России было плохо?» Конечно, на первом этапе все понимали, что в мире накопилось очень много оружия. Павел Гусев: Да. Владимир Березовец: Его где-то надо утилизировать – нашли полигон. Его утилизировали. Но сегодня надо вкладывать новые деньги и новое оружие [производить], а к этому никто не готов, никто: ни англичане... Павел Гусев: Вот это вы очень интересно сейчас говорите. Это такая, знаете, вещь, над которой не все, наверное, задумываются даже и там. Владимир Березовец: А это игра вдлинную, надо бизнесу дать долгосрочные контракты – кто их оплатит? Это очень сложно. Павел Гусев: Куда оплачивать? Вот посмотрите, что сейчас в Германии творится, посмотрите, что: автомобильные заводы закрываются... Вячеслав Калинин: Все. Павел Гусев: То, чем они... Владимир Березовец: ...гордились все... Павел Гусев: Да-да-да, гордились – закрывается, уменьшаются, останавливаются линии. Я не представляю, вот куда смотрит бизнес? Да, там определенные милитаристические замашки [существуют], военные заводы что-то там, значит, копошатся, чтобы подкинуть [вооружений], – а как дальше людям-то жить? Как политику дальше вести? Придет новый Мерц, или придет смерть экономическая? Андрей Масалович: Давайте загнем пальцы: Porsche, BMW, Volkswagen – это фирмы, которые, похоже, не доживут даже до конца этого года (по тому, как это сейчас развивается). Похоже на то, что удар в основном пришелся не по России, а по экономике Европы, это раз. Второе. Если просто взять, посмотреть такой стандартный наш удар по какому-нибудь участку энергосистемы Украины и просто поделить по территориям и взять страны поменьше, их хватит на неделю, если они ввяжутся в прямое столкновение. Павел Гусев: Ну да... Андрей Масалович: Даже без военного прямого какого-то противостояния у них начнет одна за другой отключаться экономика: первая неделя – у этих, потом у этих, потом у этих... То есть похоже на то, что к такому варианту они просто не готовились. Действительно, даже игру вдлинную они представляли на один год вперед, не более. Павел Гусев: Ну да. Вы знаете, я сейчас смотрю, ко мне приходят новости как к руководителю СМИ и других изданий, и почти каждый день (ну, через день) приходят сообщения о том, что такая-то страна, такая-то компания (французская, немецкая, то-то) зарегистрировала новое [юридическое лицо] или старое возобновляет, регистрацию своих каких-то [товаров], знаете: парфюмерия, одежда, машины и т. д. Очухались, что ли? Вячеслав Калинин: Я бы, наверное, сказал, процитировав одного из авторов нашей газеты «Наша версия», русофила, почетного президента Всемирной федерации ветеранов Дан-Вигго Бергтуна, норвежца, который еще до СВО стоял на позициях четких взаимодействия на уровне ветеранского движения и после [начала] специальной военной операции как один из здравомыслящих политиков и общественных деятелей Запада выступал с высоких трибун и в своих публикациях не просто с просьбой к обществу западному, а с требованием услышать позицию России. Потому что его тезис, который звучал в начале, что правда где-то посередине, в настоящее время уже более категоричен: «Запад, открой глаза!», «Европа, очнись!» – и такая позиция не может не радовать. И достаточно значимое число жителей, граждан прежде всего западных стран, стран Восточной Европы все чаще и чаще в своих комментариях в пабликах, в комментариях под статьями в западной прессе, на западных сайтах вот на эту риторику обращают внимание: «Услышьте Россию, услышьте позицию русских». Павел Гусев: Да. Я вам хочу сказать, что недаром наше руководство уже не раз в последнее время заявляло: приползут, но не всех мы пустим сюда обратно, имейте это в виду. Вячеслав Калинин: Все правильно. Павел Гусев: К нашей беседе присоединяется Евгений Харламов. Голос за кадром: Евгений Харламов – адвокат, начальник криминальной милиции РОВД Москвы в 2002–2004-х гг. Павел Гусев: За всеми действиями стоят люди. Есть те, кто планируют теракты, но ведь есть еще и исполнители. Они, насколько я понимаю, делятся на профессионалов и на тех, кого используют втемную, паразитируя на их слабостях (в основном это деньги). Сейчас становится все больше и больше точечных ударов: где-то поезд с рельсов сошел, где-то что-то подожгли... Возможно ли с этим бороться и как, как вы считаете? Евгений Харламов: Вы знаете, я тут вспоминаю указ президента Российской Федерации, по-моему, в 