Надежда Рожкова: Здравствуйте! Капучино и апельсиновый сок. Официант: Хорошо. Капучино побольше, поменьше? Надежда Рожкова: Маленькую. Дмитрий Кириллов: Надежда Рожкова – легенда отечественной медицины. Ее имя и во врачебном, и в пациентском сообществе произносится исключительно с любовью, воодушевлением, преклонением, уважением и даже... придыханием. И это неслучайно, ведь Надежда Ивановна Рожкова – это маячок, компас для тысяч больных, ищущих путь к выздоровлению. Надежда Рожкова: Немножко кругленькая... Может, кисточка какая-то? Здесь вот это место, немножко протоки более широкие... Дмитрий Кириллов: Никто в России не знает столько о молочной железе, сколько знает Рожкова. Надежда Рожкова: У нас в протоколе, в заключении написано: «Кальцинаты в тканях, кальцинаты в протоках». Дмитрий Кириллов: Ну а если кто и знает, он, скорее всего, ее ученик. Врач: Аналогичная структура тоже вот в центральном секторе... Относительно расширенные, заполненные протоки... Дмитрий Кириллов: Надежда Рожкова – президент Ассоциации маммологов России. Создав собственную школу и воспитав больших врачей и ученых, Надежде Ивановне теперь уже есть с кем подискутировать о том, как спасать женщин, и придумывать что-то гениальное, новое, эффективное и прогрессивное. Надежда Рожкова: Действительно, проблема рака молочной железы – мировая проблема. Дмитрий Кириллов: Как увидеть рак на ранней стадии? Как немедленно начать его лечить? Этой проблеме Надежда Рожкова посвятила всю свою жизнь. Ее история – это пример, как даже в самом хмуром небе можно увидеть солнечный луч: как идти вперед и никогда не сдаваться, как нести любовь людям, как верить в добро. Все-таки неслучайно родители дали ей имя Надежда. И, глядя на Надежду Ивановну Рожкову, на эту красивую, солнечную женщину, несущую свет людям, несущую надежду на отличный результат лечения, воодушевленные пациенты действительно начинают бороться и выздоравливают. Надежда Ивановна, спасибо огромное, что вы сегодня моя героиня «Моей истории»! Вообще, не только моей программы: вы – героиня нашей страны, это без преувеличения совершенно. Ровно 60 лет назад, в 1966 году, вы впервые увидели человека, который вообще перевернул вашу жизнь. Надежда Рожкова: Да-да, это совершенно верно. Дмитрий Кириллов: Леонид Давидович Линденбратен. Надежда Рожкова: Совершенно верно, да. Его знают все, по-моему (все студенты, все медики), потому что это был совершенно блистательный оратор, он обладал таким артистическим даром... И когда он выходил читать лекции, к нему приходили не только студенты этого курса – со всех курсов сбегались, потому что это была просто сцена, пьеса и все были вдохновлены именно рентгенологией. Дмитрий Кириллов: В Леонида Давидовича Линденбратена были влюблены абсолютно все студенты. Обладая энциклопедическими знаниями и невероятным природным обаянием, профессор Линденбратен читал лекции так, что его выступлениям позавидовали бы корифеи МХАТа: ну просто народный артист СССР! Юная студентка Сеченовского института Надя Рожкова не пропускала ни одной лекции любимого профессора и, конечно же, заинтересовалась этой невероятной наукой – рентгенологией. Надежда Рожкова: Как он рассказывал, какие возможности у рентгенологии, как ты входишь в этот темный кабинет, где пахнет озоном, где журчит рентгеновская трубка от напряжения, и ты видишь весь внутренний мир человека. И все это у него было в слайдах, все красиво, сопровождалось и стихами, и какими-то картинами известных художников... Он был удивительно поэтичный такой и сам воспринимал жизнь такой какой-то, на высокой ноте, и нам вот это рассказывал. На III курсе института я вот это все послушала и пошла в кружок рентгенологический. Дмитрий Кириллов: Вы же были у истоков. Надежда Рожкова: Да, самое начало. Дмитрий Кириллов: Потому что я знаю (мне разведка донесла), что вы даже участвовали в создании этих советских наших маммографов первых... Надежда Рожкова: Совершенно верно. Дмитрий Кириллов: ...