Дмитрий Кириллов: Анастасия Немоляева – девушка-мечта, покорившая сердца миллионов зрителей (конечно же, прежде всего мужской части населения Советского Союза). Ей, красавице-девчонке, начинающей актрисе, попавшей в перестроечную круговерть, удалось заскочить в последний вагон уходящего поезда под названием «великий советский кинематограф», поработать с легендарными режиссерами и актерами старой советской школы и в одно счастливое утро проснуться знаменитой, снявшись в культовой картине «Курьер», собравшей по всей стране 34 миллиона зрителей. Настя, очень рад я вас видеть сегодня! Вы в «Моей истории», моя героиня. Очень рад! Анастасия Немоляева: Взаимно! Дмитрий Кириллов: Вы знаете, 40 лет назад вышла картина на экраны. Удалось, по-моему, Шахназарову Карену Георгиевичу создать вот такое кино, которое многие-многие годы остается актуальным. В чем секрет, на ваш взгляд, вот этого успеха? Анастасия Немоляева: Ну, я думаю, это вечное: отцы и дети, становление человека в этом мире, молодого человека, который ищет себя. И повесть-то была очень хорошая; она вышла тогда в «Юности» и сразу прогремела. Поэтому даже как повесть она была очень интересная. Ну и, конечно, большой успех то, что сам Карен Георгиевич снял этот фильм, поскольку сначала сценарий попал на Киностудию Горького и там должен был снимать Эшпай. И он отказался. Там были пробы, все, и он отказался. И Карен Георгиевич сам решил это все взять... Дмитрий Кириллов: А, он подобрал сценарий, да? Анастасия Немоляева: Он подобрал сценарий и решил сам сделать этот фильм. Там такой замечательный актерский состав: Басилашвили, Чурикова, которую он уговорил сниматься... (Она до этого, по-моему, не снималась, она только у Панфилова снималась; она как-то так очень к этому относилась [трепетно].) Дмитрий Кириллов: Обаял как-то все-таки Чурикову. Анастасия Немоляева: Да, он ее обаял, и она там тоже... Ну, Светлана Крючкова, Панкратов-Черный... Ну там потрясающий состав. Дмитрий Кириллов: Созвездие такое. Анастасия Немоляева: Да. И фильм, я думаю, еще с большим юмором, и это всегда очень хорошо, это прекрасно. И он [Карен Шахназаров] очень попал, он как-то прочувствовал это время, он как-то передал это время очень здорово. Дмитрий Кириллов: Дунаевский и Немоляева – идеальная пара, просто Ромео и Джульетта советского разлива. А ведь, чтобы сложился такой дуэт, Карену Шахназарову пришлось поставить с ног на голову всю Москву. Режиссер перешерстил почти все московские школы, посмотрел тысячу старшеклассников, но ни мальчика, ни девочки (главных героев картины) найти не мог: никто не подходил. Шахназаров уже подумывал вообще похоронить эту идею и закрыть картину... Но, однажды очутившись в доме оператора Николая Немоляева, он в отчаянии произнес: «Коля, может быть, у Насти в школе есть кто-нибудь приличный?» И тут Настя вспомнила про одноклассника Федю Дунаевского. Анастасия Немоляева: Он учился со мной в одной школе. Я пришла в школу где-то в 4-м классе, и до 6-го, по-моему, он еще учился вот... Мы даже за одной партой сидели. Дмитрий Кириллов: Ага. Анастасия Немоляева: Он меня тогда поражал тем, что он доводил учителей... Раньше надо было обязательно писать ручкой синего цвета, а он писал ручкой зеленого цвета, черного цвета, красного – любого, и они бесились. И он все время говорил: «Я дальтоник, я не вижу». Они говорят: «Ну неужели ты не видишь, что это зеленого цвета ручка?» Он говорит: «Я не вижу, я не вижу...» Дмитрий Кириллов: Артист! Анастасия Немоляева: «Мне кажется, что это синяя...» Я вот его как-то запомнила: он, конечно, такой вот был неординарный... Ну и мы очень дружили: мы все время встречались... У нас вообще такой был театральный класс (мы какие-то ставили капустники)... И по-видимому, просто пришла такая идея, меня папа спросил: «Может быть, есть какие-то ребята? У вас есть же ведь, вы делаете КВН, вы делаете театральные какие-то постановки – может быть, ваши ребята придут вот тоже?» (Все же ровесники.) И пришла целая группа ребят, в т. ч. пришел Федя Дунаевский, который сразу начал говорить Карену, что Карен не так снимает, не так понимает молодежь, молодежь другая... Начал его учить. Дмитрий Кириллов: А, так он еще и учить начал?.. Анастасия Немоляева: Он его начал учить. И Карен взбесился, значит, выгнал его... Дмитрий Кириллов: Федор Дунаевский вел себя слегка по-хамски – ну точно так же, как Иван, главный герой фильма «Курьер». Федор довел Шахназарова до белого каления, и тот кричал, что не потерпит такого хама в фильме... И тут Николай Немоляев произнес главные слова: «Карен, вот он – герой твоей картины». Анастасия Немоляева: Карен так думал-думал и решил попробовать. Но поскольку он [Федор Дунаевский] же не профессионал, он тогда учился в медицинском училище, Карен решил сделать какую-то такую непринужденную обстановку во время проб... И он говорит: «Пусть Настя твоя ему подыграет». Ну, я ему подыгрывала, там было текста немного... Дмитрий Кириллов: Чтобы его расслабить, да, немножко? Анастасия Немоляева: Да, чтобы его расслабить, чтобы это было все-таки как-то так по-домашнему. На пробах была вот эта сцена, когда он приходит первый раз, ест бутерброд и говорит: «Хорошо бы посмотреть, у твоей мамы ноги длинные». Дмитрий Кириллов: А-а-а, когда он говорит: «Ну ты ничего вообще», да-да-да. Анастасия Немоляева: Да: «А ты ничего вообще», вот это. Потом папа ко мне подошел и сказал: «Ты знаешь, очень понравились пробы Карену – и ты понравилась, и Федя очень понравился. Так может сложиться, что вдруг вас пригласят в кино, в этот фильм». Я, конечно, не поверила и как-то даже так отнеслась к этому несерьезно... Но все-таки были пробы, и худсовет смотрел, было пять актрис, пять мальчиков-актеров, вот из училища... Худсовет сказал, что артист с таким лицом, как у Феди Дунаевского, не может быть героем, поскольку... Дмитрий Кириллов: ...