Борис Акимов: Нужно приносить радость людям. Вот в этом жизнь и заключается

Гости
Борис Акимов
Народный артист СССР

Голос за кадром: Борис Акимов – легенда Большого театра, блистательный танцовщик, ученик Мариса Лиепы, партнер несравненной Майи Плисецкой. Сколько выдающихся имен и событий промчалось через полувековую, насыщенную творческую жизнь Акимова в стенах Большого. Его история – это пример для многих артистов балета: получив тяжелую травму и уйдя из первого эшелона солистов на пике своей карьеры, он не сломался и, преодолевая физическую боль, продолжал работать! Нашел себя в педагогике, воспитал десятки выдающихся мастеров балета, ученики Акимова – солисты лучших театров мира. Народный артист СССР, профессора Борис Борисович Акимов вот уже тридцать лет является самым востребованным российским балетным педагогом в мире! Его ждут ученики в Париже и Милане, Токио и Лондоне, везде имя Акимова воспринимается как супербрэнд Российской балетной школы.

Дмитрий Кириллов: Вы один из российских педагогов-хореографов, номер один в мире, можно так сказать?

Борис Акимов: Ну не знаю, я очень скромно отношусь к этой работе.

Дмитрий Кириллов: Борис Акимов - чемпион Москвы среди юношей по фигурному катанию?

Борис Акимов: Да, было такое.

Дмитрий Кириллов: Вы родились в Вене, там, где творил Моцарт, Шуберт, Бетховен, это действительно было так, когда вы первый раз приехали на свою родину, мэрия Вены вас встречала как своего почетного земляка?

Борис Акимов: Да это действительно так было.

Дмитрий Кириллов: Вы пишите музыку – писать музыку сложнее чем заниматься балетом?

Борис Акимов: Балет – это моя профессия, моя вся жизнь, а это то отвлечение, которое мне немножко позволяет уйти от всех сложностей, проблем, которые есть в профессии.

Дмитрий Кириллов: Современный танец с акробатическими элементами скоро вытеснит классический балет?

Борис Акимов: Я думаю никогда.

Дмитрий Кириллов: Многолетние, многочасовые репетиции на сцене могут привести танцовщика к инвалидности?

Борис Акимов: Наверное, чрезмерные могут.

Дмитрий Кириллов: На снимках ваших коленных чашечек обучаются студенты травматологи?

Борис Акимов: Не чашечек, а костей голени.

Дмитрий Кириллов: Диагноз периостит, поставленный врачами – это тот момент, когда вы поняли, что карьера закончилась танцовщика?

Борис Акимов: Для меня нет, хотя многие академики, врачи, которые меня смотрели, они говорили, что надо переходить уже на другую работу, педагогику предлагали, но я не верил в это.

Дмитрий Кириллов: Только жесткие палочные методы могут воспитать звезду балета?

Борис Акимов: Нет.

Дмитрий Кириллов: Вы почти тридцать лет преподаете на западе, в Англии, Японии, во Франции, там работать проще и интереснее?

Борис Акимов: Для меня просто профессиональнее интереснее, потому что разные театры, разные артисты, разные школы и для меня интересно попробовать себя во всем.

Дмитрий Кириллов: Можно ли в нашей жизни, не имея природных данных, стать звездой балета?

Борис Акимов: Для того, чтобы настоящей звездой стать, нужны великолепные природные данные.

Дмитрий Кириллов: Большой театр – это большие интриги, так было всегда, вы варитесь в этом всю жизнь, можно с ума сойти от этого, нет?

Борис Акимов: Да нет, я как-то с годами адаптировался к этому, интриги они всегда, наверное, есть, будут, всегда, но это театр!

Дмитрий Кириллов: Большой театр и сегодня остается вашим главным аккумулятором энергии?

Борис Акимов: Да, к счастью остается так!

Дмитрий Кириллов: Борис Акимов – юный чемпион по фигурному катанию, бросает фигурное катание и бежит в хореографическое училище, откуда появилась эта страсть, с чего?

