Дмитрий Кириллов: Дмитрий Дюжев – любимец публики. Слава водопадом обрушилась на него после выхода на экраны сериала «Бригада», где Дюжев сыграл роль бандита по кличке Космос. Популярность «Бригады» была просто зашкаливающая. К сожалению, многие мальчишки в лихих девяностых росли, подражая криминальным авторитетам, мечтая стать крутыми ребятами, живущими «по понятиям». Но Дюжев не стал заложником одной роли. В его багаже десятки ярких ролей в кино и на театральной сцене. Он работал с выдающимися современными режиссерами. Он продолжает и сегодня радовать своих поклонников новыми работами. Дмитрий, спасибо вам огромное, вы – герой моей программы, я очень рад вас видеть в моей передаче. Дмитрий Дюжев: Спасибо за приглашение, Дмитрий. Дмитрий Кириллов: Я к своему стыду или, может, к счастью, потому что я с другой стороны познакомился с вашим творчеством, вот я как раз не видел «Бригаду» вообще, мне не хотелось смотреть стрелялки, пугалки, кровь, разборки. Я первое, что увидел, это 2006 год, фильм «Остров». Я смотрю на вашу работу в фильме «Остров» и понимаю, что это очень мощная история, когда ты стоишь рядом с Мамоновым, когда Мамонов сам по себе настолько органичен, что его переиграть невозможно. И актер моложе, который играет, не играя, а живет, потому что Мамонов – живет и Дюжев – живет. Дмитрий Дюжев: Алексей Балабанов меня познакомил на кинофестивале с Лунгиным. И тогда Лунгин сначала предложил мне роль Маяковского, о чем я очень мечтал, но в дальнейшем он получил из сценарного факультета Квирикадзе сценарий студента, «Остров», о монастыре. И рассказал о том, что он сейчас развивает этот сценарий и дописывает его, и предлагает поучаствовать в пробах, прийти, и так сказать, это вот роль после сыгранного Космоса, после Саймона в «Жмурках», вот, собственно, совершенно другую роль, не знаю, как вы сможете это сделать. После этих проб мы оказались в Мурманской области, деревня Кемь. За двое суток, я попросил специально, чтобы не самолетом лететь, а на поезде, чтобы было время максимального погружения. Играть монаха, очень важно – это глаза, глаза, которые неповторимы, которые нужно суметь сыграть. Это ограниченное пространство, много лет в привычном расстоянии, дистанции всего быта характеризует сразу персонажа, образ монаха. И двое суток я ехал, практически не спал, читал и «Жития святых», и Евангелие, и Закон Божий, все это было со мной. Но для меня это было очень важно. Виктор Шамиров преподавал у нас на курсе Марка Анатольевича Захарова в ГИТИСе на актерско-режиссерском факультете, и он однажды предложил такое упражнение: сутки молчать, не произнести ни одного слова и общаться только через записную книжку. И я взял это упражнение себе на двое суток, чтобы совершенно отдалиться от себя, от привычного общения с людьми и погрузиться в тот слой духовной литературы, которая находится внутри моего персонажа, отца Иова. Дмитрий Кириллов: Слух о том, что в поезде едет сам Космос, звезда сериала «Бригада», быстро распространился по вагонам. Каждый хотел прикоснуться лично к звезде, но не тут-то было. В купе сидел странный человек, он смотрел в одну точку и молчал. Дмитрий Дюжев: Когда я принял для себя решение молчания, начались звонки, начали стучать в дверь, стучать в окна, началась какая-то суета. Потом, когда я сел в поезд, это были бесконечные [посетители] в дверь: сфотографироваться, автограф, сфотографироваться, автограф. Дмитрий Кириллов: Как назло, да? Дмитрий Дюжев: Да. И попросив проводницу, написав ей, что я не могу говорить, вы можете себе представить, как это было для людей? Дмитрий Кириллов: Проводница скажет: «Совсем уже». Дмитрий Дюжев: Они думали: «Ну это сумасшедший». Она говорит: «Вы что, не разговариваете?». Я ей пишу: «Нет». И она просто всему поезду рассказала: «Тут едет сумасшедший», и они пошли смотреть на сумасшедшего, который не разговаривает. То есть там было что-то невероятное, и это испытание, именно как испытание. Дмитрий Кириллов: А дальше было еще хлеще. Когда Дмитрий приехал в намеченную точку и вышел из вагона, его оглушила техномузыка, разрывающаяся из автомобиля на привокзальной площади. Дюжев и представить себе не мог, что хозяин машины, ведь раздавался оглушительный грохот, и был его водителем, сопровождавшим актера на съемочную площадку. Дмитрий Дюжев: Машина, которая была