Дмитрий Кириллов: Александр Клюквин – актер редкого дарования. Не каждый артист в нашей стране попадает в Книгу рекордов, а вот Клюквин – попал, причем абсолютно заслуженно. Ну кто еще, кроме Клюквина, может прочитать без единой ошибки, с первого дубля сложнейший текст, при этом параллельно попивая чай, разгадывая любимый кроссворд и исправляя за редакторами ошибки?.. Корифей Малого театра, Александр Клюквин давно и по праву народный артист России. На сцене Малого он живет уже полвека, и я не оговорился: Клюквин не играет – он действительно живет театром. Малый театр для него – родной дом. Александр Владимирович, спасибо вам огромное! Вы – мой герой «Моей истории»! Я очень рад вас сегодня видеть! У меня ринит, синусит, «хрипит»; приходит Клюквин, и вот на этом фоне тот голос, обертона́, которые знает от Камчатки до Калининграда каждый мало-мальски образованный, культурный человек, – это, конечно, хорошо. На контрасте будем работать сегодня прекрасно, мне кажется. Александр Клюквин: Давайте поработаем. Здравствуйте. Дмитрий Кириллов: «Поработаем», – сказал он на низких обертонах. Александр Клюквин: А как же! Дмитрий Кириллов: Голос – конечно, это магическая, волшебная история совершенно. Когда впервые почувствовали, что вы можете голосом что-то такое творить, что народ начинает это... ? Магия голоса. Когда понимание [пришло], что «ой, надо же: я сказал, и все слушают»? Александр Клюквин: Вот такие эксперименты с голосом начались в «Щепке», в училище. Мы с моим другом (к сожалению, ныне покойным Генри Галкиным) занимались озвучкой наших этюдов. Дмитрий Кириллов: Так. Александр Клюквин: Мы делали все: выстрелы, взрывы, автомобили, станки металлорежущие, деревообрабатывающие, сирены... – все. Дмитрий Кириллов: Голосами. Александр Клюквин: Голосами. Ну, представить можно: я «бдух!», например, или «бдыщ!», «тпынь!» (это рикошет был). А все остальное пришло постепенно. Пригласили участвовать в мультике про Скруджа... Дмитрий Кириллов: 1986 год, в Останкино идет запись спектакля Малого театра «Мой любимый клоун». Среди актеров, задействованных в съемке, Александр Клюквин, еще не народный, но уже подающий надежды молодой артист. А в соседней студии шло озвучание мультипликационного фильма «Утиные истории», и той творческой группе было не до шуток – в день записи заболевает актер, говоривший голосом утенка Скруджа. Вот тут-то и произошло самое интересное: в перерыве между съемками звукорежиссеры хватают болтавшегося в коридоре без дела Клюквина и тащат в «Тонстудию». Александр Клюквин: «Ты занимался когда-нибудь этим делом?» Я говорю: «Нет». – «Попробовать хочешь?» Я говорю: «Хочу». – «Ну давай». Что-то мне дали, какую-то рольку, в мультике. Ну, понравилось, наверное... Говорят: «На следующую озвучку приходи». Я пришел на следующую, потом на следующую... Как-то оно пошло-поехало... И вот тебе на – я уже пишу мультики, и вот тебе на – уже называют «Клюквин, который все может». Я озвучил огромное количество, огромное. Дмитрий Кириллов: Штук 500, мне кажется. Александр Клюквин: Может, даже больше, я не знаю – много. Вот любой мультик ткни, и я там, скорее всего, буду. Потом получился «Альф». Дмитрий Кириллов: Это чудо! Александр Клюквин: Это отдельная моя любовь. Это, как мне Саша Рахленко сказал: «Саня, единственное, за что ты не попадешь в ад, – это «Альф»». Потом появился «Коломбо», всякое такое... Дубляж начался и все... И в 2000 году, по-моему, пригласили меня прочитать книгу, записать. И это был Юрий Коваль, «Суер-Выер» книга называлась. И с тех пор... Вот я ее записал, без ложной скромности, и с тех пор тем, как я это сделал, я горжусь. И начались книги, и теперь уже больше 500 книг я записал. Я писал самое большое произведение мировой литературы... Дмитрий Кириллов: А, наверное, «Тысячу и одну ночь»? Александр Клюквин: «Тысячу и одну ночь». Дмитрий Кириллов: Там же сколько текста-то, господи! Александр Клюквин: Пять тысяч страниц А4. Дмитрий Кириллов: Застрелиться... Александр Клюквин: Три года работы... Ну, естественно, прерывался, я писал какие-то другие книги, потому что иначе с ума сойдешь... По-моему, это академическое даже было издание. Ужасная халабуда... Дмитрий Кириллов: Халабуда? Александр Клюквин: Ужасная. Там процентов десять есть интересных действительно восточных сказок... Дмитрий Кириллов: Мудрых. Александр Клюквин: ...мудрых, которые читаешь и думаешь: черт, какие они мудрые люди вообще-то! Ну, это естественный процент... Дмитрий Кириллов: То есть «Тысяча и одна ночь» – это маркетинговый ход? Александр Клюквин: Видимо, да. Там была, меня убила совершенно одна сказка... Значит, он полюбил ее... Дмитрий Кириллов: Так... Александр Клюквин: У нее лицо круглое, как луна... Она полюбила его – у него бока мягкие, как облака... (Ну, там так все эти красоты [описываются].) Но было большое препятствие – ростовщик, муж-еврей у нее. Они это препятствие устранили: они его закопали в землю живьем, а деньги его забрали и жили долго и счастливо. Это что такое, товарищи дорогие?! Это как?.. Дмитрий Кириллов: Сказочка... Александр Клюквин: Разве так можно... Дмитрий Кириллов: ...