Дмитрий Кириллов: Юрские – фамилия редкая. В России, пожалуй, нет такого человека, кто бы сразу не вспомнил, что главными Юрскими в нашей стране были и остаются навсегда Сергей Юрьевич Юрский и его вторая половина Наталья Максимовна (более известная зрителям как Тенякова). Для миллионов людей в нашей стране они, конечно же, прежде всего Санюшка и Митюнюшка. Юрский и Тенякова – вот они, правда, настоящие звезды, неподдельные и всенародно любимые. Дядя Митя: Саньк, может, мы тоже пойдем с тобой, состругаем себе снегурочку? Во жизнь-то! Баба Шура: Молчи уж, стругальщик! Дмитрий Кириллов: И состругали же, и не просто снегурочку, а настоящую, яркую и талантливую, заслуженную артистку России Дарью Сергеевну Юрскую, ставшую ведущей актрисой Московского Художественного театра. Дарья Юрская, мечтавшая с самого детства только о театре, прежде чем воплотить свою заветную мечту в жизнь, прошла такой обстрел критики, такие баррикады и сети, расставленные завидующими «доброжелателями», что, пройдя это ядовитое чистилище, по-настоящему окрепла и доказала всему миру, что природа на детях [гениев] может и не отдыхать. Сегодня Дарья Юрская и Московский Художественный театр – это уже одно творческое целое, одно духовное пространство. Юрская преданно служит театру, и ее действительно зрители любят. Дарья, я очень рад вас сегодня видеть в своей программе! Дарья Юрская: Спасибо! Дмитрий Кириллов: Все-таки, знаете, маститую мхатовку вижу. Дарья Юрская: Ой... Дмитрий Кириллов: В 1996 году, 30 лет назад – 30 лет назад! – вышла на основную, главную сцену МХАТа... Дарья Юрская: Да даже раньше: я же еще вышла, когда училась в институте... Звучит все это ужасно, скажу вам прямо. «Тридцать лет назад вышла...» – действительно, как будто я такой мастодонт... Дмитрий Кириллов: Ну как, неожиданно из юных актрис в мастера. Дарья Юрская: Да-да, так случается с людьми. Но, действительно, 30 лет, с одной стороны, какой-то гигантский срок, а мне кажется: боже, когда это было, и было ли это, и со мной ли это было?.. С другой стороны, что-то как вчера (ну, как обычно это бывает). Дмитрий Кириллов: 1996 год. Режиссер Вячеслав Долгачев задумывает поставить во МХАТе пьесу Ингмара Бергмана «После репетиции». Пьеса, конечно, написана на мощного актера с режиссерскими способностями, и кто же такое сыграет? Ефремов! Долгачев бежит к Олегу Николаевичу, и тот благословляет ставить пьесу во МХАТе, говорит, что сам бы сыграл, но здоровье уже не то... Кому же тогда такое по силам? – Юрскому! Но Юрский, прочитав сценарий, наотрез отказался играть, обозвав пьесу страшной нудятиной. Материал сложнейший: старый режиссер влюбляется в юную актрису; дело у них доходит уже почти до постели, но тут неожиданно во сне режиссеру является покойница (его бывшая возлюбленная) и с того света объявляет, что он влюбился в собственную дочь... Сюжет по-бергмановски экстремально театральный – там такой клубок эмоций, что и самому Фрейду не распутать. Долгачев совершает невозможное: он клянется, что Сергей Юрьевич получит за это дело «Золотую маску», уговаривает играть Наталью Тенякову и берет в трио еще их дочь Дарью. В результате и «Золотая маска» случилась, и грандиозный успех. Тяжелее всего пришлось, конечно, дебютантке Дарье Юрской: ее разглядывали из зрительного зала буквально под микроскопом. Дарья Юрская: В какой-то момент зрители в первом ряду (а я сижу на авансцене) обсуждали вслух на моей сцене, настоящие у меня волосы или же это парик. И им казалось, видимо, что они в кино, что я не могу воспринимать их, а они прямо вот так: «Да она за свои, я тебе говорю!» – «А я тебе говорю, не свои!» – «А ты видишь, там вот так вот...» Дмитрий Кириллов: У-у-у... Дарья Юрская: И мне хотелось сказать: «Девочки, это свои, но сейчас не до вас: занята». В общем... Но как-то их это затягивало, т. е. им были интересны эти двойные вещи, что наша семья играет другую семью, не менее сложную и не менее актерскую. И вот этот, конечно, миллион параллелей – это было, наверное, здорово, и это было тогда абсолютно новое слово. Дмитрий Кириллов: Первая большая роль на основной сцене театра... Казалось, что критики от Дарьи Юрской живого места не оставят. А вышло все наоборот: Дарью признали даже мхатовские корифеи. Дарья Юрская: Это, конечно, было испытание не для слабонервных. Нам всем троим было очень сложно, особенно нам с папой. Мне 23 года было: надо и флирт сыграть, и потом испуг этот, и отход, и так далее... Дмитрий Кириллов: Как оголенные вы были там. Дарья Юрская: Абсолютно. Вот вы очень правильное слово нашли, потому что была и сцена оголена. Это же в театре действие происходит, и ничего нет. Дмитрий Кириллов: Не прикрыться. Дарья Юрская: Кулисы убраны, музыки нет – пустая, голая сцена после репетиции. Дмитрий Кириллов: Чудовищный страшный сон в принципе для актера. Дарья Юрская: Ну вот просто актерский страшный сон. И папа мне, я помню, сказал: «Если ты это сделаешь, то тебе потом будет нестрашно ничего». Реально мне было уже легче вообще все остальное играть и делать. Мы победили! Мы объехали полмира, мы получили премии (папа получил «Золотую маску», я получила «Дебют»)... Спектакль этот наполучал столько всего... Дмитрий Кириллов: Стартанула-то хорошо на самом деле. Вот в Швеции... Дарья Юрская: В Швеции! Дмитрий Кириллов: ...