напичкана какой-то аудиоаппаратурой, которой он очень был горд. Поэтому он ехал с желанием, так он в итоге и сказал: «Мне позвонили, сказали: "Едет Космос!" Я еду за Космосом!». Он чуть ли не по этому поводу поставил вот эти динамики. Это он скачал, говорит: «какую-то современную музыку для Космоса». И вот Космоса ехал встречать, и этот Космос... Дмитрий Кириллов: Чтобы оглушить сразу. Дмитрий Дюжев: И этот Космос говорит: «Извини. У меня другая роль. Мне нельзя ни разговаривать, ни веселиться, ни танцевать, ни плясать, ни петь, никакой глупостью заниматься. Поверь мне». Дмитрий Кириллов: Вырубай свою бандуру, да? Дмитрий Дюжев: Да. Выключи музыку. А он: «Нет. Да ты не представляешь, да там баня, там все ждут. Мне как позвонили: "Космос едет", так я всем сказал, что встречаем Космоса. И там баня…» Дмитрий Кириллов: Братва, девки. Дмитрий Дюжев: Братва, девки. «Все, – говорит, – там, поехали туда, поехали». А я как с этими книгами сел, говорю: «Ну хотя бы убавь музыку, тебя плохо слышно». «А? А? А?». Выключили. «Теперь довези меня до места». Он говорит: «Да нет, ну что я скажу? Да меня накажут, да как я не привез?». Дмитрий Кириллов: Разорвут. Дмитрий Дюжев: В общем, пришлось как-то убедить молодого человека, что все, что он думает, это ложь, это его воображение, которое не является правдой. Дмитрий Кириллов: Он придумал себе. Дмитрий Дюжев: Да. Дмитрий Кириллов: Парень страшно обиделся, замкнулся и молча довез актера до места, где проходила съемка фильма «Остров». Не прощаясь, уехал, оставив Дмитрия посреди снежного поля. Дмитрий Дюжев: Когда мы приехали, только снежок выпал, следа человеческого [не было], куда, в какую сторону хоть, где люди-то ходили? Вот вся белая земля и домики уже возле Белого моря. И когда я шел вдоль домиков, то из одного домика какая-то блондинка с красными губами, с красными ногтями, в белом пуховике, вот так вылетает, я не знаю, каким образом, кто ее толкнул, я не знаю, что, вылетает из двери… Дмитрий Кириллов: На воздух. Дмитрий Дюжев: На воздух, бум, вот так вот, чуть ли не кубарем, вот так вот: «А! Космос, заходи!». Господи, куда «заходи»? Я говорю: «Девушка, подскажите, где здесь находится съемочная группа и режиссер Лунгин?». «Здесь, здесь, заходи!». Я зашел, а там гульба идет. Дмитрий Кириллов: Танцы. Дмитрий Дюжев: Боже мой, я из этой книжки думаю: «Господи, помилуй, не может быть такого, не верю, я не верю. Не сомневаюсь в тебе, Господи, ни на секунду». В этот момент общего гуляния появился ассистент и сказал: «Дмитрий, вас сейчас пригласит на беседу Лунгин». Через несколько минут мы уже собрались – Мамонов, Сухоруков и я вместе с Лунгиным. И он тогда сказал: «Я вас выбрал на эти роли, потому что мне, я уверен, вам есть, что в этой теме рассказать, искать и познавать». Дмитрий Кириллов: Вы помните вообще это ощущение, когда вы столкнулись лоб в лоб с Мамоновым? Дмитрий Дюжев: Да, конечно, помню. Пришел на съемочную площадку, после первого «здравствуй» он сразу закрыл со мной разговор и, найдя какое-то оправдание, ушел из поля зрения. Дмитрий Кириллов: Не очень как-то приветливо, да, для начала? Дмитрий Дюжев: Да, для меня сначала это было удивительно, почему он не стал общаться. В тот момент, когда мы стали снимать уже сцену, в репетиции также он не общается. Я в первой сцене подходил к двери с молитвой, стучал в его дверь, и после этого стука дверь должна открыться. Тут я начал стучать с молитвой – дверь не открывается. Стучу снова – дверь не открывается. Дмитрий Кириллов: Это что за импровизация, да? Дмитрий Дюжев: Да. Дмитрий Кириллов: А он должен был открыть? Дмитрий Дюжев: Актер, да, по правилу театральной киношколы актер не имеет права делать вне заданной партитуры режиссером сцены. Тем более, с оператором выведен фокус и... Дмитрий Кириллов: Уже настроены, чтобы взять, да? Дмитрий Дюжев: Да, абсолютно. Мы должны встать на точки в данном месте при данном расстоянии. В какой-то момент выбивается дверь настежь, он пробегает мимо меня... Дмитрий Кириллов: Мамонов? Дмитрий Дюжев: Да, к Белому морю. И оттуда начинает сцену. Я боковым зрением вижу, что оператор не понимает, куда направляться. Дмитрий Кириллов: На кого. Дмитрий Дюжев: Да, да. И в какой-то момент уже Лунгин не выдержал: «Все, стоп! Петя, мы же договорились, что ты мне играешь?!». А Мамонов тогда абсолютно