с людьми... Александр Клюквин: Это как немецкие сказки, когда детей живьем жрут. Дмитрий Кириллов: Ой, там расчлененка полная, да-да-да. У Гримм сколько гадостей... Александр Клюквин: Ну да. Дмитрий Кириллов: Съели, разрезали... Александр Клюквин: Читайте русские народные сказки! Читайте то, что Клюквин написал! Две сказки, две пьесы, сказки в стихах написаны: одна – «Марья Моревна», и еще одна, оригинальный сюжет, – «Сказка о самой сильной силе». Пьесы кто хочет, найдите посмотрите. Это я еще не рассказал, что я работаю в театре... Дмитрий Кириллов: На минуточку, почти полвека уже, да? Александр Клюквин: Если брать от первого выхода на сцену Малого театра... я был на II курсе, и у нас началась практика, вот первый раз я вышел в роли негра (грум был такой, я Софью Николаевну Фадееву возил), «Ярмарка тщеславия»... – это 50 лет, я работаю 50 лет уже. Дмитрий Кириллов: И не менял театр, ни разу не изменял ни налево ни направо. Александр Клюквин: Нет-нет-нет. Дмитрий Кириллов: Стабильность! Александр Клюквин: Более того, я когда ходил по театрам, еще было у меня время свободное, я смотрел спектакли... сейчас, к сожалению, уже не получается: только в своем театре, и то редко... у меня было такое чувство, я сидел и думал на 1%: «Господи, как же я хочу к ним туда, на сцену! Какой это кайф! Как я хочу вот сейчас прямо с ними! Ой, как это... !» Но 99%: «Господи, какое счастье, что я работаю в Малом театре!» Малый театр для меня дом, там большая семья, разнообразная, естественно. Дмитрий Кириллов: Ну понятно, да: и поколения меняются... Александр Клюквин: Как говорится, в семье не без всего... Дмитрий Кириллов: Ярких людей... Александр Клюквин: Не без ярких людей, несомненно. Но это родные мои люди. У меня там, слава богу, уже давно (лет 25) своя отдельная гримерная, на одного... Это большое уважение от Малого театра, я вам скажу, потому что у нас гримерных не очень много. Дмитрий Кириллов: Ну конечно. Александр Клюквин: У меня там кофемашина, две кофемашины: одна быстрая, и одна такая, поприличнее... Диванчик, подушки (жена все сделала)... Дмитрий Кириллов: Уютный уголок. Александр Клюквин: Уютный уголок. Все есть: рюмочки... стаканчики... Дмитрий Кириллов: Стаканчики... Александр Клюквин: ...кружечки... Дмитрий Кириллов: Все, что положено народному артисту России в гримерке Малого театра. Александр Клюквин: Абсолютно верно. Дмитрий Кириллов: Полный комплект. Александр Клюквин: И любой туда может... Все знают, что любой может туда зайти и выпить кофе или там... Дмитрий Кириллов: ...в шкафу. Александр Клюквин: Да, в шкафчике есть все что надо – пожалуйста-пожалуйста. Дмитрий Кириллов: Клюквина слышно не только в партере, но и на последнем ряду галерки – старая русская актерская школа. Купил билет на спектакль и не обидно: деньги-то потрачены не зря. Артистов Малого театра слышно прекрасно, ну а четче всего звучит, и громче, и звонче, конечно же, народный артист Александр Клюквин. У меня был в одном театре случай (не буду я сейчас называть театр, очень известный театр), спектакль известного режиссера, и все актеры модные, но как будто у них не было сценической речи, актерского вот этого всего, что необходимо, для того чтобы донести. И вот они все пищали как мыши... И вдруг вышел старый актер, ну такой, взрослый, и говорит: «Да, голубушка, конечно, чайку мне, чайку!» То есть один-единственный человек во всем спектакле, его было слышно, он говорил. Что это, Александр Владимирович, объясните? Что это за мода, прожевывать слова и вообще не думать о том, что это слово несет в зал? Александр Клюквин: Это влияние сериалов, это влияние такой кухонной речи; это желание быть как все, быть, как будто это жизнь, как будто я из жизни; это вранье, это неумение просто. Актер не имеет права говорить нечленораздельно и чтобы его было не слышно и не понятно, иначе тогда за что ты получаешь деньги. Дмитрий Кириллов: Ну шепелявых берут! Александр Клюквин: Зритель пришел, заплатил деньги, ты их потом получил (не все – немного, но получил); если ты не хочешь получать эти деньги, уйди в другую профессию. А надо быть крутым, а крутой вообще не разговаривает сильно, понимаешь? Он что-то сказал: «Что тебе?» Дмитрий Кириллов: Поем так тоже, сейчас все поют... Александр Клюквин: «Нормально все. А что, тебе проблемы надо? Тебе проблемы надо?» Ты же понимаешь, что он говорит, но ему не надо тратиться на это – он крут. Есть такие исторические какие-то фильмы (я видел несколько фрагментов – я не могу, не буду это смотреть), там