подозрительный тип, да? Анастасия Немоляева: ...подозрительный тип, нерусская какая-то внешность, кислая... Должен быть такой артист, как Олейников, что должен быть такой лучезарный... Дмитрий Кириллов: Положительный. Анастасия Немоляева: ...светлый, положительный, белобрысый такой – вот русский парень. Девочка, сказали, куда ни шло, а вот мальчик совсем не подходит. Но Карен так встал очень жестко и... Дмитрий Кириллов: Он уже увидел вас. Анастасия Немоляева: Он нас «пролоббировал». Дмитрий Кириллов: Начались съемки, а у Насти выпускной класс. В школе все встали на дыбы: «Никаких съемок, иначе девочка аттестат о среднем образовании не получит!» Но мудрый Николай Владимирович Немоляев сказал: «Снимайся, дочка: это кино принесет тебе удачу. А аттестат никуда не денется – отдадут». Так все и вышло. Анастасия Немоляева: Папа мне говорил: «Ты не понимаешь, в каком ты снялась фильме! Ты просто еще глупая, маленькая, ты не понимаешь». И действительно, когда вот фильм вышел в прокат, то просто, знаете... Как вот Геннадий Гладков (это друг моих родителей) рассказывал, как он после «Бременских музыкантов»... Дмитрий Кириллов: ...проснулся. Анастасия Немоляева: ...проснулся, так вот и мы с Федькой проснулись – нас узнала вся страна. Это просто такой был счастливый билет... Просто я не знаю, как мне... Просто это вот Боженька поцеловал и как-то все это сложилось. После того как вышел этот фильм, я же продолжала ездить и в троллейбусе, я ездила в метро – меня узнавали, преследовали меня даже вот так вот... Дмитрий Кириллов: Преследовали? Анастасия Немоляева: Ну да, мальчишки и разные люди преследовали. Выслеживали... Дмитрий Кириллов: Письма писали? Анастасия Немоляева: Письма писали мешками на «Мосфильм», тогда еще невозможно было так вот как-то найти в соцсетях... Этого же не было ничего, соцсетей, всего... Писали на «Мосфильм», мне передавали эти письма... Писали из тюрем, писали из разных республик... Дмитрий Кириллов: Да ладно? Анастасия Немоляева: Находили меня как-то, присылали дыни мне даже, присылали какую-то еду... Писали сумасшедшие какие-то... Письма прямо из сумасшедшего дома назывались... Дмитрий Кириллов: Ага. Анастасия Немоляева: Они такие прямо видно, что больные люди писали. То есть фильм охватил разные слои населения. Дмитрий Кириллов: Что такое актерская слава, Настя знала не понаслышке: по папиной линии Немоляевых все народные, звездные и любимые. Вот так угораздилось девушке родиться в кинематографической семье. Бабушка Валентина Ладыгина была звукорежиссером на «Мосфильме», дружила с Пырьевым, с Орловой; она прекрасно знала Утесова. Весь звук кинофильма «Веселые ребята» – это ее рук дело. Дедушка, Владимир Немоляев, – режиссер. Его фильм «Доктор Айболит» – самое любимое кино советской детворы довоенного времени. Когда вы стали взрослеть, вы стали понимать, что у вас все-таки особая семья: домой приходят самые известные люди и самые любимые артисты. Анастасия Немоляева: Ну... Да, вы знаете, у меня такая семья... У меня же мама из очень простой семьи... Дмитрий Кириллов: Откуда они вообще? Анастасия Немоляева: Бабушка по маминой линии приехала с Украины, потом жила в России. Она из деревни, она потеряла очень рано родителей, там большее количество детей, шесть или семь, было... Кто-то погиб во время войны... Эта бабушка перебралась из деревни, работала, устроилась в Москве на шарикоподшипниковый завод, представляете, работала там... Они во время войны выпускали танки... Дедушка по маминой линии – у него прадед был ветеринар, а бабушка всю жизнь занималась хозяйством, и тоже было очень много детей, по-моему, двенадцать детей. И в т. ч. мой дедушка и все сыновья ее, шесть сыновей, – они все погибли во время войны, вот остались только дочки... Такая, в общем-то... Дмитрий Кириллов: ...крестьянская семья. Анастасия Немоляева: ...крестьянская какая-то вот, рабоче-заводская какая-то среда. Я всех этих родственников знаю, я их помню... Дмитрий Кириллов: Как ее звали? Анастасия Немоляева: Ее по-разному звали... Вообще, она себя называла Гликерия Николаевна. Дмитрий Кириллов: Красиво! Анастасия Немоляева: Но когда она приехала в Москву, ей сказали: «Луша – что за такое имя? Будешь Людмилой! Вот Людмила – понятно, а Гликерия – непонятно». Потом выяснилось, что она вообще Лукерия... Дмитрий Кириллов: Лукерия... Анастасия Немоляева: Ну, это вот все вот эти метрики, вот это вот все... Потом, она приехала... Раньше же было очень просто. Она приехала, ей говорят: «Ну что это за фамилия такая, Лякиш? Какая-то украинская. Будешь Лякишева». Дмитрий Кириллов: Дописали. Анастасия Немоляева: Дописали. Дмитрий Кириллов: Лукерия Лякишева – красиво! Анастасия Немоляева: Да, вот. Она