Борис Акимов: Меня мама привела в парк Сокольники, в замечательную школу фигурного катания, тогда одна из самых больших и известных в Москве, и я стал кататься. В любой школе фигурного катания есть хореографический обязательно урок. Нам преподавал из Большого театра артист балета Анатолий Гаврилович Елагин, который впоследствии стал педагогом Московской академии хореографии. Он все время моей маме говорил: «Отдавайте его в хореографическое училище, он способный к этому». Но дело в том, что у меня ведь папа танцевал, только он был народник, танцевал и в Ансамбле Александрова, тогда он назывался «Ансамбль НКВД», но папа и мама они как-то не видели меня в том, чтобы я продолжил папин танцевальный путь и мама не хотела, всегда говорила: «Это такая тяжелая профессия, ты видишь». Но дело в том, что папа меня брал к себе на репетиции, он иногда меня водил и меня все любили в ансамбле и всегда ждали меня, я там были как сын полка. Я всегда приходил и был к этому видимо способный, они мне говорили: «Боря, ну давай, мы тебе покажем что-то», они показывали кусочки венгерского танца, даже чечетки, я все это схватывал и это была такая замечательная атмосфера для меня, я обучался довольно быстро этому, казалось бы, я должен был в этом направлении пойти и вдруг опять случайность в жизни - я заболеваю. Желтуха, оказалось, что инфекция прошла через всю нашу группу фигуристов, заболело очень много народу, мы потом все встретились в одной инфекционной детской больнице. Когда я вышел, сказали, что шесть месяцев нельзя заниматься физикой. Знаете, шесть месяцев как-то растворили, меня как-то уже отдалили от этого и, когда я вновь пришел на каток, у меня уже не было такого желания мощного и нерва. Мне было 12 лет, я был уже взрослый человек.

Дмитрий Кириллов: В хореографическое раньше же принимают?

Борис Акимов: Раньше, а в то время, я считаю, что это было правильно, было специальное отделение экспериментальное для мальчиков и девочек чуть старше, но способных к этому. Вы знаете, я прошел первые два тура, и я поступаю и мое великое счастье, что я попал в руки к замечательному педагогу, такая была Елена Николаевна Сергиевская, всегда вспоминаю ее, помню, пока я жив, всегда буду помнить, потому что все, что во мне есть, это заложила она. Она просто для меня второй матерью стала, и вообще мои родители боготворили ее, потому что она перевернула всю мою жизни, она была настолько современна, она была педагог, опередивший свое время. У нее у первой была видеокамера, которая заводилась с пружины, она нас снимала, а потом дома на специальном монтажном столике, который крутился, она нам показывала все, что мы делали все элементы и говорила: «Видишь, откуда ты начинаешь, куда приходишь», она меня так организовала! Она во мне что-то увидела такое, это великое счастье!

Дмитрий Кириллов: Еще вашим педагогом был сам Марис Лиепа, каким он был педагогом?

Борис Акимов: Вот в продолжение к этому, Елена Николаевна Сергиевская была очень близка и с Марисом Лиепой, потому что она, отдыхая в Прибалтике, она увидела его, и она сделала все так чтобы он переехал из Риги в Москву, действительно она сыграла в его судьбе очень большую роль и ей хотелось нас передать в руки настоящему танцовщику, который уже закрепит все это. И вот настал тот день, она появилась и за ней стоял человек – это был Марис Лиепа и вот с ним началась наша работа, два года он нас вел, это единственный его класс был. Конечно трудно потому что у него утренние репетиции в театре он активно действующий был артист, потом гастроли, но она его успокоила и сказала: «Эти ребята такие сознательные я их так воспитала и потом Боря всегда может заменить! Тебя нет, он может дать урок». Она меня воспитала так, что я уже мог дать урок! Он приходил, у него всегда была большая сумка за плечами, он очень любил этот баул, у него все было там вплоть до термоса и до завтрака, приходил, выпрыгивал на рояль, доставал булочку калорийную и бутылочку кефира он выпивал и говорил: «Вы знаете, я пришел сказать вам, что я должен уйти». И он говорит: «Бора, старик, начинай»! И он уходил, но он очень интересный был педагог и, что самое главное в нашем искусстве – передача всего из рук в руки Он приходил, например, снимал ботинки, подкручивал брюки, вставал на центр зала и начинал показывать, как это должно быть, подход к прыжку, к чему, потом он так нас вел два года, мы закончили экзамен вместе с девятилетним отделением параллельным и нас троих из шести приняли в Большой театр. Дальше пошла моя жизнь в Большом театре и дальше уже «Спартак», когда я уже вместе со своим учителем выходил на премьеру спектакля.