Екатерина какая-то, то ли Елизавета, что-то такое из XVIII века. Вельможи во дворце так все слегка небриты... Дмитрий Кириллов: С трехдневной щетиной. Ну... Александр Клюквин: Товарищи дорогие! Дмитрий Кириллов: Секси! Александр Клюквин: Так не могло быть! Это невозможно, чтобы человек небритый пришел во дворец и разговаривал с императрицей, так не бывало! Тогда ты должен носить усы и бороду, либо, если ты их отращиваешь, ты берешь отпуск и не появляешься, пока хоть что-то у тебя не образуется. «Это звезда сериала такого-то». – «Какого сериала?» – «Ну, был сериал». – «А я не помню». Дмитрий Кириллов: А кто-то и не смотрел. Александр Клюквин: А кто-то и не смотрел – так он все равно звезда? Все равно звезда. Я понимаю, звезда – Фрейндлих: да, звезда. Я когда поступил на I курс: «Я – гений, я – гений!» Второй курс: «Нет, вообще я талантливый человек, все-таки я талантливый человек, есть что-то во мне». Третий курс: «Нет, несомненно, способности у меня есть, но что-то надо делать; IV курс уже скоро, выпускать[ся] – надо работать над собой». И IV курс, перед выпускным [спектаклем]: «Я полное ***, я ничего не умею». Дмитрий Кириллов: Значит, человек чему-то научился наконец и понял, да? Александр Клюквин: Многие спрашивают: «А зачем же тогда идти в училище в театральное?» – так затем и идти, чтобы тебе дали азбуку, как в школе. Училище – это 1-й класс, тебе дали азбуку; возьми эту азбуку, потом приходи в театр (или куда-нибудь) и вот тут начинай работать. Дмитрий Кириллов: А первую азбуку Саше Клюквину выдали в Иркутске, когда мальчишка пошел в школу в 1-й класс. Рожденный в семье военного, Саша был воспитан в лучших традициях боевой и политической подготовки. Завораживающие пейзажи побережья Байкала, реликтовые кедры, бескрайние сибирские просторы остались в далеком прошлом... А из ярких детских воспоминаний – бесконечные мотания семьи по военным гарнизонам и меняющиеся чуть ли не ежегодно школы в разных уголках страны. Александр Клюквин: Я помню, как мы приехали в Германию, 5 лет там отец служил в Группе советских войск; я помню этот военный городок... Где-то год мы прожили, я пошел в 1-й класс и 4-й класс закончил там. Закрытый, конечно же, военный городок, немножко другое снабжение (естественно, я тогда этого не понимал), чуть получше магазины... Хотя, конечно, не было того, что есть в России, к чему мы привыкли, но в России не было «жувачки», а там уже была (такие подушечки); там уже была жвачка, шариковая ручка... Это было, конечно... Я помню, там приняли нас в пионеры, и мы в белых рубашках, красных галстуках из школы идем и пошли в парк. У нас там был перед Домом офицеров большой парк, там дорожки... Красивый был парк. И вдруг заиграл гимн Советского Союза, нас было человек пять – и мы встали в салюте в пионерском и стояли, пока гимн [играл]. Люди идут мимо, а мы стоим в салюте, слушаем гимн... Это очень нам нравилось. Дмитрий Кириллов: Какая-то гордость. Александр Клюквин: Гордость была, конечно. Да по-разному... Детских воспоминаний много... Я родился в Иркутске... Дмитрий Кириллов: Сибиряк. Александр Клюквин: Да. Ненавижу зиму... Потом он уехал, мы жили в Белоруссии, причем в Белоруссии в двух местах мы жили... Потом его послали в Группу советских войск в Германии... Потом вернули в Россию, в Москве он получил назначение, я тут три месяца жил в Москве у бабушки (потому что отец-то москвич). И поехали мы в город Ковров, там он служил, в городе Коврове... Дмитрий Кириллов: Владимирская область. Александр Клюквин: Да. После этого (там 2–3 года, что ли, он прослужил) отправили его рядом, во Владимир, там служили... Из Владимира опять в Ковров... Из Коврова в конце моей школы отец уехал служить в Сирию (1973 год, там война), он уехал заместителем командира танковой бригады... Ну, бригадой командовал он, по сути, потому что командир был сириец, что говорить-то: про танки он ничего не знал... А отец про танки знал все. Дмитрий Кириллов: И еще отец точно знал, что сын Саша находится под присмотром любимой тещи: Сашину бабушку Лялю специально выписали из Иркутска, чтобы следить за подростком. Вот только, прежде чем стать артистом, старшеклассник Саша Клюквин успел освоить сразу несколько профессий и потратить все деньги, которые родители оставили ему на жизнь. Александр Клюквин: Меня оставили в Москве, оставили мне 300 рублей (это большие деньги были)... Дмитрий Кириллов: А вам 16 лет, да? Александр Клюквин: А мне 17, и я в Москве. Дмитрий Кириллов: Триста рублей оставили. Александр Клюквин: Триста рублей. Я купил блок BT (сигареты)... Дмитрий Кириллов: А-а-а, взрослая жизнь... Александр Клюквин: Ну да, а то! Я в кино, я это... Нормально, много денег-то! И вдруг получается, что у меня осталось 100 с чем-то, с небольшим, а я уже знаю, мама позвонила и сказала, что они едут с