Дмитрий Кириллов: Однажды немецкий писатель Леон Фейхтвангер сказал: «Талантливый человек талантлив во всем», и эти слова, ставшие давно уже известной поговоркой, полностью подтвердил один из первых в Москве обладателей черного пояса по карате, гимнаст, призер олимпиад по математике, художественный руководитель трех драматических театров, кинорежиссер и киноактер, звезда театральных подмостков, профессиональный политик и общественный деятель, депутат Мосгордумы, народный артист России... Трудно такое представить, но это все вместе Евгений Герасимов – человек, не перестающий удивлять нас и доказывать, что Фейхтвангер-то оказался прав. Евгений Владимирович, спасибо огромное вам! Я очень рад, что сегодня прикоснусь и немножко вашу историю послушаю. Евгений Герасимов: Спасибо, спасибо! Дмитрий Кириллов: Я так понимаю, вы как бы изначально артистом не собирались быть. Вы верите вообще, что случай что-то значит в жизни вообще? Евгений Герасимов: Да, конечно. Я верю в то, что у каждого бывает случай, у каждого есть шанс. В свое время я вот воспользовался этим шансом оказаться в кино. Дмитрий Кириллов: Советские киностудии всегда были местом скопления тысяч людей, мечтавших попасть в кино. Ну а если объявлялся отбор детей на главную роль, киноплощадки буквально осаждали взволнованные родители: они приводили свои чада на просмотр к режиссеру. А у Евгения Герасимова ничего подобного не было – кино само пришло в его жизнь, он даже особенно для этого ничего и не делал. Евгений Герасимов: Когда нас привели на киностудию, посадили в комнату, говорят: «Учите слова». А я проходил по этой студии «Мосфильм»: кабинет интересный, так сказать, фотографии, павильоны – сказка какая-то... Дмитрий Кириллов: Все кругом снимается везде, да? Евгений Герасимов: Все снимается, красиво... А тебя в комнату засунули и говорят: «Учи слова». Ну, я быстро слова выучил, говорю: «Можно я... ?» Дмитрий Кириллов: Память хорошая была, да? Евгений Герасимов: Она и сейчас хорошая. Дмитрий Кириллов: Скучно стало? Евгений Герасимов: Да-да, скучно – там интересно. Я говорю: «Можно я в туалет пойду?» Дмитрий Кириллов: Уважительная причина – отпустили. Евгений Герасимов: Отпустили. Я пошел в туалет и пошел гулять. Там оказалась ассистентка другой картины, она говорит: «Мальчик, а ты где?» – «А я там». – «Пойдем к нам, мы тебя тоже сфотографируем, нам тоже нужен мальчик для кино». Оказалось потом, что это не просто кино – это кино Барнета «Полустанок». Хоть меня и утвердили, и на «Полустанок» утвердили, и в ту картину, в которую [изначально приглашали], но это было лето и родители, не дожидаясь решения съемочных групп, меня отправили в деревню на лето отдыхать, поэтому я не снялся в этих картинах. А фотография осталась в картотеке. Меня потом пригласили на фильм «Они не пройдут» немецкого режиссера Зигфрида Кюна, выпускника ВГИКа, где я сыграл вот первую роль с Инной Макаровой, Столяровым... Дмитрий Кириллов: С кем стал играть сразу! С великими! Евгений Герасимов: Да, с великими, с великими! Я не собирался быть артистом. Я учился в физико-математической школе, учился очень хорошо, участвовал в олимпиадах, входил в тройку призеров. И не собирался еще по следующей причине: потому что я увидел, какой тяжелый труд у артиста и не всегда благодарный. Дмитрий Кириллов: Такой вывод Женя Герасимов сделал уже в 9-м классе, получив предложение от режиссера Юлия Карасика на главную роль в фильме «Человек, которого я люблю». Евгений Герасимов: При мне, ну, достаточно жестко относились к молодым артистам на съемочной площадке, которые играли эпизоды, в массовке... Ну, я был героем и ко мне было одно отношение съемочной группы... Дмитрий Кириллов: Так, а есть роли второго плана... Евгений Герасимов: А это как бы... И я подумал: а вот если я стану артистом, вот я поступлю там, возможно, в театральный или там во ВГИК, а потом вот так я буду вот, как они?.. Я себе не мог этого позволить. Дмитрий Кириллов: Казалось бы, тебя заметили – лови свою птицу счастья за хвост! Тысячи молодых людей мечтали сняться хотя бы в эпизоде, а тут – главная роль. Но Герасимова как раз роль кинозвезды лишь забавляла: ну кино и кино, что тут особенного? Лицедейство ни в каком виде не входило в планы Жени. Евгений Герасимов: Я, снявшись в фильме «Человек, которого я люблю», я получил огромное количество предложений. Ростоцкий пригласил меня на «Доживем до понедельника», две главные роли, вот... Дмитрий Кириллов: ...выбирай. Евгений Герасимов: ...