Дмитрий Кириллов: Вы попали в труппу Большого театра?

Борис Акимов: Я пришел как все, артистом кордебалета, я не пришел солистом, это очень важно для всего, не только для физики, а вообще для понимания себя в театре и вообще. Для оценки того, что потом будет. Я очень много танцевал, бывало так по 28-29 кордебалетных спектаклей в месяц! Практически каждый день и в опере я танцевал, что только я не танцевал, очень много всего.

Голос за кадром: Талантливого трудолюбивого парнишку заметили Наталья Касаткина и Владимир Василёв и не побоялись именно ему дать главную роль в своей постановке балета «Геологи», это был первый триумф молодого солиста Большого театра. Бориса Акимова узнал весь балетный мир.

Борис Акимов: А потом подходит Майя Михайловна Плисецкая и говорит: «Боря мне нужен высокий Иван». Это балет «Конек-Горбунок», она царь-девица была и вот такое предложение! Сама Плисецкая предлагает, какие-то такие этапы в жизни начальные!

Дмитрий Кириллов: Страшно было с Плисецкой?

Борис Акимов: Знаете, она была настолько контактная, я вошел в зал, конечно был трепет, волнение, только я вошел в зал, начали репетировать, у нее такой юмор, что-то скажет веселое и очень спокойно все, нормально!

Дмитрий Кириллов: Григорович я так понимаю еще?

Борис Акимов: А вот это уже работы большие потом, вот здесь уже предложения Юрия Николаевича. Я вошел в обойму тех танцовщиков, это великое счастье, особенно когда он на тебя делает роли! Он на меня делал роли! Я любил всегда роли, я не любил просто танцевать, мне интересно было покопаться, найти своего героя, я набирал танцевал уже много, гастроли в Италию, я в Италии много танцевал и своего репертуара и «Спартак» и «Лебединое» было.

Дмитрий Кириллов: «Злого гения» вы танцевали же?

Борис Акимов: «Злого гения» он на меня делал, принца танцевал, но «Злого гения» Юрий Николаевич делал на меня. Кстати, «Лебединое озеро, принца» он тоже начинал делать на меня, задумывал!

Голос за кадром: Весть о том, что сам Юрий Григорович ставит под Акимова свой новый балет мгновенно распространилась по Большому театру – интриги завить сделали свое дело, роль принца Григоровичу пришлось отдать другим, более именитым коллегам Акимова, а Борис продолжал танцевать по 30 спектаклей в месяц постоянно заменяя травмированных танцовщиков. Акимов крепкий, выносливый настоящая рабочая лошадь, на нем в буквальном смысле пахали, как бы это грубо ни звучало. И закончилось все это по сути инвалидностью…

Борис Акимов: Я с кровати встаю и чувствую адскую боль в двух ногах, в голени. Снимок когда сделали, было на правой голени пять трещин, в левой четыре, они такие как фломастером черным.

Дмитрий Кириллов: Это же адская боль!

Борис Акимов: Первый период конечно, потом я пошел по всем академикам, и я попал к академику Вишневскому, он очень интересный был человек, у него вся комната была в клетках с попугаями, они все время дублировали наш разговор, мы пили с ним чай, и он посмотрел мои снимки и сказал: «Ты знаешь, в чем дело, думай уже о том, чтобы уйти». Все уже поняли, что всё. В театре тоже есть моменты, здесь тоже были моменты довольно тяжёлые. С Юрием Николаевичем тоже было: «Вот видишь, период мы выждали, я не знаю, что делать, как быть, надо уже уходить, решать какой-то вопрос, инвалидность, не инвалидность».