сестрой, они из Сирии возвращаются (папа там остается воевать, а они – сюда). И мама спросит: «А куда ты девал 200 рублей, сынок?» Я думаю: ну я сейчас поправлю это все! Я пошел купил пачку лотерейных билетов ДОСААФ (тогда такие были), я купил пачку просто билетов и еще сто штук вразбивку. Дмитрий Кириллов: Ходы такие, да? Александр Клюквин: Да, ходы. Дмитрий Кириллов: Либо здесь выйдет, либо... Александр Клюквин: Да. Дмитрий Кириллов: Разные. Александр Клюквин: Да – два раза по 3 рубля. Дмитрий Кириллов: Из всех??? Александр Клюквин: Из всех! Я работал и на хлебокомбинате, когда я делал торты «Сюрприз»... Дмитрий Кириллов: Это какой? Бисквит? Александр Клюквин: Нет, вафельный. Дмитрий Кириллов: А-а-а, вафельный... Александр Клюквин: И с тех пор я, значит... Вот только недавно... лет 10, может, 15... начал вафли есть, если вкусные, а до этого смотреть на это не мог. Это ужасно... Дмитрий Кириллов: Переел. А как вы попали туда? Александр Клюквин: Практика. После школы, после 9-го класса, по-моему... Дмитрий Кириллов: Это в Коврове еще, да? Александр Клюквин: Это в Коврове, да. Дмитрий Кириллов: Ковровский хлебокомбинат. Так. Александр Клюквин: Ковровский хлебокомбинат. Хороший был хлебокомбинат, вкусное там все было, пахло замечательно, хлеб был очень вкусный, не то что сейчас в магазинах продается, клейкая эта... Бе... Очень трудно сейчас найти хороший хлеб, а тогда его было много, в Советском Союзе, несмотря ни на что, он был весь хороший и вкусный, потому что за невкусный хлеб сажали, а сейчас – нет, к сожалению. Потом я работал, где у меня сильный был толчок, чтобы пойти в артисты... я не помню уже, почему... месяц или полтора на Ковровском мотоциклетном заводе. Дмитрий Кириллов: Что делал? Александр Клюквин: На конвейере стоял, собирал мотоциклы «Ковровец» (были такие мотоциклы). И там был замечательный... Ну, конвейер представляете, да? Это тяжелое дело. Идет мотоцикл по конвейеру... Дмитрий Кириллов: Так... Александр Клюквин: ...и надо успеть ввинтить... Мне надо было ввинтить четыре вот таких вот болта на крышку, там коробка чего-то, какая-то... Я не знаю, как называется... Я два болта ввинтил, еще два – а они не ввинчиваются; я ввинчиваю – они не ввинчиваются. Ну не ввинчиваются! Я другие беру – не ввинчиваются, не ввинчиваются! Дмитрий Кириллов: Да что ж... Александр Клюквин: А мотоцикл проезжает, проезжает, проезжает... Дмитрий Кириллов: Это же брак, получается, да? Александр Клюквин: Нет, там уже следующий должен делать, а моя не доделана работа. «Стоп, стоп, стоп! Да боже мой, что такое?! Боже мой, что это?» – «Так вот этот молодой не завинчивает». – «Кто?» Мастер подходит: «Что ты здесь? Конвейер встал – ты что?» Я говорю: «Так не завинчиваются болты – бракованные, наверное». – «Тебе-то какая разница? Смотри, как надо завинчивать! Дай, дай сюда, дай!» Берет кувалду и по этим болтам чпок-чпок! – и они ушли. Говорит: «Завинтились! Все, поехали, включай!» Я говорю: «А как же мотоцикл?..» – «Это ОТК [отдел технического контроля] пусть разбирает. Все, поехали, давай!» Это так делали мотоциклы... Дмитрий Кириллов: Хлебокомбинат, завод мотоциклов – Саша подглядывал за колоритными персонажами и собирал эти личности в копилку своих актерских наблюдений, ведь именно тогда у Александра Владимировича и зародилось жгучее желание стать артистом. А как им стать? Надо ехать в Москву поступать куда-то в театральный... Поступил сразу? Александр Клюквин: Нет, было смешно. Я сын офицера: узкие брюки, коротко стрижен, политический зачес, папина зеленая рубашка, папины коричневые ботинки, все... Строго, строго: сын офицера не должен быть этим каким-нибудь... Дмитрий Кириллов: ...расхлябанным. Александр Клюквин: ...расхлябанным, конечно. Я был необразован по этому вопросу, я знал только два училища, ВГИК и ГИТИС, на слуху были. В Коврове откуда ты это узнаешь?.. Компьютеров тогда не было... Дмитрий Кириллов: А, это ковровский приехал парень, да? Александр Клюквин: Ковровский приехал, да. Приехал парень, ну, военный, сын военного, это отдельная каста молодежи, сын офицера. Я пришел во ВГИК, в старое здание ВГИКа, там при входе были какие-то большие колонны, большой был вход, широкий холл... Думаю: не-е-е, да ну, куда?.. А я что пошел-то? Потому что: «Ну, сейчас быстренько я поступлю во ВГИК, значит, сразу сниматься буду, сразу кино – это же довольно просто». Как говорится: «Цветы и деньги в машину, пожалуйста». Дмитрий Кириллов: Да. Александр Клюквин: Это все легко... «Не, я сюда... Нет-нет-нет». Дмитрий Кириллов: Испугался – колонны большие. Александр Клюквин: Колонны большие, испугался. «Пойду я в ГИТИС – там, наверное, попроще». Пришел в ГИТИС и понял, что и тут я ошибся, причем сильнее, чем во ВГИКе, потому что в ГИТИСе – 1973 год, 1973-й, заметьте (не все поймут) – почти все студенты