искренне повернулся и сказал: «А я не играю, я так живу». Я понял, что со мной работает гений. Когда мы с ним летали на премьеру фильма «Остров», он весь полет был в наушниках. В какой-то момент я говорю: «Петр, что вы слушаете?», мне было интересно, какую музыку Петр слушает как музыкант. Он говорит: «Послушай». Это была проповедь Иоанна Крестьянкина. Говорит: «Я ее как воду пью, мне никакой музыки не надо». Примерно в самом конце съемочного периода, это был предпоследний день, Петр подошел ко мне и говорит: «Ну чего ты там хотел, пообщаться-то? Давай общаться, давай дружить. Мне очень понравилось, как ты работаешь, какой ты вообще крутой профессионал, я так не умею», вот это все стал говорить. Я говорю: «Петр, а что случилось? Почему вы начали со мной разговаривать?». Дмитрий Кириллов: Уже всю работу сделали. Дмитрий Дюжев: Да. «Что произошло?». «Я уже, – говорю, – винил себя, может, я чем виноват?». Он говорит: «Да ты меня извини. У меня нет актерской профессии, я не умею, как вы. Вот здесь вот мы дружим, общаемся, чай пьем, а тут мы идем и конфликт играем, я так не умею. Я когда сценарии прочитал, я увидел, что у отца Анатолия с отцом Иовом конфликт. Я спросил: "Кто отец Иов?". "Дюжев". Все, и я понял, тебя для меня нужно закрыть. Ну а теперь мы сыграли наши роли, все, уже ничего не осталось, так что давай дружить, давай общаться». Дмитрий Кириллов: Дружить и общаться – это ж так приятно! Дмитрий Дюжев с самого своего рождения был всегда таким: веселым, общительным и озорным. Еще бы, ведь он появился на свет в День рыбака. В его родной Астрахани этот праздник всегда отмечали с размахом, хотя сам Дюжев из творческой семьи, рыбаков в роду не было. Отец Петр Валентинович – актер Астраханского театра юного зрителя. Мама Людмила Григорьевна – помощник режиссера. История встречи родителей Дмитрия – это просто фильм про любовь, причем снятый в лучших советских традициях. Дмитрий Дюжев: Это любовь с первого взгляда. Так случилось и со мной в будущем с моей будущей супругой, так случилось у папы, который влюбился в идущую на улице девушку. Весь смысл жизни был положен на нее. Дмитрий Кириллов: Они где, на остановке где-то? Где они встретились? Дмитрий Дюжев: На остановке, да, подъехал автобус, он побежал за цветами. Автобус уехал, он с цветами сел в такси и догонял автобус. Далее он проводил маму до дома, она сказала: «До свидания, ничего не получится». Он сказал: «Послезавтра приглашаю в Алма-Аты со мной в путешествие на год». Она сказала: «Этого не будет». Он всю ночь не уходил, пел, приглашал. Мама сказала: «Иди, иди». Он сказал: «Завтра я буду здесь, завтра мы идем в ЗАГС». Она так махнула – иди, иди. Он понял, что «да, хорошо», а на самом деле это не было хорошо. Но он уже с утра приехал с тем, что в ЗАГСе ждут. Дмитрий Кириллов: Пошел, договорился. Дмитрий Дюжев: Выходи, да. Вообще папа был невероятный с точки зрения, он ломал стереотипы, ломал правила. Билетов на самолет было не достать, а в день моего рождения, 9 июля, они еще тот год находились в Алма-Ате. И вот утром мама, чувствуя какое-то... Дмитрий Кириллов: Приближение? Дмитрий Дюжев: Приближение, да, разрешение родов, сказала: «Купи билет, отвези меня к маме, хочу рожать рядом с мамой». И он сделал невозможное, купил два билета в этот же день, за несколько часов до вылета. Когда они прилетели, у мамы уже начались схватки, поэтому на скорой ее довезли, родовое отделение тогда находилось временно на 17-й пристани, это набережная, куда в День рыбака подходят корабли Каспийской флотилии и в 21:15 бьют салют. И как только я начал рождаться, начались залпы, люди стали кричать «Ура!» И мама говорит, это вообще что-то было. Сами акушеры бегали, глядели на меня, говорят: «Женщина, кого вы рожаете, кого вы рожаете?». Дмитрий Кириллов: А родили не только себе на радость, но и на радость всей стране замечательного артиста. Правда, будучи ребенком, Дима об этом и не подозревал. У него были другие интересы. Дмитрий Дюжев: Я мечтал стать моряком, я мечтал о справедливости, защищать слабых, не знаю, помогать, кому это требуется. Криминал никогда не был, так сказать, моей нравственностью, сущностью, я не убивал, не воровал. Хотел сказать: «Не обманывал», хотя не могу, наверное, сказать, возможно, в какой-то момент, только ради спасения. Дмитрий Кириллов: Как Рубин Гуд. Дмитрий Дюжев: Абсолютно. Дмитрий Кириллов: То есть, если, например, девочку защитить, это пожалуйста, да? Дмитрий Дюжев: Это постоянно, да. Дмитрий Кириллов: Это сразу в морду дать? Дмитрий Дюжев: А потом толпа мальчиков, да, бежит на меня, и: «Ты че, за нее? Те че, больше всех надо?», вот это все. Приходилось и пятерых бить. Дмитрий Кириллов: В отличие от сына, актерская судьба Дюжева-старшего была незавидной. Петр Валентинович мечтал найти своего режиссера. Он состоял на актерской бирже и готов был ехать куда угодно ради работы. Соответственно, вся семья переезжала то в Саратов, то в Павлодар, то в Волгоград. В девяностые годы Дюжевы ютились по актерским и цирковым общежитиям. Насмотревшись на такое, вряд ли кому бы то захотелось стать актером. Дмитрий Дюжев: Все коллеги папины были очень пьющие взрослые дяди, плохо пахнущие. Дмитрий Кириллов: С неустроенной судьбой, да? Дмитрий Дюжев: Которые все время что-то просили: взаймы, дай денег, дай, помоги, дай, помоги, вот это все. И казалось, зачем быть артистом? Дмитрий Кириллов: Я все это вижу, да? Дмитрий Дюжев: Да. Дмитрий Кириллов: Петр Валентинович, несмотря ни на какие трудности, был влюблен в свою профессию. И мечтал, что Дима обязательно продолжит актерское дело. Он все-таки уговорил сына поехать поступать в Москву. И в 17 лет астраханский абитуриент Дюжев приехал покорять столицу. Дмитрий Дюжев: Я поступал во все институты и меня всюду брали. На всех курсах меня брали. Дмитрий Кириллов: Обычно в Школу-студию МХАТ идут первым делом поступать. Дмитрий Дюжев: В Школу-студию МХАТ я поступал к Олегу Ефремову. Я дошел у него до третьего перетура. И уже на конкурс, он сказал: «Приходите такого-то числа в июне, я вас послушаю». Там была целая история, как ко мне подошел бомжеватого вида мужчина с улицы в тапочках, в спортивном костюме с лампасами. Тапочки, которые видно, что по улице человек ходит. Он появился среди абитуриентов и сказал: «Мой друг Ефремов, я должен к нему зайти, но мне очень стыдно зайти к нему в тапочках». Дмитрий Кириллов: Городской сумасшедший какой-то. Дмитрий Дюжев: «Дайте мне свои туфли, я зайду к нему в туфлях и потом вам отдам». Дмитрий Кириллов: Отдал? Дмитрий Дюжев: Конечно. Потому что до этого, когда мы стояли, говорили о том, что актеры МХАТа ходят и разыгрывают абитуриентов. Проверяет на слабо, вот что-то такое. Поэтому я сразу принял, понял, что это мой вариант. Я ему отдал туфли, все, проводил, все, свой человек. Говорю: «Заходите». Все, он через несколько секунд вышел, отдал туфли, говорит: «Он спит». А Ефремов спал на экзаменах. Дмитрий Кириллов: Когда вы читали, он спал? Дмитрий Дюжев: Всегда спал, да. Я единственный его тогда разбудил умышленно. Я понял, потому что все абитуриенты, которые выходили, они говорят: «Он спит, он никого не смотрит», я тогда понял. А у меня был монолог Треплиева, «Мама». И мне можно было вначале заорать: «Мама!». Я как заорал. И впервые, это был тот эпизод, когда фамилия Дюжев началась вот как сейчас. И вот это я: «Мама!». Он [проснулся]: «Кто это, кто это, кто это?». И ему: «Дюжев, Дюжев, Дюжев, Дюжев, Дюжев, Дюжев, Дюжев, Дюжев, Дюжев». «А, Дюжев. Продолжайте». Вот этот момент запомнили тогда все. Дмитрий Кириллов: Но Ефремов, частенько нагруженный тяжелой работой в театре и дома, с документами и со студентами в Школе-студии, естественно, забыл о своем обещании взять Дюжева к себе. Дмитрий горевал недолго. Он в скором времени поступил в ГИТИС, в мастерскую Марка Анатольевича Захарова. Трудно было учиться у Захарова? Дмитрий Дюжев: Трудно было даже с точки зрения 16-17-летнего мальчика из Астрахани. Дмитрий Кириллов: Комплексовал? Дмитрий Дюжев: Я был самый младший. Как-то все уже где-то кто-то как-то поучился, где-то что-то... Дмитрий Кириллов: Тем более это актерско-режиссерский, там же и взрослые ребята. Дмитрий Дюжев: Ну да, нас было примерно 20 человек актеров и 10 человек режиссеров. Дмитрий Кириллов: Что только не вытворял студент Дюжев на первом курсе: и пролезал через забор в Московский зоопарк в санитарный день, потому что нужно срочно было посмотреть на кенгуру, показать Захарову свои актерские наблюдения за животными, и играл различные этюды. А вот ко второму курсу пошли большие и тяжелые тексты. Где были такие диковинные для 17-летнего мальчишки слова, как «силлогизм». Как