за что получили от советского правительства премию. Надежда Рожкова: Премию, да, лауреат премии Совета Министров СССР. Дмитрий Кириллов: Совмина СССР. Надежда Рожкова: И была избрана в Академию медико-технических наук. Дмитрий Кириллов: Надежда Рожкова – молодой советский ученый. В группе разработчиков первых отечественных рентгеновских маммографов она была и остается единственной женщиной, удостоенной премии Совета Министров СССР. Надежду Ивановну всегда легко отыскать. Если вы видите, что в компании серьезных ученых мужей происходит шевеление, их лица из сосредоточенно суровых превращаются в радостно-доброжелательные, то знайте, что где-то рядом – а скорее всего, в самом эпицентре – точно находится Надежда Ивановна Рожкова. Там, где Рожкова, нет места высоколобому снобизму. С ней даже тяжелые вопросы решаются с оптимизмом и легкостью. Андрей Каприн, генеральный директор НМИЦ радиологии Минздрава России, академик РАН и РАО: Конечно, красивая, умная женщина – это страшное оружие. Я видел, как к ней относился Владимир Петрович Харченко (а Владимир Петрович Харченко очень разбирался в людях и был достаточно жестким руководителем). И если он так относился на протяжении многих лет, значит, этот человек эффективный и, значит, этот человек трудолюбивый точно и человек опорный. Дмитрий Кириллов: Первые воспоминания детские – вообще, вот есть что-то? Из детства всегда остается что-то яркое в памяти. Что не стерлось? Вы где родились? Надежда Рожкова: Детство у меня как раз было... В принципе, я очень счастливый человек, у меня как-то удачно складывались все обстоятельства. Родилась я в Москве около Монетного двора. Дмитрий Кириллов: Центровая. Надежда Рожкова: Да. Дмитрий Кириллов: Так. Надежда Рожкова: У нас был двухэтажный дом, напротив нас был Даниловский рынок. И папа в этот наш дом (дом достаточно большой) из деревень привез своих сестер и братьев с семьями, и мы жили в этом доме, вот целая семья родственников. И вот что мне запомнилось? У нас совершенно великолепная семья: доброжелательные, удивительно внимательные друг к другу. Никогда я за всю свою жизнь не слышала ни одного грубого слова, повышенного тона даже не было у всех. То есть вот в этом доме мы жили все так: кто печет пироги, все угощают друг друга; кто там собирает гостей – значит, мы собираемся все вместе... Дмитрий Кириллов: А папа откуда родом? И откуда такая большая семья у него? Надежда Рожкова: Папа... Из Рязанской области они с мамой. Но потом они как-то быстро переехали в Москву, и в принципе они, в общем-то, были москвичами. И он занимался в области автомобилестроения, был правой рукой Лихачева когда-то еще. Я родилась после войны, но, говорят, во время войны вот на нем была эвакуацию вот этих автомобильных заводов и пр. Он был очень ответственный, очень серьезный, очень грамотный. И он еще был удивительный семьянин, несмотря на то что вот все время был занят на работе. Он умел дома все, и я с ним всегда сидела: мы с ним чинили утюги, подбивали ботинки... – что-то вот это делали. И нам соседи приносили: «Вот утюг сломался», – он чинил, а я сидела рядом и тоже чему-то... Дмитрий Кириллов: Как его звали? Надежда Рожкова: Иван Павлович. Дмитрий Кириллов: Иван Павлович. То есть в свободное от работы время он все чинил. Надежда Рожкова: Да, помогал. И у него, видимо, такая была осанка какая-то... Ему еще было, как мне рассказывали, лет 5, он выходил во двор, и все говорили: «Вышел Иван Павлович». То есть вот он умел как-то себя... Дмитрий Кириллов: Он с детства был Иван Павлович. Надежда Рожкова: Да, он с детства был Иван Павлович. Дмитрий Кириллов: То есть осанка у вас от папы, видимо, такая? Надежда Рожкова: Да. Но я, к счастью, от него много взяла. У меня тоже ответственное отношение к работе, и я никогда не закончу и не уйду, пока я не сделаю то, что намечено на день. Дмитрий Кириллов: А мама? Как звали? Надежда Рожкова: Александра Ивановна, она была домохозяйка. Нас было трое детей: у меня старшая сестра была руководителем отдела Всесоюзного