ходят в джинсах. Дмитрий Кириллов: Вот блатота... Александр Клюквин: И в голубых, и в темных... Джинсы. Дмитрий Кириллов: В настоящих. Александр Клюквин: В американских. Не индийские, не Техас, а джинсы: потертые, всякие... Дмитрий Кириллов: Вот золотая молодежь! Александр Клюквин: Более того, на некоторых джинсовые костюмы, а это вообще, это космос... Дмитрий Кириллов: Отвал башки. Александр Клюквин: Отвал башки, еще куртка... И они все длинноволосые, они раскованные, они сидят на подоконнике на лестнице, когда... Курят, сидя на подоконнике, сидят курят... Проходит преподаватель – они говорят: «Здрасте, Сан Саныч!» Дмитрий Кириллов: «Это что такое?» Александр Клюквин: «Куда ты, Саша? Иди отсюда!» И я ушел: не с моим рылом в этот калашный ряд, нет – надо как-то по-другому. Дмитрий Кириллов: Какие-то фирменные люди... Александр Клюквин: Приехала мама с сестрой, из Сирии они приехали, и я пошел... Ну, надо что-то делать; пошел, думаю: «Пойду-ка я поработаю в театр». Прихожу в Малый театр, первое, куда я вошел, – в Малый театр. «Здрасте». – «Здрасте». – «Я хочу у вас работать». – «Кем?» – «Ну, в идеале – артистом». – «Ага. А еще кем?» – «Да кем скажете. Могу монтировщиком декораций». – «Нет, нам не нужны – иди отсюда». Ушел. Прихожу во МХАТ... А какие еще я театры знал? – Малый да МХАТ. Ну, в Большой, думаю, не пойду, он очень большой... Пришел во МХАТ: «Во, как раз нам нужны монтировщики! Давай-давай-давай!» Дмитрий Кириллов: Взяли. Александр Клюквин: Взяли, стал монтировщиком декораций. Я там много узнал, увидел... Филиал МХАТа, это который сейчас Театр наций, дослужился до старшего правой стороны... Это в 17 лет старший правой стороны. Дмитрий Кириллов: То есть вся правая сторона была за вами? Александр Клюквин: Да. Дмитрий Кириллов: Ну серьезное дело. А левой другой был, да? Александр Клюквин: Да. Получал бешеные деньги: если я сквозил по две смены (ну а чего же не сквозить, время-то есть), до 600 рублей в месяц я получал. Дмитрий Кириллов: Ого... Александр Клюквин: Народный артист СССР Грибов получал 400. Но я же хотел быть артистом, а так... Ну, конечно, я там дневал и ночевал на сцене и видел все репетиции «Соло для часов с боем», обожал спектакль «Старый Новый год»... Дмитрий Кириллов: Ефремовский! Александр Клюквин: Да, и даже играл окно, ставень играл в «Синей птице» Метерлинка, даже ставень играл! А потом мама увидела объявление: «Набирается частная студия, театральная студия Михаила Юрьевича Романенко». Я пошел туда, и встретил меня седой человек в костюме с бабочкой (ужасно был похож на Станиславского). Ему было 54, что ли, 55, т. е. он на 16 лет был моложе, чем я сейчас, а мне он казался стариком. Он меня послушал и говорит: «Нет-нет, из тебя артиста не выйдет, уходи». Я говорю: «Как это, как?! Я так хочу!» Он говорит: «Нет-нет-нет, бессмысленно». – «Ну давайте я поработаю! Скажите мне, что, и я сделаю!» – «Хорошо. Послезавтра приходи (назначил время), я посмотрю». Я пришел, прочитал еще раз. Он говорит: «Нет, ты хватаешь, что-то есть в тебе! Ну оставайся, ладно. Испытательный срок – неделя, оставайся». Дмитрий Кириллов: Сжалился... Александр Клюквин: Позднее, когда было принято название «Студия «Гармония»» (это наша была такая студия), день ее рождения считался по дню моего первого прихода. Он говорил: «Клюквин пришел, и получилась студия «Гармония»». (Это опять я выпендриваюсь, я люблю это иногда.) Я поступил в «Щепку» к Цареву... Дмитрий Кириллов: К Цареву! Александр Клюквин: Да. Дмитрий Кириллов: Это ж... ! Александр Клюквин: Да. В 1974 году поступил, в 1978-м меня взяли в Малый театр, и с тех пор я там живу. Дмитрий Кириллов: Но не все было так безоблачно в судьбе молодого актера Александра Клюквина. Да, еще учась в «Щепке», сам Михаил Иванович Царев благословил своего студента Клюквина вводиться в массовку Малого театра. Царев принял Клюквина в труппу сразу по окончании училища. Казалось бы, голова может пойти кругом. Еще бы: в театре работают Гоголева, Жаров, Ильинский, они подбадривают новичка. И о чудо! – великие старики Малого театра ему дают добрые советы... И тут произошла настоящая трагедия. Александр Клюквин: Начал работать, и вдруг покричал – и сел голос, покричал – и сел, и сел... И шиплю, и несмыкание, и не могу. «Да что ж такое-то?» – я думаю. К врачу пошел. Он посмотрел и говорит: «О-о-о, милый! Это ты, наверное, заработал за лет 5–6?» Дмитрий Кириллов: «Накричал». Александр Клюквин: На «кричалке», да. Дмитрий Кириллов: Что говорит? Александр Клюквин: «Милый, у тебя узлы на связках». Дмитрий Кириллов: Узлы на связках – это приговор для драматического актера; узлы на связках – это потеря голоса и профессии, это профнепригодность в 25 лет. Александр Клюквин: В первый раз закралась мысль о самоубийстве: а зачем я?.. Если этого нет, что я буду