можно выучить роль с такими словечками за одну ночь? Дмитрий Дюжев: Марк Анатольевич Захаров сказал: «Актер, который не может за ночь выучить роль, профнепригоден. Поэтому пусть этот момент вашего забывания силлогизма останется для вас на всю жизнь уроком». Дмитрий Кириллов: Захаров дает задание выучить за две недели поэму Лермонтова «Тамбовская казначейша». Это 50 страниц в стихах, написанных четырехстопным ямбом. Это все, приговор, такое выучить невозможно. Дмитрий решил бросить ГИТИС и вернуться в родную Астрахань. Каково же было удивление Дюжева-старшего, когда он увидел на пороге дома своего отпрыска, решившего быть полезным у себя на малой родине. К середине девяностых актерской работой прокормить семью было невозможно, да еще тяжело заболела дочь Настя. Нужны были большие деньги, и Петр Валентинович ушел в бизнес. Отец тогда, недолго думая, чтобы навсегда отбить у сына желание заниматься не своим делом, поставил его в один из своих коммерческих ларьков торговать в ночную смену. Пошел? Дмитрий Дюжев: Да, и я пошел. Дмитрий Кириллов: И как там? Дмитрий Дюжев: Ночами ходили какие-то убийцы, не знаю, насильники, рука в наколках там, или даже со стволом, вот так вот, раз: «Пиво». Ножи там, вот это все там. Деньги, деньги, деньги. Ну, какие-то, да. При этом папа отказал каким-то бандитам, и его неделю не было, а ему ставили утюг на живот, вставляли в розетку, вот он нагревался у него на животе. Дмитрий Кириллов: Кому? Дмитрий Дюжев: Папе моему, чтобы он платил дань. А он другим платил, а те не хотели с ними связываться. И те его выкрали просто, и вот он лежал с этим. Это на фоне, а я хожу ночью и учу «Тамбовскую казначейшу». И продолжаю работать в этом запахе пива, табака и чьих-то нечистот. Ну так, было, конечно, очень впечатлительно. Дмитрий Кириллов: Напитавшись астраханскими красками, насмотревшись на весь этот ужас, Дмитрий с радостью выучил 50 страниц поэмы и вернулся в Москву, в ГИТИС. Он бежал со всех ног к Захарову сообщить, что он его задание выполнил. А Захаров и не собирался ничего слушать, он сразу забыл, еще когда давал Дюжеву это задание, у Марка Анатольевича были другие заботы. А в соседних аудиториях репетировали ребята с курса Петра Фоменко. Дюжев мечтал учиться у этого мастера. Но Фоменко, симпатизировавший Дюжеву, понимал, что увести студента от Захарова – это нарваться на скандал. С Захаровым же у Дмитрия сохранились нейтральные отношения. И хотя Марк Анатольевич по окончании ГИТИСа пригласил Дюжева в «Ленком», в массовку, как многих своих студентов, Дюжеву хватило наглости отказаться от такого предложения. Его же тогда взяли Генриетта Яновская и Кама Гинкас к себе в ТЮЗ и предложили сразу роли коровы, дракона и кота. А как иначе, театр-то детский. Дмитрий Дюжев: Я делал это сто процентов веры. До меня там коллега плевался и говорил: «Это позор моей жизни, который я играю. Как же тебе не повезло прийти в театр и сразу играть эту позорную роль». Дмитрий Кириллов: Корову. Дмитрий Дюжев: Да. А я играл так, что у меня дети визжали от восторга каждый раз, когда я выбегал. Просто они потом собирались за кулисами сфотографироваться с любимым персонажем. Дмитрий Кириллов: Но в один прекрасный день в Театре юного зрителя начали происходить тектонические изменения. На все спектакли с участием актера Дюжева в роли коровы или кота Базилио все билеты проданы. Каково же было удивление администрации театра, когда зал стали заполнять не мальчики и девочки, а взрослые дяди и тети, крутые ребята и молодые девицы, явно перепутавшие ТЮЗ с ночным клубом. По Москве прошел слух, что в детском театре играет Космос из сериала «Бригада». Дмитрий Дюжев: Это был первый спектакль после первой серии. Я, собственно, как обычно играю эти два микроэпизода, но не как обычно, потому что уже накануне спектакля прибежали администраторы и говорят: «Дмитрий, у нас сегодня полный зал, все спрашивают Космоса». Космос, Космос, Космос. Это было впервые в моей жизни, когда, собственно, из какого-то закулисья, когда меня никто не знает и знать не хочет, собственно, я выполняю свою работу в ростовой кукле. На сцену на поклон я выходил самый крайний, главные герои посередине, естественно. Дмитрий Кириллов: А чем заканчивалось, да? Дмитрий Дюжев: И вот, когда мы вышли на поклон, то весь зал стянулся к этому крайнему молодому