института радиационной техники, она была кандидат экономических наук, а брат (тоже постарше меня) – кандидат технических наук, доцент в Бауманском университете. Ну вот мы все росли трое и мама нас выращивала. Она тоже умела все: она великолепно шила, она прекрасно готовила... У нас всегда была дача в Кратово, где были эти клубника, смородина, вот это все... За всем этим надо было ухаживать... Но она и нас подтягивала к этому: мы собирали это все, пололи... Я это не очень любила, но надо... Дмитрий Кириллов: Трудотерапия. Надежда Рожкова: Да, трудотерапия. И она говорила: «Так, соберете вот там бидон клубники – пойдете гулять». И мы с братом быстро, наперегонки собирали все и уходили гулять. Всегда были собаки у нас, овчарки тоже. Мы привыкли как-то дома: овчарки, кошки, животные... В общем, был полон дом. Всегда были гости, пироги... Вот я привыкла к такой жизни, и, я скажу, мне повезло: я так в ней и прожила. У моего мужа (вот Борис Николаевич), мы с ним познакомились буквально на I курсе института, прямо с первых дней вместе учились, и у него тоже семья очень похожая, и тоже ни одного грубого слова, никогда вот... Ну никаких ссор дома не было. И к счастью, мы с ним вот нашли друг друга, и мы почти 60 лет вместе... Дмитрий Кириллов: Раз и на всю жизнь! Надежда Рожкова: И у нас тоже нет такого дома, чтобы вот мы кричали или как-то оскорбляли друг друга: мы как-то находим какие-то пути высказать свои недовольства, но они все без вот каких-то эмоций повышенных. Надежда Волченко, зав. отделом онкоморфологии МНИОИ им. П. А. Герцена, д. м. н., профессор: Надежда Ивановна прежде всего большой дипломат. Это человек, который я не слышала, чтобы она повышала голос. В науке, хочешь или не хочешь, ты сталкиваешься с оппонентами, которые не всегда становятся на твою сторону: интриги кругом, безусловно. Но Надежда Ивановна обладает уникальным качеством: я ни разу не слышала от Надежды Ивановны какого-то негативного отзыва хоть об одном человеке. Она всегда говорит о человеке хорошо, и это тоже черта, которая, в общем-то, свойственна не всем людям. Это уникальная черта. Как она говорит: «Главное – хорошо выглядеть». Дмитрий Кириллов: Вы занимаетесь женским здоровьем всю свою жизнь. Надежда Рожкова: Да-да. Дмитрий Кириллов: Но женское здоровье – это не только физическое: это, наверное, еще и душевные травмы, да? Надежда Рожкова: Обязательно. Дмитрий Кириллов: Как вы настраиваете своих пациентов на оптимизм? Надежда Рожкова: Я говорю, что обязательно нужно не забывать делать прическу, делать маникюр, красиво одеваться, потому что это создает настроение. И конечно, когда вот нашим пациентам вдруг встречается вот эта серьезная болезнь, конечно, это огромный удар. И особенно раньше, вот много лет назад, операции были радикальные, калечащие – убирали всю молочную железу, – и женщина считала, что все, жизнь закончена, никому она не нужна и пр. И вдруг вот одна женщина через какой-то промежуток времени приходит на контроль и такая веселая, счастливая, красивая. Я говорю: «В чем дело? Что у нас такое произошло в жизни?» Она говорит: «Я вышла замуж. Никогда не была замужем и вдруг вышла». Я говорю: «Ну вот посмотрите, вам казалось, что жизнь закончена и все». Она говорит: «А просто я пересмотрела свое отношение к жизни, пересмотрела свои требования к мужчинам. То они были завышенные, что я чего-то от него хотела необыкновенного, а то я просто поняла, что нужно жить сегодняшним днем, радоваться тому, что есть». И она говорит: «Вот я нашла, и у нас необыкновенная любовь, и мы чудесно живем вместе». Никогда не нужно опускать руки и видеть жизнь в темном цвете. Все меняется, и все это зависит от тебя. Дмитрий Кириллов: Получается, что вы – младшая, самая любимая папина дочка? Надежда Рожкова: Да, папина. Дмитрий Кириллов: Это 100%. Надежда Рожкова: Да, это так оно и было. Мы с ним... Как-то у нас взаимопонимание было. Дмитрий Кириллов: Вас баловали в принципе вот так вот? Надежда Рожкова: Я бы не сказала. Мы