Дмитрий Кириллов: Елена Цыплакова – девушка с обложки модного журнала («Советский экран» именно таким и был, он индикатор популярности в стране). Цыплакова однозначно одна из самых красивых киноактрис Советского Союза. На Цыплакову ходили в кино, плакаты с Цыплаковой висели в домах и на предприятиях... Ну что тут говорить: она – девушка-мечта по крайней мере для мужской половины зрителей. Но с годами любимая актриса стала появляться все реже и реже на экране, а потом и вовсе пропала. Тяжелая болезнь, годы реабилитации и возвращение в профессию в новом качестве, на новом витке жизни. Цыплакова словно птица феникс: она восстала буквально из пепла, чтобы жить и приумножать свой талант, дарованный ей Богом. Лена, я рад так видеть вас в моей программе, в «Моей истории»! Елена Цыплакова: Мне очень приятно тоже! Дмитрий Кириллов: Вы снимаете много фильмов, снимаете сериалы. Ваша жизнь – это настоящий сериал. Знаете, даже не надо ходить ни к какому сценаристу – здесь жизнь сама такой сценарий подбросила... Елена Цыплакова: Дима, осенью был двойной юбилей: 65 лет и 50 лет работы в кино. Я, значит, свою агентшу Аллочку попросила, я говорю: «Слушай, давай посчитаем, сколько фильмов». Потому что актерские работы, там 107, там тоже сериалы есть и т. д. Дмитрий Кириллов: Конечно. Елена Цыплакова: Я говорю: «А сколько фильмов?» Ну, сериал, понятно, что там короткие серии, но это тоже фильм. Я говорю: «Ради хохмы посчитай», – 995. Дмитрий Кириллов: О! Тысяча почти уже! Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Тысяча фильмов. Ну конечно: вся жизнь в кино и жизнь как кино. При всей внешней такой, знаете, героиня-героиня, красотка неимоверная, весь Советский Союз письма пишет, стреляются... Елена Цыплакова: Ну ладно! Дмитрий Кириллов: Не стрелялись? Елена Цыплакова: Нет! Дмитрий Кириллов: Слава богу! Но во всяком случае в любви признавались все. И в то же время сочетание, характер, потому что все говорили: эта девочка с характером. Елена Цыплакова: Я сейчас бабушек с характером играю. Дмитрий Кириллов: Характерная, да? Елена Цыплакова: С характерами. Дмитрий Кириллов: Вот в кого характер, в маму или в папу? Елена Цыплакова: У меня вообще родители были уникальными совершенно. Отец пришел в 20 лет с войны, ранение... Дмитрий Кириллов: Мальчишкой пошел на фронт. Елена Цыплакова: Да, в 16 ушел, в 20 вернулся: легкие простреляны, ноги... Художник-график промышленный. Мощнейший был дядька по своей вот такой энергии жизненной, потому что 26 легочных кровотечений (у него туберкулез, открытая форма была) – он жил. Вот он ушел только тогда, когда устал. А так вот был уникальный совершенно. Мама, которая всю жизнь рядом жила... Чтобы мы не заболели туберкулезом, у нас таз с хлоркой, без конца ложка, чашка – все идеально чистое. Поэтому, я говорю, у меня родители были уникальные, я бесконечно им благодарна. Мы ложились, они работали; мы вставали – они работали... Он промышленный график, занимался этикетками, вот такими вещами. Невероятное жизнелюбие было и у него, и у мамы. Потому что из-за того, что он плохо ходил, все гости собирались у нас на все праздники: столы, белая скатерть; мамка готовит, брат играет на гитаре, мама поет... Это все... И всегда все друзья у нас дома. То есть это было такое вот... Они после войны... Дмитрий Кириллов: Жизнелюбие. Елена Цыплакова: У них было такое радостное ощущение жизни! Вот я уехала из Питера в Москву учиться в 18 лет, и мне батя пишет письмо вдогонку, «Послание к поколению» (он с юмором был, все). И там такие фразы удивительные, которые до сих пор вот для меня, знаешь, может быть, эпиграфы к жизни. Например: «Не отпусти радости труда, чтобы не обрести бремя существования». Дмитрий Кириллов: Мудро! Елена Цыплакова: «Вводи себя в каждый новый день осмысленно и ново, тогда жизнь не будет скучна». Дмитрий Кириллов: Так он дочери установку давал вперед. Елена Цыплакова: Вот я про это. И там очень много, четыре листа мелкими буковками. Это потрясающе! Отец был вот такой, ему нравилось: он философствовал, он сидел на кухне, пил крепкий чай индийский, значит, а мы были ушами, сначала старший брат (он на 8 лет старше меня), потом я. Уникальный был человек на самом деле. И вот воля к жизни, радость бытия вот этого всего, притом что дикие болячки, все... Ну это удивительно. Еще имя такое, Октябрь. Дмитрий Кириллов: Да. Это бабушка с дедушкой подарили такое имя? Елена Цыплакова: Да. Ну, 1925 год, Питер... Я говорю: хорошо, что не Трактор. Но Октябрь – красиво. Я ему все время говорила: «Батя, смотри! Слава тебе!» – везде же «Слава Октябрю!». Дмитрий Кириллов: А мама Зоя Васильевна, да? Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Вот они вообще рассказывали в детстве тебе или уже в юности, как они встретились, как они познакомились, как их бог свел, как судьба свела их? Ведь они же всю жизнь вместе. Елена Цыплакова: Они не очень рассказывали. Про войну вообще не рассказывали, потому что мы же как пионеры, да... «Папа, а что?» Он говорит: «Что я тебе, буду рассказывать, как я сидел с ребятами и через пятнадцать минут из-под кусков мяса выскребался?..» Мама жила, ее детство прошло, поселок Лычково. Там страшная трагедия была. Там 12 вагонов питерских детей привезли перед блокадой, расселили по домам. Потом вдруг собрали, сказали: «Поедем». Но эти немцы разбомбили 12 вагонов... То есть у нас это была запрещенная тема. Но это был самый главный праздник, когда все садились, мужики приезжали, батины друзья, рюмочка... Но не говорили про это. Дмитрий Кириллов: Они во время войны познакомились, или после войны, или до войны? Елена Цыплакова: После, после. Дмитрий Кириллов: После войны. Елена Цыплакова: Да. У мамы фельдшерское образование, она приехала в Питер работать, а батя уже был в Питере, потому что вся родня тамбовская, у меня там куча родственников. И они познакомились. Мамка такая у меня чудесная совершенно была женщина... Все это переносила, делала... Чистота всегда идеальная дома была. Дмитрий Кириллов: Удивительно, да: встретила парня простреленного, с простреленными легкими... Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: ...который с туберкулезом... И всю жизнь рядом была с ним, любила его, наверное, да? Елена Цыплакова: Да-да-да. Дмитрий Кириллов: Как вот наблюдать, когда люди любят друг друга, со стороны? Елена Цыплакова: Это потрясающе. Это же энергия определенная, это же видно все! Ну а так как профессия-то какая – актриса, режиссер – видишь же все. Дмитрий Кириллов: Да... Елена Цыплакова: Малейшие жесты, взгляды, интонации... Это же все говорит об этом. Ну, нас достаточно строго воспитывал отец, переживал даже больше, чем мы, что он не может нас целовать, обнимать... Дмитрий Кириллов: А дочка любимая же была, естественно. Елена Цыплакова: Да. Я такая была любимая папкина, а Андрюшка был мамкин. Дмитрий Кириллов: Классика. Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: У папы дочка должна быть на первом месте. Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Расставание с любимым папой стало настоящей трагедией для маленькой Лены, но деваться было некуда: отцу становилось все хуже, и угроза заражения ребенка туберкулезом оказалась реальной. Мама приняла решение отправить дочку в интернат. Два года в казенном заведении без семьи, без любимых родителей. В интернате закалялся характер будущей кинодивы Елены Цыплаковой. В интернат отдала мама, когда тяжелая была ситуация? Елена Цыплакова: Она не отдала – меня отправили на 2 года, когда у нее очень тяжелые были вот состояния. Я год до школы и 2-й класс была в оздоровительном интернате, поэтому... Дмитрий Кириллов: Чтобы не заболеть. Елена Цыплакова: Ну конечно, да. Там были как раз чаще всего вот именно дети туберкулезников, такое... Это вот Солнечное под Питером и Павловск. Дмитрий Кириллов: Но для ребенка (тебе было 7 лет) это... Елена Цыплакова: Да, и 9. Дмитрий Кириллов: Семь и девять – это уже такое яркое впечатление, да на всю жизнь. Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Какие-то картинки остались, да? Они потом всплывали в памяти, эти картинки? Елена Цыплакова: Они не столько всплывали, сколько просто сформировался характер и такое достаточно самостоятельное отношение к жизни, ко всему. Там много чего было, но... Дмитрий Кириллов: Там не пионерский лагерь, не сахар. Елена Цыплакова: Ну конечно, когда ты не дома. А потом, к тебе не очень часто ездят, потому что батя болел, маме было ездить тяжело. Иногда приезжала бабуля наша Екатерина Алексеевна... Дмитрий Кириллов: Ты плакала, что не было родителей? Елена Цыплакова: Нет. Дмитрий Кириллов: Не плакала? Елена Цыплакова: Я росла среди мальчишек – какие слезы? У нас были войны, палки, наши склады топились в печках в домах – все нормально. Нет, я не плаксивая. У меня была даже проблема. Когда я начала сниматься в 14 лет у Динары Асановой «Не болит голова у дятла», нужна была сцена, где у меня слезы появились на глазах... А какие слезы? Что только со мной ни делали: и дымом дышали, и какой-то лук там нюхала... Кончилось тем, что я стою... а я должна выбежать из-за угла, подбежать, подобрать свой камушек, и у меня обида на глазах... Подошел второй режиссер, стоит рядом. Я думаю: «Ну сейчас мне по морде даст, чтобы обидеть». Дмитрий Кириллов: Уже нет никаких способов: ну не плачет. Елена Цыплакова: Да. «Мотор, начали!» – он мне по лицу ударяет. А у меня хохот, мне смешно. Дмитрий Кириллов: Ах! Елена Цыплакова: Ну, я, значит, что-то там такое, в общем, выбежала, выдавила там... Один дубль был. Дмитрий Кириллов: Опять не та реакция, надо же! Обычно, когда по лицу, сразу оскорбление, слезы... Елена Цыплакова: А мне смешно было, потому что я понимала, что происходит. Дмитрий Кириллов: То есть такая была сорванец, вождь краснокожих? Елена Цыплакова: У меня была кликуха в школе «атаман Цыпа». Дмитрий Кириллов: Какие куклы? Куклы – это неинтересно! Вот бегать по дворам с мальчишками, залезать на заборы – вот это жизнь! Сочетание хрупкости и хулиганства, моторчик, пружина – заводная и живая пацанка с ангельскими чертами лица. Елена Цыплакова: У нас во дворе в основном мальчишки были, поэтому я росла и у меня всегда очень много друзей именно мужчин. Мы дружим очень хорошо, я как-то это очень хорошо... Я куклу приняла только после того, как мама купила швейную машинку (такие, знаете, маленькие продавались) – я ей сшила сарафан с молнией. Вот тогда я поняла, что ладно, кукла – ладно, а так... Зачем они мне? У нас дворовые войны, палки... Дмитрий Кириллов: Там все интересно. Вообще, вот училась – не мечтала же быть артисткой? Елена Цыплакова: Нет, вообще. Дмитрий Кириллов: Вот как обычные девочки: «Ой, я буду артистка». Смотрю на фотографию Орловой и думаю: «Будет артистка». Елена Цыплакова: Нет. Дмитрий Кириллов: Нет. Елена Цыплакова: Я собирала открытки, но это было такое, больше батино, потому что у меня были разные, там все: бумажка вставлена, здесь артисты, здесь живопись, здесь то, здесь то... У меня коробки из-под обуви стояли все. Дмитрий Кириллов: Кто бы мог подумать, что пацанка-хулиганка Лена Цыплакова превратится в кумира миллионов мальчишек и уже в 14 лет будет сниматься в большом кино? В дом к отцу приходили его друзья, художник-график Николай Юдин со своей женой, кинорежиссером Динарой Асановой – молодой, яркой, творческой и ни на кого не похожей. Асанова в девочке Лене вычислила будущую актрису, она сразу почувствовала, что кино – это ее судьба. Елена Цыплакова: Сидит Динара и говорит: «Лена, я запустилась, я кинорежиссер». Дмитрий Кириллов: Это был дебют. Елена Цыплакова: «Я запустилась, первый фильм «Не болит голова у дятла». Хочешь посниматься?» Я говорю: «Да!» А что, интересно. То есть было просто интересно. Так началось, да. Дмитрий Кириллов: Вот судьба какая. Елена Цыплакова: Ага. Дмитрий Кириллов: Какое счастье, начать свою работу в кино с умным и толковым режиссером, а не с дураком каким-нибудь! Елена Цыплакова: Да. Она уникальный была режиссер. Три картины: «Дятел», «Ключ без права передачи», и я еще снялась в эпизоде в «Никудышной». Дмитрий Кириллов: Цыплакова дерется прекрасно, да и вообще она как рыба в воде на съемочной площадке. И неудивительно, что поступать Лена решила только в театральный вуз. Правда, не понятно было, куда конкретно. Елена Цыплакова: Я поехала в Москву поступать. В «Щуке» провалила, во МХАТе вообще сказали, что нет ни у кого данных для поступления в театральный вуз... Я думала: «Ну ладно, поеду в Питер, буду сниматься». А мне говорят: «А что ты в ГИТИС не идешь?» Я говорю: «А где это?» Я пришла в ГИТИС, хотела к Табакову на курс, но меня к Владимиру Алексеевичу Андрееву отправили. Я там поступила, видимо, успокоилась как-то... У меня была программа очень смешная. Потому что Катя Васильева, она же с Динарой дружила, снимались мы вместе; я приехала к ней, она послушала, что я приготовила... У меня была белая кофточка, кружево, коса через плечо, а я [читаю] монолог умирающей, голодной тетки из «Двух капитанов». Дмитрий Кириллов: Оригинально. Елена Цыплакова: Меня послушали, сказали: «Лен, может, ты что-то другое почитаешь? А то, – говорят, – с твоим румянцем это плохо сочетается». А мне казалось, я так хорошо играю! Дмитрий Кириллов: «Я же выкладываюсь!» Елена Цыплакова: Я потом перешла на Феликса Кривина, «Занавес», такую ироничную историю. Ну вот поступила. Но меня выгнали потом из ГИТИСа, потому что первый момент, такой первый шаг был: я не успевала на картошку, уехала сниматься, не говорила об этом. Дмитрий Кириллов: Не поставила в известность ректорат? Елена Цыплакова: Не поставила в известность, да. Оказалось, я не поехала на картошку. Меня решили отчислить. Дмитрий Кириллов: Картошка – это святое. Елена Цыплакова: Да. Но Михаил Михайлович Козаков, который был педагогом на курсе, он сказал: «Ну ладно вам, чего вы, ребят? Ну снимается, в кино же это...» – оставили. Дмитрий Кириллов: Но терпение Андреева лопнуло, когда он узнал, что его студентка Цыплакова вновь снимается в кино, и не у кого-нибудь, а у Льва Кулиджанова. Лена – девочка рисковая: она понимала, что может в любой момент вылететь из ГИТИСа, но сниматься у такого великого человека, у мастера, как Кулиджанов, – соблазн непреодолимый. Тем более что Лев Александрович сказал, что Цыплакову на произвол судьбы не бросит. Елена Цыплакова: Он меня когда утверждал, я говорю: «Лев Александрович, узнают, что я снимаюсь, меня выгонят». Он говорит: «Тебя выгонят, мы тебя к себе возьмем». Они во ВГИКе вели с Татьяной Михайловной Лиозновой мастерскую актерско-режиссерскую, но III курс, а это был II. Ну, в общем, кончилось тем, что меня выгнали. Потом мы поговорили с Владимиром Алексеевичем, я сказала: «Ну все, я перевожусь во ВГИК». Причем я перевелась сразу на III курс, 14 экзаменов экстерном за месяц... Дмитрий Кириллов: ...надо было сдать. Елена Цыплакова: Ну конечно, потому что разная программа. Дмитрий Кириллов: Но попала! Елена Цыплакова: Да, все нормально. Дмитрий Кириллов: К великим людям просто! Елена Цыплакова: Да, к великим. Дмитрий Кириллов: Лене несказанно повезло: она попала к лучшим педагогам, о которых можно было только мечтать. Кулиджанов – мастер, авторитет в мире кино, в те годы первый секретарь правления Союза кинематографистов СССР. И Татьяна Лиознова, яркая звезда на режиссерском кинонебосклоне, железная леди, легенда при жизни. О Лиозновой только сняв шляпу, с придыханием и стоя говорили в те времена. Вспоминают Лиознову и сегодня, поклонившись до земли, потому что она – великая. Елена Цыплакова: Она очень внимательная была. Вот у нее всегда был абсолютно сосредоточенный взгляд. Она смотрела вглубь всегда, т. е. она очень такие конкретные, четкие какие-то подсказки делала. Вот, знаете, я могу сказать: она без юмора относилась к работе, она не шутила – она как-то очень серьезно, очень глубоко и очень внимательно вот к каждому относилась и ко всем ситуациям, ко всему. Она была, конечно, удивительным человеком. Я очень рада, что... Лев Александрович добряк был невероятный такой. Я тоже хулиганила. Я побрилась наголо, снялась у Саши Панкратова-Черного... Дмитрий Кириллов: А, дружбаны. Елена Цыплакова: Мы с ним подружились. Он мне как-то звонит и говорит: «Лена, у меня актриса отснялась, у нее второстепенная роль, она подруга героини». Тут он мне звонит в ночи и говорит: «Представляешь, отснялась, надо бриться наголо». Суть в том, что девка побрилась и ходит по комнатам общежития и говорит: «Хочу, чтобы меня любили не за мою внешность, а за мою душу!» – и все над ней смеются, она в результате парик надевает. Он говорит: «Давай мы парик сделаем, что побрилась, то-се! Выручай!» Я приехала, волосы чуть ниже плеч... Дмитрий Кириллов: Густые, да... Елена Цыплакова: Делали парик бритый. Я говорю: «Плохо, Саша!» Он говорит: «Плохо!» Я говорю: «Надо бриться!» Я говорю: «Саша, у меня дипломный год, я Офелию репетирую». Он говорит: «А что, классно будет: бритая Офелия». Я говорю: «Я снимаюсь у Кулиджанова в «Карле Марксе», играю подругу Энгельса!» Он говорит: «Ну тебе же там нашлепки делают всякие». Я позвонила Льву Александровичу, я говорю: «Лев Александрович, вот такая история». Он говорит: «Да брейся». С Женькой, Леонов-Гладышев, партнер по картине, доскреб мою голову бритвой, потом из моих волос в Малом театре, куда я пришла работать, сделали кучу всяких нашлепочек, завитушечек... Дмитрий Кириллов: Это постижеры сразу же? Елена Цыплакова: Постижеры, да. Дмитрий Кириллов: Какие молодцы. Елена Цыплакова: Конечно. Дмитрий Кириллов: Столько волос пропадает. Елена Цыплакова: Татьяна Михайловна отреагировала плохо. Она разозлилась, что я это сделала, поэтому я на занятия ходила в шапочке. Но зато, когда я входила в аудиторию, Лев Александрович, у него так глаза теплели и он гладил свою лысину, т. е. у нас такое было. Дмитрий Кириллов: Хоть и хулиганила Цыплакова – то наголо обреется, то в кино не у своих мастеров, а у сторонних режиссеров снимется, – да все как-то прощалось ей. Талантливая, молодая, красивая. Так