делать?.. Дмитрий Кириллов: После очередного медосмотра врачи выносят приговор: операция! И молодому человеку говорят, чтобы он подумал о смене профессии. Александр Клюквин: Я говорю: «Да. И как теперь?» – «Ну, как? Теперь только резать, все. Мы отрезаем здесь, здесь, потом их стягиваем, сшиваем... Ты полгода ходишь, они нормально приживаются...» Я говорю: «А говорить?» – «Говорить будешь, но тихо, шепотом, и недолго, потому что там довольно сложно все у тебя...» Я пришел в театр, кому-то сказал... Дмитрий Кириллов: А вам 20... ? Александр Клюквин: Двадцать пять, что ли, 26 всего-навсего. И Ольга Александровна Чуваева, актриса наша (она до сих пор работает), говорит: «Как это? Какие узлы? Какая операция?» Говорит: «Ты не вздумай, ничего не надо резать! Сейчас все сделаем!» Она меня отвела в медчасть, мне назначили процедуры... У нас медчасть до сих пор есть, очень хорошая; мало где, в каком театре, есть медчасть (и суфлеры, заметьте). Назначили мне педагога по вокалу прямо в театре... Дмитрий Кириллов: ...чтобы дышать научить. Александр Клюквин: Да. И она, Ольга Александровна Чуваева, дала мне упражнения, рассказала, как, и рассказала, почему и зачем. Освободили меня от спектакля... К Михаилу Ивановичу мы пришли, он говорит: «Ну конечно, конечно, освобождайте. Только там, где он говорит; где не говорит, он работает». Дмитрий Кириллов: Пусть отсвечивает. Александр Клюквин: Да. Сколько, месяца два-три я занимался только вокалом, упражнениями и электрофорез (или там как он называется, не помню). Дмитрий Кириллов: Физиотерапия. Александр Клюквин: Что-то такое, да. После этого я пришел к врачу, он говорит: «А где узлы-то?..» Я говорю: «А нету». Он говорит: «Как???» Дмитрий Кириллов: Куда делись узлы? Врачи разводили руками; они показывали снимки друг другу и говорили: «Этого не может быть, потому что не может быть!» В жизни Александра Клюквина случилось чудо, причем настоящее, не поддельное. Клюквин не только вернулся в профессию – он вновь обрел свой голос. Пройдут годы, и этот голос станет его рабочим инструментом, его кормильцем, его оружием. Этот голос будет знать вся страна! «Альф» – как это чудо в жизни произошло? Александр Клюквин: Пригласили, Татьяна Одноробова пригласила. Она говорит: «Давай попробуемся». Мы работали на «Фильмэкспорте»: «Давай, – говорит, – попробуемся, тут мне сериал предлагали...» Дмитрий Кириллов: Они только начали, да? Еще были первые серии, только закупали? Александр Клюквин: Мы купили, да. Я говорю: «Ну давай попробуемся». Попробовались, записали, отослали главному продюсеру. Он сказал: «Нет, это совсем не то, нет-нет-нет, ни в коем случае, нет-нет-нет, это не Альф, нет». Дмитрий Кириллов: Так. Александр Клюквин: Татьяна говорит: «Подождите, давайте еще раз послушайте, вместе с фильмом послушайте, посмотрите. Мы сейчас сделаем вам – вы просто посмотрите». Говорит: «Ну давайте». Еще раз сделали. Он говорит: «О, слушайте, вместе с фильмом-то немножко по-другому... Да, да!» Дмитрий Кириллов: Уговорила. Александр Клюквин: Уговорила. И, значит, это визитная карточка теперь. Дмитрий Кириллов: Вы быстро с ним сроднились? Александр Клюквин: Моментально. Дмитрий Кириллов: Да? Александр Клюквин: Моментально. Потому что его чувство юмора мне близко, и я бы сделал так же, если бы мог. Дмитрий Кириллов: То есть такой просто родственник, да? Человек, который... ? Александр Клюквин: Да-да, родная душа. Дмитрий Кириллов: Удивительное дело! Это ж сколько там было серий? Александр Клюквин: Ой, много, около 100. Я не помню точно, но около 100. Так мало того, еще есть полнометражный фильм «Проект «Альф»»... Правда, он почему-то на немецком, но с Чарли Шином, все такое... Я его тоже записал. Есть два сезона мультфильмов про планету Мелмак, где Альф тоже есть, я и их записал. Дмитрий Кириллов: Один из лучших, наверное, самых добрых сериалов. Александр Клюквин: Это лучший сериал всех времен и народов... ну, исключая «Семнадцать мгновений весны»... Дмитрий Кириллов: Ну это понятно. Александр Клюквин: Серьезно, мне он очень нравится, потому что там нет ни одной сволочи, там нет подонков – там есть чудаки. Даже которые, казалось бы, отрицательные герои, они все равно чудаки, не более того. Дмитрий Кириллов: Они не подлые. Александр Клюквин: Нет, не подлые. Они, может быть, враги, может быть, но у них есть своя правда и она не подлая. Нет ложных беременностей, нет, что папа в кресле встает в конце фильма, а слов «Нам надо поговорить» тоже нет. Дмитрий Кириллов: «Хочешь, мы с тобой об этом поговорим?» Александр Клюквин: Ни в коем случае! Как только там в нескольких сериях появлялись эти слова (потому что переводчики были разные, но переводчики были замечательные: потрясающий юмор, я очень благодарен им), вот это «Нам надо поговорить», я говорил: «Стоп-стоп-стоп! Мы это заменяем на любое