выбирай. Но я отказался. Я 9–10-й классы нагонял упущенное в математике и физике и просто решил, что нет, я в эту профессию не пойду: она слишком субъективная, она очень зависимая, а я человек очень независимый, как вы это уже заметили. Дмитрий Кириллов: Ученик 9-го класса Женя Герасимов уже в столь юном возрасте разбирался, кто на съемочной площадке главный: режиссер. Эта профессия Жене показалась куда интереснее актерства. Вот только без серьезного жизненного опыта хорошим режиссером стать трудно... И по окончании съемок Женя вновь погрузился в сладостный мир формул, цифр и уравнений, с усердием стал готовиться в Бауманский институт. Но тут на его жизненном пути неожиданно возник Рубен Симонов. Евгений Герасимов: Главный режиссер Театра Вахтангова Рубен Симонов пригласил сделать пьесу Карасику и Завальнюку, авторам фильма «Человек, которого я люблю». И говорит: «Какой парень-то у вас там хороший снимался! В артисты, наверное, хочет?» – «Да нет, он... Он математикой занимается». – «Да вы что?! Пусть в Щукинское училище поступает, я его потом в театр возьму!» И я несмотря на то, что продолжал решать уравнения и т. д. в Бауманском институте, я решил все-таки попробовать. Ну вот и как-то так попробовал Щукинское – меня сразу на третий тур. Я думаю: ну, может быть, опять это случайно, вот сейчас это так... Я пошел в Щепкинское – меня тоже на третий тур... Потом я пошел, в ГИТИС еще сходил – и там пропустили. Думаю: ну, значит, что-то все-таки во мне есть. Стал поступать. В театральные вузы поступаешь чуть раньше, чем в обычные, в другие. Думаю: ну ладно, не пройду – потом пойду... Дмитрий Кириллов: ...в Бауманский. Евгений Герасимов: ...в Бауманский, в МАДИ или еще куда. Но поступил. Дмитрий Кириллов: Удивительное дело: Герасимов никогда не мечтал о славе, а прославился на весь Советский Союз; всегда мечтал сидеть тихо, в сторонке, но, как назло, всегда был заметен, а потому его везде ставили в первый ряд и всегда выдвигали в начальники. Евгений Герасимов: С 1-го класса как-то так получалось, что либо старостой меня назначали в школе, либо звеньевым, там еще кем-то... Дмитрий Кириллов: Не в тени сидел. Евгений Герасимов: Причем я не рвался никогда. Даже в Щукинском училище тоже меня там комсоргом назначили, взносы собирать нужно было... Даже когда ходил, для того чтобы получить водительские права, тоже на курсы, даже там меня старостой назначили, потому что никак не могли между собой поделить, в какое время кому нужно ездить на машине... Я много занимался спортом с детства, спорт очень дисциплинирует тебя. И кино, кино мне помогло, потому что в кино ведь снимаешься не четыре часа, как полагается ребенку, не шесть, а уж сколько получается, столько и получается... Дмитрий Кириллов: Сплошное ожидание: пока свет поставят... Евгений Герасимов: И поэтому я, конечно, приезжал после съемок, включал лампочку у себя... (Мы тогда жили в коммуналке, жили в одной комнате, родители с сестричкой ложились спать, а я начинал заниматься.) То есть я тогда научился заниматься самостоятельно, и мне это нравилось. Я ходил по субботам в школу и всем ребятам говорил, которые хотели, говорили: «Давай сорвем уроки?», я говорю: «Ребят, нет, не срывайте, мне нужно ответить, я буду все время у доски». И потом все смеялись, говорят: «Ну, суббота – ладно, нормально, Герасимов там будет выступать все время». Дмитрий Кириллов: Казалось бы, Жене все давалось легко: и песни горланил в хоре, и спортом занимался... Светлое послевоенное детство. Женя Герасимов – центровой москвич, с Плющихи. Старая Москва, коммуналка на девять семей, соседка тетя Броня, лучший музыкальный критик всей коммуналки. Броня, однажды услышав, как Женя поет, а на самом деле орет как резаный... ну, родители попросили послушать, не знали, куда парня девать, в музыку отдавать или в спорт... вынесла вердикт мгновенно: «Этого – только в спорт!» Женя и его младшая сестра Лена – самые любимые дети у папы и мамы Владимира и Раисы. История зарождения семьи Герасимовых – словно сценарий из послевоенного фильма о любви. Мама и папа. Вот вы в абсолютной любви, по-моему, росли, это тоже очень важно. Евгений Герасимов: Это абсолютно. Отец пришел с войны без ноги, куда-то надо было устраиваться на работу... Он был очень талантливый, великолепно рисовал... Ну, вообще был талантливым человеком. Рядом было ателье, он устроился туда работать. Мама там была, в этом ателье тоже... Дмитрий Кириллов: Работала? Евгений Герасимов: Ну да. И вот они там познакомились, а потом жили на самом деле в уважении и любви друг к другу. Надо сказать, что отец со мной достаточно жестко регулярно обходился, да... Дмитрий Кириллов: Не сюсюкал. Евгений Герасимов: Да. Он был настоящим мужчиной, многое прошел, многое видел... Дмитрий Кириллов: Пережил потерю отца и матери, погибших в сталинских застенках; пережил невыносимую боль, когда без анестезии ему на фронте ампутировали ногу. Владимир Герасимов – русский солдат, прошедший всю войну, вернувшийся домой инвалидом в пустую квартиру и сумевший начать жизнь заново. Володя с детства мечтал быть художником, но, будучи