незаметно Лена стала звездочкой. Ну кого еще, не окончив вуз, без диплома артистки позвали в труппу Малого театра? Только Цыплакову. Юная, еще, по-моему, училась во ВГИКе, Лена Цыплакова становится актрисой Малого театра. Елена Цыплакова: Да, мне очень повезло, потому что вот здесь «Школьный вальс» сыграл для меня просто счастливую такую ситуацию. Наталья Вилькина и Юрий Мефодьевич Соломин – мои родители по «Школьному вальсу». Я дружила с Вилькиной, с Юрием Мефодьевичем как-то нет, а вот с Вилькиной мы очень подружились. Я к ней приезжала советоваться, потому что, когда я репетировала Офелию, у меня не получалось никогда... Мы придумали, что первый выход сумасшедшей Офелии, она выходит на авансцену, видит могилу отца, дотрагивается, и такой «кишочный» вопль. Репетируем в небольшой аудитории, передо мной сидят Лиознова и Кулиджанов, сидят вот так, я в метре от них должна заорать, у меня не получается: я вижу эти ноги, коленки, мне... А эхо же в маленькой аудитории вгиковской... Я приезжаю к Наташе и говорю: «Наташ, я не знаю, у меня такой ступор, я не могу вот это сделать». Она говорит: «Запомни, должно быть всегда две самые плохие репетиции: когда ты наигрываешь и когда ты не играешь ничего. Тогда найдешь». Я на следующий день приехала, репетируем эту сцену, я заорала так... Лиознова вскочила, побелела, Лев Александрович напрягся, у Вадика Андреева, который играл Клавдия, у него слезы на глазах... Дмитрий Кириллов: Крикнула так крикнула. Елена Цыплакова: И у меня пошло. И здесь Вилькина сыграла вот роль потрясающую. Она мне звонит: «Быстро в Малый театр!» Я еще студентка. «Женька Глушенко снимается, спектакль юбилейный Елены Николаевны Гоголевой, она играет Мари-Жозеф, нужен второй состав. Я сказала про тебя – быстро приезжай!» Я приезжаю, иду по коридору Малого театра, навстречу Нифонтова... Я говорю: «Здравствуйте!» Она говорит: «Что?» Я говорю: «Здравствуйте». – «Что ты сказала?» Я говорю: «Здравствуйте». Она говорит: «Что у тебя со свистящими?» Дмитрий Кириллов: Ясно – «наградила». Малый театр. Елена Цыплакова: Малый театр, речь и все остальное. Я захожу в кабинет: Царев, Гоголева... Дмитрий Кириллов: Живые легенды театра. Елена Цыплакова: Живые легенды, да. И вот так мы поговорили... В общем, меня взяли. За несколько репетиций меня ввели в спектакль. Дмитрий Кириллов: А тогда был худруком Царев? Елена Цыплакова: Да, Михаил Иванович... Дмитрий Кириллов: Царственный. Елена Цыплакова: Ой, у меня самые теплые воспоминания о нем, потому что мы с ним еще играли несколько спектаклей вместе потом... Дмитрий Кириллов: Вместе с Царевым играла? Елена Цыплакова: Конечно! Я там начала еще студенткой работать. А когда пришла в театр, значит, я репетировала 2 года «Вишневый сад» с Ильинским. «Горе от ума» – любимейший спектакль: я Лизоньку играла, Михаил Иванович – Фамусова. Даже когда я уволилась, потому что я поступила на дневное во ВГИК к Алову и Наумову... Мне пришлось уволиться из труппы, на договор перейти. Я уже даже когда уволилась из театра, меня несколько раз режиссерское управление выдергивало, они говорили: «Михаил Иванович спрашивает: Женечка Глушенко снимается – сыграете «Горе от ума»?» Я говорю: «Да!» Я летела туда и играла. Дмитрий Кириллов: Все равно кино перевесило. Казалось бы, играй и играй, да, на сцене Малого театра всю жизнь... Елена Цыплакова: У меня был договор с Михаилом Ивановичем, он меня вызвал и говорит: «Лена, зачем тебе все это? У тебя все есть в театре». – «Михаил Иванович, я отучилась... Я должна снимать диплом». А у меня была очень неприятная история, потому что Хейфиц ставил спектакль, я там играла главную роль – съехали сроки сдачи. А у меня план на «Мосфильме» съемок диплома с профессиональной группой, Павлов – Зыковых. А тут диплом, и я не могу сдвинуть сроки на «Мосфильме», и надо выбирать, потому что Хейфиц устроил скандал и... Я из-за этого ушла из театра; я бы, может быть, и продолжала, но была просто вот очень скандальная ситуация. Он говорит: «Почему я из-за какой-то Цыплаковой должен вводить кого-то?!» Я говорю: «Я введу, есть молодые актрисы!» Я говорю: «Я введу на свою роль, но я не могу». Он говорит: «Зачем тебе?» – «Михаил Иванович, – я говорю, – я отучилась и что, я диплом не получу, не сниму фильм, который я готовила?» Дмитрий Кириллов: «Зачем же я училась?» Елена Цыплакова: Да, «зачем же я училась тогда?». Он говорит: «Ну ладно, иди». В общем, вот так. После этого еще... Дмитрий Кириллов: Как отец. Но он любил вас, как-то по-отечески [относился], да? Елена Цыплакова: Он вообще очень многим людям очень помог: и Ирочке Печерниковой, и другим вот всем моим друзьям... Он просто был удивительным человеком. Он даже мне потом, когда я уже ушла из театра, помог с квартирой – это же вообще невероятно. Дмитрий Кириллов: Он же был председателем, по-моему, тогда... Елена Цыплакова: …ВТО [Всероссийское театральное общество]. Дмитрий Кириллов: ВТО, до Ульянова. Елена Цыплакова: Так вот он мне через ВТО... Но у меня получилось так. Я уволилась из труппы, и, естественно, директор театра (а я стояла в плане) говорит: «Какая квартира? Вы уволились». Дмитрий Кириллов: Ах! Елена Цыплакова: А снимали «Дети Ванюшина», где он Ванюшина играл, а я – дочку. Я приезжаю... Очень смешно: там все шкафами разгорожено, и я не знала, что он сидит в помещении. Девки говорят: «Ты что расстроенная?» И я выдаю: вот у меня такая красота с квартирой, то-то, то-то... И вдруг слышу «кхе-кхе» знакомое. Я думаю: Царев здесь. Ну, думаю, ладно. Заходим в павильон сниматься. Он сидит, на меня в упор смотрит: подойду или нет. А я сижу – не пойду туда. Он подошел... Дмитрий Кириллов: Гордая! Елена Цыплакова: Да не потому, что гордая, знаешь... Ну что я, буду жаловаться опять на свою жизнь?.. Дмитрий Кириллов: Да-да-да. Елена Цыплакова: А это вот из этой серии, что не надо превращать жизнь в книгу жалоб. Я сижу себе и все. Дмитрий Кириллов: «У меня все нормально». Елена Цыплакова: Да. Он подошел и говорит: «Ну что у тебя