Дмитрий Кириллов: Как это все пережить психологически?

Борис Акимов: Я выручил театр, а уже юридически нельзя было, многие уже начинали писать, что как же, вот этого актера держат, ставки же, борьба, жизнь. Меня вызвал тогда директор Большого театра Муромцев и сказал: «Дорогой мой, сколько вам надо лечиться, столько вы и будете лечиться, поняли? Разочка два выйдете в спектакле просто в «Жизели», в придворных, всё! И вы вылечитесь»! Я подумал, что чтобы выйти, надо себя сохранять как-то и я стал заниматься, придумал себе систему целую лежания на полу. Я по полтора, по два часа в день приходил чтобы режим был, занимался до пота настоящего. Мне легче было, организм мой работал, и я это вырабатывал всю эту систему, я разворачивался, что только я ни делал. А потом подошла Плисецкая, сказала: «Я не могу смотреть, сколько ты мучаешься, я дам тебе своего врача». Замечательный хирург был, он, когда увидел мои снимки, он так спокойно сказал: «Боря, мы с тобой затанцуем месяца через полтора, два»! Я ушел на крыльях, как он мне потом сказал: «Я же должен был психологически… когда увидел снимки, я понял». Он сказал: «Не трать время, не бегай, читай книги, занимайся немножко педагогикой». И я в педагогике уже начал что-то фантазировать, переключил свое творческое начало туда.

Голос за кадром: Акимов – прирожденный педагог, об этом говорили в театре давно, еще когда Борис был юным солистом Большого он часами наблюдал за работой Асафа Мессерера, Алексея Ермолаева и Алексея Варламова. И, переходя из класса в класс искал свой метод, свою дорогу. Пройдут годы и занятия с Борисом Акимовым станут востребованы абсолютно всеми звездами Большого театра!

Борис Акимов: Ко мне стали приходить все ведущие солисты театра, включая и Володю Васильева, и Майю Михайловну Плисецкую, Володя Тихонов стал приходить и многие другие! И мой педагог – Марис Лиепа! Такое даже было, все ходили с удовольствием занимались!

Дмитрий Кириллов: Фантастика – ученик!

Борис Акимов: А я все фантазировал, мне хотелось это все делать, иногда не спал, не ложился, думал, что надо им что-то дать такое интересное! Интерес во мне был, даже доходило до того, что в Бразилии импресарио женщина у нас была, она предложила нашему руководству, узнала, что такой класс и его интересно ведут, она предложила и знаете во что это вылилось? На больших стадионах по двадцать тысяч продавались билеты: уроки Балета Большого театра и вел (было написано) профессор Акимов и тридцать пять или сорок солистов, мы час с лишним полный эмоциональный каскад всего, были страшные аплодисменты совершенно и вот было такое!

Голос за кадром: Весть о том, что Борис Акимов творит чудеса, распространилась далеко за пределы Советского Союза, иностранные делегации, посещая Большой театр, желали видеть этого педагога, профессор Акимов получил мировую известность!

Борис Акимов: Мне звонок из ложа дирекции: «Срочно спускайтесь! Министерство культуры СССР, кабинет такой-то», я вхожу: «Вам приглашение из королевского английского балета»! Уже все распространилось, Акимова приглашают! И вот мое было первое посещение английского Королевского балета которое прошло очень успешно и потом второе, третье и вот с балетом я работаю уже 27 лет в королевском английском балете, это редкий случай такое постоянство.

Дмитрий Кириллов: А вы стали экспортером российской балетной педагогики на запад.

Борис Акимов: Вы знаете, я счастлив, что я представляю русскую педагогическую школу и вообще школу советско-русского балета, российского балета, я вижу, как-то все проходит успешно, чему я очень радуюсь, в моем лице я доказываю ее силу!