1994 году, который позволял задерживать на 30 суток без суда и следствия лиц, которые, по оперативным данным, причастны к бандитизму либо к организованной преступной деятельности. Вы знаете, что дальше произошло? Да, конечно же, где-то нарушались права, было дело, но очень много полетело голов (в прямом смысле этого слова), запрятались бандиты, пускай не все, но прижали хвосты. (Я вот таким прямо слоганом буду говорить.) И людям стало на какое-то время легче дышать. К чему я это все говорю? Несмотря на то что я адвокат, я в первую очередь человек и гражданин Российской Федерации, и для меня важно, чтобы у нас на улицах ходили мои дети и не оборачивались назад. Я считаю, что Владимир Владимирович Путин (я это официально говорю и твердо убежден) должен – и он это делает – ужесточать законодательство в части превентивных мер в отношении предполагаемых преступников. Это нужно делать, потому что, вы знаете, свобода заканчивается у кончика носа другого человека. Если мы будем придерживаться, как в свое время говорил Владимир Вольфович Жириновский, «этой излишней демократии», будем придерживаться свободы слова мифической, у нас все будет только хуже. Поэтому я считаю, что не то чтобы ужесточение, но строгий контроль, работа спецслужб и действительно приведение в порядок закона в части контроля потенциальных преступников – только так мы можем что-то более-менее наладить. Это мое субъективное мнение. Павел Гусев: Понятно. Скажите, а как вот этих одиночек контролировать? Вот вы тоже сейчас об этом упомянули, и этот вопрос задают очень многие. Как их контролировать, вот эту одиночную пакость? Евгений Харламов: Во-первых, сейчас при пересечении границы, на мой взгляд, нужно у всех поголовно брать образец ДНК, это первое. Второе: безусловно, необходимо отслеживать цель визита. Если она не подтверждается документально, разворачивать прямо на территории аэропорта, на территории вокзала. Нужно жестче к этому подходить. Я, конечно, понимаю, без мигрантов, как их в простонародье называют, невозможно: необходима рабочая сила, люди, профессионалы, специалисты. Но тем не менее я считаю так: если не подтверждается документально прибытие, повторюсь, человека нужно разворачивать. Нужно работать на местах участковым, уполномоченным оперативникам... Павел Гусев: Ну да. Но учитывать надо только одно, что сейчас участковых не хватает у нас... Владимир Березовец: Некомплект сколько... Павел Гусев: Есть дефицит кадров такой, достаточно большой... Владимир Березовец: Сколько процентов некомплект... Павел Гусев: А потом, давайте прямо скажем: посмотрите, появилось же целое странное поколение молодых вот этих вот пацанов, которые по звонкам, по обещанию, что им там заплатят какие-то, знаете, копеечные деньги, идут на преступление, которое дальше всю жизнь ломает, потому что сроки за терроризм такие, что устоять невозможно. Правильно ведь? Или как? Владимир Березовец: Понимаете, это поколение воспитано без идеологии и воспитано... Павел Гусев: Молодое поколение. Владимир Березовец: ...во дворе. Поколение, которое было сделано в СССР и воспитано в СССР, – я не видел ни одного человека, который бы пошел на террор сегодня. Вот сегодня я так, отслеживаю – не видел. А дальше пошли 1990-е, и вот сейчас поколение, которое сегодня выросло и [которое] от них выросло, – вот это люди без идеологии. И профессионалы среди исполнителей – это крайне редко. Профессионалы – за ширмой: они планируют операции, философия операции... – все закладывается профессионалом высокого уровня. Павел Гусев: Как вы считаете, а что делать сегодня вот с этим молодым, может быть, чуть-чуть потерянным где-то в политическом, в идеологическом плане поколением 1990-х гг. и чуть позднее? Как, что нужно делать с этими ребятами? Как избавить их от угрозы их же личного уничтожения не только физического, но и морального, нравственного, жизненного? Пожалуйста. Евгений Харламов: Что касается детей, подростков, я считаю, что запретительные в полном смысле этого слова меры не помогут. Владимир Березовец: Не работают. Евгений Харламов: Вот правильно сказал уважаемый коллега, что советский школьник, я не думаю, что на это бы пошел, потому что была не то чтобы целенаправленная работа – это просто обычная была жизнь, когда детьми занимались, когда были классные часы, когда был ДОСААФ, всякие там были секции... Причем