потом вышла за дедушку, стала Чижовой. Вот моего папы семья – она была очень интеллигентной. Но тоже, как сказать... Вот дед мой, он был мещанин, он был с Солянки, а бабушка была дворянка, и она закончила консерваторию у Кобалевского... Дмитрий Кириллов: У Кобалевского?! Анастасия Немоляева: Да-да-да. Дмитрий Кириллов: Дмитрий Борисович! Анастасия Немоляева: Да, она закончила. И она вообще дружила, у них такой был круг, там она и Шостаковича знала, к ним приходили... Дмитрий Кириллов: Консерваторская среда, в общем, у нее. Анастасия Немоляева: Консерваторская среда. И вообще, тогда вот она по классу фортепиано... У нас до сих пор стоит такой небольшой рояль кабинетный, на котором можно играть, – это вот бабушкин рояль. Очень часто, помню, когда мы приезжали к ним, она играла, она очень любила. Это все время какая-то музыка раздавалась у нас в доме... Ну, в доме бабушки с дедушкой, потому что я все-таки туда приезжала. А дедушка – он из мещанской такой среды, он мещанин. Какие-то фотографии когда я смотрю, это такие очень смешные постановочные фотографии, как в березовом лесу они все с леечками стоят и цветы так поливают... Дмитрий Кириллов: Кадр так создан. Анастасия Немоляева: Это такие вот мещанские фотографии. И когда они ругались, бабушка с дедушкой, то бабушка все время говорила, кричала: «Ты с Солянки! С Таганки, с Солянки!» – это считалось вот прямо вообще, откуда-то он вообще из низов. То есть она как бы показывала ему, что она дворянка, а он как бы «солянка»... Но дедушка мой был бухгалтером по папиной линии, и, как он рассказывал, каждый день он приходил в ГУМ и надевал вот эти вот подлокотники, значит... Дмитрий Кириллов: А-а-а, бухгалтерские. Анастасия Немоляева: ...открывал вот эти книги, собирал все эти принадлежности, садился и... начинал смотреть на часы и понимал, что прошло только пять минут. Он, значит, ненавидел это все, вот эту вот бухгалтерию... Дмитрий Кириллов: Нелюбимая работа. Анастасия Немоляева: Нелюбимая. Но так получилось... Я плохо помню эту историю, но помню, что она была связана с Мейерхольдом... Он [Мейерхольд] пришел в ГУМ, там была какая-то история, и дедушка познакомился... Дмитрий Кириллов: В ГУМе? Анастасия Немоляева: Да, в ГУМе. Там, по-видимому, что-то... Я не знаю, он там, может быть, для театра покупал, еще что-то... И дедушка мой, молодой совершенно, он, значит, видит... Во-первых, его поразил Мейерхольд. Во-вторых, Мейерхольд его позвал в театр посмотреть спектакль. И когда дедушка пришел в театр, то на него это произвело такое огромное впечатление, что он бросил все в одночасье и пошел... Тогда только открылись первые вот эти режиссерские и кинокурсы. И он пошел и стал получать профессию режиссера кино. Дмитрий Кириллов: Как удивительно! Семья вот советская, разные слои: мещане, дворяне, крестьяне... И все это одна семья, получается. Анастасия Немоляева: Как это получилось у моих родителей, я даже не знаю, потому что бабушка с дедушкой, конечно, моему папе представляли совсем другую жену, как-то пытались знакомить... Но у меня папа был совершенно увлечен вот этим операторским искусством, он учился на операторском факультете во ВГИКе... Дмитрий Кириллов: Он сразу захотел, да, пойти в эту профессию? Анастасия Немоляева: Он захотел с того момента, как ему подарили фотоаппарат, а ему подарили фотоаппарат, наверное, ему было лет 10 или 11. И после этого он просто сразу определился. Папа всегда снимал. У нас столько фотографий каких-то необыкновенных меня, моего брата!.. Он всегда ходил с фотоаппаратом. Даже вот этот «Зенит»... Мы жили тогда в Кузьминках, у нас такая была маленькая квартирка двухкомнатная, и вот эта вот кухня пять метров, где ты там сидишь ешь и тут же холодильник открываешь, вынимаешь все, такие вот эти кухни пятиэтажек... Дмитрий Кириллов: Ага. Анастасия Немоляева: Так вот мы на этой кухне, оккупировали ее и ставили вот эти все растворители, проявляли, шли в ванную... Дмитрий Кириллов: Фиксаж, вот это все. Анастасия Немоляева: Вот этот фиксаж... И мы с папой вот колдовали... И это очень важно было, вот эта вот выдержка, на сколько... Там же ты фиксируешь... У меня папа столько экспериментировал с фотографией... Я ему все время в этом помогала, потому что это для меня как чудеса какие-то были, как из этой бумаги вдруг какое-то начинает проявляться изображение... Это просто какое-то чудо. Дмитрий Кириллов: Выпускников ВГИКа, молодых операторов Николая Немоляева и Генри Абрамяна, направляют снимать дипломную работу в Таджикистан. Южное солнце, горные хребты – они стали живописным фоном истории любви русской девушки и таджикского парня. А где же взять красивую юную актрису на главную роль? И тут молодые люди обнаружили на студии «Таджикфильм» выпускницу ВГИКа Свету Чижову. Анастасия Немоляева: Мама говорит, это было очень интересно. Они объездили все озера, горы... Она говорит, эта экспедиция была вообще, конечно, потрясающей. И вот моя мама познакомилась в Таджикистане с папой, и они ну вот прямо как-то... Дмитрий Кириллов: Раз! – и все. Анастасия Немоляева: Наверное, как у нас с мужем, тоже вот... Месяц-два, и они подали заявление и там и расписались, в Таджикистане. Дмитрий Кириллов: Ну если любовь, что тянуть? Анастасия Немоляева: А папа мой вот этой моей бабушке