как-то нормально все жили, и особо и требования не было, баловать или нет. В общем, жили все скромно, я скажу. И я вот от мамы научилась шить и сама себе шила и блузки, и юбки, и даже пальто, что очень трудно: подкладка, вот это все... Все это вот я могла делать. Дмитрий Кириллов: В семье росла талантливая девочка, любознательная и целеустремленная. Сидеть с куклами ей было неинтересно, а вот учиться – это пожалуйста, только подноси учебник: все проглотит. Неслучайно решено было Надю поскорее отправить в школу. Надежда Рожкова: У меня еще, интересно, были подружки во дворе, они были чуть старше меня, и все пошли в школу в 1-й класс, а мне было 6 лет и меня не брали. Дмитрий Кириллов: Маленькая еще. Надежда Рожкова: Да. И мама пошла и уговорила директора, чтобы мне разрешали ходить учиться. И я ходила. Я ходила учиться так, что учительница говорила: «Уже дайте ей отдохнуть, настолько она ответственная, настолько внимательная!» Дмитрий Кириллов: «Отстаньте от ребенка!» Надежда Рожкова: И меня взяли во 2-й класс сразу, меня записали во 2-й класс. И была одиннадцатилетка, и тогда... я не знаю, как сейчас... профессиональное образование 3 года, и вот мальчики там табуретки делали, девочки – что-то по кулинарии... А мы с подружками пошли в Ботанический сад и 3 года проходили. И теперь у меня до сих пор этот диплом есть, называется «садовод-декоратор» (это современный ландшафтный дизайнер). Дмитрий Кириллов: Ах вот у вас какая... Надежда Рожкова: Вы представьте, как мне повезло! Это, во-первых, было замечательно: мы все время были на природе, нам рассказывали, как сажать эти кусты, какие они... Дмитрий Кириллов: Ах, красотень! Надежда Рожкова: Вот эта вот вся красота... У меня это сохранилось до сих пор, и я на своей даче как-то это там немножко использую. Дмитрий Кириллов: Академик Николай Васильевич Цицин, чьим именем назван Главный ботанический сад страны, лично подписывая Наде Рожковой диплом, подтвердил, что эта девушка точно знает, как сделать мир красивее. Пройдут годы, и профессор Рожкова – светило медицинской науки и главный маммолог страны, заслуженный врач, руководитель Национального центра онкологии репродуктивных органов НМИЦ радиологии Минздрава России, ученый с мировым именем – выйдет на подиум, чтобы вновь подтвердить, что красота спасет мир. Но это будет позже. А пока мы возвращаемся во времена окончания школы, когда Надя Рожкова всерьез увлеклась медициной. Надежда Рожкова: Мне нравилась химия, биология, нравился [иностранный] язык... У нас язык был немецкий – он мне нравился: в нем была какая-то своя особенность, или тогда модно было (после войны, видимо)... Но выбрала медицину, потому что эта профессия какая-то, я бы сказала... Она мне казалась очень романтической: белые халаты, стерильные операционные, сверкающие, звенящие инструменты... Дмитрий Кириллов: Для девочки романтическая профессия – это пойти в артистки. Надежда Рожкова: Да. Дмитрий Кириллов: Разноцветные платья, автографы, цветы... А вы говорите, романтичные белые халаты, больные люди... Надежда Рожкова: Ну, мне так казалось. Хотя, когда я получала диплом (вот школу мы заканчивали), мне директор как раз сказал: «А вам, наверное, нужно идти в театральный». Дмитрий Кириллов: Правильно. Надежда Рожкова: Я говорю: «Нет, я решила в медицину». Он говорит: «Тоже хорошо». Валерий Старинский, заведующий Российским центром информационных технологий МНИОИ им. П. А. Герцена, д. м. н., профессор: Она всегда всех привлекала своей вот коммуникабельностью, общительностью. Действительно, ну, красивая женщина, понятно, всем она бросалась в глаза. И ее красота не изменилась вот за все эти годы, сколько я ее знаю. Поэтому, как говорится, мужчины оглядываются, когда она приходит, появляется в зале, и всегда, так сказать, это действительно внимание, абсолютно точно. Наталья Рубцова, зав. Отделом лучевой диагностики МНИОИ им. П. А. Герцена, д. м. н.: В Надежду Ивановну влюблены многие и мужчины, и женщины: видя такой идеал, ну нельзя