не было платных секций, бесплатных – все были бесплатные секции, т. е. занимались детьми каждый день, каждый час. Учителя постоянно были в детях... А сейчас у нас (я думаю, не дадут мне соврать уважаемые коллеги) в основном, по большей части все на бумаге. На бумаге у нас все хорошо... Владимир Березовец: Декларируется красиво. Павел Гусев: Да. Ну а выход-то какой? Какой выход? Вячеслав Калинин: Я хочу сказать, уважаемые коллеги, что у нас замечательное молодое поколение. Павел Гусев: Вот! Я согласен. Вячеслав Калинин: У нас прекрасные дети, у нас растет прекрасная смена нам. Но для того, чтобы мы смогли бороться с той заразой, про которую мы говорим, бороться эффективно, точечно, необходимо в разы усилить работу по информированию и просвещению, по воспитанию детей. Вот давайте вспомним: совсем недавно... по сути, наверное, как раз СВО началось... плавно, как-то так незаметно из системы обучения ушел термин «оказание услуг», вновь заговорили о воспитании детей, и сегодня этому уделяется достаточно большое внимание (могу об этом откровенно заявить). Поэтому в семье, в обществе, в школе, в том социуме, где находится ребенок, начиная с детского сада, необходимо как раз-таки акценты делать на добро, на привитие институтов нравственности и уважения к своему Отечеству. Павел Гусев: Согласен! А вот скажите, как вы считаете, что же делать нам с... ? Есть такое явление, с одной стороны, оно было задумано и все его встретили аплодисментами – это социальные сети, это различные информационные каналы, которые в интернете сегодня перекрещиваются, вот так вот они все идут, [взаимопроникая друг в друга]. Что делать здесь? Мы же знаем, что молодежь сегодня бумагу уже почти не держит, газет не читает, телевизор практически не смотрит и сидит с утра до вечера в телефонах, вот в этих вот, значит, гаджетах (от слова «гад») пытается найти ту или иную информацию, и им туда все это в уши вливают. Что делать здесь, как вы считаете? Евгений Харламов: Здесь, собственно, как и сказал мой уважаемый коллега, профилактика. Как в свое время сказал (в апреле 2025 года) в своем интервью председатель Следственного комитета Александр Иванович Бастрыкин, нужно занимать детей и заинтересовывать таким образом, чтобы им самим было неинтересно так долго находиться в телефонах, это первое. И второе. Я совершенно согласен с нашими надзорными органами, которые сейчас блокируют некоторые приложения, и этим занимается очень плотно ФСБ. Это нужно делать, потому что ни для кого не секрет, с помощью какого приложения и каких приложений совершаются особо тяжкие преступления. В этом направлении, конечно, работа ведется со стороны ФСБ и т. д., но в любом случае, правильно говорят коллеги, нужно заниматься с детьми очень плотно и каждодневно. Я бы хотел отметить. Наверное, я некорректно выразился, что раньше дети были лучше, например, а сейчас хуже – нет, никак нет. Здесь просто некоторые дети подпадают под влияние с помощью интернета, поэтому в этом направлении нужно принимать непосредственное участие как родителям, там и учителям. Павел Гусев: Спасибо вам большое за участие, за вашу позицию! Вы очень точно все сказали, охарактеризовали. Я думаю, что и нашим телезрителям, и нам это очень будет на пользу и очень интересно. Спасибо вам большое за участие! Ну вот скажите, пожалуйста, а что? Ну вот WhatsApp практически заблокировали, он уже практически так только, через какие-то там вот [обходные] круги до него добраться можно... Сейчас такая же судьба, скорее всего, ждет Telegram. А что дальше-то делать? Неужели мы будем каждый месяц, так сказать, блокировать что-то? Что? Почему у нас нет своей... ? Есть, я знаю, что есть, но это все по сравнению с тем, что на нас с разных сторон идет, пока так, миллиметры. Что делать? Telegram сейчас уйдет, предположим, – что дальше делать? Что, не найдут наши подростки или они не найдут новые ходы? Почему мы здесь оказываемся как догоняющие? Вячеслав Калинин: «Тятя, тятя! Наши сети Притащили мертвеца», – классик, оказалось, о сетях уже знал тогда многое... И действительно, социальные сети – это сегодня такая, достаточно важная, вошедшая в нашу жизнь среда, это как с интернетом. Помните, дискутировали на заре его появления, во благо или во зло... Павел Гусев: Да-да, помню. Вячеслав Калинин: Ну вот как ты этим инструментом будешь пользоваться, такие, собственно, и