человеку, который, совершенно незаслуженно, сыграл два маленьких эпизода, и вот сколько там, 600 зрителей с цветами, с игрушками начали: «Это вам, Космос, это вам». Я тогда понял, что, собственно, моя деятельность не заслужила такого приема, таких подарков. И я стал эти букеты раздавать другим артистам: «Это вам, вам, тоже вам». И на что, получив, коллеги были благодарны, но потом зрители начали им кричать: «Отдайте цветы Космосу, это ему я подарила!». Тогда Яновская сказала: «Вот это кино, сериальчик – это однодневка. Это посмотрели и забыли, никто не вспомнит. А вот театр, служение в театре – это на всю жизнь. Поэтому работай в театре, и будет тебе, так сказать, профессия». Дмитрий Кириллов: Яновская, до мозга костей преданная его величеству театру, появление в ТЮЗе кинокумира всей страны не оценила. А вот всеми обожаемый Олег Табаков, сочетавший блистательную игру на сцене и в кино, был еще и выдающимся театральным менеджером. Табаков масштаб популярности Дюжева понял и тут же заманил его к себе во МХАТ. Дмитрий Дюжев: Это была необыкновенная история. Когда я приехал ко МХАТу и на меня напали два россиянина с Кавказа. В самый неудобный момент я должен был подняться к Табакову. Но честь страны в этот момент была так поругана, что я понял, что или я умру здесь или я, победив, продолжу свой путь. Я аннулировал этих негодяев и зашел к Табакову. Дмитрий Кириллов: Не пострадав? Ни фингала, ничего? Дмитрий Дюжев: Нет, абсолютно. Дмитрий Кириллов: Прекрасно. Дмитрий Дюжев: Да. Все-таки детство было в спортзалах, секциях, и девяностые обязывали. И когда я поднялся, то у Табакова окна были открыты в Камергерский переулок, и те негодяи позвали к себе человек 30 или 50. Половина Камергерского переулка стояла в защиту этих негодяев, которые ругали честь матушки России. И они кричали: «Космос, мы тебя мат-перемат», «Космос, выходи, мы тебя мат-перемат». А я к Олегу Павловичу пришел, и он говорит: «Мне такие нужны, сильные парни такие, чтобы прямо вот как вы там с Сережкой Безруковым играли, понимаете, чтоб так классно». И в этот момент: «Космос, мы тебя будем мат-перемат». Дмитрий Кириллов: И он слышит? Дмитрий Дюжев: Да. И он говорит: «А ты кого там в этом сериале играл»? И опять: «Космос, мы тебя…». Я говорю: «Ну, кого я сыграл? Холмогорова, кого я сыграл». «А, а я думал». Ну и в общем: «Если хочешь посвятить свою жизнь системе Станиславского, хочешь, чтобы в его, так сказать, доме жить и работать, надо любить профессию, надо любить театр, приходи, мне такие люди нужны». Но потом каким-то образом просто с помощью других людей все это расточилось на улице, негодяи были наказаны. А я потом уже пришел официально в театр, и наш Олег Павлович, услышав эту историю правдивую, сказал: «Ну, поздравляю, про таких мужиков я и говорил, правильно сделал». Дмитрий Кириллов: И в скором времени борец за справедливость, драчун с большими кулаками Дюжев получает неожиданную роль. Спектакль «Примадонны», поставленный любимчиком Олега Табакова режиссером Евгением Писаревым, стал суперкассовым. Дмитрий Дюжев: Мы должны были переодеваться в женщин, это что-то наподобие в «Джазе только девушки». И я работал с английским режиссером Декланом Доннелланом, у него своя актерская система, называется «Мишень»: актрисам играть мужские роли, актерам играть женские роли. Но это шекспировский метод, когда женщин не было в театре, были только мужчины. Дмитрий Кириллов: Там традиционно это было. Дмитрий Дюжев: Да, мы и Шекспира играли только мужчинами. И поэтому к нам одна из пяти мировых педагогов по этой специфике приезжала, работала с нами и рассказывала такие микро-микродетали о том, что значит женщина в походке. То есть она говорит: «Представьте, в районе таза костного таз с водой. И вот вы идете, а он может разлиться, и вот это ощущение и есть женской походки». То есть это надо, очень много подробностей и деталей. Они действительно очень талантливые педагоги, раз их пять в мире. Дмитрий Кириллов: На протяжении 15 лет спектакль «Примадонны» был в репертуаре Московского художественного театра. Теперь имени Дмитрия Дюжева нет на его афишах. Со смертью Олега Табакова закончился мхатовский период актера Дмитрия Дюжева. Но жизнь не стоит на месте. Судьба подарила ему много другой работы и радостные встречи с большими режиссерами. К примеру, с Алексеем