другое». И мы заменяли. «Нам надо поговорить» – это, конечно... Ну, осталось, когда совсем уже нельзя выкинуть, потому что иначе не получается. Дмитрий Кириллов: Для связки. Александр Клюквин: Да, тогда оставалось, а так – нет. Это великий сериал, великий сериал! Дмитрий Кириллов: Но был в истории и курьезный случай, когда Альф чуть ли не лишился своих верных российских фанатов. Однажды зрители, включив телевизор, услышали, что их любимец Альф... ненастоящий – он говорит чужим голосом! А потом последовали еще серии, и тот же результат: Альф вновь был какой-то неродной... Тут народ взбунтовался не на шутку. Александр Клюквин: Я заболел (гепатит), меня положили в больницу на 2 недели. А поскольку фильм записали, передали, завтра он в эфире (так шло), то пригласили другого актера. Очень хороший был актер, очень хороший, но он не попал в Альфа, ну не попал. И письма пошли: «Верните Альфу голос, мы смотреть не будем!», мешками, мешками огромными, завален был канал письмами. Я вышел из больницы, все переписал; они перемотали назад, показали все снова... Дмитрий Кириллов: ...с родным уже голосом. Александр Клюквин: ...с родным голосом от того, где закончили... Ну и все, народ успокоился. Дмитрий Кириллов: Удивительное искусство – передать внутренний мир человека... даже не вот маленького этого пришельца, а вообще любого героя... не напортить, не мешать... Мне кажется, вот не мешать... Александр Клюквин: Абсолютно верно говорите, абсолютно верно говорите. Это Виталий Соломин мне говорил, не из последних актеров: «Саня, как ты это делаешь? Я в себя-то попасть не могу, а ты – что угодно». Я говорю: «Я не знаю – само». Я давно говорю, всем говорил много раз и сейчас повторяю: не надо пытаться изменить фильм – он снят, он не меняется! И ты его голосом не изменишь, ты можешь только напортить. Есть же люди, которые выражают себя, которые... Им дают материал, там хорошее кино, а они начинают играть свои несыгранные роли в этой истории... Дмитрий Кириллов: Впихивать... Александр Клюквин: Впихивать. Ты что творишь-то? Он сыграл уже, он за это деньги получил – ты себя хочешь под его именем прославить? Так ты не прославишь, потому что становится плохо: выражение лица не совпадает с твоей интонацией, ты не попадаешь, ты неправильно... – все это неверно! А многие хотят исправить то, что там... Дмитрий Кириллов: «Улучшить». Александр Клюквин: Улучшить, улучшить! Нельзя – там снято. Помоги, чтобы зритель его услышал, понял. Какой идеал, допустим... ? Ну, дубляжа идеал, когда точно попадаешь и по мимике, и по... Дмитрий Кириллов: Вот у вас Коломбо – мне кажется, это вообще родной человек. Александр Клюквин: А это озвучка, это не дубляж. Дмитрий Кириллов: Озвучка, да. А как это вообще? Тембры разные абсолютно. Александр Клюквин: Озвучка хорошая – это когда ты забываешь, что ты слышишь русский язык, а слышишь английский язык, как в «Коломбо». Это мастерство актера, который не мешает, ушел под персонажа, и мастерство звукорежиссера, который соблюдает баланс. Для этого нужен талант. Володя Шустер был такой звукорежиссер (может, он и сейчас есть), была студия в Пекине, мы с ним делали дубляж на «Военного ныряльщика», Де Ниро я делал. Мы работали семь смен, семь смен по 5 часов! Дмитрий Кириллов: Немыслимо много... Александр Клюквин: Немыслимо много. Но мы «точили»... И он меня многому научил. Дмитрий Кириллов: Оттачиваете болванки 50 лет, да? Александр Клюквин: Да-да. Трудно первые 40, потом привыкаешь. Дмитрий Кириллов: Помогает вот эта чтецкая история, история с озвучанием? Серьезно помогает, наверное, на сцене владение голосом, когда ты понимаешь, что: «Сейчас я чуть-чуть поддам»? Александр Клюквин: Очень сильно помогает. Дмитрий Кириллов: Да? Александр Клюквин: Это разные профессии, но когда ты достигаешь чего-то в одной, а потом достигаешь чего-то в другой, начинаешь их переплетать, и получается и оттуда лучше, и отсюда лучше, и там лучше, и тут лучше. Я недавно кому-то сказал: я могу сидя спиной к залу сыграть все что угодно – сидя, не двигаясь, голосом могу, и вы поверите, и вы будете видеть кино и спектакль. Я это делать могу. Дмитрий Кириллов: Александр Клюквин – настоящий русский актер. Сотни ролей в театре, в кино – поменьше, но образы-то все яркие: это и мерзавцы, и проходимцы, и криминальные авторитеты; это адвокаты и великие люди, такие как Шаляпин. Жизнь подкидывала разные интересные проекты, работы было всегда много. Вот только свой счастливый лотерейный билет – настоящую любовь – Александр Владимирович встретил совсем не сразу, после 50 лет, когда уже за плечами два брака. Все, что заработал, оставил предыдущим женам и уходил на улицу с одним чемоданом. А тут как в песне: любовь нечаянно нагрянула. В Малый театр пришла работать юная красавица Тамара, и жизнь Александра Владимировича навсегда