будут результаты на выходе. То же самое социальные сети, то же самое и наши мессенджеры. И конечно, здесь бы хотелось, во-первых, обратить внимание на то, что запреты, ограничения и жесткие меры приведут к прямо противоположному результату. Павел Гусев: Вполне возможно. Вячеслав Калинин: На сегодня любой школьник, любой подросток лучше любого взрослого знает, как найти, какой VPN скачать, каким образом обойти какие-то запреты и выйти в запрещенные на сегодняшний момент социальные сети... Павел Гусев: Вот давайте, вы тоже занимаетесь кибербезопасностью, всеми этими делами – как ваша позиция? Андрей Масалович: Первое: проблема реально запущена, мы реально догоняем. Можно посмотреть на китайцев, которые в 2016 году сформулировали и выпустили закон о контроле молодежи в интернете (в 2016 году). В нем – и только до сих пор он внедряется – 20 глав, у каждой главы свой ответственный: что должны делать родители, что должны делать разработчики игр, местная администрация, школа, центральная администрация, тамошний Роскомнадзор, т. е. все-все-все описано комплексно. Нам бы тоже научиться на проблему посмотреть сверху. Это раз. Павел Гусев: А может быть, просто так не надо слизывать, как говорится, а просто посмотреть на опыте, какое направление нужно взять в этой ситуации? Владимир Березовец: Да, именно так. Андрей Масалович: Ну вот это первый пример, т. е. есть пример комплексного подхода. Павел Гусев: Да. Андрей Масалович: Но этот комплексный подход базируется на том, что у них есть своя среда, она называется WeChat, которая обеспечивает [многофункциональность], такой супермессенджер, который делает все: и мессенджер, и госуслуги... У китайского WeChat 1,2 миллиарда пользователей в месяц (больше, чем у Telegram), и если в мире исчезнут все кредитные карты, все службы знакомств, все информагентства, 1,2 миллиарда человек этого не заметят, потому что все в WeChat. Если, кстати, кому-то не нравится наш MAX, хотите его за полдня полюбить, мой совет – полдня проведите в WeChat. Это мессенджер, который придумали... Павел Гусев: Я пользуюсь. Вячеслав Калинин: Я пользуюсь. Андрей Масалович: WeChat? Павел Гусев: Да. Андрей Масалович: Вот он 2015 года: там старенький интерфейс, простенький; год назад я на него смотрел – там не было [функции] Replay, нельзя было подтереть старые сообщения... То есть он такой вот, лобовой, тем не менее справляется. Это второе, т. е. должна быть основа государственного суверенитета. У нас ее давно внедряли, народ почему-то не понял. Вот простой эксперимент: экспресс, компас, пачка – что эти слова объединяет? Павел Гусев: … ? Андрей Масалович: Это три из десяти российских мессенджеров, которые пытались внедрить, пока не сказали: «Нет, ребят, пока вам в голову не вдолбить, вы ничего не слушаете», – и пришел MAX. (eXpress, кстати, сертифицирован, его надо было использовать на передовой с первых дней, и не было бы проблем с Telegram.) И третье. Вот смотрите, Австралия, Новая Зеландия, Норвегия, Франция, Испания – совершенно разные страны (их вообще не пять, а десять) обсуждают полный отказ от социальных сетей для подростков, т. е. считают, что это хуже пива... Павел Гусев: Вот это... Кстати говоря, это... Андрей Масалович: То есть они до этого дошли, что до какого-то возраста доступ в социальные сети молодежи надо просто закрывать. Владимир Березовец: Совершенно верно. Павел Гусев: Я знаю, что в ряде стран уже даже приняты соответствующие законодательства... Андрей Масалович: В Австралии – да. Там, правда, детишки так же творчески обходят, но... Павел Гусев: Ну да, но тем не менее, когда есть запрет, дальше уже начинает работать... Андрей Масалович: Дальше уже можно балансировать. Павел Гусев: Правильно ведь это? Или нет? Владимир Березовец: Очень правильно. То, что запретительные меры не работают, это да, но то, что законодательно на неокрепшие мозги [] и доступ к соцсетям до определенного возраста надо ограничивать, – однозначно. Потому что наполнение там другое, наполнение. Андрей Масалович: И кстати, что мне очень понравилось. Буквально месяц назад была профильная конференция на эту тему в Испании, и основной докладчик был испанец. И когда он объяснял, а зачем надо ограничивать доступ детишек, он ни разу не сказал про русскую угрозу, но он употребил словосочетание «тлетворное влияние Запада». Я думаю: yes, у