интеллигентной и дедушке моему написал телеграмму: «Родители, мужайтесь: я женился». Ну вот на сколько денег было, на столько он и послал. Дмитрий Кириллов: Пять слов. Анастасия Немоляева: Да, пять слов. Моя мама говорит: «Мы когда приехали, это такая семья... Я, – говорит, – так себя всегда смущенно чувствовала, мне так... Потому что, – она говорит, – мы жили в бараках, у нас такое послевоенное детство было очень как бы нищее... Я когда попадала вот к ним, я так очень смущалась». Она говорит: «Я всегда стеснялась этой вот семьи». Дмитрий Кириллов: Как из другой жизни все. Анастасия Немоляева: Да-да, вот. Она даже не стала фамилию брать Немоляева, она всю жизнь была Чижова, потому что у моего папы же сестра Светлана Немоляева и получилась бы тоже Светлана Немоляева (мою маму зовут Светлана). Дмитрий Кириллов: Да-да, Оля Рыжова из «Служебного романа» – это родная тетя Анастасии Немоляевой, вернее, актриса, сыгравшая эту героиню: всенародно любимая Светлана Немоляева. Ее муж, Александр Лазарев, также всегда был любимцем зрителей: он много лет блистал и в кино, и в Театре Маяковского. Двоюродный брат Насти, Александр Лазарев-младший, возглавивший Театр Российской армии, – звезда «Ленкома», народный артист России. Он продолжил дело своих родителей, как и отец Насти Николай Владимирович Немоляев. Окунувшись с головой в мир кино, он сумел через объектив кинокамеры открыть нам свои необыкновенные картины: «Обыкновенное чудо», «Тайна «Черных дроздов»», «Случай с Полыниным», ну и, конечно, бессмертный шедевр на все времена – «Покровские ворота». Анастасия Немоляева: Я помню очень хорошо экспедиции, когда папа снимал с Нахапетовым «Не стреляйте в белых лебедей». Мы жили в Пущино, и вот там вот как раз я познакомилась со Станиславом Любшиным... Это потрясающая была, конечно, [история]. Мы снимали в Приокско-Террасном заповеднике, и вот мы жили вместе с этими охотниками, у них были вот эти лайки, собаки... Дмитрий Кириллов: Какое-то сказочное воспоминание. Анастасия Немоляева: Да. У меня был галчонок, которого я подобрала... Галчонок Гриша его звали. У него была подбита лапка, и вот он все лето со мной просидел, у меня на плече, и даже снялся где-то там в эпизоде... Потом он улетел. Мы его кормили кашей; когда у него все зажило, он, значит, улетел... Дмитрий Кириллов: А вы в эпизоде снимались там, да? Анастасия Немоляева: Я снималась в маленьком эпизоде. Ну, как я снималась... Дмитрий Кириллов: Там Вера Глаголева, да? Анастасия Немоляева: Да, Вера Глаголева. Вот Вера Глаголева едет в Москву, мы ее провожаем, дети из класса стоят вокруг, я в том числе... Вот такие какие-то массовые сцены детей, потому что мы были одного [возраста]. Дмитрий Кириллов: «Что чужих пускать – свои болтаются под ногами». Анастасия Немоляева: Да, «свои болтаются». Нас одевали костюмеры... Все время какая-то жизнь... Дмитрий Кириллов: Естественная история была. Анастасия Немоляева: Да, в естественной какой-то среде. Это вот что-то изнутри, это вот, понимаете... Это когда ты в столовой ешь со Станиславом Любшиным, он рядом сидит за столом, вы вместе едите сметану... Или, например, он сломал ногу, а ты в гостинице жаришь грибы с картошкой и, пролезая через балконы (потому что там такая щель между балконами), приносишь ему что-то там поесть, угостить вот... И тогда вот Станислав Любшин, я ему очень понравилась, и он мне сказал: «Настя, я вот сейчас буду снимать по Чехову «Три года» – я тебя обязательно позову сыграть там роль!» Дмитрий Кириллов: Как вы попали к Ефремову в «Старый Новый год»? Такая противная девчонка Лиза Себейкина! «Мое!» Анастасия Немоляева: Это был потрясающий, какой-то легендарный спектакль... Дмитрий Кириллов: Очень модный был. Анастасия Немоляева: Да, очень модный. И они его перенесли в кино, на киноплощадку. Вот так и увидели меня. Меня увидели вот в этом фильме «Три года»: проходили мимо павильона... мы там, значит, с девочкой с другой, которая играла мою сестру, стояли... и меня увидели. Дмитрий Кириллов: И Ефремову показали, да? Анастасия Немоляева: Взяли за руку, привели, сказали: «Вот нормальный ребенок, такого возраста – вот что нужно». Коса у меня там такая... Дмитрий Кириллов: «Сейчас форму наденем школьную...» Анастасия Немоляева: Да: «Школьную форму наденем...» И все, тоже меня утвердили... Дмитрий Кириллов: Вот судьба подарила: на одной площадке Ефремов, здесь Невинный (ну гений!), Бурков (гений!), артисты МХАТа... Анастасия Немоляева: Вы знаете, мне было 9 или 10 лет, я особенно ничего так не понимала, что вот просто я с такими выдающимися... То есть я это как-то так не оценивала. Я, знаете, как-то это не представляла еще каким-то фильмом. Ну да, Бурков, все... Но я не сидела, не наслаждалась, как вот сейчас даже я сижу смотрю, как они играют... Дмитрий Кириллов: С кем играла, да? Анастасия Немоляева: Я вот просто это смотрела: ну да, снимают, бабка держит, значит, этот... Дмитрий Кириллов: ...ковер... Анастасия Немоляева: ...ковер, он что-то это... Ну да, довольно-таки жизненно, мы тоже так жили... Дмитрий Кириллов: Во время съемок... я где-то прочитал, тоже интересно... вы заболели, что-то такое там... Анастасия Немоляева: Я заболела, да, у меня была жуткая температура... Ну я не знаю, простыла, наверное... Но съемки же отменять невозможно было, потому что это же народные артисты, они же все [заняты]: у них спектакли, другие съемки, еще что-то... Ну, я приезжала, мне давали какие-то лекарства, я там лежала на тахте и... Дмитрий Кириллов: ...