сыном врагов народа, понимал, что эта мечта несбыточная. А вот конструировать одежду и шить элегантные костюмы у него так здорово получалось, что закройщика Владимира Герасимова знала почти вся Москва. К Герасимову выстраивались очереди из клиентов. Он мужественно переносил боль, был красив, обаятелен и мог любимой жене Раисе позволить не работать – вести домашнее хозяйство и воспитывать детей. Евгений Герасимов: В отца влюблялись все, там большое количество, так сказать... Потом встречал даже тех, с кем он работал, – в него влюблялись, у него была магия... Дмитрий Кириллов: Харизма такая, да? Евгений Герасимов: Харизма, да. Дмитрий Кириллов: Вот в кого артист-то. Евгений Герасимов: Ага. Дмитрий Кириллов: Все-таки видите, как гены... Евгений Герасимов: Да-да-да. Дмитрий Кириллов: Он застал ваш успех, отец? Он же рано умер... Евгений Герасимов: Застал, но, конечно, не в той мере, в которой я мог бы с ним поделиться. Застал, конечно застал. Я вот, думая о нем, сейчас медицина же здорово продвинулась... У него, так сказать, его т. н. культя была 17 сантиметров, и я видел, как он мучился, потому что он ходил делал, естественно, протез... Так он ходил на костылях, в обычное время, а так он на работу ходил с протезом. Тогда не было тех возможностей, которые сегодня есть. И он там его, так сказать, подпиливал и так далее, и так далее... Дмитрий Кириллов: Это же тяжело... Натирало, наверное? Евгений Герасимов: Натирало... А главное, что он должен был каждый год приходить к врачу и доказывать, показывать, что у него она не стала 18 сантиметров. Дмитрий Кириллов: Не выросло ничего. Евгений Герасимов: Да. Дмитрий Кириллов: Унижение какое... Евгений Герасимов: Вы понимаете? Он рассказывал, говорит: «Врач, приличный человек, говорит: «Каждый год вы приходите... Вы напрягите ее, когда мы будем мерить...»» – вы понимаете, какой ужас?.. И вот, когда стал депутатом, я этот вопрос поднял, что это унизительно. Как это возможно, каждый год ходить и замерять у инвалида войны вот эту его культю?! Она что, отрастет, что ли?.. Ну, отменили эту в результате форму... Дмитрий Кириллов: Сколько было глупостей, да? Сколько было... В те времена тоже хватало... Евгений Герасимов: Да, вот. И конечно, если бы он подольше пожил, я бы ему такой протез сделал, что никто бы вообще и не видел бы, и не понимал... Вот мне очень жалко, что он не дожил до того, когда, конечно, я бы достал ему самый замечательный протез. Дмитрий Кириллов: Ну, вы росли, двое вас было. Евгений Герасимов: Да. Дмитрий Кириллов: У вас Лена, по-моему, да, сестра? Евгений Герасимов: Да, Лена, сестричка, да. Дмитрий Кириллов: Я так понимаю, что, если мама вас защищала, значит, Лена была папина дочка? Точно? Евгений Герасимов: Она была папина дочка. Она ему жаловалась... Главное, при всем при том, что мы очень дружны и до сих пор любим друг друга, но она жаловалась на меня и мне доставалось от отца. Ну, я тоже, конечно, там иногда разыгрывал, что я все, к примеру, я летчик, умираю... Она начинала сразу плакать... Дмитрий Кириллов: Достоверно, значит, было. Евгений Герасимов: Да. Дмитрий Кириллов: Артист! Евгений Герасимов: И [начинала] жаловаться, что он вот опять летчика там играл... Ну, отец говорил: «Не играй летчика!» Дмитрий Кириллов: Родители расстроились, когда поняли, что вы в артисты пошли? Евгений Герасимов: Нет, они мне доверяли, хотя, конечно... Дмитрий Кириллов: Профессия такая – ой... Евгений Герасимов: Конечно, говорят: «Ой, такая профессия!» Я говорю: «Ну да...» Дмитрий Кириллов: «И пойдешь ты, сынок, по наклонной». Евгений Герасимов: Я говорю: «Ну разные же люди. Ну, вот, к примеру, вот такие, такие...» Дмитрий Кириллов: А, приводил каких-то великих? Евгений Герасимов: Говорил: «А вот что ж, почему?» – «Ну давай, да, сынок». Дмитрий Кириллов: Да еще сам Рубен Симонов обещал сразу по окончании Щукинского училища принять Женю в Театр Вахтангова. Какое счастье! Казалось бы, уже судьба предрешена. Вот только Рубен Николаевич скончался в 1968 году, когда Евгений Герасимов был еще первокурсником, а пришедший на его место сын Евгений Рубенович Симонов хотя и задействовал студента Герасимова в спектаклях театра и точно собирался его трудоустраивать, но... В лице молодого актера Герасимова некоторые маститые артисты, звезды театра разглядели серьезного конкурента, и Симонов сломался под их жестким прессингом. Евгений Герасимов: Весь наш курс и еще другой курс, II курс, – все принимали участие в массовке в Театре Вахтангова. И вот, играя в «Человек с ружьем», мы там все, значит, кто матросы, кто, значит, солдаты, я занял место у пулемета: там лежишь, особенно... Дмитрий Кириллов: ...