они, по-моему, вообще признали чуть ли не... Дарья Юрская: Они признали эталоном, потому что они сказали: «Мы не понимаем, как эту пьесу играть». А у них-то не было такой семейки, которая могла бы сыграть. И мы были в Швеции, играли в их там театре. Они там все бергмановеды, они все там знают... И в Швеции подходят ко мне зрители и говорят через переводчика: «Вы знаете, это очень интересно! И как вас подобрали – у вас такой кастинг интересный! Вы знаете, вы ведь даже похожи на эту актрису, которая играет вашу мать!» Дмитрий Кириллов: Да, и на мать похожа, и на отца, и актерские способности обнаружились рано, и литературные. Десятилетняя Даша приехала с родителями в Ялту в Дом актера, нашла там настоящий зрительный зал, сцену и кулисы, и села писать пьесу для театра. И, что самое интересное, она ее написала для себя и своей подружки Лены Грач. Дарья Юрская: «Мне нужна была пьеса на двух 10-летних девочек. Есть такая у вас?» – «Нету…» Дмитрий Кириллов: Нет... Дарья Юрская: Нет; я все прошерстила и поняла, что нет. Пришлось самой, как Шекспиру практически (он же тоже писал на конкретных артистов), – и я написала на себя. Себе написала главную отрицательную роль, Лене написала главную положительную роль; все коллизии, все-все написала. И мы ее поставили. А на будущий год уже на пятерых написала, потому что у нас немножечко расширилась компания, появились мальчики в этой компании... Дмитрий Кириллов: Добавилось сюжетных линий. Дарья Юрская: Добавилась линия, конечно. Добавился возраст (это уже было типа 11 или 12 лет), и добавились линии какие-то. Но я осталась верна, что отрицательная роль. Тогда мне казалось, что только в отрицательных ролях можно иметь настоящий успех. Дмитрий Кириллов: Да, это правда: Юрская – яркая, хара́ктерная актриса, способная, конечно, перевоплощаться и в романтических голубых героинь, но стерв-то играть намного интереснее. Став впоследствии уже профессиональной актрисой, Дарья никогда не отказывалась от ролей дам с двойным дном, когда под милой личиной скрывалась настоящая гадина. Желание играть – вот что было главным. Оно возникло еще тогда, в Ялте, и даже присутствие в зале Дома актера самого Евгения Павловича Леонова или еще какого-нибудь великого человека Дашу не смущало: у нее у самой дома два народных – мама и папа. И это, конечно, счастье, но и настоящие гири. Дарья Юрская: На самом деле это был груз, т. е. это было восхищение, мое восхищение родителями, всеобщее восхищение родителями, всеобщие слова: «Как же тебе повезло!» Я это не выбирала, как и мы все, но это так. Дмитрий Кириллов: «Меня родили, и я...» Дарья Юрская: А вот ответственность за эти дела – она огромная всегда была, всегда есть и всегда будет. И к тому же вообще мои родители сами по себе такие люди, но они как с равной со мной обращались. Дмитрий Кириллов: Не сюсюкались, да? Дарья Юрская: Никогда. А когда я была маленькая, мне кажется, и им было это трудно, с маленьким ребенком... Дмитрий Кириллов: «Что с ней делать?», да? Дарья Юрская: «Что с ней делать?» Потому что только на равных, только всерьез, уважительно, но и спрос другой, спрос другой. Были всякие комические даже вещи, когда там я подходила... Раньше же были телефоны... Дмитрий Кириллов: ...проводные... Дарья Юрская: (Проводные.) ...а папы никогда нет дома. А я, значит, дома – надо отвечать по телефону. Звонят: «Здравствуйте. Сергей Юрьевич... ?» – «Сергея Юрьевича нет дома. А что ему передать?» – «А с кем я говорю?» – «Это его дочь». – «А, замечательно. А как вас зовут?» – «Даша». – «Даша, ну вот запишите, пожалуйста. (Это из филармонии.) Запишите, что 13-го нельзя вылетать, а нужно вылетать [], и, может быть, в этом [спектакле] давайте тогда второй акт мы...» И я вот стою, а потом говорю: «Простите, пожалуйста, вы меня не поняли: я очень маленькая девочка». Я еще не умела писать, но я уже умела довольно пискляво, но вежливо отвечать, поэтому они думали, что я уже взрослая девушка. И вот, собственно, потом я научилась писать, потом я все записывала и т. д., но спрос с меня как-то вот всегда был такой, как со взрослого человека. Дмитрий Кириллов: Ну а как иначе? Родители сами как дети (они вечно в театре, вечно на репетициях), а в доме-то надо поддерживать порядок. Даша оказалась в семье самым взрослым и ответственным человеком. Она терпеть не могла никакого бардака, убирала разбросанные родителями вещи, мыла посуду, все раскладывала по полочкам, а в свободное от уборки время брала с собой подружку Настю Соломину и шла на улицу удивлять людей. Тогда Даша и не подозревала, что ее бесконечное вранье... были первыми актерскими этюдами. Дарья Юрская: Мы прямо ходили поврать. Дмитрий Кириллов: Да? Дарья Юрская: Мы рассказывали, что мы сестры (это любимая [тема], почему-то девочки очень любят): «Мы сестры, мы польки. Мы здесь проездом. Мы профессиональные фигурные...» Дмитрий Кириллов: Фигуристки? Дарья Юрская: «Фигуристки». Вокруг нас собиралась толпа, еще помладше... Хорошо, когда помладше, так можно... Дмитрий Кириллов: И вы говорите: «Что мы с вами будем кататься?» Дарья Юрская: «Мы не будем кататься, мы просто профессионалы, мы сейчас устали уже, ноги болят... Это не те коньки, потому что здесь у нас такие просто коньки, а есть настоящие коньки, в которых мы выступаем...» Дмитрий Кириллов: Уже была своя публика! Дарья Юрская: Да. Дмитрий Кириллов: Пусть маленькая публика, но уже отрабатывали