ждала свою сцену? Анастасия Немоляева: Да. Это как раз, знаете, когда снимали застолье. Дмитрий Кириллов: Когда Бурков тост говорил? Анастасия Немоляева: Когда Бурков тост говорит. Мне только одно сказали: «Все его слушают, а ты наворачивай, вот прямо себе засовывай в рот, тянись, «Дайте мне это»...» Вот это я помню, что они меня просто направляли. Дмитрий Кириллов: Атмосфера была, наверное, все равно такая творческая, веселая, да? Анастасия Немоляева: Веселая, конечно, да: это анекдоты и... Вообще, артисты, причем все такие... Дмитрий Кириллов: А Невинный!.. Анастасия Немоляева: Да, Невинный... Невинный сломал ногу себе. Он часть фильма нормально там ходит, а вот где уже вот это вот «Мое, мое!» и где они поют с Клавой вот эту песню, где они слушают... Дмитрий Кириллов: На кухне? Анастасия Немоляева: (На кухне.) ...он уже был с гипсом, он там еле вставал. Там прямо видно, как он встает так вот сложно... Ну то есть он весь фильм отснялся и где-то подвернул себе ногу, такое было... Дмитрий Кириллов: Но незаметно – вот большой артист! Невинный, Евстигнеев, Любшин, Бурков – бриллиантовые партнеры, с кем сводила судьба юную Анастасию Немоляеву. И в этом драгоценном ожерелье особняком стоит Олег Валерианович Басилашвили. Анастасия Немоляева: Моя семья-то – это Басилашвили Олег Валерианович. Ну это чудный человек, потому что... Ну вот я его просто прямо действительно считаю как своим папой, с которым ты вот просто чувствуешь себя вот как в своей семье... Дмитрий Кириллов: Родной. Анастасия Немоляева: Как родной. Он такой человек... Я помню, что я подарила ему какую-то досочку (я тогда рисовала вот эти досочки) и потом вообще забыла про это. И через многие годы мне говорят, что какой-то снимают юбилей его, приезжает ко мне съемочная группа записать какие-то теплые слова ему, пожелания, и говорят: «Вы знаете, он так про вас рассказывал! Он сказал, что вы ему подарили вот эту досочку...» Представляете? Он ее повесил... У него в Подмосковье, под Хотьково где-то, была дача в деревне – так в эту дачу залезли и украли эту досочку. И он говорит: «Мне так эту досочку жалко!» Я ему, конечно, послала, естественно, сразу... Я поняла, что мне подарить сразу же... Дмитрий Кириллов: Вопрос был решен с подарком. Анастасия Немоляева: Вопрос с подарком был решен. Но меня так потрясло, что вот, понимаете, он хранил, он помнил, он ее повесил, он переживал, что ее вот украли... Это, мне кажется, настолько вот показывает его отношение!.. Не какое-то там, вот он снялся, очередной фильм, много фильмов... Дмитрий Кириллов: Вот какое сочетание, да: человек необыкновенный и актер великий, большой артист. Анастасия Немоляева: Да! Дмитрий Кириллов: О таланте художника Анастасии Немоляевой поначалу знали только в семье. Заболев как-то в детстве гриппом и оставшись дома скучать, неугомонная Настя решила сделать маме к 8 Марта подарок: расписала кухонную дощечку масляными красками. Пройдут годы, и это детское увлечение превратится во вторую профессию. В Настиных руках любой материал, будь то бумага, стекло, дерево, – все превращается в арт-объект, все становится произведением искусства. Мебель, расписанная художником и дизайнером Анастасией Немоляевой, клиенты разбирают как горячие пирожки. Но все это будет позже. А пока на дворе 1987 год и выпускнице средней школы Немоляевой нужно поступать в вуз. Анастасия Немоляева: Я все-таки решила, что я буду поступать в театральный, потому что, помозговав на свои там эти 16 лет, я все-таки подумала, что театр – это какой-то дом, вот как я и сейчас считаю... Это все-таки постоянная какая-то работа актерская... А кино – это... Дмитрий Кириллов: Сегодня есть, завтра – нет. Анастасия Немоляева: Ну вот ты снялся, завтра – нет... Дмитрий Кириллов: Папа одобрил? Анастасия Немоляева: Он мне сказал: «Поступишь – я тебе подарю магнитофон кассетный». Дмитрий Кириллов: Ага – стимул. Анастасия Немоляева: Больше он не участвовал. Я пошла в «Щепку», и я пошла во МХАТ, и я везде дошла до конкурса. И я хотела во МХАТ, но я сдрейфила, подумала, что меня не возьмут: все-таки как-то я до МХАТа, наверное... Дмитрий Кириллов: ...не доросла. Анастасия Немоляева: Я как-то не доросла – пойду-ка я в «Щепку». И это все-таки такое место, где... Тетя моя заканчивала «Щепку»... В «Щуке» я провалилась сразу: там набирал Катин-Ярцев, и я буквально со второго тура слетела, ну вот меня не взяли. Он меня не видел, я не знаю, но там смотрели какие-то педагоги – меня как-то сразу это... Но я всегда на себе ощущала так, когда я приходила в «Щепку» и вот на все эти конкурсы, на первый тур, второй... Дмитрий Кириллов: Было, наверное, уже, да? Анастасия Немоляева: Это было такое – на меня смотрели: «О, пришла вот эта из «Курьера»...» Дмитрий Кириллов: «А-а-а, пришла...» Анастасия Немоляева: Да: «...из «Курьера»». Дмитрий Кириллов: «Звезда пришла». Анастасия Немоляева: А я еще так одевалась эпатажно тогда... Я же все время что-то еще рисовала и сама себе шила одежду. (Ну, одежды тогда не было.) И я вот помню, что я сшила из такой дерюги... ну, не из дерюги, а из такого сурового полотна, как холст... Дмитрий Кириллов: Рубище такое. Анастасия Немоляева: (Такое рубище.) ...