изменилась. Вот найти то, что искал столько лет, – это же тоже чудо! Александр Клюквин: Это чудо. Дмитрий Кириллов: Жить сколько, да? Были же разные браки... Александр Клюквин: Это чудо. Я Томе (жене) сказал, я говорю: «Я знал, что я тебя встречу». Давно-давно мне вдруг кто-то сказал: «Вот родилась твоя будущая жена», а мне было 30. «Ну вот родилась твоя будущая жена». – «Перестаньте, фигней не занимайтесь. Как это такое?» Ан нет, вот тебе оно и получилось. Ну, это такое... Это называется «любовь», это называется... Я не знаю, как это называется. Я попал в счастье; с Тамарой и с Тоней я живу в счастье 15 лет уже, и мне это нравится. Дмитрий Кириллов: В 2014 году у Александра и Тамары родилась дочка Антонина – Тоха, как ласково зовет ее папа, – чудо, появившееся на свет вопреки всем прогнозам и уверениям, что никаких детей быть не может. А Тамара не сомневалась, что ребенок обязательно появится... И так Александр Клюквин в 58 лет впервые стал отцом. Появляется новый человек, который заполняет все пространство в сердце, душе. Александр Клюквин: Не все – есть еще пространство, где живет жена, а как же. Дмитрий Кириллов: Это уже одно целое. Александр Клюквин: Нет, это другое. Дмитрий Кириллов: Другое? Александр Клюквин: Все другое. Любовь к жене – это одно, любовь к дочери – другое; вместе они – это любовь к семье. Это сложная конструкция. Нас трое, да; треугольник – самая устойчивая фигура. Дмитрий Кириллов: Когда теперь вас трое уже столько лет, работать легче? Александр Клюквин: Сильно легче, да. Дмитрий Кириллов: Легче. Александр Клюквин: Потому что меня от лишней работы оградили и ограждают. Что я дома делаю? Мусор вынесу, разберу посудомойку, что-то еще... Ну, приготовлю что-то... Я люблю готовить: мясо сделать, или картошки пожарить, или завтрак... – могу. Но все остальное, конечно, тянет на себе Тома. Я много работаю (очень много, больше, чем надо), а она встает у меня в 5 утра, чтобы дочку отвести в школу, каждый день (исключая субботу, воскресенье и понедельник). Смысл моей жизни – это семья. У меня дочери 11 лет, 12-й год, почти полдвенадцатого ей. Она у меня красавица, умница, играет вместе со мной в премьере... В двух спектаклях играла она в театре: в «Сказке о царе Салтане» белочку и в «Буратино». Мы делали «Буратино», я там играл Карабаса-Барабаса, я придумал ей роль... Ей было 6 лет, еще 5 даже, по-моему... ну, 5,5... когда она первый раз вышла в «Буратино». Я придумал ей роль – смелая девочка из зала. Теперь она играет феечку в новом спектакле у нас. Опять же пользуясь служебным положением, поскольку у меня там главная роль (Фальстафа), значит, я ей сказал, я ее туда – играет феечку. Танцует замечательно, волшебство у нее там получается. У нас смешно, хороший спектакль, «Женушки» называется, «Виндзорские женушки». «Хочешь ли ты быть актрисой?» Говорит: «Да, хочу». Но время у нее еще есть, несколько лет, чтобы определиться-то... Если я увижу, что она не может не быть актрисой, помогу; если увижу, что может не быть актрисой, – не стану помогать. Как только окончилась та жизнь и началась эта, родилась Тоха, Антонина... Как только она родилась, я понял, что я ее люблю так, как никогда никакого ребенка даже близко подумать не мог, что я люблю, – нет! Это всеобъемлющая любовь! Скажи мне: «Умри сейчас, чтобы она пожила еще одну минуту», – умру. Дмитрий Кириллов: Без сомнения. Александр Клюквин: Это легко. Своя жизнь перестала иметь значение перед ее жизнью, перестала, поэтому сейчас система приоритетов сменилась и самое главное у меня – семья. Потом, конечно, театр; потом, конечно, озвучка; потом кино. Дмитрий Кириллов: Какое счастье, когда нравится! Приходишь на работу на любимую, приходишь домой, где маленькая дочка... уже взрослеющая, но еще все-таки требующая папиной заботы... – это счастье! И какое счастье, когда ты нужен! Одна очень известная женщина (не буду ее фамилию произносить) говорила: «Я же с Клюквиным сплю!» Я говорю: «В каком смысле?» – «Я без Клюквина не засыпаю!» Я говорю: «Что вы говорите...» Она говорит: «Да. Я нашла, – говорит, – свой голос». Сейчас действительно бешеный темп, люди не успевают читать книги, но они приходят домой, включают аудиокнигу, и вот этот мир... – в настоящее искусство погружаются. Дай Бог, чтобы еще много-много лет вы записали кучу еще всяких книг! Александр Клюквин: Мне многие про это говорят. Если вы слушаете Клюквина (или другую книгу) и слушаете и видите кино – записано правильно; если не видите кино, а просто слышите текст – выключите, не тратьте время: это не запись – это ерунда, это неправильно. А если вы слушаете и начинается у вас кино, вы видите это – это записано. Я это умею. Дмитрий Кириллов: Волшебник, продолжайте нас удивлять! Александр Клюквин: Хорошо! Дмитрий Кириллов: Спасибо! Александр Клюквин: Спасибо вам!