первые актерские истории, раз они верили. Дарья Юрская: Конечно. Но я и потом, надо сказать... Дмитрий Кириллов: Тоже было? Дарья Юрская: Вот был такой УПК (знаете, наверное)... Дмитрий Кириллов: Учебно-производственный комбинат. Дарья Юрская: Вот. Это в старших классах школы, значит, ты выбираешь профессию и один день в неделю идешь учишься в этот комбинат. Дмитрий Кириллов: Да-да. Я медбратом был. Дарья Юрская: А я была медсестрой! Дмитрий Кириллов: Да ладно? Дарья Юрская: Да! Но я ничему не научилась. Опять же, меня отправили в какую-то больницу, и нас там, конечно, не особенно учили делать уколы или что-то, а использовали как санитарок (что и понятно). И я вот мою полы, а там какие-то старушки лежат в палате, им скучно... И я мою полы, а они: «Девочка, а что ж ты... ?» Я говорю: «Понимаете, я из семьи врачей, у меня все врачи до седьмого колена: хирурги, терапевты... – разные врачи. И я мечтаю быть врачом. Я вот сейчас заканчиваю школу и пойду поступать на врача. На врача очень трудно поступить, поэтому я устроилась в эту больницу бесплатно...» Дмитрий Кириллов: «Подрабатываю». Дарья Юрская: «...подрабатывать, работать, выносить, все делать, лишь бы меня взяли». И они: «Да что ты, господи, детка! Ой, какая ты молодец!» И вот мне... И я вот эту вот историю... И все знали, что это вот девочка из семьи врачей. Дмитрий Кириллов: Практически святая. Дарья Юрская: Практическая святая, которая вот здесь ни за что работает, лишь бы ее взяли. Дмитрий Кириллов: И это еще не все. Даша перевоплощалась не только в образ фигуристки, продавца или медсестры – однажды она сыграла роль риелтора, причем настолько убедительно, что в свои 12 лет собственноручно переселила родителей из тесной квартиры на Дорогомиловской в просторную – на Арбате. Как такое возможно? Обо всем по порядку. Ведь родители сначала жили в Ленинграде, там же родилась и Дарья. Сергей Юрский – один из самых востребованных ленинградских актеров. Юрский играет в БДТ у Товстоногова, снимается в кино, и ничего не предвещает драмы, а она наступает, причем как-то незаметно. Сначала Товстоногов высказывает свое недовольство, что Юрский слишком увлекся режиссурой; далее его перестают снимать в кино, а позже не дают играть и в театре. В какой момент Сергей Юрьевич всем стал сразу неугоден, до конца понять невозможно: слишком он был свободным, слишком открыто дружил с диссидентами и сам в итоге оказался для ленинградских властей таким же неудобным. В поисках работы Юрский и Тенякова перебираются с дочкой в Москву и меняют прекрасную квартиру в Ленинграде на заурядную, типовую – в столице. Правда, в приличном кооперативном актерском доме... Но там же повернуться было негде! Вот, к примеру, куда поставить рояль? Некуда. Зачем его было брать, этот рояль? Чтобы папа играл гаммы? Нет. Мама... Дарья Юрская: Слушайте, это бабушкин рояль. Дмитрий Кириллов: А, все, понял. Дарья Юрская: Это бабушке моей (папиной маме), когда она поступила в консерваторию, подарил ее отец этот рояль. Во-первых, это... Дмитрий Кириллов: ...реликвия семейная. Дарья Юрская: Это реликвия, немецкий рояль небесной красоты. Это же вообще очень красивый предмет, рояль... Дмитрий Кириллов: Вообще! Входишь в дом... Дарья Юрская: И он потрясающе красивый. И потом, это история. И потом, папа-то надеялся, что я буду играть, и меня немножечко учили. Дмитрий Кириллов: И как? Дарья Юрская: Плохо... Дмитрий Кириллов: Понятно... Дарья Юрская: Комната 18 метров, это большая гостиная... Дмитрий Кириллов: Полкомнаты занимает. Дарья Юрская: Да. Гостиная 18 метров – вот тебе рояль. Значит, легенда еще гласит, что поставили рояль – хреново; перетащили к другой стене... Дмитрий Кириллов: … – еще хуже. Дарья Юрская: Руководила Ия Сергеевна Саввина, которая дружила с родителями. Говорит: «Так, к той стене давай!» К той стене перетащили – «Нет, к этой стене!» Перетащили – нет. И вот она так встала и говорит: «Учите девчонку на скрипке!» Дмитрий Кириллов: Рояль все-таки впихнули, но полезной площади для жилья осталось совсем немного. Терпеть такую тесноту Дарья не желала. Как можно было без участия взрослых на Арбате, в дорогущем районе, выменять квартиру?! Дарья Юрская: Рассказываю. Покупаешь газету «Из рук в руки», и вот я сидела и как проклятая искала... У меня до сих пор, вот я сейчас рассказываю, вот эти объявления [перед глазами]. Дмитрий Кириллов: Квадратики эти. Дарья Юрская: Да, вот они: «Продаю!», «Продаю!», «Продаю!». Там сначала идет метро... И вот меня зацепило метро «Кропоткинская». Дмитрий Кириллов: Ага. Дарья Юрская: А там жила моя подруга. И я смотрю адрес: моя подруга-одноклассница живет в этом же переулке (он тогда назывался по-другому). Дмитрий Кириллов: Подходит. Дарья Юрская: Подходит! И я думаю: и метро такое, и все... И смотрю: «Меняю», и в принципе... И я им звоню и рассказываю. Я уже рассказывать могла прекрасно, даже не привирая (потому что я понимала, что привирать [нехорошо]), но красиво подать: «Трехкомнатная квартира в новом доме, живут актеры...» Они верят, договариваются о просмотре. Тут уже я иду к родителям и говорю: «Чтобы вы были дома, потому что вообще-то вы мне не нужны для этого просмотра, но...» Дмитрий Кириллов: «...я несовершеннолетний человек». Дарья Юрская: (Да.) «...