не влюбиться. Дмитрий Кириллов: Надя поступила в самый главный, самый престижный в СССР Первый мед на факультет «Лечебное дело». Естественно, с первого раза – а как по-другому? Ведь все, что связано с медициной, у студентки Рожковой вызывало полный восторг: и белоснежные халаты врачей, и портреты корифеев медицины на институтских стенах, и даже скучнейшая латынь – ее изучение Надежде показалось очень даже романтическим занятием. Надежда Рожкова: У нас была прекрасная группа, мне опять же повезло: все хорошо учились, но и все умели хорошо отдыхать. Мы ходили в какие-то походы на три дня в палатках... И у меня бессонница, она с детства (я очень мало сплю), и вот, я помню, все уходят в палатку спать, а мы с Борисом Николаевичем с моим картошку с поля воровали, огромное ведро, костер... Дмитрий Кириллов: Запекали? Надежда Рожкова: И вот запекали, варили картошку с тушенкой и много сливочного масла. Я этот вкус помню до сих пор. Это было так вкусно! Дмитрий Кириллов: С дымком! Надежда Рожкова: И утром все вставали, а у нас готовый вот такой вот завтрак для всех. Дмитрий Кириллов: Вот так, под гитару у костра, зарождалась новая семья. Заботливо отгоняя от милой сердцу Надежды назойливых комаров, Борис даже и не заметил, как без памяти в нее влюбился. Надежда Рожкова: Он говорит, что он увидел меня, с первого взгляда влюбился и решил: «Она будет моей женой». Но я этого не знала. Дмитрий Кириллов: Но он-то уже знал. Надежда Рожкова: Для меня он был другом. Дмитрий Кириллов: Так. Надежда Рожкова: Было у меня много друзей, поклонников – всего, а ему я всегда все рассказывала: как я живу, как мы дружим... Дмитрий Кириллов: Бедный! Он слушал сидел в рассказе, как за вами там этот ухаживает или тот... Надежда Рожкова: Да. Дмитрий Кириллов: Терпел... Надежда Рожкова: И он был очень стеснительный, видимо, а я не понимала, у меня не было мысли, что он ко мне как-то по-другому относится. И только на V курсе мы решили пожениться, вот он сказал это, и я подумала: вот среди всех поклонников, пожалуй, он самый надежный и самый верный, который вот... Дмитрий Кириллов: Пять лет ждал... Надежда Рожкова: ...столько лет, столько лет терпел... И тем не менее вот все это получилось. Я никогда мужа не ограничиваю ни в чем. Хочет он с друзьями куда-то поехать (он занимается теннисом) – до сих пор по два-три раза в неделю с друзьями. Горные лыжи – мы объехали, не знаю, сколько горнолыжных курортов в мире... Дмитрий Кириллов: То есть вы ему их не запрещали? Надежда Рожкова: Никогда ничего – наоборот, даже приобщаюсь сама, если получается: мы всегда вместе. То есть у каждого есть какая-то своя свобода. Вот я с подружками могу встретиться где-то, он с друзьями может, и мы не мешаем друг другу. Дмитрий Кириллов: И не надоели друг другу за 60 лет! Надежда Рожкова: И не надоели, и не проверяем, где он, так ли [], туда ли он пошел или куда-то еще. Дмитрий Кириллов: По окончании института Борис Николаевич устроился на престижную работу в Военно-медицинское управление, а Надежда Ивановна вообще выдала суперрезультат: еще будучи студенткой института, она досрочно защитила кандидатскую диссертацию на тему «Рентгенологическая диагностика заболеваний молочной железы с патологической секрецией». Профессор Линденбратен очень гордился своей ученицей. Надежде открывались разные дороги в науке, а она выбрала практическую работу врачом. Работать на земле, набраться опыта, подежурить у постели больного – вот что советовали ей старшие товарищи. И молодого, талантливого специалиста Надежду Рожкову приглашают на работу в 4-е управление Минздрава СССР: там лечились самые важные люди нашей страны. Надежда Рожкова: Там был замкнутый контингент, не как сейчас, что приходят со стороны, а только один узкий круг пациентов. Дмитрий Кириллов: Ну понятно, 4-е управление. Надежда Рожкова: Да. И первые стадии, ранние стадии были в 96% случаев. Это было тогда, 50 лет назад, – такого в мире нигде не было. То есть там медицина была поставлена настолько