сшила себе такой сарафан, а здесь у меня был масляными красками нарисован такой художник Миро. Дмитрий Кириллов: Дизайнерский подход. Анастасия Немоляева: Да, такая. Я шила себе какие-то рубашки... Ну, достать было ничего невозможно, но вот... Дмитрий Кириллов: Но вид не советский. Анастасия Немоляева: Вид был не советский. Дмитрий Кириллов: Абсолютно. Анастасия Немоляева: И вот такие вот у меня длиннющие волосы, я вот такая вот вся, вот такая вот современная, вот тут у меня Миро... И все еще обращают [внимание]: «А-а-а, из кино, значит, пришла...» И я дошла до конкурса, я пришла уже к Соломину (смотрел Соломин)... Дмитрий Кириллов: Ага. Анастасия Немоляева: Я все прочитала – он мне говорит: «Ну а вот еще что там?» В общем, они из меня выдавливали-выдавливали все что могли, вот все, что я знала, и кончилось это страшными частушками... Я уже не знала, что, я уже начала плясать частушки, и частушки, по-видимому, его добили, и я, значит, срезалась. А тетя... они не участвовали, естественно, в этом... позвонила ему, говорит: «А что такое, Юр, чего вы не взяли?» А он говорит: «Свет, ну ты знаешь, я не знаю... Пришла ваша племянница, я ее смотрел-смотрел... Ну, потом, я не знаю... Вы мне не звоните – может, ей вообще не нужно это? Может, вы не хотите? Ну чего, я как бы и не взял...» В общем, он как бы... Дмитрий Кириллов: ...отмазался. Анастасия Немоляева: Да. В общем, он меня не взял. Это такое счастье, что он меня не взял, потому что это совершенно не моя школа, это такое счастье! Дмитрий Кириллов: Что Бог ни делает, все к лучшему. Анастасия Немоляева: Все, что Бог ни делает, это действительно к лучшему. Я тут же подписала договор на фильм «Следопыт» у Паши Любимова и уехала сниматься в Выборг. Мы снимались на природе, все было отлично, гостиница была прекрасная, съемочная группа была замечательная... Я там познакомилась с такой актрисой Таней Аугшкап, актрисой Театра Маяковского (она всю жизнь проработала с моей тетей в одном театре). И она мне говорит: «Настя, а чего ты не пошла в ГИТИС?» Дмитрий Кириллов: «Не было мысли», да? Анастасия Немоляева: А я говорю: «ГИТИС? Что такое ГИТИС?» Она говорит: «Как, ты не знаешь, что такое ГИТИС? Это такая академия...» Я говорю: «Я не знаю». Я такая, немножко дикая... Она говорит: «Ты знаешь, сейчас как раз всех послали на картошку (I курс, кого набрали), а Оскар Яковлевич Ремез добирает, он смотрит, у него добор идет. Ты не хочешь пойти ему показаться?» Я говорю: «Конечно, хочу!» Дмитрий Кириллов: Рванула? Анастасия Немоляева: Я пришла туда... Конечно, одно дело, когда ты там готовишься-готовишься-готовишься, а так вот я просто прямо с поезда приехала, пришла к нему. И вместе со мной поступали ребята из Афганистана, три таких вот [], прямо в тюбетейках, в халатах, и я, значит, такая пришла с косой... И Оскар Яковлевич... Я прочитала свою программу, он меня послушал, потом говорит: «А давайте какой-нибудь сейчас этюд с этими афганцами?» И он вышел ко мне потом и говорит: «Вы знаете, вы мне очень понравились, я вас возьму. Но я вас не могу взять вот на курс – я вас могу взять как вольнослушателя». Он мне дал вот этот вот шанс. Дмитрий Кириллов: Шанс. Анастасия Немоляева: Я, конечно, побежала быстро на «Мосфильм», сделала себе трудовую книжку, поэтому у меня стаж какой-то совершенно сумасшедший... Дмитрий Кириллов: С детства. Анастасия Немоляева: Я сделала в 16 или в 17 лет трудовую книжку, пришла... Эти приехали с картошки (курс), а тут, значит, приходит такая из «Курьера». И конечно, девочки меня невзлюбили. Дмитрий Кириллов: Еще бы... Анастасия Немоляева: А мальчикам я очень нравилась. Но это был режиссерский факультет, это была актерская группа при режиссерском факультете. И я считаю, что это замечательно, что я туда попала, потому что мы учились с режиссерами, т. е. режиссеры сразу с нами ставили отрывки, спектакли... Но потом все как-то сложилось, и Оскар Яковлевич меня обожал... Дмитрий Кириллов: Более того, закрывал глаза, когда Настя втихаря снималась в кино, потом делал публичную выволочку... Но было понятно, что он был доволен успехами своей любимицы. Уже на II курсе Немоляеву пригласил сниматься в свою картину сам Петр Ефимович Тодоровский! Правда, в роли начинающей валютной проститутки. Анастасия Немоляева: Я пришла на пробы. Они меня накрасили как такую настоящую []: какие-то ногти мне приклеили... Дмитрий Кириллов: Ну, валютная. Анастасия Немоляева: Да, валютная. Мне такой сделали там макияж, костюм... Петр Тодоровский просто в гриме меня увидел... Дмитрий Кириллов: Петр Ефимович сказал: «Годится!» Анастасия Немоляева: Да: «Все, снимайте». Я говорю: «Я уже дома все это смою». Я выбегаю, а пропуск я забыла, а тут надо сдать пропуск. Я им говорю: «Да я вот актриса, я это...» Он так смотрел-смотрел на меня, не узнал охранник и говорит: «Знаешь что, шалава? Иди, – говорит, – откуда пришла!» Я такая возмущенная, значит, от него отошла, иду и думаю: блин, да они вообще хорошо меня так, наверное, загримировали, наверное, я так подхожу, если он меня так вот «шалава» [обозвал] и даже не пропустил... Дмитрий Кириллов: Достоверно, значит! Анастасия Немоляева: Да. У меня дней было очень