они сбегут, когда увидят меня». Родители говорят: «Ты с ума сошла! Зачем?!» Они так не хотели... Они вообще анти-, материальный мир – им это все [равно]. Я говорю: «Надо переезжать». Дмитрий Кириллов: «Я вам все уже сделала». Дарья Юрская: «Я все уже сделала – вы можете (просто люди придут) уже как-то квартиру показать?» Я там убрала, вылизала все (ну, как могла). Потому что мы не вмещались: у нас было такое количество книг... – ну куда это деть?.. И вот они пришли, им понравилась квартира. Потом мы поехали к ним... И потом я поняла, почему им понравилось. Потому что мои родители еще говорят: «А почему? Та квартира намного больше. В чем там дело?» Это была бывшая коммуналка расселенная, кошмар, там ремонт нужно было делать ну просто... Тараканы, облезлые стены... Но там гостиная 30 метров с двумя окнами, с огромными потолками, паркет ромбом, с двустворчатыми дверями... То есть там за этим ужасом, который сделали, очень красивый дом, это особняк, когда-то расселенный, и все такое... Дмитрий Кириллов: И те подумали, что сносить, что ли, будут? Какая у них [была логика]? Дарья Юрская: Да: они думали, что это будут сейчас сносить или уйдет на капремонт. И вообще, в эту коммуналку надо вложить еще, я не знаю, сколько сил, даже не денег, а просто сил... Короче говоря, как-то мы обменяли, понимаете, мы как-то обменялись, это чудо произошло. И мы въехали в эту квартиру, и, конечно, мы ее тогда как-то отремонтировали... Тогда еще не было даже понятия «евроремонт»... Но в этом доме родители прожили всю свою оставшуюся жизнь. Там заехали олигархи у нас, какие-то прекрасные люди, которые сделали этот дом фантастической красоты... Родители в этой квартире с роялем... И теперь вот эти прекрасные люди, которые в этом доме живут, предложили мне сделать мемориальную доску и в этом участвуют, и на нашем этом доме будет доска. И в этом такая логика есть какая-то вот всего, всей этой жизни! Дмитрий Кириллов: Конечно. Дарья Юрская: Она как будто бы зарифмовалась. Дмитрий Кириллов: Зарифмовалась история жизни двух влюбленных друг в друга людей, проживших яркую и счастливую жизнь. Наталья Тенякова и Сергей Юрский встретились в далеком 1965 году на съемках телеспектакля «Большая кошачья сказка». Она – Наташа – 20-летняя студентка Ленинградского института театра, музыки и кинематографии; он – Сергей Юрьевич. К нему все обращались по имени-отчеству, потому что Юрский уже всесоюзная кинозвезда, чумазый дикарь из рязановского фильма «Человек ниоткуда». И плюс к тому Сергей Юрский еще любимчик Георгия Товстоногова: в БДТ зрители уже толпой шли специально смотреть Юрского. Наташа и Сережа равно любовь с первого взгляда, но они оба несвободны: Юрский тогда был женат на блестящей актрисе Зинаиде Шарко, а Тенякову связывали брачные узы с режиссером Львом Додиным. Дарья Юрская: Закончились съемки, они разошлись по домам, и ничего у них, никакого романа не было. Мама пришла в этот день домой (по легенде, которую она мне рассказывала) к Додину и сказала: «Я влюбилась». Он сказал: «В кого?» Он страшно испугался и сказал: «В кого?» Она говорит: «В Юрского». Дмитрий Кириллов: Додин выдохнул: полюбить Юрского – это то же самое, что полюбить Боярского или Алена Делона; эти ребята неопасные – по ним сохнут миллионы девушек, Тенякова стала миллион первой, это нестрашно. Не понял тогда Лев Абрамович, что эта встреча Натальи с Юрским поменяет всю ее жизнь. А вот тонкая Зинаида Шарко, впервые увидев Тенякову в театре, сразу поняла, сказала про своего мужа как отрезала: «Юрский уйдет к этой девочке» и больше официально замуж не выходила. Лев Додин сумел создать новую семью, но расставание с Натальей Теняковой глубоко переживал. Дарья Юрская: Он ее просто любил. И надо сказать... это было совершенно на разрыв сердца... когда папы не стало, он написал письмо маме, Додин, на бумаге, и его передали просто из Питера. (Я не могу, я сразу плачу...) Значит, из Питера привезли это письмо, и мама сказала: «Я прочитаю сейчас вслух». Я говорю: «Прямо сразу вслух?» Она говорит: «Я прямо сразу его вслух прочитаю». И это было такое письмо, от которого можно сойти с ума!.. Он написал: «Почему мне было так больно всегда? Потому что я тоже увидел и понял, что это твой человек, я тоже увидел и понял, что к тебе пришло солнце и что я вынужден уйти. И я не могу представить, что ты сейчас переживаешь, когда это солнце погасло и когда...» – вот какие-то такие вещи. Необычайное благородство... Дмитрий Кириллов: Благородство души какое! Дарья Юрская: Благородство души! И он понимал, как она была счастлива. Он ей сказал: «Как ты была счастлива!» И действительно, она была очень счастлива. Она всю жизнь была очень счастлива, и папа был счастлив. Легче ли от этого или тяжелее, никто не знает, но они реально люди, которым повезло. Дмитрий Кириллов: За полвека брака Сергей Юрский и Наталья Тенякова выходили вместе на сцену сотни раз, сыграли множество спектаклей в Ленинграде в Большом драматическом театре, в МХТ, в Театре Моссовета. Дуэт Юрский – Тенякова является примером блестящего актерского тандема, когда каждое движение, каждое слово, каждый взгляд – все было отточено, наполнено смыслом, все подтверждало их высочайший профессионализм. Но не театр, а кинематограф как самый массовый вид искусства сделал из Юрского и Теняковой настоящих народных героев. Ведь для миллионов зрителей они – баба Шура и дядя Митя из фильма Меньшова «Любовь и голуби». Причем почему Шура – баба, а Митя так и остался дядей (хоть он и старше бабы Шуры), теперь уж сказать трудно, но эти два персонажа стали абсолютно всенародным достоянием. Проходят годы, а фильм не стареет, и вот уже новые поколения зрителей с восторгом смотрят на бабу Шуру и дядю Митю и смеются до слез. Понятно, что обыватели, люди, которые мало ходят в театр, – через кино они тоже узнали Тенякову и Юрского. Но меня поразило, что Дарья Мороз никогда в жизни... Дарья Юрская: Да. Дмитрий Кириллов: Это правда? Дарья Юрская: Это правда. Дмитрий Кириллов: Как? Она смотрела с детства кино Меньшова «Любовь и голуби»... Дарья Юрская: Она никогда не ассоциировала. Дмитрий Кириллов: …и даже понятия не имела, что это и есть Тенякова и... Дарья Юрская: Да. Дмитрий Кириллов: Это серьезно, да? Дарья Юрская: Это серьезно так. Это случайно у них в разговоре выяснилось на репетиции, случайно. Дмитрий Кириллов: Так. Дарья Юрская: Что-то это... А, мама все время говорила: «Ну вот я столько сыграла ролей, а вот помру – все будут говорить, что баба Шура померла». Кстати, так и было, и мы еще смеялись, на девять дней вот вспоминали вот это и говорили: «Мама, как ты была права!» Дмитрий Кириллов: Со слезами, да... Дарья Юрская: И вот она насчет этого пошутила на репетиции, а Даша Мороз как-то сидела, а потом говорит: «Наталья Максимовна, я что-то не могу понять – при чем здесь... ? Сейчас вот вы сказали, все посмеялись, а я понять не могу: а при чем здесь вы?» Типа: «Я же знаю фильм, его все знают». И все так: «Даша, ты что!» И она потом: «Этого не может быть!!!» И она говорит: «У меня так это и не совместилось». Дмитрий Кириллов: Там просто полное перевоплощение, конечно. Дарья Юрская: Ну полное перевоплощение, там же все... Дмитрий Кириллов: Там бабка настоящая. Дарья Юрская: Там морщинки, там попа... – там все. Дмитрий Кириллов: Режиссер фильма «Любовь и голуби» на роль дяди Мити Юрского утвердил практически сразу, а вот подобрать дедушке подходящую бабушку оказалось целой проблемой. Пробовались разные актрисы – и все мимо. И тут в гениальную голову Владимира Валентиновича Меньшова пришла сумасшедшая мысль: вызвать на съемки 39-летнюю, молодую, симпатичную актрису Наталью Тенякову и... состарить ее до неузнаваемости. Ну чистой воды клоунада! Комедия началась еще до съемок фильма. Отправив мужа в киноэкспедицию, Наталья Максимовна взяла в охапку дочь и рванула в долгожданный отпуск на море. Каково же было ее удивление, когда ей на пляж ассистент режиссера принес телеграмму... Дарья Юрская: Она говорит: «Я, красавица, 39 лет...» Дмитрий Кириллов: «...лежу на пляже...» Дарья Юрская: «...лежу на пляже, сарафан, загар, все...» Дмитрий Кириллов: «...кремом намазана...» Дарья Юрская: «...кремом намазалась, ребенок, все... Какое [играть]?» Ну а второй режиссер говорит: «Без вас не велено возвращаться». Дмитрий Кириллов: А это правда, она читала «будете бабкой» в телеграмме? Дарья Юрская: Да-да-да, будут говорить «баба Шура». – «Какую бабу?! Какую Шуру?! Вы с [ума сошли]! Что вообще?» Даже и по амплуа это никуда, никуда не монтировалось. Конечно, мама – хара́ктерная актриса, конечно, понятно... Дмитрий Кириллов: Азарт! Дарья Юрская: Ну и вот как-то умолили, уговорили, не знаю... Потом, я так думаю, она думала: «Надо же выручать мужа...» Дмитрий Кириллов: А дальше перелет из теплой Ялты в сырую Карелию, потом сложнейший, многослойный и многочасовой грим, рейтузы, резиновые галоши, платок, замена почти модельной теняковской фигуры и ее царственной походки на старческую, простреленную радикулитом... И в кадр к дяде Мите вошла самая настоящая баба Шура. Дарья Юрская: Меньшов говорил: «Мотор!» и вот так зажимал рот руками и падал за камеру, потому что он сам хохотал как сумасшедший, а они там все... Ну, как «они» – я там тоже была. Дмитрий Кириллов: А, была? Дарья Юрская: Ну а куда меня деть? Я там была. Дмитрий Кириллов: И видела это все? Дарья Юрская: У меня ни бабушек, ни дедушек, ничего же нет: я ребенок-то поздний... Дмитрий Кириллов: А, ну да, поздний... Дарья Юрская: ...у меня никого. Дмитрий Кириллов: Жила на работе у родителей. Дарья Юрская: Жила на работе. Дмитрий Кириллов: И как это вот со стороны смотрелось? Дарья Юрская: Есть фотографии, где я уроки еще там с папой учу. (Хотя это летом было, но французским там все равно занимались). Папа в гриме сидит (дядя Митя), значит, с ребенком; ребенок там с косичками... Дмитрий Кириллов: Дарья Сергеевна смотрела на работу родителей и потихоньку откладывала свои наблюдения и впечатления в собственную актерскую копилку. Все же потом пригодилось! В том, что Даша станет актрисой, у нее сомнений не было никогда. Да и родители подозревали, что дочь вроде очень способная, но признаваться в этом наотрез отказывались. Юрский всячески отговаривал Дашу, мечтал, чтобы дочь занялась журналистикой, лингвистикой, иностранной литературой – да чем угодно, лишь бы не театром. Но когда Даша железно постановила идти в артистки и объявила, что поступать будет не куда-нибудь, а только в Школу-студию МХАТ, нервы у родителей не выдержали. Они решили позвонить Табакову и упросили Олега Павловича посмотреть дочь очень внимательно и постараться найти в Дарье изъяны, чтобы вовремя уберечь ее от этой актерской заразы. Дарья Юрская: Они позвонили Олегу Павловичу и сказали: «Олег, когда ты на нее посмотришь, позвони и скажи «нет» или «да». И если ты скажешь: «Не надо ей туда идти», то мы все тогда, ляжем костьми, мы тебя не выдадим, но мы уж как-то...» И вот в какой-то тур... не помню, в какой... он позвонил и говорит: «Ну что, ребята, ничем не могу порадовать: девчонка-то способная». Дмитрий Кириллов: Дарья Юрская как раз входила в число сильных студенток Табакова, а потому на последнем курсе даже стала проглядываться на горизонте дорога во МХАТ. Впереди год репетиций, подготовка к дипломному спектаклю... А еще и в «Современник» зовут попробовать свои силы. Дарья решила: «А почему бы и нет?» – и поехала на прослушивание. Но все обрывается в один миг. Зловещий скрип тормозов, удар машины... и черная бездна перед глазами: Дарья Юрская попадает в страшную аварию. Дарья Юрская: Я поперлась в «Современник» (показ, «Современник»). Собралась: грим лежит в сумке, костюм лежит в сумке, пакет вина лежит в сумке – чтобы выступить и чтобы отпраздновать (или с горя выпить, все как надо). Иду – пешеходный переход: он без светофора, идет толпа людей... И я как будто бы иду в этой толпе. Я не понимаю, как это... Это только какими-то, знаете, мистическими вещами можно объяснить. И меня одну... Вот летит такси «Волга», ударяет меня – хорошо, сильно ударяет – на большой скорости. Я лечу вот так вот 11 метров, лечу и падаю. Счастье, что лечу, потому что если бы он медленно ехал, я бы упала и он бы меня переехал. Дмитрий Кириллов: Под колеса [попала бы]. Дарья Юрская: И счастье, что я довольно легкая, поэтому я взлетела... Дмитрий Кириллов: Красиво полетела... Дарья Юрская: ...и хорошо полетела, красиво полетела. И вот я упала и все, и такая тишина, птицы петь перестали. Такая толпа стоит, все это видят... А, ну и лопнул этот пакет вина. Дмитрий Кириллов: А, красное. Дарья Юрская: Красное. Ну абсолютно [как в] «Операции «Ы»». Дмитрий Кириллов: Артистка... Дарья Юрская: Знаете, вот разлито – ощущение, что кровавая лужа. И люди так: «Ах!» И только вот толпа стоит: «Ждем скорую». Приезжает скорая – я сижу все курю на заднем сиденье; они ко мне так подсаживаются... Они такие профессионалы, а я ржу, что-то рассказываю – просто вот королева Шантеклера. Дмитрий Кириллов: Ну это шок, шок. Дарья Юрская: Они ко мне так подсаживаются и говорят: «Ну чего, поедем в «Склиф»?» Я говорю: «Да вы что, зачем в «Склиф», какой мне «Склиф»? У меня завтра по танцу зачет, а сегодня мне еще вот в «Современник» идти». И вот как бы вылезать с заднего сиденья надо, и я одну ногу, ну, вынимаю, а вторая... У меня ничего не болит, но я не совсем понимаю, как это делается: я как будто бы забыла, как... Дмитрий Кириллов: ...ходить. Дарья Юрская: ...ногу вынуть. Они говорят: «Давай мы тебя на носилки просто положим? Ну просто чисто поржать. На носилки тебя положим, сейчас быстро в «Склиф» и все». И они меня как-то раз! – и задвигают так... И какая-то женщина говорит, когда меня задвигают: «А она ходить-то будет?» И я слышу, как врач говорит: «Да у нее позвоночник сломан». Дмитрий Кириллов: Врачи объявили, что жить девушка будет, но вот с такими переломами шансов не то что играть на сцене, а просто ходить нормально немного. Весть о том, что Юрская попала в аварию и покалечена настолько, что вряд ли выживет, быстро распространилась по Школе-студии МХАТ. Некоторые девушки-конкурентки побежали просить отдать им роли Юрской: все равно ей уже не нужно. Студенческая делегация направилась в Институт Склифосовского. Дарья Юрская: Там уже сказали: «Дашка разбилась». И взяли мой портрет и сделали черную вот эту [ленту]. Сказали, что я буду жить сто лет, потому что... Дмитрий Кириллов: Как у Бубликова? Дарья Юрская: Как у Бубликова, абсолютно, ну это правда. И понесли, и понесли вот это дело, уже мой портрет, и у Бубликова это... И вдруг кто-то говорит: «Слушайте, по-моему, она не насмерть разбилась все-таки. Давайте сейчас посмотрим». Дмитрий Кириллов: Ленточку пока... Дарья Юрская: «Пока вот не вешайте». И вот эти сокурсники, значит, тук-тук, открывают вот так дверь, так вот [заглядывают] и видят меня. А у меня же как бы... И они так: «О, ну что ты! Все!» И мне стало очень обидно, потому что вообще-то я натерпелась, а тут такое. Дмитрий Кириллов: А они уже похоронили... Дарья Юрская: А у меня с собой был грим, понимаете, и я нарисовала себе такой фингал... Я себе разрисовала лицо, я сделала такой фингал... А у нас были уроки по гриму очень хорошие... У меня был фингал, кровоподтек... Дмитрий Кириллов: ...гематома... Дарья Юрская: ...кровавое месиво, гематома... – ну как-то все. И они стали уже, те, кто следующие приходили... Дмитрий Кириллов: ...