Дмитрий Кириллов: Сорок лет вы прожили вместе с Татьяной Николаевной Попко - ваша супруга, но уже десять лет ее нет, вот кто помог и что помогло вам пережить эту трагедию?

Борис Акимов: Ну, во-первых, она балерина была прекрасная, сорок лет прошли как один день, как все в этой жизни проходит. Очень хорошая наша жизнь такая, кроме того, что мы любили друг друга, мы понимали друг друга, она тоже была артисткой, а потом замечательным совершенно педагогом, хотя все педагогические темы мы особо не брали дома никогда! Она у меня на уроках бывала, но практически нет и я у нее тоже практически не бывал. Иногда только утром она мне говорит: «Слушай, ну предложи мне хоть какую-то комбинацию батман-тандю, ты же вчера давал». Вот это вспоминаешь, очень приятно, мы так прожили, это конечно была неожиданность, мы боролись с болезнью, но, к сожалению, победить ее нельзя было. Мы ее провожали, провожала вся Москва, потому что ее очень любили, она была очень скромной, понимание у нас было в жизни полнейшее! Конечно очень тяжело это, мягко говорю, когда она ушла, так получилось, что я приехал на дачу и нет…а рефлекс жизни есть и ты что-то делаешь, нагнулся что-то капнуть и думаешь, сейчас с крыльца ее голос: «Слушай ты проверь», а уже этого нет и вы знаете, у меня какой-то произошел сдвиг, стресс, я начал что-то писать вот все это я писал и к годовщине мы все собрались и я выпустил книгу стихов. Называлась она «Разговор длинной в год», я с ней как-бы разговариваю, а потом второй год пошел «Любовь, длинною в бесконечность» книга и третий год пошел «Тебе одной плету венок», вот эти три года были разговором, и я договорился на разные темы, мы с ней как бы так общались. В 95 году, к столетию Есенина, я предложил сделать спектакль, была вся моя музыка, увертюра, двадцать с лишним песен – романсов, стихи Есенина, я хотел, чтобы помогли реализовать, это было наивно с моей стороны, я приходил, все говорили, что это прекрасно, очень интересно, но помочь не можем. Последним был Тихон Николаевич Хренников, которого я знал по театрам, он был близок к балету, я к нему пришел в Союз композиторов, показал ему свои несколько вещей, он сказал: «Боря, так интересно, у тебя так хорошо это получается, продолжай, но помочь ничем не могу, у меня много студентов». Вдруг я прихожу домой, включаю радио и звучит оркестр народных инструментов, руководитель Николай Некрасов, так красиво и я понял, а что, если к нему пойти. Я пошел к нему, рассказал в двух словах, он сел за рояль и правой рукой мелодию наиграл и говорит: «Боря, это интересно» Мы углубились, сидим, он говорит: «Это в адрес нашего оркестра! Я беру»! Я по-прежнему преподаю, ищу ходы в педагогике, хотя иногда бывает, приезжаю в тот же Лондон, уже 27 год и думаю: надо же что-то еще им дать, я в кольце и выхода нет, буду двигаться по восьмерке и вдруг находятся такие двери, ты открываешь, оказывается вот есть ходы! И ты идешь в них дальше, это потрясающе, ты просто бежишь, летаешь, от того что ты нашел опять! Вот это безумно интересно для меня. Я продолжаю действовать, творить, продолжаю показывать, всегда говорю: «Я провожу опыт интереса, сколько может человеческое тело держаться». Мне даже интересно сколько, как могут связки работать, вообще аппарат, я продолжаю двигаться за учениками. Хочу, чтобы это колесо крутилось, хотелось бы конечно еще что-то повторить и сотворить что-то интересное и тем самым, если это интересно, это приносит радость людям! А что нужно? Нужно приносить радость людям, я думаю, вот в этом жизнь заключается!


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Борис Акимов талантливый педагог-хореограф Его знает весь мир. Среди учеников были даже его учителя

Комментарии

  • Все выпуски
  • Интервью