с квартирой?» Я говорю: «Да ничего, Михаил Иванович». Дмитрий Кириллов: «Пролетела я с квартирой». Елена Цыплакова: Да. А я жила в общаге Малого театра, ну чего там, комната в четырехкомнатной квартире. И куда, чего? Дальше снимать, понятно, еще чего-то. Он говорит: «Ты член ВТО?» Я говорю: «Я уже могу вступать». Он говорит: «Ну давай, время-то идет» и так смотрит на меня: мол, сколько... Дмитрий Кириллов: «Сколько тебе объяснять?» Елена Цыплакова: Да. Я вступила в ВТО, он меня вызывает и говорит: «Есть квартира плохая, но другую же ждать надо...» Я говорю: «Михаил Иванович, что угодно!» Дмитрий Кириллов: «Хочу плохую!» Елена Цыплакова: Да: «Хочу какая есть». Ну, в общем, все замечательно, я ему очень благодарна. Вот так я в Москве осталась, у меня появилась квартира от ВТО, 16 метров комната, 5 метров кухня (все достается легко) и т. д. Так начиналось. Слава богу все. Дмитрий Кириллов: Штатная актриса театра! Сумасшедшая – взяла ушла. Елена Цыплакова: Ну, я Колобок. Дмитрий Кириллов: Вам показывали, кто-нибудь крутил у виска, говорили: «Леночка, ты в себе?» Елена Цыплакова: Да, крутили. Дмитрий Кириллов: Я представляю. Елена Цыплакова: Но я всегда как-то вот, как ни странно, легко уходила и начинала что-то новое. Дмитрий Кириллов: Отчаянная! Лена бросила карьеру в Малом театре, чтобы с головой окунуться в мир кино. Причем Цыплакова решила встать не напротив кинокамеры, а рядом с ней, на режиссерское место. И в мастерскую попала самую что ни на есть профессиональную, к Владимиру Наумову, блистательному режиссеру, и съемками своего первого полнометражного фильма грезила. И все это произойдет, но чуть позже, пока в жизни Лены не появится добрый гений, человек, протянувший будущему режиссеру Цыплаковой свою дружескую руку, поддержавший ее в самый решающий момент, на старте режиссерской карьеры. Шахназаров. Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Мне кажется, что это такой человек, очень важный в жизни твоей. Елена Цыплакова: Я очень благодарна Карену, потому что сегодня очень многие режиссеры как бы не следят за тем, насколько актер готовится к роли. А какие у нас роли? Я чечетку танцую... Ну, там у нас были танцы, во ВГИКе... Дмитрий Кириллов: Там взаправду это. Елена Цыплакова: Надо же было выполнять эти номера. Дмитрий Кириллов: Вы же там со Скляром как сумасшедшие. Елена Цыплакова: Два или три месяца мы занимались с Кирсановым Володечкой, учили чечетку, эти номера. Дмитрий Кириллов: Вместе со Скляром. Елена Цыплакова: Да. Мальчишки наши, актеры, изучали инструменты, потому что Панкратов-Черный, у него нет слуха, он не умел играть, они же все это имитировали, потому что все равно все музыкальные номера снимаются под фонограмму. Дмитрий Кириллов: Конечно. Елена Цыплакова: Но это же надо попасть. И мало того, атмосфера была чудесная. Был постоянно Саша Бородянский, автор, на площадке... Дмитрий Кириллов: Это вечный соавтор Шахназарова. Елена Цыплакова: Володя Шевцик, оператор, который пел за Панкратова-Черного, и т. д. То есть атмосфера была чудеснейшая просто. А потом, Карен же возглавлял объединение «Старт», первые художественные картины, которые ты снимаешь. И вот после «Мы из джаза» было забавно, он принимал дебюты... (Я же до того, как снять первый фильм, должна была еще снять дебют.) Это было по Маканину, «Гражданин убегающий», с Заманским. Он был председателем комиссии. После этого он мне предложил снять первую картину, вот это был «Камышовый рай». Я очень благодарна Карену, потому что это была очень внутренняя хорошая поддержка. Дмитрий Кириллов: Перед тем как случился вот этот большой первый фильм, «Камышовый рай», была учеба во ВГИКе у Наумова. Елена Цыплакова: Да, Алов и Наумов. Это был последний курс, когда они вдвоем вели, потому что Александр Александрович потом ушел и уже Наумов дальше вел курсы один. А я училась на курсе у Алова и Наумова... Дмитрий Кириллов: Тоже мэтры! Елена Цыплакова: ...где некоторое время преподавал Олег Даль... Ну представляешь? А педагогом был Георгий Игоревич Склянский, который был и у Алова и Наумова, и у Герасимова... Дмитрий Кириллов: Куда ни глянь – везде личности. Елена Цыплакова: Вот, везде опыт и учеба. Дмитрий Кириллов: Учиться у таких мастеров и в то же время все время свою какую-то режиссерскую линию гнуть. Уже чувствовалось, да, что что-то хочется, «вот а я бы так сделала»? Елена Цыплакова: Всегда. Вы знаете, есть такое понятие «водительство Духом». Ведь кто подсказывает... Почему старцы говорили: «Надо научиться разбирать, от кого мысли, от беса, от Бога или твои собственные»? Потому что любой поступок – он же начинается с какой-то мысли, с выбора. Мне просто с 4-х лет бабулечка моя, Екатерина Алексеевна, читала Евангелие, жития святых, я у нее сидела все время: родители работали, а я к ней ходила (мы в одном дворе жили). Дмитрий Кириллов: Это чья мама? Елена Цыплакова: Мои бабули умерли рано, я ни одну не видела – она была гражданской женой деда, отца папы. И она была такая очень серьезная, такая духовно образованная: она мне читала, она меня водила в церковь и т. д. Я приезжала в деревню, пыталась по водам ходить, злилась ужасно, что у меня ничего не получается... Меня мать за шкирятник вытаскивала... Дмитрий Кириллов: Это она, значит, зернышки эти посадила? Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Они взросли потом. Елена Цыплакова: И на самом деле ведь мы же становимся более чувствительными ко многим вещам. Ведь неслучайно вот есть праздник Вхождения Богородицы во храм, 3 года ей было. Ведь это о чем говорит? О том, что с 3-х лет ребенок нормально может воспринимать духовную информацию. Дмитрий Кириллов: Душа уже тянется. Елена Цыплакова: И это нужно, для того чтобы была полноценная личность, росла. Дмитрий Кириллов: Крестили рано тебя? Елена Цыплакова: Да, младенцем. Дмитрий Кириллов: Младенцем. Елена Цыплакова: Я крещения не помню. Дмитрий Кириллов: Но была долгое время невоцерковленная, да, просто вот как... ? Елена Цыплакова: Нет, как? Меня бабуля водила все время. Дмитрий Кириллов: Водила. Елена Цыплакова: Да. Потом школа, пионерия, все реже, но тем не менее так вот серьезно ко всему пришла уже в 36–37 лет, так вот ,по-серьезному. Дмитрий Кириллов: В конце 1980-х гг. Елена Цыплакова все реже и реже снимается в кино. Главных ролей режиссеры уже не предлагали, а эпизоды в основном были какие-то однотипные... А вскоре Елена совсем перестала выходить на связь. Взволнованные поклонники не могли понять, что же происходит с любимой актрисой. А просто в жизни Елены Цыплаковой случилась беда: она серьезно заболела. Неужели теперь все в прошлом? Рухнула актерская работа, рухнула... Елена Цыплакова: Она не рухнула, она... Ну да, я изменилась, я болела... Я весила 112 килограмм – ты понимаешь, что это такое... Дмитрий Кириллов: Заболела малярией, по-моему, да? Елена Цыплакова: Да, смертельную шестидневную... Дмитрий Кириллов: Это какое-то... Елена Цыплакова: Это военные разработки все, видимо... Оказывается, нужно было успеть три таблетки выпить, но никто не знал, на мне врачи пробовали. Дмитрий Кириллов: Ты схватила малярию не ту, которая легкая, да, а самая опасная? Елена Цыплакова: Да, из Африки привезла, была на фестивале, приехала: температура 40, то-се... Я говорю: «Ребята, я из Африки». Анализы берут, ничего не находят, все. Дмитрий Кириллов: А время идет... Елена Цыплакова: Потом начался миокардит, то-се... Я, значит, в больнице отлежала, выяснилось, что у меня малярия, стали от обычной лечить... Я уехала в Белоруссию сниматься с Колей Еременко – у меня опять приступ. Приезжаю зеленого цвета, потому что малярия размножается в кровяных шариках наших вот этих. Дмитрий Кириллов: И слабость, и температура, да? Елена Цыплакова: Да вообще все, я подняться по ступенькам не могла, уже миокардит был и все остальное. Говорят: «У нас есть три таблетки, мы еще ни на ком не пробовали». Дмитрий Кириллов: Эксперимент. Елена Цыплакова: «Вот телефон, если что – звоните». Я так сидела, вцепившись в железную кровать, чесалось все... Все, я вылечилась, слава богу, но куча всего была. Я просто говорю, что у меня не было... Я не знаю... Вспоминая, я вот не могу сказать, что я впадала в какие-то жуткие депрессии. У меня на глазах отец был, который просто лежа в постели, когда вот он устал, у него через три месяца было 33 килограмма, у него началась онкология, он просто уходил. Вот он 33 килограмма, он лежа в постели цыганочку танцевал вот этими культями. Брат играл на гитаре, а он цыганочку лежа в постели. Дмитрий Кириллов: Какая сила духа! Елена Цыплакова: Я уходила в ванну, слезы холодной водой, садилась к нему рядом... Дмитрий Кириллов: Не показывала, да, что... ? Надо как-то... Елена Цыплакова: Да. А он такую фразу смеясь говорит: «Ну вот был бы пистолет под подушкой – застрелился бы, такие боли», – и смеется. Дмитрий Кириллов: Вот пример перед глазами, да. Елена Цыплакова: Это все было перед глазами, поэтому я никогда в жизни в принципе вот до такого совсем «депрессона» не доходила. Было неприятно, были, конечно, определенные печали, но я все время пыталась найти какой-то выход из этого. Поэтому режиссура для меня была не просто спасительна – это было нормальное проявление, потому что мне это интереснее. У меня никогда не было вот этих амбиций стать звездой, стать артисткой, «любите меня, я такая красивая!» – нет: мне всегда было интересно что-то делать, чтобы это было функционально, для чего-то, для кого-то. Поэтому режиссура, конечно, мне ближе, мне интереснее это намного. Я снимаюсь в своих фильмах, небольшие роли, большей частью для того, что я пишу некие сцены, добавляю какой-то духовный элемент... У меня же вот из-за этих ситуаций, когда... Я после «Кармелиты» слегла, я была забабахана насмерть цыганским табором, у меня все лопануло: диабет, полинейропатия, я не могла повернуться месяца два в постели сама, меня муж поворачивал, я не говорю про все остальное. И я сказала: «Что, вот я в 50 лет так тупо сдохну?! Я встану!» Шаг по квартире, на следующий день два... с ходунками... десять, то-се... Когда я пришла к нашим неврологам на своих ногах, они говорят: «Самопроизвольное улучшение!» Я говорю: «Во!» Я говорю: «Вы же не напишете «молитва»». Дмитрий Кириллов: «Не напишете «чудо», что Бог помог». Елена Цыплакова: Да. Я говорю, меня вымолили, муж Виталик, друзья молились. Мусульманин приходил, тоже в комнате молился по-своему. Дмитрий Кириллов: Ты сейчас произнесла «муж», и, конечно, вот как Господь милостив, какое чудо происходит с человеком: уже в возрасте... Елена Цыплакова: Да, это было в 50, 15 лет назад. Дмитрий Кириллов: Не девчонка юная, и вдруг появляется человек, которого тебе Бог посылает. Елена Цыплакова: Да. Он мне сначала его послал, а потом все эти испытания. Это счастье. Дмитрий Кириллов: Потому что поди еще выдержи. Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Как ты его нашла вообще? Елена Цыплакова: Я его остановила на перекрестке, понимаешь. Дмитрий Кириллов: Так. Елена Цыплакова: Я ехала на занятия к Нестеровой (я преподавала, я была деканом факультета кино и телевидения), у меня машина, все время, значит, садился аккумулятор, «шестерка». Я вышла – не заводится. Стою на перекрестке, опаздываю уже (потому что впритык же вышла), я говорю: «Господи, да пошли же ты мне человека! Я не понимаю, что с этой машиной делать, что мне там...» – то-се. Все едут мимо – подъезжает Паша. Сели, он говорит: «Вы Лена?» Я говорю: «Да». – «А я Павел». Что-то такое, поехали. Значит, он говорит: «Вот вы Цыплакова...» Я говорю: «Когда родились?» Он говорит: «Я родился на Петра и Павла». Я говорю: «Я на Петра и Павла машину купила, она у меня не работает». – «Что?» – «Аккумулятор. Вы чем занимаетесь?» Он говорит: «Я аккумуляторы развожу». Он меня отвез в институт, я ему дала денег, он купил мне аккумулятор, привез, поставил. Мама приехала ко мне в гости, значит, пошли пить чай... Оказалось, жили на одной улице. Я вспомнила, что в «Трех мушкетерах» я молюсь: «Пошли мне