не отсвечиваешь. Евгений Герасимов: Да, не отсвечиваешь. И на один из спектаклей почему-то не пришел такой артист Волынцев, и он играл матроса в Смольном. Она вроде роль небольшая, там всего два слова, но очень ответственные, ты играешь вместе с Ульяновым, который играет Ульянова... Дмитрий Кириллов: Да. Евгений Герасимов: ...и с Гриценко, который играет Шадрина, там несколько сцен. И именно к этому матросу Шадрин обращается: «А кто это был?», и он должен сказать: «Ленин». – «Кто?! – кричит Гриценко. – Кто?!» – «Ленин». Вот две фразы. Дмитрий Кириллов: Зато какие! Евгений Герасимов: Зато какие! Дмитрий Кириллов: С какой интонацией надо сказать! «Ленин!» Евгений Герасимов: Конечно. Дмитрий Кириллов: Как надо подать в зал, да, чтобы это было... ! Евгений Герасимов: Да. И вот его нет. Евгений Рубенович поднимает всех студентов, всех... там и артисты тоже заняты, все были заняты в этой массовке... – он всех поднимает: так-так-так... А я за этим, за пулеметом там. «Вот а ты что там, это самое?» Я тоже поднялся. «Ну иди сюда. Так, значит, усы ему сделайте – он будет играть». Почему? Как это? Это что, тоже в генах передалось?.. Дмитрий Кириллов: Человек, который не может находиться в тени, – все равно увидят и позовут. Евгений Герасимов: Причем он потом очень хотел, чтобы я работал в театре после Щукинского училища. Там была интрига, он даже хотел чуть ли не полкурса нас взять, чтобы мы сделали новую «Принцессу Турандот», такую молодежную. Сейчас уже могу сказать об этом, мне рассказали, худсовет был... (Я как бы возвращаюсь немножко и вперед, и назад.) Мы дружили потом с Лановым Василием Семеновичем («Петровка, 38»), и вообще, просто дружили... Дмитрий Кириллов: Ну конечно, вы снимались вместе, да-да-да. Евгений Герасимов: И просто дружили с ним, вот. Но на худсовете именно он сказал: «Ну мы еще сами молодые – зачем нам этих брать?» Дмитрий Кириллов: Не взяли в Вахтанговский – обидно, но не катастрофа. Не каждому выпускнику открываются двери лучших театров. Кому бы ни показывался Герасимов, его брали везде: Захаров пригласил в «Ленком», Плучек – в Театр сатиры. Но Евгений Герасимов выбрал Гончарова и Театр Маяковского, сам, без конвоя полетел, как мотылек на огонь, к этому человеку-костру, сжигавшему нервные клетки у артистов. Евгений Герасимов: Непросто было в Театре Маяковского, потому что Гончаров, он такой зверюга был: всех топтал, всех унижал... Дмитрий Кириллов: Немоляева рыдала всегда после каждой репетиции, рассказывала мне. Евгений Герасимов: Да-да-да. Дмитрий Кириллов: Рыдала просто. Евгений Герасимов: При мне он унижал и Немоляеву, и Сашу Лазарева... Дмитрий Кириллов: Он вообще был мальчиком для битья, да. Евгений Герасимов: Кроме Джигарханяна и Дорониной. Вот их он... Дмитрий Кириллов: А потом Гундаревой. Евгений Герасимов: Потом уже, да, потом. А так... Причем Наташу тоже унижал сначала... Дмитрий Кириллов: Но ей там палец в рот не клади, она могла отпор дать. Евгений Герасимов: Тогда еще не могла. Дмитрий Кириллов: Потом, да? Евгений Герасимов: В начале пути... Дмитрий Кириллов: То есть и Гундаревой доставалось? Евгений Герасимов: Да еще как! Он говорил: «Где эта... ?» Дмитрий Кириллов: Да ладно?! Евгений Герасимов: Да ну что вы... Он ее в массовку когда несколько раз поставил, но просто потом понял, что когда танцуют молодые артисты какой-то общий танец, то она сразу выбивается из этого всего... Дмитрий Кириллов: Ага. Евгений Герасимов: Он говорит: «Ну ладно, ладно, уберите ее». Дмитрий Кириллов: Ну она великая... Потом, когда уже Доронина ушла, все говорили: два человека, это действительно, которые могли спокойно сделать замечание или Гончарову что-то говорить, – это Джигарханян и Гундарева. Евгений Герасимов: Да-да-да, вот. Поэтому... Я тоже не позволял ему себя, так сказать... Ну, попытки, конечно, были... Он говорил: «А где этот вахтанговец?» (Я пришел из Вахтанговского театра, как и Наташа на год раньше меня пришла.) А у него же был свой курс там, Фатюшин, Костолевский, Соловьев, и я влился вместе с ними в труппу. А до того, как влиться, он пригласил меня играть в их дипломном спектакле «Характеры», был такой спектакль на малой сцене. И пришел спектакль смотреть Шукшин с детьми, с дочками, с Лидой... Дмитрий Кириллов: А, это по рассказам Шукшина было как раз? Евгений Герасимов: Да, «Характеры». Дмитрий Кириллов: А-а-а... Ага. Евгений Герасимов: И он тоже меня влил туда, значит, в этот спектакль... Дмитрий Кириллов: Чужого, не своего студента. Евгений Герасимов: Да, не своего. Спрашивает у Шукшина: «Как тебе?» Он говорит: «Замечательно! Мне особенно вот этот парень понравился!» То есть Гончарова [разозлило], т. е. не его студент понравился, а этот вахтанговец! Пришел смотреть Кончаловский, говорит: «А мне вот этот парень понравился!» Я уже потом Андрею Александровичу говорю: «Да я уже ваш давно!» Вот, говоря о личности, конечно, я у него очень многому научился. Дмитрий