адекватнее [реагировать]. Дарья Юрская: … – они как-то относились ко мне с некоторым уважением все же. А так на лице у меня не было ни царапинки. Сотрясение мозга было хорошее такое... Приходили даже педагоги... Все жалели меня, потому что так обидно кончить свою жизнь и карьеру, так рано... Дмитрий Кириллов: Вроде бы способная, училась хорошо... Дарья Юрская: Способная, училась хорошо, да. И они все говорили: «Мы тебе пятерку поставим, ты так училась хорошо, мы тебе... Лежи, не парься, выздоравливай – мы тебе пятерку поставим». Дмитрий Кириллов: Картина: молодая, красивая девушка лежит вся переломанная в больнице; врачи предупреждают об инвалидности – сознание отказывается принимать реальность. И тут в палату вошел Леша Лебедев. Это имя особое в судьбе Дарьи Юрской: этот молодой человек стал самым главным и самым любимым в ее жизни. Вот только поняла Дарья Сергеевна это только спустя много-много лет. Дарья Юрская: Это вообще отдельное многосерийное кино. Алексей, с которым... Ну такое у нас было, Ромео и Джульетта, в школе... Дмитрий Кириллов: В 14 лет, да, встретились? Дарья Юрская: Да, в 14 лет мы встретились, тоже это, в общем, был такой солнечный удар и влюбленность быстрая... Но понятно, что все так к этому относились, и мы вроде бы... Ну потому что что такое школа? Ну понятно, что это [временно], все равно есть какое-то будущее и т. д., и т. д. Редко же так бывает... Дмитрий Кириллов: А полюбили-то сразу. Дарья Юрская: А полюбили сразу. А как поймешь, когда ты ни с чем не сравниваешь и все такое?.. В общем, до конца школы мы были вместе, потом мы разошлись, поступили каждый в свой институт, и все это была одна трагедия на другой трагедии и т. д. Но... Дмитрий Кириллов: Потом второй раз... Дарья Юрская: Второй раз мы сошлись, потом опять разошлись... И вот, короче, в тот момент, когда меня сбила машина, мы были не вместе. И ему кто-то вот тоже... Это же все мгновенно [распространяется], такие плохие новости передают очень быстро и с удовольствием и немножко их подкручивают, как бы: «Ах, а ты слышал вообще?» И вот ему говорят: «А ты слышал, что Даша разбилась?» Дмитрий Кириллов: Что происходило в тот момент с Алексеем, ни на секунду не перестававшим любить Дашу, можно только догадываться. Узнав, что Юрская в Институте Склифосовского, он бросается к любимой на помощь. Дарья Юрская: Он как бы мою смерть пережил внутри себя, и это, как он потом мне рассказывал, объяснило ему вообще уровень его включенности вообще в меня: что он почувствовал для себя, когда вдруг он понял, что меня нет. Поэтому когда он понял, что я есть, пусть какая-то не такая... Дмитрий Кириллов: ...хромая... Дарья Юрская: ...разбитая, хромая и так далее... Дмитрий Кириллов: Но живая! Дарья Юрская: (Но живая.) А мы разошлись, и мы разошлись так, не по-дружески, а прямо с трагедией, в клочья... И когда он пришел, я тоже... Я все забыла, все забыла: я забыла, почему мы разошлись, я забыла, почему так было, что за глупости... Дмитрий Кириллов: Родной человек пришел. Дарья Юрская: Пришел главный человек, любимый и все. И короче говоря, мы решили пожениться, и в июне... То есть вот в марте эта [авария], в мае я уже играла спектакли, а 27 июня мы расписались. Причем нам все говорили: «Ну зачем вы расписываетесь?» И родители тоже говорили. Мы были молоды, нам было 20 лет... Теперь я понимаю, что это такое; мне тогда казалось, что это возраст... Родители говорили: «Да живите так, господи, ну зачем обязательно вот свадьба, роспись?» Мы говорили: «Нет, мы себя знаем – нам надо штамп» (потому что опять начнется вот это «сошлись – разошлись», потому что у нас какие-то все время были [терки]). Дмитрий Кириллов: Но штамп не спас от очередного расставания. Прожив в браке 14 лет и родив сына Георгия, Алексей и Дарья разводятся. Родители в шоке. Сергей Юрский, любимый папа, отказывается понимать, что же произошло в судьбе дочери, почему появляется в жизни любимой, родной Дарьи абсолютно чужой человек по имени Магомед. Наталья Максимовна тоже не находила себе места, и друзья затаились: они не хотели обижать Дашу – это же ее выбор. Но драма, случившаяся через 2 года после рождения сына Алишера, сделала Дашу сильнее и взрослее. У Магомеда Костоева в Ингушетии заболевает мать, и он просит Дарью отпустить его с Алишером в Ингушетию. Костоев уезжает туда, взяв с собой еще и старшего сына от первого брака Ахмета. Поездка затянулась; Магомед не возвращается, и Дарья не знает, что же с ребенком – Алишер пропал. В течение полутора месяцев Даша безуспешно пытается найти сына, сорок мучительных дней и сорок бессонных ночей. Сергей Юрский заявил о похищении ребенка, к делу подключилась Федеральная служба безопасности... И Алишера вернули матери, доставив ребенка из Ингушетии специальным рейсом. ...Все эти тяжелые дни рядом с Дашей был Алексей Лебедев. Он вновь появился, когда понял, что у любимой случилась беда. Алексей взял все заботы на себя, и больше он с Дашей не расставался. Он усыновил Алишера, и мальчик стал Алексеем Алексеевичем Юрским, а Дарья Юрская вновь стала невестой. Ну ни у кого нет, чтобы потом вторая свадьба... Это что? Это же вообще! Дарья Юрская: Да. Нет, есть, но таких мало. Дмитрий Кириллов: Мало, да. Дарья Юрская: Да. Потом, мы прожили 13 лет все-таки... Дмитрий Кириллов: Родили ребенка... Дарья Юрская: Родили ребенка, все. Но, в общем, что-то пошло не так, уже дело не в этом... Может быть, это какой-то очередной кризис (там есть эти кризисы 3, 7 лет и так далее)... Короче, разошлись мы, бывает. И все сказали: «Ну слушайте, когда люди так рано женятся, это неизбежно». Дмитрий Кириллов: Часто бывает. Дарья Юрская: «Это часто бывает, очень жаль...» Дмитрий Кириллов: Но все за спиной говорили: «Во дураки!» Дарья Юрская: «Во дураки!» – потому что все были правда расстроены. Потому что вокруг нас было много друзей и вокруг нас была какая-то тусовка... Дмитрий Кириллов: ...