мало съемочных, но роль все равно какая-то получилась такая... Дмитрий Кириллов: Да-да-да. Анастасия Немоляева: И главное, все заметили и педагоги поняли. А я там когда прогуливала, когда уж совсем мне надо было, я там им плела, что у меня почки, почечная недостаточность, мне надо поехать, сдать анализы... Когда они поняли, что это за «почки»... Потому что, значит, афиши же они в Москве когда развесили, все стало ясно, очевидно... Дмитрий Кириллов: Вот они, «почки». Анастасия Немоляева: Да. Дмитрий Кириллов: Оскар Ремез мог и дальше закрывать глаза на киноотлучки Насти... Но уже через год у студентки Немоляевой безмятежная жизнь останется в прошлом: любимый педагог внезапно умирает; осиротевший курс берет Марк Захаров. Немоляева, как, впрочем, и все остальные – это не его студенты, а потому настоящего творческого контакта с новым мастером не произошло. Анастасия Немоляева: Я одно только вот жалею в своей жизни. Когда вот Оскар Яковлевич Ремез умер, то тот курс, который после нас набирался, – это был Петр Наумович Фоменко, и это был вот этот вот легендарный его курс, из которого потом вырос театр. Мне вообще все, чем занимался Петр Наумович Фоменко, очень потом близко было, я просто этого еще не знала. Но что я смогла сделать в своей жизни правильного – это то, что, когда я закончила институт, мастерскую Марка Захарова, я познакомилась со своим мужем будущим. Дмитрий Кириллов: В 22 года молодую, но уже очень популярную актрису Анастасию Немоляеву японский режиссер Дзюнъя Сато утверждает на роль девушки Татьяны из глухой иркутской деревни в совместную советско-японскую картину «Сны о России». Компания Немоляевой подобралась знатная: Марина Влади, Олег Янковский, Евгений Евстигнеев и популярнейший японский актер Кэн Огата в сопровождении десятка японских переводчиков, ассистентов, гримеров и продюсеров. Японская киногруппа, да, приехала в Россию? Анастасия Немоляева: Японская киногруппа. Они приехали в Россию, это был «Ленфильм», исторический фильм, такая баллада... Дмитрий Кириллов: Пробы были? Анастасия Немоляева: Проб не было. Меня позвали... Они, по-видимому, отбирали по принципу, кто сейчас популярен; популярна я была. Но я подумала, что это дело такое тухлое, потому что играть там надо было наполовину японку... Меня как ни гримируй, я наполовину японкой не буду. Они меня оставили так, в русском костюме... Они мне даже усилили, значит, мои русские позиции: они мне надели такой кокошник, надели вот эти платки, шубы, дубленки... Отсняли там, значит, все... Ну вот я сижу: сейчас вот несколько сцен, просто несколько разных планов, и я уезжаю. Я сижу, так тихонечко пью чай с какими-то баранками, не помню, с чем... И вдруг смотрю, приближается ко мне очередной японец... Дмитрий Кириллов: Они же все за вами пытались ухаживать: такая блондинка, красотка... Анастасия Немоляева: Ну, они за мной ухаживали, да. Они все имели вот эти переводчики на русский язык; они что-то напишут, я прочитаю, им там напишу по-русски... Дмитрий Кириллов: Комплименты! Анастасия Немоляева: Да. В общем, они такие вот все... Ну вот. И подходит такой парень, молодой японец... Я так на него смотрю и думаю: боже мой... Дмитрий Кириллов: Очередной... Анастасия Немоляева: И вот хочет мне, наверное, что-то сказать... И я вижу, что он без этого, без переводчика вот этого... У них тогда уже были вот эти все, как у нас телефоны, тогда у них уже было все это... Дмитрий Кириллов: У них уже все было. Анастасия Немоляева: Да, у них много чего было. Я думаю: боже мой, как же... Он что-то меня будет спрашивать, может, мне надо куда-то идти, может, он меня позвать хочет... И вдруг он мне говорит на русском языке абсолютно на чистом: «Извините, пожалуйста, можно с вами познакомиться?» Я вдруг поняла, что я не поняла, но я поняла, что вот речь-то русская. Я думаю: у меня, наверное, уже крыша поехала, что я стала их понимать как прямо... Дмитрий Кириллов: На автомате. Анастасия Немоляева: Я их понимаю, они вроде как по-русски говорят... Я ему сказала: «Что?», просто переспросить. Он страшно испугался, чуть не убежал (потом он мне рассказывает)... Конечно, он устоял, и мы с ним так вот познакомились. Дмитрий Кириллов: А он заприметил сразу. Анастасия Немоляева: А он в меня был влюблен. Но тогда в меня все были влюблены... Дмитрий Кириллов: Ирония судьбы: Настя встретила Цутому Исидзима – японца практически из соседнего двора. (В русском варианте он Вениамин Скальник.) Одни книги, одни песни, общие интересы – все родное! Как такое может быть? Просто чудеса. Анастасия Немоляева: Он мне говорит: «Слушай, а что ты делаешь вечером? Вот ты сейчас переоденешься...» Я говорю: «Я ночью уезжаю, у меня ночной поезд». Он говорит: «Может быть, мы пойдем погуляем?» Я говорю: «Ну пойдем погуляем». Он говорит: «Я тебя провожу до поезда». И он мне говорит: «Я сейчас тебя познакомлю с моим папой». Мы просто зашли, чтобы он вещи тоже положил как-то, чтобы пойти гулять... Дмитрий Кириллов: Молодец – сразу, в этот же день с папой познакомил. А чего? Анастасия Немоляева: Да, он меня познакомил с папой, такой вот, значит... Мне очень понравился его папа... У него папа был похож на Вахтанга Кикабидзе, его все время путали: такие же абсолютно усы, такие же черты лица... И он был в белом костюме. Он был