Балабановым – ярким, самобытным, ни на кого не похожим. А работа на площадке с Никитой Михалковым и как с партнером-актером, и как с режиссером-постановщиком – это отдельная страница биографии Дмитрия Дюжева. Вообще, вот первая встреча с Михалковым на площадке же в «Жмурках» была? Дмитрий Дюжев: Первая встреча, мы на кинофестивале с Никитой Сергеевичем встретились. Тогда совершенно неожиданно для меня, потому что я на кинофестиваль приехал, это было в 2002 году, прямо вот-вот, там полгода прошло, как вышла «Бригада». И он неожиданно оглянулся ко мне впервые в жизни и сказал: «Ну привет». Я оглянулся назад, я не поверил, что это было мне, абсолютно. Дмитрий Кириллов: Ну да. Дмитрий Дюжев: Он говорит: «Ты что, со мной здороваться, что ли, не хочешь?». В этот момент я уже зажался. Да что он [хочет] от меня, я не был готов совершенно к такому общению. Для меня это просто, так сказать… Дмитрий Кириллов: С неба спустился. Дмитрий Дюжев: Да, просто что-то, со мной разговаривает Михалков, почему, за что, как, что я сделал, что такого. Он мне говорит: «Ты что, не хочешь со мной здороваться?». И я стал заикаться. Хотел сказать: «Никита Сергеевич, я, конечно, хочу», но начал с «ни-ни-ни-ни». Он говорит: «Ни-ни?». Как все начали смеяться, все повалились. Так вот он, артист, который, говорит «ни-ни, ни-ни, Никита Сергеевич». Я говорю: «Да нет, не "ни-ни"». Он говорит: «Нет-нет, я все правильно слышал, "ни-ни, Никита Сергеевич"». В общем, на этом мы и познакомились. Дмитрий Кириллов: С юмором. Дмитрий Дюжев: Да, абсолютно. Тогда он сказал, что скоро мы увидимся, нет, мне он вообще сказал: «Ну что, будешь у меня в кино сниматься или нет?». «Ни-ни, ни-ни». Он говорит: «Опять "ни-ни"?». Я говорю: «Никита Сергеевич, я вообще не понимаю, с чего вы? Как я?». Дмитрий Кириллов: Чудеса какие-то. Дмитрий Дюжев: Да, какие-то чудеса. Он говорит: «Ну все, все, иди, тебе позвонят». Через небольшое время мы уже встретились на площадке у Балабанова. Тогда он меня снова узнал на съемках. Я, собственно, напомнил ему о том, что мы хотели о каком-то сотворчестве говорить, а потом он позвонил и говорит: «Тебе сейчас пришлют сценарий, почитай и выбери себе роль. Позвони мне и предложи». Я вообще, я говорю: «Как? Роль? Себе? Я?». Дмитрий Кириллов: На выбор. Дмитрий Дюжев: На выбор? И говорит: «Все-все-все», пи-пи-пи-пи. Мне привезли две серии «Утомленных солнцем-2», «Предстояние» и «Цитадель». И вот я читаю, и там Котов, его жена, его дочь, персонаж Меньшикова, какой-то возрастной офицер, а, собственно, все остальное, это... Дмитрий Кириллов: Не пойми чего. Дмитрий Дюжев: От микроэпизода: «Товарищ ко… мандир» до какого-то монолога. Прочитав две серии, я понял, что тогда мне очень хочется научиться талантливо думать, талантливо говорить, талантливо принимать решения, талантливо разговаривать, видеть пространство. Вот этот коэффициент таланта, я хочу быть рядом, я хочу слышать, я хочу видеть, как они работают, эти максимальные таланты, как Гинкас, как Марк Захаров, как Балабанов и вот Михалков. Мне было очень важно находиться, и я выбрал роль: метр пятьдесят, белорус с кривыми черными зубами, конопатый человек-собачонка. Он был без слов, но его присутствие было на протяжении полутора серий. И тогда я пришел с этим предложением. Он сказал: «Нет, это ошибка, это должен играть [актер] совершенно другого роста, актеры у нас такие есть, это должны быть, возможно, не русские, а действительно белорусы, и там не важно что-то, а важна именно его сущность белорусская, чтобы и говор тот и был, чтобы все привычки те были». Я сказал: «Да-да, это я, это я, это я и есть». Он говорит: «Ну, ты не сможешь меня обмануть». Я сказал: «Ну почему вы так уверены? Дайте мне немного времени, это же неожиданность». И тогда у меня была неделька, мне сказали: «В следующий понедельник придешь». Я за эту неделю загорел под дуршлагом, тогда не было еще соляриев, да, это 2000, наверное, год, что ли, не помню, 2001. Под солярием, вот, под дуршлагом можно было загорать, и у меня появились такие точечки, их я коричневым женским карандашом подвывел специально. Я был худой, я ел только какие-то вот, траву… Дмитрий Кириллов: Ботву. Дмитрий Дюжев: Ботву, да-да-да, полностью худея, то есть я понял, чтобы сыграть маленького человека, мне обязательно нужен маленький рост, поэтому я