и никто не понимал, почему [разлад]. Дарья Юрская: И никто не понимал, как им теперь быть, потому что они должны с этим или с этим... Ну это же всегда разрыв целого мира. И дом наш как бы исчез как место встреч, и т. д. Ну, разошлись, и я вышла замуж, Алексей женился, причем женился... Ну как бы все как у всех людей. Но мы не были бы нами, если бы через 6 лет у нас снова не начался роман... Ладно еще, не то что [], а у нас роман опять, который мы скрывали от всех, потому что мы понимали, что над нами будут смеяться, или нас убьют, или... А самое главное, мы скрывали это от детей, значит, чтобы это как-то не было вообще... Дмитрий Кириллов: Ну да, чтобы Георгий не знал. Дарья Юрская: Чтобы Георгий этого не знал. Дмитрий Кириллов: Потому что мало ли чего, да. Дарья Юрская: Мало ли чего. Дмитрий Кириллов: «Мама с папой снова друг друга любят», называется. Дарья Юрская: Да-да-да, вот. И все-таки когда мы приняли решение, что нет, все, на этот раз [все серьезно], мы тогда уже раскрыли карты и поженились второй раз. Все это пережив, мы устраиваем свадьбу, и приходят родители (которые тоже многое пережили), и они теперь на этой свадьбе счастливы так, как мы, по-моему, не были счастливы. То есть это были счастливые родители, счастливые мы, счастливые друзья, которые сказали: «Господи!» Дмитрий Кириллов: Выдохнули! Дарья Юрская: Выдохнули, потому что они какие-то были мудрые, наши друзья, как-то они сохранили с нами отношения... В общем, как-то все это вернулось. Над нами, конечно, смеялись, уж нас троллили так троллили, но мы сами смеялись над собой. Но надо сказать, что это мы встретились уже два других человека, конечно. «Пожар способствовал ей много к украшению», потому что вот мы очень изменились, мы очень выросли и мы очень... Это другой брак, это как будто бы... Вот у меня ощущение, что это как будто бы брак с другим человеком, это совершенно на других уже основаниях он стоит. И теперь мы, конечно, его бережем. Дмитрий Кириллов: О том, как надо беречь свою любовь, Дарья Юрская и Алексей Лебедев теперь знают, пожалуй, все. Пережив столько невзгод, Алексей становится настоящим психологом и в теории, и на практике: он получает второе высшее образование – психологическое. Сейчас по стопам отца пошел и старший сын Георгий. А вот у младшего Алексея открылись музыкальные способности. И еще в памяти Дарьи и Алексея всегда пример полувекового союза Натальи Теняковой и Сергея Юрского – пары, на которую всегда хочется равняться, ведь даже при возникновении конфликтных ситуаций в их дуэте всегда побеждала любовь. Дарья Юрская: Они могли ругаться, боже мой, они могли... Дмитрий Кириллов: Они же громкие... Дарья Юрская: Они очень громкие, они очень эмоциональные. Это вообще был... Но это все было на другом уровне, потому что все основополагающие вещи были у них едиными. Дмитрий Кириллов: Ну конечно – единое целое. Дарья Юрская: И им было очень интересно друг с другом. Дмитрий Кириллов: Вот это важно! Дарья Юрская: Вот: им было просто интересно. Они еще нравились друг другу как партнеры и как профессионалы, ведь папа же ничего практически без мамы, никаких спектаклей, никаких фильмов [] – она всегда ему была нужна. Дмитрий Кириллов: Но интересно, ведь и мама же тоже настоящий боец. Когда отца выдавливали из Ленинграда (потому что он был не нужен там, неожиданно стал неугоден), ведь она же послала всех далеко и надолго. Дарья Юрская: Послала всех, да. Она не «тоже боец» – она первый боец. Дмитрий Кириллов: Даже первый. Дарья Юрская: И когда ей сказали: «Ну зачем вам этот человек? Вы понимаете, что это очень опасно...» Дмитрий Кириллов: «Карьеру испортите...» Дарья Юрская: «...карьеру испортите...», она пошла и взяла фамилию Юрская, и с тех пор она в паспорте была Юрская. Дмитрий Кириллов: На афише Тенякова... Дарья Юрская: На афише – Тенякова, а в паспорте она была Юрская. И мне кажется, папе так это было приятно, что она Юрская, какое-то такое... Вообще, фамилию я вот тоже сохраняю, потому что я вроде бы была последняя Юрская, получается, и я фамилию не меняла; вроде бы на мне все должно было закончиться, но нет. И мы по-честному поделились: старшему сыну – фамилия отца, а младшему сыну я дала свою фамилию, так что есть Юрский. И когда он был маленьким, он уже во МХАТе принимал участие у Брусникиной в вечерах «Круг чтения», и папа уже был... Это был последний папин год, и он увидел программку, где было написано «Алексей Юрский», и у папы просто... Он не был сентиментальным человеком, но я увидела, что так блеснул глаз, что моя фамилия в мужском еще [варианте представлена]. Дмитрий Кириллов: Конечно. Дарья Юрская: Ко мне-то он уже привык (Юрская – это я), а вот что... Дмитрий Кириллов: А дальше есть Юрский. Дарья Юрская: А дальше есть Юрский. Дмитрий Кириллов: Я хочу вам пожелать, чтобы... Подрастает Юрский маленький, который будет продолжать эту знаменитую фамилию. Дай Бог! Георгий, который тоже психолог... У вас два психолога теперь в семье... Дарья Юрская: Он психофизиолог! Дмитрий Кириллов: Вы полностью защищены в окружении своих мужчин любящих. И я хочу, чтобы у вас было огромное количество ролей. И кино... Дарья Юрская: Очень хочу! Дмитрий Кириллов: … – оно придет к вам. Дарья Юрская: Да? Дмитрий Кириллов: Я вам говорю. Дарья Юрская: Вы мне обещаете? Дмитрий Кириллов: Абсолютно. Дарья Юрская: Все, я вам верю. Дмитрий Кириллов: И мы снова встретимся. Дарья Юрская: Давайте! Дмитрий Кириллов: Продолжение следует! Дарья Юрская: Все, договорились! Дмитрий Кириллов: Договорились! Спасибо! Дарья Юрская: Спасибо!