дворянина!» Мы во дворе познакомились, там тоже шутят. Дмитрий Кириллов: Попросила? Елена Цыплакова: Попросила, да, первая молитва на экране. Дмитрий Кириллов: Врывается в жизнь человек, который абсолютно твой. Это же такого не бывает, так вот нарочно не придумаешь. Ведь вы же очень быстро поняли, что все. Елена Цыплакова: Я очень строга была, потому что... Он стал помогать нам с концертами, возить иногда, но я видела печать в паспорте. Он мне потом объяснил: «Я просто не сделал печать, я развелся уже давно». Дмитрий Кириллов: А, лень было сходить, некогда было. Елена Цыплакова: Да, ну лень. Дмитрий Кириллов: А как мама восприняла? Елена Цыплакова: Она прямо вот стояла всегда на защите Паши, если я чего-нибудь там, строгача давала. Дмитрий Кириллов: То есть она за зятя была горой. Елена Цыплакова: Горой. Вот сейчас Пашка болеет, у него там проблемы, и она пришла: я чувствую, что она здесь и молится за Пашку. Она так вот, да... Мамка когда уходила, было потрясающе: на могиле цветы не замерзали в снегу, солнце выходило, когда мы стояли там молились, и т. д. Я слышу ее иногда... Я там начала разбирать ее квартиру в Питере, книжки какие-то по пчелам, еще – ну, то, что мне не надо – в подъезд выносить, там все разбирали бабульки. Слышу: «Ты все-то не выкидывай!» Я говорю: «Успокойся, все не выкину». Она так, высоко. Она молилась... Она грызла яблоко покупное, выбросила огрызок на даче в деревне, там, где ее родина, у нас там дом, выбросила из окошка огрызок – выросла яблоня с дом. Не сажали, не окучивали, ничего не прививали. Сейчас уже этот дом сгнил, мы его убрали, новый построили, а яблоня – я яблочки собираю мамкины. Дмитрий Кириллов: В багаже режиссера Елены Цыплаковой уже полтора десятка полнометражных фильмов, и в каждой работе есть место серьезному разговору о самом главном: о смысле жизни, о Божьем промысле о каждом из нас. Множество модных коммерческих тем Цыплакова сознательно в своем кино обходит стороной: ей массовый психоз на киносеансах не нужен. Ей говорят спасибо тысячи зрителей за смелость идти против течения в наш век жестокости и лжи, вопреки навязываемым стандартам в искусстве. Елена Цыплакова: Мне было очень приятно, как однажды после сериала «Семейные тайны»... Я каждый день молилась, я понимаю, что я не могу изменить сознание людей фильмом, но если они, сидя, даже не пойдя в церковь, сказали: «Ой, я такое творил, прости меня, Боже, не буду делать этого»... Представляете, ко мне одна тетка подходит, она какой-то очень известный адвокат, преподает в какой-то академии. «У меня, – говорит, – интересная история с вами связана». Я говорю: «Со мной? Мы с вами незнакомы». Она говорит: «У меня три дня шли люди и забирали иски о разделе имущества, не требуя денег назад, не ругаясь, ничего. Я так испугалась! Я подумала: не хотят со мной работать, кто-то ославил или еще что-то. Последнего спрашиваю: «А почему вы забираете иск?» – «Вы знаете, мы посмотрели сериал «Семейные тайны», думаем: что мы делимся? Если хотят, чтобы это им принадлежало, ну пусть – мы к Богу идем». Я была потрясена». Потому что на самом деле люди, которые делятся, это кто? – это самые близкие в прошлом люди: партнеры по бизнесу, родственники, мужья и жены... Дмитрий Кириллов: Да, и потом обязательно наступает искушение... Елена Цыплакова: Да. И куча ненависти, обид – всего чего угодно. То есть люди просто себя из этого выдернули, сказали: «Да ладно, пусть это так...» Дмитрий Кириллов: И отметила, да, подумала: «Ого, сериал, который не разлагает, а созидает»? Елена Цыплакова: Да-да, и вот это очень важно. Дмитрий Кириллов: Не пустая, оказывается, трата времени! Елена Цыплакова: Да. У меня есть друг, потрясающий совершенно молитвенник, целитель Воскобойников Виталий, он сказал замечательную фразу: «Слова назидают, примеры влекут». Вот почему кино (ну и театр тоже) на самом деле очень серьезно может воздействовать на сознание человека. Искусство может помогать человеку себя восстанавливать, выводить из каких-то депрессивных состояний; ты видишь, что происходит с человеком, как он выходит из этого... Это тоже важно. Дмитрий Кириллов: Представляешь, ты шла своей дорожкой, эта дорожка, которая такой узкий путь. Потому что можно проще, набить какими-то сюжетами на потребу и быстро получить результат, рейтинг и т. д. А когда вычищаются фразы, когда нет сквернословия... Елена Цыплакова: Да. Дима, ты будешь смеяться. Я однажды своему другу, актеру очень хорошему, сказала: «Я г*вночист». Вот я снимаю огромные сериалы, и я вычищаю, потому что там без конца чертей поминают, а это слово-заклятье... Дмитрий Кириллов: Опасное, да. Елена Цыплакова: Четыре буквы вот эти – это заклятье. Мат, гадость какую-то и т. д. – я это все постоянно меняю. Он говорит: «Лена, была замечательная профессия, она гораздо благозвучнее – золотарь». Дмитрий Кириллов: Звучит лучше «золотарь». Елена Цыплакова: Да. Поэтому я говорю: я – золотарь, я вычищаю все что могу. Мы однажды выступали в женской колонии, в СИЗО, женщины-убийцы. Дмитрий Кириллов: Такая специфическая [аудитория]. Елена Цыплакова: Девчонки пришли в красивых платьях, они там тоже мне из Евангелия что-то такое из зала кричали, рассказывали... И у меня вдруг пошло, я говорю: «Вы знаете, вы сидите, потому что вы совершили некие поступки, и вы отрабатываете эту ситуацию. Но важно не то, что вы сидите, а важно, какие вы отсюда выйдете, потому что апостолы сидели в тюрьмах, их избивали, их убивали, их казнили, но они были апостолами. Вы сюда пришли; если вы осознаете, если вы понимаете, приходите к какому-то покаянию, важно именно то, какие вы выйдете отсюда». Мне через неделю звонит начальник тюрьмы и говорит: «Лена, у меня тишина в тюрьме! Такого не было!» И я эту историю вношу в сценарий. Мы сидим с героиней пьем чай, она говорит: «Вот за что мне это, то-се, я не виновата...», ля-ля-ля. Я говорю: «Ну как «за что»? Это не за что, а для чего. Вот тебе Господь дал время посидеть подумать, разобраться в себе, что ты неправильно