очень похудел, действительно. Я пошел в ГИТИС к педагогу по речи, и мы с ним прошли несколько фраз с белорусским диалектом. Дмитрий Кириллов: Да. Дмитрий Дюжев: У меня появилось «чо», «що», все это, и когда неделя прошла, я постучался и, ну, я не помню, что, но, в общем, я полностью был в персонаже и разговаривал с ним. И он говорит: «Это кто пришел?». Говорю: «Ваня, белорус». Горшенин Петя тогда был, он говорит: «Петр, доработай его». То есть у Петра был компьютер, он меня сфотографировал, и мой портрет, как художник-специалист гениальный, Горшенин, как гример, нарисовал лицо персонажа, дорисовал. Это был такой белобрысый, конопатый, полуобгоревший такой белорус. Он говорит: «Вот, Никита Сергеевич». Убедил. Эх, как я был рад. Дмитрий Кириллов: Удивить самого Михалкова – не проблема. Дюжев сам давно уже мастер. Его судьба частенько баловала, но и крепко испытывала. Особенно в начале творческого пути, когда Дмитрий, уже будучи любимым и узнаваемым, прошел страшнейшее испытание, похоронил всю свою семью буквально за пять лет. В 1998 году от лейкемии умирает его любимая сестра Настя. В 2002, не пережив смерти дочери, погибает отец. А через год от сердечного приступа скончалась мама, ее сердце не выдержало столько горя. Дмитрий хотел бросить профессию и уйти от мирской жизни, но его спасла вера. Господь, испытав своего верного раба Димитрия, не опустившего руки, а смиренно взявшего свой крест, вознаградил самыми драгоценными подарками. В жизни Дмитрия Дюжева появились самые родные и любимые люди на Земле – жена Татьяна и дети, сыновья Иван и Дмитрий. Вам Господь посылает Таню. Дмитрий Дюжев: Да. В 2006 году мы познакомились. Я ухаживал за Танечкой полтора года. Дмитрий Кириллов: Сопротивлялась. Не верила. Да еще бы, да, такой знаменитый артист. Дмитрий Дюжев: Именно, да, одна из причин: вы такие, артисты, погуляете да бросите. Но, нужно сказать, когда папа с мамой познакомились, и на третий день он все-таки уговорил ее вместе улететь в Алма-Аты, и когда они прилетели и вошли в комнату общежития от театра, папа сказал: «Ну что, Людмила, я готов исполнять супружеские обязанности как муж». Она сказала: «Знаешь что? Вот так вот запудрить голову маме моей, родственникам тебе удалось, но теперь давай так: у нас начинается конфетно-букетный период, ухаживай. Как полюблю, так сразу все произойдет». Дмитрий Кириллов: Точно повторилось? Дмитрий Дюжев: Три месяца, у меня полтора года. Три месяца папа ходил за мамой, ухаживал в одной комнате и вот это все, чтобы вот, три месяца. Вот и моя супруга, любимая, полтора года не подпускала с тем, что: ничего не знаю, вы ветреные, артисты. Дмитрий Кириллов: Это же историю она еще не знала до конца, что было прожито, да? Сколько боли было и страданий. Дмитрий Кириллов: Да, да, да. Очень было непросто, нелегко. И для меня это был, можно сказать, божественный свет на нее. Мы с будущей женой, с Танечкой, ездили в Псково-Печерский монастырь, и когда гуляли там по верхнему саду, то нас догнал монах и сказал: «А вы мальчиков своих не потеряли?» Мы говорим: «А мы еще не муж и жена, у нас нет никого». Он говорит: «У вас сыновья. Они где?». Мы говорим: «Да нет у нас никого, мы вот как парень и девушка встречаемся». А он на нас так смотрит и говорит: «Да у вас сыновья. Вы с ними ко мне приезжайте». И когда мы уехали, через какое-то время поженились, повенчались, появилась беременность. Кто будет, мальчик или девочка? А что ждать, вроде же сказано. Ну, точно, подтвердили. Потом вторая была беременность, я говорю: «Может, все-таки девочку можно?» Дмитрий Кириллов: Ну сказали же. Дмитрий Дюжев: Сказали же. Да, и мальчик, и ладно, собственно. Да, все так чудотворно и складывается. Дмитрий Кириллов: И пусть так будет, дай бог. Я слушаю вас и понимаю, что вы с таким наслаждением рассказываете о механике, о химии актерской. Я не знаю такого актера сейчас, который бы так копался. Дмитрий Дюжев: Да. Дмитрий Кириллов: Сейчас не копаются. Копайтесь. Второго Дюжева нет, вот такого, который бы копался и создавал образы, а мы приходили бы и верили, что он такой. Дмитрий Дюжев: Спасибо. Дмитрий Кириллов: Спасибо. Дмитрий Дюжев: Благодарю за это интервью. И буду держать свою мечту написать актерскую систему с точки зрения помощи науки психологии. Дмитрий Кириллов: Так пусть будет так. Дмитрий Дюжев: Аминь.