них просыпается то место, где... Павел Гусев: Это интересно. К нашей беседе присоединяется Светлана Колобова. Голос за кадром: Светлана Колобова – нейропсихолог, автор научных статей по информационной безопасности и когнитивным войнам. Павел Гусев: Мы обсуждали роль мессенджеров и социальных сетей для вербовки потенциальных исполнителей терактов. А почему в принципе удается эта вербовка? Может быть, проблема не только в мессенджерах? Светлана Колобова: Я бы сказала, что это инструмент, а не причина. И собственно, когда мы сейчас пытаемся понять, что делать, и вот упомянули конференции, которые проходят на Западе, – они и у нас проходят. И было достаточно большое исследование обзорное по Великобритании и Европе, а что же делать с этим. То есть эта же беда не только у нас – сказали: во всем мире. И на самом деле вот ответ читайте в нашей новой книге – никак. Во всем мире не знают, что делать. То есть есть очень много программ, как противодействовать этому, но доказательств, что они хоть как-то работают, нет. Единственное, что показывает, что, собственно, важно работать с подростками, – это обращать на них внимание, т. е. не перевоспитание, а такая должна быть тонкая перестройка психотерапевтическая по выстраиванию его утраченной иерархии мотивов. Вот, наверное, что важно, что мы не учитываем. Павел Гусев: Скажите, а вот как террористам, какие [у них способы вербовки]? То есть существуют определенные психологические, технологические методики, как вот террористы выходят на подростков и привлекают их к себе через свои вот эти вот социальные сети? Нельзя ли с этим бороться? Светлана Колобова: Хороший вариант. Но дело в том, что сейчас террористические сети работают именно как ризома, т. е. у них нет единого какого-то центра, который можно просто чем-то разбомбить. То есть они ветвятся через соцсети, через мемы, через закрытые чаты... То есть это такая сеть без центра, которая может подстраиваться под каждого подростка индивидуально... Владимир Березовец: Очень правильно. Светлана Колобова: ...предлагая ему, например, иллюзию значимости. И это делается. Павел Гусев: А родители-то могут повлиять как-то? Светлана Колобова: Родители как могут повлиять? Владимир Березовец: Никак. Светлана Колобова: Понимаете, мы все время [спрашиваем]: «А что же родители?», «А как же мама?», «А уделяли ли подростку внимание?», понимаете. От того, что мама поговорила с ним вечером, или обвинять ее, что она не сводила на спектакль «Чиполлино» своего прекрасного ребенка, не уделяла ему внимание, – это очень странно. Понимаете, мы упустили другое – мы упустили доверие, потому что мы строили вертикаль, а мир ушел в горизонтальные связи, и нам еще здесь только догонять и догонять, понимаете... Павел Гусев: Все ясно... Спасибо вам большое за участие в нашей программе! Очень интересные вы высказали свои позиции, мысли, и вообще, это очень ценно все для понимания ситуации. Спасибо вам большое! Что делать в этой ситуации? Вы посмотрите, ведь за последнее время очень часто, что подростки попались, одну закладку сделали, что-то подожгли, чего-то там, значит, с бензином бегают, с какими-то, так сказать, булыжниками и пр., пр. Что делать? Подростки – умишко-то еще только начал формироваться... Владимир Березовец: М-да... Павел Гусев: И что нам делать? Вот что? Идти в школу? – нужно. Идти к родителям? – нужно. Проводить встречи, беседы? – наверное, тоже нужно. Сажать и очень жестко приводить к исполнению (там, по-моему, сейчас с 14 лет, что ли, ответственность уголовная идет)? Владимир Березовец: Да, уголовная. Павел Гусев: Что делать в этой ситуации? Давайте порассуждаем. Вы все-таки люди, которые так или иначе к этому имеете отношение. Владимир Березовец: Что делать? С детьми надо заниматься, первое. Если мы воспитывались... Я не знаю, у нас не было того, что мы вне общества: семья, классы, кружки, спорт – мы постоянно были в коллективе. Павел Гусев: Не забывайте, была пионерская организация. Владимир Березовец: Была пионерская организация... Павел Гусев: Была комсомольская организация, которая так или иначе формировала все. Владимир Березовец: Все сказали, что это плохо, – это очень хорошо. И [у] каждого человека там уже был рост (его видели как лидера, этого видели в другом качестве) – и его растили. Сегодня их воспитывают соцсети. Я иногда захожу поужинать, смотрю – заходят