делала и т. д. Вот что для тебя главное было?» Она говорит: «Бизнес и семья». Я говорю: «Ну вот ты всего лишилась, и бизнеса, и семьи». (Ее обвинили в убийстве мужа, которого не убили, ее подставили и т. д.) Я говорю: «Подумай. Есть, – говорю, – замечательный философ наш Бердяев; он говорит, что истинный смысл покаяния – в начале новой жизни». – «Ой, когда эта новая жизнь будет?» Я говорю: «Да будет она, будет». Мне говорят: «Давай вырежем про Бердяева». Я говорю: «Почему?» – «Его никто не знает». Я говорю: «Ошибаешься. Мало того, что многие знают, а может, кто не знает, почитает». Дмитрий Кириллов: Зачем же все так упрощать? Елена Цыплакова: Говорят: «Нет, давай вырежем». Я говорю: «Давай тогда снимем мою фамилию с титров? Я готова. Если ты это вырезаешь, я снимаю фамилию». Оставили. Мне звонит мой друг-юрист: «Лена, эта фраза – это просто такая мощь! Я же, – говорит, – всю жизнь работаю с уголовниками: она же жизни может спасать людям!» То есть сознание их переворачивать в правильном русле, что «какие вы выйдете». Ну да, отрабатывайте, ну да, но главное – какие будете. Понимаешь, вот это вот важно. И когда мне пишет тетка, говорит: «Ваши вот эти несколько фраз в фильме совершенно на другой уровень все поднимают». Вот для меня это счастье, я бесконечно радуюсь этому, потому что у меня есть возможность чем-то помочь людям разобраться в себе. Дмитрий Кириллов: Вот «Кармелита», все силы на нее отдала, на эту «Кармелиту». Елена Цыплакова: Я там очень много чего почистила, я убрала кучу всякой магии, потому что авторы решили облегчить себе жизнь, переписать трактат по магии. Я сказала: «Это что, на всю Россию? Нет!» Дмитрий Кириллов: Не с той связались. Елена Цыплакова: Да. Я сказала: мой плод перед Богом в том, что я не допустила на экран. Я снимала на Украине последний такой большой сериал, это 270 серий, но я только 170 сняла, потому что уже началась война, уже начались все эти Майданы и все остальное, уже пошла по телевидению строка, что закрывается граница с Россией, а мы там 9 месяцев были... Дим, я за 9 месяцев, зная всех, кого я снимаю (я с ними снималась, была на фестивалях), – мы ни у кого в гостях не были за это время, понимаешь? Дмитрий Кириллов: То есть пошло уже все, промывка. Елена Цыплакова: То есть даже актеры, которые зарабатывают на российском канале... Я говорю: не плюйте в колодец – вы получаете деньги с российского канала, поэтому при мне не надо. Ну а Паша из ВДВ, он сказал: «Еще раз при мне скажете – в лобешник». Я член Союза добровольцев с 2016 года. Друг брата старшего Сергей (позывной Поляк), у них гаражи рядом были, он 44 года военный, везде: разведка, то-се и так далее... Дмитрий Кириллов: Он пошел? Елена Цыплакова: Он там, да, он пошел, естественно, добровольцем, с 2014 года там. Мы встречаемся, а я иногда шью покровцы для храмов, и у меня лежали золотошвейные херувимы и кресты для комплекта. И мне идет: «Отдай ему, чтобы носили ребята для защиты». Звонит: «Привез херувимы и кресты, – говорит, – расхватали, нашили сверху на одежду». Одиннадцать человек забились в джип; в джип попал снаряд, джип в хлам – ни на одном царапины. Через месяц звонит мне, говорит: «Представляешь, снаряд разорвался рядом, осколок пробил бронежилет, ударил в медальон, который был напротив сердца, причем не в лик Иисуса, вот так выгнулся». Было сломано два ребра напротив сердца – осколок отлетел, он жив остался. У меня такой крест есть. Это не награда, это знак «Добровольцы Донбасса», № 180, а сейчас уже больше 50 тысяч. У меня был юбилейный вечер в Доме кино, и ко мне приехали казак Янтарь, значит, с чубом с таким, Поляк, значит, с гипсом, значит, Альфа... Там четверо пришли, 1 200 человек зал... Я говорю: «Братцы, давайте встанем, пошлем свою любовь, свою благодарность тем, кто на фронте, тем, кто в госпиталях, тем, кто отдал свою жизнь за то, чтобы мы могли вот так с вами встречаться, в глаза друг другу смотреть и радоваться жизни». Весь зал встал! Мне потом Поляк говорит: «Лет 20 такого позитива не было, у мужиков слезы на глазах!» Дмитрий Кириллов: Ты знаешь, я понимаю, в какое сейчас время тяжелое мы живем, находимся, когда... Елена Цыплакова: В каждое время всегда свои какие-то есть испытания – главное, какой мы плод приносим при этом. Потому что как человек телевизор смотрит, тоже плод перед Богом, кто ты. Я всегда, когда собираю группу, говорю: «Ребята, нас собрал Господь вот на этот срок работать – чтобы мы каждый на своем месте принесли плод перед Богом, перед людьми и перед самим собой. Нет случайных и неважных – каждый важен, все, что мы делаем, потому что один человек может взять какую-нибудь гадость сказать, испортить настроение артистам и будет испорчена сцена, как бы ни старался артист выйти из какого-то состояния и т. д.» То есть очень важно любое общение. Когда мы все работаем, это очень важно. Дмитрий Кириллов: Ты знаешь, сейчас приходит время – твое время! – когда ты можешь говорить открыто о Боге, открыто проповедовать (да, через искусство, через кино) простые человеческие ценности. Елена Цыплакова: Да. Дмитрий Кириллов: Сейчас наступает время какого-то очищения. И флажок, который ты несла, и говорили: «Вот Цыплакова там занимается [], кому это надо?» – оказывается, надо! Елена Цыплакова: Многим надо, я тебе хочу сказать. Дмитрий Кириллов: Это многим надо. Твоя жизнь, твое служение... а это, можно сказать, служение, потому что искусство... Елена Цыплакова: Согласна, потому что я считаю, что вот все, что я делаю, я максимально (насколько у меня хватает сил, понимания) пытаюсь превратить в служение перед Богом, перед людьми и перед самой собой. Дмитрий Кириллов: Лена, я хочу пожелать тебе Божьей помощи, сил. Иди, неси свой вот этот флажок! Господь дает тебе такую возможность, помогать людям, и дай Бог тебе на многая лета. Елена Цыплакова: И я счастлива от этого! И вам тоже всего самого хорошего! Несите свой плод! Дмитрий Кириллов: Будем стараться! Елена Цыплакова: Вот! Удачи! Дмитрий Кириллов: Спасибо!