Кириллов: Ну как еще доказать, что ты свой, что ты – гончаровский? Остается только броситься на амбразуру. Так оно и вышло. Однажды, когда на работу не вышел актер, исполнитель одной из главных ролей, за 30 минут до начала спектакля Герасимов принимает абсолютно сумасшедшее решение: предлагает сыграть в спектакле без репетиции, чем вызывает восторг и уважение не только среди коллег-актеров, но и у самого Гончарова. Евгений Герасимов: Я видел, до того как стал артистом театра, один раз, и потом еще, в общем, тоже мельком видел спектакль уже потом, когда стал артистом. Дмитрий Кириллов: И текст не знал? Евгений Герасимов: Нет-нет, не знал, конечно. Помрежиха говорит: «А ты что, сможешь сыграть?» Я говорю: «Да конечно, смогу!» Прибегает опять ассистентка, говорит: «Андрей Александрович спрашивает – а ты что, можешь сыграть?» Я говорю: «Могу». Заходит Гончаров и говорит: «Ну что, сыграешь?» Я говорю: «Сыграю. Только дайте мне текст». Память, мы уже говорили, хорошая... Дмитрий Кириллов: Память... Евгений Герасимов: А потом, это киношная уже манера, как бы успевать... И вот мне дали этот текст, принесли одежду, и я учу эти монологи, понимаю, что в той сцене... То есть я иногда выходил на сцену, вроде знаю уже, но думаю: вот здесь я это говорю или где-то в другом месте?.. Дмитрий Кириллов: Вот авантюра! «По ходу разберемся» называется. Евгений Герасимов: Да. Дмитрий Кириллов: То есть с одной стороны гримируют, тут сидишь учишь текст... Евгений Герасимов: Учишь текст. И когда я сыграл... Потому что тут был такой накал: накал того, что я еще играл, и мой внутренний накал... Дмитрий Кириллов: На нерве. Евгений Герасимов: На таком нерве, что я ухожу и начинаются аплодисменты в зале. Дмитрий Кириллов: После этого Гончаров как-то подобрел? Евгений Герасимов: Ну, нормально. Ну, театр... Дмитрий Кириллов: Театр... Евгений Герасимов: Ему сплетничали, что я снимаюсь не в одной картине, как отпросился у него, а в двух-трех... Дмитрий Кириллов: Это «доброжелатели». Евгений Герасимов: Да. Ну, я на самом деле снимался... Он меня начал затыкать во все репетиции, чтобы я из театра не мог никуда... Но я был парень самостоятельный, я находил возможность. Дмитрий Кириллов: За 8 лет работы в Театре им. Маяковского Евгений Герасимов не то что не сорвал – даже ни разу не опоздал на спектакль, хотя кинорежиссеры его разрывали на части. Утром съемка у Ильи Фрэза в картине «Вам и не снилось...», днем – у режиссера Бориса Григорьева в тоже ставшем культовым фильме «Петровка, 38», а вечером – бегом на сцену, в «Маяковку», к Гончарову. Конечно, успеху Герасимова завидовали: на него же валом валили в театр зрители, особенно женская половина. Такого успеха не прощают, того и гляди подставят подножку. И тут на выручку пришел старший товарищ, мудрый Сократ Армен Джигарханян. Евгений Герасимов: Он мне посоветовал: «Да ты сделай проще: завтруппой пусть... Вот ты снимаешься – ну пусть ему дадут рольку какую-нибудь, и он все здесь тебе устроит». Дмитрий Кириллов: В кино? Евгений Герасимов: Ну да, его в кино. Он тоже артист был, завтруппой... Дмитрий Кириллов: А-а-а... Амбиции актерские, да? Евгений Герасимов: Да. Когда молодой артист приходит, то более старшие (дедовщину никто же не отменял) сразу: «Пусть он здесь сыграет, здесь вместо меня...» и т. д. Ну и пытались меня все время туда, туда ввести... Я запомнил то, что мне Джигарханян сказал. Я съемочной группе говорю: «Ну вот этого артиста там если не играть, ну талончик-то ему выпишите, он вместо меня сыграет». И все было нормально! То есть я играл там, где хотел. Дмитрий Кириллов: Какой дельный совет дал! Евгений Герасимов: Да. Ну, Джигарханян... Дмитрий Кириллов: Ну... Он снимался круглосуточно, играя в театре... Евгений Герасимов: Да-да-да. Ему можно было, а другим – не очень. Ну и быть похожим на тех замечательных артистов, которые оказывались [рядом], как Саша Лазарев, который репетировал Хлудова, это вообще на меня такое впечатление произвело... А Гончаров хотел, чтобы Джигарханян играл. Дмитрий Кириллов: А репетировал Лазарев. Евгений Герасимов: А репетировал Лазарев, потому что Джигарханян [], а ему же нужно спектакль выстроить. Дмитрий Кириллов: Ага. Это как бы чтобы прокатать. Евгений Герасимов: И вот Саша уже картавить начал, искать... Он видит, что Гончаров недоволен все время... Ну, в общем, в результате Джигарханян выпускал спектакль... И опять Гончарову сказали: «Вот он там где-то на съемках – почему его нет на репетиции?» Такая же история была у него с Леоновым, когда: «Где этот, который там... ?» Он как раз снялся в каком-то таком [], то ли мыло рекламировал Леонов, там с голой попой, где-то чего-то... Там такое было... «Где этот, с голой... ?! Почему его нет в театре?!» А он в театре, Леонов, и он так выходит из-за кулис и говорит: «Я здесь, Андрей Александрович. Все, я... Я ухожу». И все, он написал заявление и ушел... Дмитрий Кириллов: ...