молодые люди, девочка с мальчиком. Он сидит [в телефоне набирает], и она сидит [в телефоне набирает]; посидели – ушли. Они общаются через соцсети, а они должны общаться в коллективах; там и старший товарищ что-то подскажет... Но у нас еще было понимание «старший – младший»: если подсказывают старшие, то этого нельзя было игнорировать. А сегодня... Вячеслав Калинин: Без пропаганды традиционных ценностей, тех основ, которые действительно четко определяют понятия «мама», «папа», «семья», воспитание культа семьи, мы не победим врага. Павел Гусев: Вот я с тобой согласен полностью, ну полностью с тобой согласен. Но давайте будем честными: сегодня мама вкалывает от и до... Владимир Березовец: Да-да-да. Павел Гусев: Папа вообще, так сказать, должен принести, чтобы прокормить семью. Бабушки сегодня хоть и на пенсии, очень многие подрабатывают или, так сказать, сидят совсем с маленькими... Владимир Березовец: Выживание. Павел Гусев: Семья сегодня оказалась тоже в ситуации непростой, потому что не выживать, а жить все хотят, понимаете! И для этого нужно работать, а куда деваться-то? Как из этой ситуации выходить? Может быть, имеет смысл государству... ? Там продлевают сроки и для матерей, которые должны сидеть с детьми, – ну а дальше что? Вячеслав Калинин: Павел Николаевич, когда мы жили легко-то?.. Павел Гусев: Ну да... Вячеслав Калинин: Каждому поколению свое испытание. Здесь если коснуться той темы, о которой мы сегодня говорим, все знают прекрасно изречение: «Не будешь кормить и содержать свою армию – будешь содержать другую», но и [есть другое]: «Не будешь воспитывать своих детей – за тебя их воспитают другие». И мы сейчас, к сожалению, это наблюдаем, эту картину. По большому счету, посредством соцсетей наших детей воспитывают и чужие дяди и тети... Павел Гусев: Совершенно верно. Вячеслав Калинин: ...не всегда дружелюбно и позитивно настроенные и к нашей стране, и непосредственно к детям. Детей пытаются сделать инструментом для каких-то тех задач, которые стоят перед нашими врагами. Павел Гусев: Да. Вы знаете, я вот сейчас говорил вам, что сейчас мамы, папы работают, но, если честно, я сейчас как раз стоял вспоминал свое детство: у меня папа работал... Владимир Березовец: У нас тоже работали [родители], и много. Павел Гусев: ...и приходил уже поздно вечером; мама с утра до вечера, даже иногда ночью она шила театральные костюмы, «Мостеакостюм» тогда это называлось... Она с утра до вечера с этими костюмами, примерки, куда-то... Андрей Масалович: Но на дворе хоккейная коробка... Павел Гусев: Да! Андрей Масалович: У нас за парком было биатлонное стрельбище, Тихонов и Маматов, олимпийские чемпионы... Павел Гусев: Совершенно верно! Андрей Масалович: То есть пацанятам было чем заняться. Павел Гусев: Я в Сокольниках жил, у меня еще голубятня была, голубями занимался. Андрей Масалович: Голубятня, еще парашютная вышка, кружок авиамоделизма, еще десяток кружков в школе, еще бокс... Детишками занимались вообще-то. Павел Гусев: Да, кстати говоря, тогда же было огромное количество бесплатных кружков. Владимир Березовец: Все было бесплатное. Павел Гусев: Пионеры, комсомольцы, организации – все это... Владимир Березовец: И авиамоделирование... Андрей Масалович: Даже если у человека проблемы с социализацией, он занимается боксом и они упростятся. Вячеслав Калинин: Любой командный вид спорта – это... Владимир Березовец: И тогда любой человек (вот соседи) мог подсказать, что ты ведешь себя не очень правильно, но если ты не вразумил, родителям скажут, те вразумят. Сейчас никто, ни соседи... – всем ты совершенно [безразличен]. Павел Гусев: Скажите, что-то вернуть мы можем или нет из всего этого? Я знаю, что сейчас во многих ДК они делают какие-то кружки; сейчас очень много в спорт привлекают ребят, пытаются по крайней мере сделать спортивные соревнования, хоккей, зимой коньки и т. д. Что нужно, какие структуры должны к этому подключаться? Андрей Масалович: Смотрите, простой пример. Сейчас не назову просто колледж, сегодня новость попадалась: там в самом колледже есть класс, который занимается беспилотниками, он дружит с местным производством беспилотников... То есть у тебя три пути: ты можешь пойти там поработать вечерами, раз; второе – ты можешь их попроектировать, тем самым у тебя будет профессия; и третье, если ты умеешь их программировать и использовать