потрясающий переводчик-синхронист: хочешь, с английского на японский, хочешь, с русского на японский, минуя английский... В общем, он такие чудеса творил, Венин папа... Он сбежал из Биробиджана, потому что... [Его] дедушка был столяром и всю жизнь хотел мальчика рукастого, а у него все рождались девочки и девочки. И вдруг, значит, родился Виктор – мальчик, который совершенно был не рукастый, ну вот просто вот... Если надо было прибить гвоздь, это делала у меня свекровь. Дмитрий Кириллов: Понятно... Анастасия Немоляева: И он, конечно, смылся как только мог. Работал на каком-то корабле, изучал языки, учил японский, учил тайский, учил английский... Он чем дальше от Биробиджана бежал... Он во Владивостоке работал на телевидении... У него потрясающий тембр голоса еще, очень красивый. И он на каком-то корабле ездил в Японию... А Юта... Они приходили в порт, потому что там приезжали русские корабли, они общались так вот. И она то ли там, то ли уже в России, но выиграла конкурс по русскому языку (она очень интересовалась русским языком), и наградой была поездка в Россию. И там она уже с ним вот совсем встретилась, потом вышла за него замуж... Дмитрий Кириллов: Вот чудесная история! Анастасия Немоляева: И уже во Владивостоке она родила моего мужа, он родился во Владивостоке... Дмитрий Кириллов: ...и не уехала в Японию уже, да? Анастасия Немоляева: Она не уехала в Японию. Она прожила здесь 56 лет, закончила еще Патриса Лумумбу [РУДН], и она всю жизнь преподавала в японской школе на Ленинском проспекте. Она знала так русский язык, что это мы ей звонили спрашивать, если нужно правило. Дмитрий Кириллов: Мама Юта и отец Виктор одобрили выбор сына, и тот сразу пошел в атаку – довольно скоро сделал Насте предложение, и не где-нибудь, а в поезде. Настя подумала, что если откажет, то тот как настоящий самурай может что-то с собой сделать нехорошее, и согласилась выйти замуж. Все-таки настоящая любовь есть! За 35 лет совместной жизни каждые 7 лет Настя рожала ребенка, в результате на свет появились София, Евдокия и Ефросинья. Состоялся большой бизнес-проект Вениамина Скальника по производству эксклюзивной авторской мебели, [им] был получен красный диплом режиссера, подписанный мастером Петром Наумовичем Фоменко, и создан спустя много лет «Скальник Театр» – место, где сохраняются Вениамином Скальником, любимым учеником Петра Наумовича Фоменко, традиции его школы. Анастасия Немоляева: У меня муж вернулся в театр... Вы знаете, я его за хлебом послала. Значит, разогреваю обед... там дети были, еще что-то, вот все это... и его нет и нет, нет и нет его. Час уже нет... Я ему звоню, он мне говорит: «Ой, слушай, извини, я тут встретил свою старую подругу, мы с ней стоим разговариваем». (А я ее тоже знаю, Марина Перелешина.) «Вот тут... Подожди, там просто она что-то...» И она его попросила прийти. Она тогда репетировала «Сестры», спектакль, у нее там не ладилось (она как режиссер сама, у нее активный театр, свой частный театр). И она его позвала на репетиции... Дмитрий Кириллов: ...посоветовать. Анастасия Немоляева: Посоветовать. И вот как он ушел, вот так вот они срослись вместе... Потом меня туда начали вытаскивать, значит... Они меня вытащили, сначала я там стала играть в спектакле «Женщины», потом стала играть в этом спектакле «Сестры»... Потом (как бывает это у двух творческих людей) они разошлись, расставшись окончательно, совершенно, вот как бы железно, и мы сделали свой театр. И он вернулся в профессию – он так счастлив! А вот сейчас, вот в декабре, мы выпустили Ибсена «Дикую утку», т. е. мы по классике уже решили так серьезно [пройтись]. Дмитрий Кириллов: Теперь самое время снова заняться кино: театр уже есть в жизни. Анастасия Немоляева: Да... Дмитрий Кириллов: Я хочу вам пожелать, чтобы к вам вернулось кино, потому что накоплен багаж очень большой жизненных ощущений, переживаний, волнений. Анастасия Немоляева: Ну да... Дмитрий Кириллов: Это все нужно, чтобы это на кинопленку [легло]. Теперь все в «цифре», конечно... Анастасия Немоляева: Ну, тут... Вы понимаете, у меня были предложения. Вот «Майор Гром», тут я в таком блокбастере поучаствовала, сыграла там Лену Прокопенко... Там небольшая роль... Но они такие уже возрастные роли... Это уже называется «хорошая молодая бабушка», понимаете... Дмитрий Кириллов: Тоже неплохо! Анастасия Немоляева: Да-да. Может быть, там какие-нибудь детективы: Пуаро, а там была еще Марпл... Дмитрий Кириллов: Вот именно. Анастасия Немоляева: Что-то в этом роде. Дмитрий Кириллов: Никогда не поздно играть, конечно! Я желаю, чтобы в вашей жизни были не только роли комических старух, но еще возможность поработать, потому что у вас энергия сейчас освобожденная – ее нужно в какое-то очень красивое русло направить. И пусть так будет! А мы будем ждать! Анастасия Немоляева: Ну, у меня есть сейчас один такой небольшой проект... Там, правда, эпизод, но он такой, расширенный эпизод... И я вот просто не хочу сообщать, потому что, во-первых, очень для меня интересный режиссер театральный (я видела его спектакли, очень интересно). Ну а потом, меня еще не утвердили; сейчас я скажу, а потом скажут: «А-а-а, вот она...» Дмитрий Кириллов: Ничего. Пусть потом эти эпизоды новые перерастут в большие роли! Анастасия Немоляева: Ну да, может быть.