к Марку. Евгений Герасимов: ...к Марку, да. Приблизительно такая же история, она мне тогда запомнилась, эта история... И он: «Где этот вахтанговец опять?!» В принципе, он уже ко мне совсем неплохо относился, но опять... Дмитрий Кириллов: Это хорошая коннотация была, «вахтанговец». Евгений Герасимов: Опять ему насплетничали, что я где-то... Дмитрий Кириллов: «Добрые» люди. Евгений Герасимов: Да, вот. И я выхожу, я говорю: «Я здесь, Андрей Александрович, я здесь. Я пошел...» Пошел, написал заявление... «Как?! Трудовая книжка! Ты что?! Где ты, куда ты уходишь?!» Дмитрий Кириллов: Свободолюбивый Евгений Герасимов ушел в режиссуру – в ту профессию, о которой мечтал долгие годы. И, уже будучи зрелым, набившим шишек, умеющим отстаивать свое мнение, оторвавшись наконец от Гончарова, Герасимов поступает на Высшие курсы сценаристов и режиссеров в мастерскую Эльдара Рязанова и Георгия Данелии. Евгений Герасимов: Сделал дебют, дебют мой получил разные призы на нескольких фестивалях, по Вите Мережко... Мы до последних его дней дружили. Дмитрий Кириллов: Тончайший, с юмором с таким! Евгений Герасимов: В Питер когда я к нему... Да, собирались, у меня до сих пор лежит сценарий, который мы так и не доделали, вот можно было бы... Может быть, еще когда-нибудь сниму. Дмитрий Кириллов: Тогда он вам доверил, отдал свой, да, сценарий, «Снимай», а это был дебют? Евгений Герасимов: Это был дебют. Потом я снял «Забаву молодых», он специально для меня написал сценарий... С Витей мы дружили, да. Дмитрий Кириллов: Евгений Герасимов встал по другую сторону кинокамеры, и, сам будучи профессиональным актером, он точно уже знал, как максимально раскрыть артиста, чтобы добиться необходимого результата. Там же Невинный! Евгений Герасимов: Ага. Дмитрий Кириллов: Великий! Евгений Герасимов: Да-да-да. Дмитрий Кириллов: Русланова вообще необыкновенная. Евгений Герасимов: Да. Мне кажется, что артистам со мной было хорошо на съемочной площадке. Дружил и с Невинным, Парфеновым... Витя Павлов... С Любшиным интересная работа была в «Забавах молодых»... И конечно, я подружился, очень с Баталовым мы дружили. Мы сделали много постановок на радио, в золотой фонд вошли и «Казаки», и «Поединок», и «Герой нашего времени», и «Ромео и Джульетта»... Опять-таки, насчет «Ромео и Джульетты». Вы, наверное, знаете... а может быть, не знаете, но тем не менее... Когда я был еще студентом IV курса, меня пригласили дублировать «Ромео и Джульетту», дзеффиреллевский фильм «Ромео». Причем искали по всей стране, кто может озвучить Уайтинга. И спасибо, Катя Райкина, артистка Театра Вахтангова, она говорит: «Да чего вы ищете? Вон, в Щукинском училище Ромео ходит – позовите его». Дмитрий Кириллов: Райкину послушали, пригласили студента Герасимова, а тот так озвучил роль Ромео, что сам режиссер фильма, великий Франко Дзеффирелли, написал о работе Евгения Герасимова восторженные слова: «Герасимов в некоторых сценах сделал то, что не смог сделать Леонард Уайтинг. Браво!» Кино, Дзеффирелли! Евгений Герасимов: Да-да-да, вот. Алексей Владимирович Баталов, мы дружили, он как-то так практически тоже считал меня своим учеником. Культура, культура Алексея Владимировича была очень высокой, и общение с ним доставляло всегда огромное удовольствие. Он говорил мне: «Ты вот режиссурой уже занялся – давай, может быть... ? Вот я бы хотел снять фильм «Вешние воды»». Я говорю: «А я люблю, это тоже одно из любимых моих произведений». Написали вот сценарий. И я одному из заместителей министра говорю: «Вот хорошо было бы... Вот мы сейчас запускаемся с Алексеем Владимировичем, хорошо было бы... Вот там итальянцы приехали – может быть, мы сделаем совместную работу?» Мы показали сценарий, и итальянцы согласились. Но они согласились с таким условием. Во-первых, они предложили сразу две серии. Вторая серия в основном у них строилась из одной фразы тургеневской, что «Он волочился за ней по всей Европе». И тут они нафантазировали, что совершенно, так сказать, просто ну не подходит Тургеневу. Дмитрий Кириллов: А-а-а, понятно. Евгений Герасимов: То есть это такой немножко порнофильм получался. Но мы-то с Алексеем Владимировичем... Дмитрий Кириллов: ...не о том мечтали. Евгений Герасимов: ...