искусственный интеллект, то у тебя будет 150 тысяч в месяц. Владимир Березовец: Специальность есть. Андрей Масалович: У тебя уже не просто специальность, а зарплата, т. е. прямо старшекурсник получает зарплату, если он уже соображает, как работать с нейросетями. Павел Гусев: Да... Андрей Масалович: Это один из путей. Второе. Мы в длинном разговоре ни разу не затронули одного момента, где я вижу как минимум два резерва, – это момент самой вербовки. Вот смотрите, чтобы школьник пошел что-то поджигать, ему должны позвонить или выбрать его в соцсети. Каким образом позвонить или выбрать? Он как-то себя проявил, соответственно, на него смотрят; он выделяется среди других, что вот этот – легкая цель. Павел Гусев: Да. Андрей Масалович: Программ мониторинга интернета у нас много, и у меня так получается, что я по другим странам с этим езжу больше, чем по российским регионам. (В других странах это понимают, что российские программы мониторинга такие задачи решать позволяют.) То есть можно находить этих неблагополучных ребят или ставить оценку школе или даже какому-нибудь городу раньше, чем это сделает противник. То есть можно подсвечивать, что: «Ребята, у вас вот здесь вот...» Павел Гусев: Очень, очень интересная мысль! Уважаемые те, кто воспитанием занимаются детей, прислушайтесь к этому! Андрей Масалович: Причем это не отменяет [других мер]. В каждом регионе есть молодежка, в каждом регионе есть центр управления регионом – они свои задачи решают, но вот этого они не делают. То есть поставить задачу выхватывать сложных подростков раньше, чем им позвонит противник... Вячеслав Калинин: Самый простой и, мне кажется, эффективный способ. Каждый взрослый, особенно тот, кто родился в Советском Союзе, должен стать наставником, учителем и другом для нашего молодого поколения: «Делай как я». Может быть, даже не стесняться активнее участвовать в военно-патриотической работе, в духовно-нравственном воспитании. Потому что много увлечений, много достижений, много каких-то ярких моментов из жизни – поколение постарше может увлечь молодежь. Действительно, массовый спорт, массовые мероприятия, посвященные культуре нашей великой страны, народов нашей страны... Опять-таки, если возвращаясь к Году единства народов нашей страны, какая замечательная для нас, просто волшебная палочка-выручалочка: многообразие культур народов, населяющих нашу страну, – это само по себе уже такое важное направление. Здорово и прекрасно знать: я учусь, работаю с ребятами других национальностей, они активно развивают интерес к своей культуре, к искусству, интересуются культурой и искусством моего народа, и мы каким-то образом участвуем в совместных мероприятиях. То же самое касается духовного воспитания. Павел Гусев: Да. Вячеслав Калинин: Мы уже вот этот важный момент отметили, с каким призывом в окопы наши ребята... Павел Гусев: Ну а как равнодушие взрослых, иногда преподавателей, иногда родителей – как вот это вот равнодушие [изжить]? А иногда, знаете ведь, что? Ведь все в школе, в классе, в студенческой аудитории так или иначе общаются, так или иначе друг друга знают, даже лучше, чем зачастую родители, – а там что, проводится какая-то вот работа, чтобы не наушничали, а просто ужаснулись, что этот парень может завтра совершить то, что... ? Вячеслав Калинин: Общение, коммуникация, проявление эмпатии, эмоций, о чем мы и говорили (общение за столиком влюбленной пары, когда они через мессенджер общаются)... Нет, наверное, такого универсального противоядия от этой беды – только комплексные меры, только комплексный подход и работа каждого на своем месте, неравнодушного человека, педагога, наставника и учителя. Только так. Павел Гусев: Скажите, а силовые структуры могут здесь какие-то предложить методики, методы, для того чтобы вовремя увидеть, распознать, ну хотя бы на шаг вперед? Владимир Березовец: Силовые структуры работают, но они насколько сегодня перегружены сегодняшним днем, сумасшедшим некомплектом... Они отпихивают это от себя всякими методами. Понимаете, в МВД некомплект сумасшедший. Вячеслав Калинин: Сорок процентов. Владимир Березовец: Если мы раньше участкового каждый знали, ему все... Почему говорят: «Да вот сейчас...»? Да, террорист стал техногенный намного более, но раньше появлялся новый человек, новая машина, там уже и дворники, бабушки говорили участковому: «Что-то этот приехал какой-то...» Сегодня участковых нет. Я, допустим, живу во дворе – я не знаю, кто такой участковый. Павел Гусев: Вот так вот... Хорошо, давайте все-таки... Вот мы уже близимся к завершению – давайте вот сейчас каждый из вас выскажется, подумает, каковы перспективы противодействия, противоборства вот этому нашествию, знаете, в нашу жизнь, среду террористической опасности и среди молодежи, и среди взрослых, предателей, так скажем, которые уже внедрились в нашу жизнь. Какие здесь могут быть методики, методы противодействия? Пожалуйста, каждый из вас – скажите, как вы считаете. Владимир Березовец: Конечно, очень много надо работать с миграционной политикой, очень много. Вот они приезжают, они создают свой социум, и они туда никого чужих не пускают. Павел Гусев: Не пускают? Владимир Березовец: Нет, ни в коем случае: вы туда не зайдете. Если вы хотите узнать, что в этом социуме происходит, вас туда не пустят, они закрытые. И разрабатывать их очень сложно: как разрабатывать, если... ? Это длительно... Павел Гусев: Это вы имеете в виду из всех стран приезжих, так? Владимир Березовец: Конечно-конечно, из всех стран. Вячеслав Калинин: Ни в коем случае не увлекаться запретительными жесткими мерами – проявлять необходимо гибкость, адаптацию к меняющимся условиям обстановки. Врага нужно изучать, врага нужно знать, предвосхищать его действия – профилактика, просвещение. Ну и самое главное, что касается нашего общества, это действительно воспитание многогранное (духовное, нравственное, патриотическое) наших детей, наших внуков и всяческая поддержка государством вот этого важного направления. Павел Гусев: Скажи, ну вот ты медийный человек (хотя очень много отдал служению Отчизне в Вооруженных силах) – а как все-таки мы можем через медиаструктуры или через какие-то другие дойти и рассказать весь страх дальнейшей твоей жизни, подростка, что будет с тобой, когда ты преступишь вот эту линию? Это как нам [объяснить]? Вот что нужно здесь делать? Вячеслав Калинин: На мой взгляд, опять-таки исходя из практики, все мероприятия... Фактически еженедельно участвую в «Уроках мужества», в просветительских лекциях для нашего молодого поколения в разных регионах нашей страны. И конечно, те инициативы совершенно замечательные, которые были проведены в жизнь опять-таки при поддержке нашего президента: это и тот цикл событий, который общество «Знание» пропагандирует во всех регионах нашего Отечества; это и неравнодушные, эффективные ветеранские организации, активисты которых, проводя «Уроки мужества», в т. ч. касаются и этой темы очень важной и значимой. Поэтому, мне кажется, в любом случае – «делай как я, помогай товарищу». Все свободное время в текущих условиях, обстановке нужно проводить на профилактировании, просвещении и информировании, только так. Павел Гусев: Ваша позиция? Андрей Масалович: Слава богу, нужное количество неравнодушных людей у нас есть; ситуация медленно, но исправляется. Здесь не совсем соглашусь. Даже если мигранты образуют замкнутую такую диаспору, все равно демаскирующие признаки в интернете они оставляют, поэтому на уровне региона это контролировать можно: контролировать имамов, тренеров, воскресные группы, где они покупают матрасы и где они покупают справки... Даже за закрытыми сообществами контроль через интернет наладить можно. Павел Гусев: Все понятно! Наша программа заканчивается, и в ее завершение я бы хотел сказать следующее. Сегодня наша страна находится в условиях сложной международной обстановки, когда приходится, по сути, воевать одновременно на многих фронтах и с многими противниками, а они для достижения своих целей пускаются во все тяжкие. В ход идет все: обстрелы ракетами и беспилотниками наших городов, информационные вбросы и кражи денег со счетов, диверсии на инфраструктуре и покушения на представителей государственных и военных властей. Все это и есть терроризм, для этого уродливого явления не существует границ и преград. И конечно, задача каждого государства – по мере сил обеспечивать безопасность своих граждан, и в России делается все возможное. Но эффективность такой борьбы, безусловно, зависит не только от действий правоохранительных органов, но и от гражданской позиции каждого человека, каждого россиянина – от нас с вами. Я благодарю моих гостей за то, что они пришли сегодня в нашу студию. А я, Павел Гусев, прощаюсь с вами.