про другое, тогда это совсем другая картина. С другой стороны, в те времена отказаться от того, чтобы поездить по всей Европе... Дмитрий Кириллов: «Поволочиться». Евгений Герасимов: Да-да-да, да еще за итальянские деньги, да, и даже быть вторым режиссером совместной постановки... Но я отказался, и Алексей Владимирович меня поддержал, и мы сняли свою картину. Дмитрий Кириллов: Итальянская версия Тургенева с треском провалилась в европейском прокате, в отличие от картины Герасимова и Баталова. Поездка в Висбаден произвела впечатление на зрителей и жюри на фестивале в Риме. Евгения Герасимова пригласили посетить Ватикан, и состоялась аудиенция с самим Иоанном Павлом II, Папой Римским. Евгений Герасимов: В гостинице, в которой я жил, были еще (мы тоже дружили) глазник Федоров со своей супругой. Дмитрий Кириллов: Ага. Евгений Герасимов: И на завтраке они мне говорят: «Мы сегодня идем к Папе Римскому на прием!» и называют там 12 часов. Я думаю: как это, я же иду в это время к нему на прием... Ну, так промолчал... А прием у Папы Римского для всех, для большинства считалось... Вот там двор, там размещалось порядка 3–4 тысяч людей, это был прием, и они сидели там на первом или на втором ряду, они туда... В это время я ножками захожу в Ватикан, поднимаюсь на третий этаж, вот там, где этот балкончик, откуда он выступает... Дмитрий Кириллов: Выходит к народу, ага. Евгений Герасимов: К народу, вот. Ну, в кабинет к нему... Ну, он умнейший был человек, да, он 20 с чем-то языков знал... Я думаю, что он по-русски говорил лучше меня... Как он знал нашу культуру, нашу литературу! Особое внимание уделил тогда Маяковскому, меня это очень поразило. Потом, когда у нас стали Маяковского убирать из школьных учебников, я говорил: «Что вы делаете?! Хотя бы внеклассное-то оставьте, это же Маяковский! Папа Римский говорил, что это цвет... !» И его фраза, поляк сказал: «Русское искусство, литература спасет мир», это он сказал. Когда я вышел от него, мне его помощники сказали: «Из ваших вы были дольше всех». Я говорю: «А кто там из наших-то еще был?» Говорят: «Ваш президент Горбачев. Он был 27 минут, а вы были 28». Я горд, что я был интереснее Папе на одну минуту, чем Горбачев. Дмитрий Кириллов: Папа Римский принимает, на обложке журнала «Советский экран» красуется, дважды лучшим артистом в СССР назван, поклонницы у подъезда встречают... Ну как тут не заболеть звездной болезнью, не потерять себя в жарких объятиях фанаток? Бог посылает спасительную соломинку, любимую жену Марию – одну и на всю жизнь. Если ты пришел в артисты, значит, ты должен получить вот эту минуту своей славы или годы славы, и часто заканчивается очень все печально... Евгений Герасимов: Да-да... Дмитрий Кириллов: Но как вас Бог вообще сберег от того, чтобы... ? Вас же разрывали на части все тетки, по-моему, советские. Где вы Машу нашли? Евгений Герасимов: Нашел в подъезде. Вечеринка была, ну, какая-то такая скучная, я решил уйти с этой вечеринки, поздний день... Спускаюсь, из лифта выхожу, смотрю, вот еще несколько человек стоит, ну девушка такая симпатичная. Дмитрий Кириллов: Так. Евгений Герасимов: Говорю: «А вы куда?» – «А мы туда-то». Я думаю: ну, пойду-ка я опять туда... Дмитрий Кириллов: «А я с вами», да? Евгений Герасимов: Да-да-да. Я говорю: «А я оттуда. Ну пойдемте, пойдемте». Ну вот так познакомились. Дмитрий Кириллов: Ведь можно же... Многие артисты по пять, по шесть жен меняют... Как удалось... ? Вот любовь? Евгений Герасимов: Как раз пример родителей, так сказать... Ну, потом, конечно, это во многом благодаря ей. Она и умная... Дмитрий Кириллов: Мудрая. Евгений Герасимов: ...и мудрая, да... Дмитрий Кириллов: Она же видела, как это все... Евгений Герасимов: Ну да, да, конечно. И домой ко мне приходили, и так далее, поджидали, в дверь звонили... Дмитрий Кириллов: Потом дети пошли. У вас же большая семья, да? Евгений Герасимов: Да. Дмитрий Кириллов: Сколько у вас сейчас внуков? Евгений Герасимов: Пять. Дмитрий Кириллов: Пять! Евгений Герасимов: Ага. Четверо по Володиной линии, одна девочка, значит, от дочки. Дмитрий Кириллов: Дочь Ольга окончила Институт иностранных языков [МГЛУ], сын Владимир – МГИМО. В семье Евгения Герасимова пока артистов нет, но то ли еще будет: подрастают внуки. А вот собственный драматург появился – сын Владимир занялся литературным трудом. И это сейчас мегаактуально, ведь помимо работы в Мосгордуме бо́льшую часть суток Евгений Владимирович проводит на трех театральных сценах (он худрук Театра на Малой Ордынке, Театра сатиры и Прогресс Сцены Армена Джигарханяна). Работы хоть отбавляй: появляются новые спектакли, новые проекты, новые лица на сцене и в зрительном зале. Евгений Герасимов: Слава богу, все-таки его [сына] отвело от кино. Но сейчас Володя стал прилично писать, и он сделал несколько хороших инсценировок. Вот сейчас несколько спектаклей вышло у меня в Сатире, на Малой Ордынке, где он, значит, вот работал над пьесами. Дмитрий Кириллов: Так свой драматург в семье появился! Евгений Герасимов: Появился свой драматург. Дмитрий Кириллов: Это же... А сейчас проблема с драматургами. Евгений Герасимов: Да. Понятно, что я ему помогаю. Вот вчера у нас была премьера спектакля «Доходное место» в Сатире: полный зал, битком... Эту инсценировку тоже сделал Володя. Дмитрий Кириллов: Смотрите, как жизнь поворачивается. Сейчас новый этап интересный, да: у вас три театра... Евгений Герасимов: Ага. Дмитрий Кириллов: ...и, в общем, все это от друзей. Друг Джигарханян, старший товарищ близкий... Евгений Герасимов: Да-да. Дмитрий Кириллов: ...который... Это же такое больное место было, этот театр несчастный, и все-таки... Проханов, друг, который тоже, мне кажется, такой театр был в отстающих... Евгений Герасимов: Сильно отстающих. Дмитрий Кириллов: Сильно отстающих. Театр сатиры, легендарный театр, который потихонечку, ну как сказать... Вот той былой славы давно уже нет. И вот так вот взять трех коллег, с историей... Евгений Герасимов: Ага. Дмитрий Кириллов: Не страшно? Евгений Герасимов: Нет, нет, потому что я люблю историю и очень уважительно отношусь к тем, считаю, золотым постановкам, которые были сделаны еще Плучеком, Ширвиндтом, Мироновым. Я их чуть-чуть осовремениваю, и декорации, и костюмы, молодежь мы вводим... Поэтому неслучайно мы вчера показали «Доходное место»: это был первый спектакль, который поставил в Сатире Марк Анатольевич Захаров. Дмитрий Кириллов: Да, конечно, точно-точно. Это была бомба! Евгений Герасимов: Бомба. Дмитрий Кириллов: Попасть невозможно было тогда. Евгений Герасимов: А потом невозможно было его смотреть только по той причине, что он всего прошел три раза. Дмитрий Кириллов: Да-да-да, точно! Евгений Герасимов: Фурцева посмотрела и сказала... Дмитрий Кириллов: «Закрыть!» Евгений Герасимов: Не просто – «Стереть!» Не осталось ни костюмов, ни декораций, ни одного рисунка не осталось, ни одной бумажки... Я спрашивал у дочки Захарова, говорю: «Может быть, что-то осталось?» Она говорит: «Ничего», то есть все стерли. Немножко все-таки нам удалось [], в Бахрушинском кое-что мы нашли, эскизы Левенталя, и это есть в нашем театре. Вчера люди просто стояли, не отпускали... Я уже потом сказал: «Все, занавес, занавес!» Вот. Дмитрий Кириллов: Вообще, какое чудо, что можно сейчас заниматься театром и еще успевать играть, вот это вообще фантастика. Сколько там, 30, 35, 40 лет вообще не выходил на сцену... Евгений Герасимов: Да. Дмитрий Кириллов: Это же, по-моему, Захаров подбил? Евгений Герасимов: Да, Захаров, Марк Анатольевич и Марк Борисович. Дмитрий Кириллов: Как было дело? Евгений Герасимов: Ну, я дружил с ним, продолжал дружить и часто ходил, естественно, и в театр... Потом, это моя обязанность: еще помимо всего я председатель Комиссии по культуре и массовым коммуникациям Московской городской Думы... Дмитрий Кириллов: Хочешь не хочешь... Евгений Герасимов: Да конечно, я помогал театрам, я знаю их проблемы театральные, какие существуют... Ну и вот он как говорит? – «Вот сейчас у нас «Маленький принц» – ну вот сыграй». Дмитрий Кириллов: «Маленький принц». Евгений Герасимов: Да... Ну, я говорю: «Ну, интересно. Давайте я посмотрю инсценировку, что там...» И она мне понравилась, потому что объединялась роль и Маленького принца, и пилота в одну роль. Жене говорю: «Вот меня позвали «Маленького принца» играть». Она говорит: «Ну да. Ты в зеркало на себя посмотри». Дмитрий Кириллов: Маленький принц! Евгений Герасимов: Я говорю: «Ты не понимаешь, там будут современные технологии, то-то-то...» И вот я сыграл там. Если в «Маяковке» я играл, я знаю, я с трепетом выходил на сцену... Это всегда бывает: ты волнуешься, потом на сцене ты в действие входишь и... Дмитрий Кириллов: Адреналин и да, и уже... Евгений Герасимов: ...потом проходит, да. Теперь я выхожу не волнуясь – я с радостью выхожу! Я просто ловлю кайф от нахождения на сцене. Я чувствую зрителя, я общаюсь с партнерами... Я получаю огромное удовольствие от этого! Конечно, учить текста тоже приходится много... Дмитрий Кириллов: Хорошо – работа для головы. Евгений Герасимов: Ой, для головы, да, для головы... Дмитрий Кириллов: Вот я смотрю на вас – вы с таким восторгом рассказываете о новых ролях, о новой работе, о депутатской работе! И то, что сейчас три театра, и в Сатире премьера... Евгений Герасимов: У меня в Сатире вчера была 12-я премьера за год, 12-я. Здесь у нас 7 премьер, на Ордынке. В [Театре] Джигарханяна тоже было несколько премьер, сейчас театр становится на ремонт. Дмитрий Кириллов: Теперь я все понял про вас, вы открыли этот секрет. Кстати, психолог один очень мудрый тоже говорил, что, если ты хочешь быть счастливым, ничего не делай то, что тебе не нравится, и делай только то, что тебе нравится. Евгений Герасимов: Ага. Дмитрий Кириллов: Вот поделились вы сегодня своим секретом. И продолжайте делать только то, что вам нравится! Только обещайте, что вы много будете сниматься в кино и в театре играть, потому что депутатская работа – хорошо, но мы вас еще любим и как большого артиста. Евгений Герасимов: Я постараюсь!