на высочайшем уровне: диктофоны, селекторы, пневмопочты, великолепная аппаратура, сама организация, трехсменная работа, четкий график приема пациентов... А пациенты такие, вот я смотрела: Каганович, Молотов, вот эти вот члены правительства... И все это по времени. И твой уровень квалификаций должен быть таким, что ты ни на секунду не должен задержаться, т. е. вот ты должен за это время разобраться с пациентом. Дмитрий Кириллов: Ну, руководство страны лечится... Надежда Рожкова: Да. Дмитрий Кириллов: Это ответственность вообще, конечно... Надежда Рожкова: Да, это очень... Дмитрий Кириллов: Сложно с ними было вот так вот? Надежда Рожкова: Нет, наоборот: это были деликатнейшие люди. Аркадия Райкина я смотрела, Майю Плисецкую... Вот я говорю, косточкой она подавилась от леща и никак не могли найти эту косточку; мы ей давали барий и по барию посмотрели, нашли ее. Дмитрий Кириллов: Вытащили? Надежда Рожкова: Вытащили, конечно. Дмитрий Кириллов: 1978 год. Молодой, но уже опытный врач 1-й поликлиники 4-го Главного управления Минздрава СССР Надежда Ивановна Рожкова пишет заявление об уходе. Многие коллеги крутили у виска: как можно уйти с такого «шоколадного» места, куда попадают единицы? Ведь лечить членов политбюро ЦК КПСС, космонавтов, народных артистов Советского Союза – это ж какой невероятный престиж! А тут Рожкова решила поучаствовать в конкурсе и ее избирают старшим научным сотрудником в Московский научно-исследовательский рентгенорадиологический институт. Прощайте, спецпайки и спецобслуживание! Наука в жизни Надежды Рожковой взяла верх. Надежда Рожкова: Я с удовольствием с этой практической работы ушла в науку. Я потеряла там какой-то стаж, еще что-то, вот льготы (там же все это было)... Дмитрий Кириллов: Конечно. Надежда Рожкова: И я почему-то вот без секунды сожаления пошла в институт и опять же ни секунды не пожалела. Почему? Потому что там не только была хирургия, рентгенология и пр. – там был физико-технический отдел, где инженеры, ведущие профессора: Гурвич, Томбак, Ставицкий... Это необыкновенные имена, которые занимались и развивали рентгенорадиологию. И вот с ними мы делали как раз и аппаратуру, и вот приемники излучения. И мы все были настолько увлеченные! Я не буду вдаваться в детали: для молочной железы обычной рентгеновской трубки недостаточно – нужна специальная трубка, которая генерирует мягкое характеристическое излучение вот для адекватного такого мягкотканного органа. И в этом была вся проблема: на общих аппаратах ничего практически не получалось. Дмитрий Кириллов: И вы сделали? Надежда Рожкова: И вот мы все это искали, мы ездили за рубеж, пропадали сутками на заводах зарубежных... Очень большую роль сыграл Макидонский Александр Иванович, который сделал первый русифицированный вариант рентгеновского маммографа. А Макидонский был директором института, где делали «Бураны» космические, т. е. это уровень производства высочайший. И вот как раз настал период, когда «Бураны» не потребовались и он перешел на производство вот этих рентгеновских маммографов. Удивительно увлекающийся человек, грамотный до невозможности! И вот с ним мы очень много долгие годы тоже проработали. И вот в целом целая команда – [мы] получили премию за то, что сделанные первые российские аппараты, они имеют международные сертификаты качества. Дмитрий Кириллов: Когда вы были в разных странах и смотрели... там же тоже (с той стороны) понимали, что это высококлассные специалисты... – вот были ли у вас когда-нибудь такие предложения: «Надежда Ивановна, оставайтесь поработать! Что вам в Советском Союзе делать?» Надежда Рожкова: Да, действительно это было. Но я всерьез это совершенно не воспринимала, потому что у меня внутреннее мое состояние, что вот я только должна быть в России. Я с удовольствием ездила за рубеж, я смотрела, очень многому училась, там очень много хорошего, полезного, но я пять-шесть дней – все, я скучаю. Я всегда возвращаюсь домой. Вот Нью-Йорк потрясающий (огромный, масштабный), Чикаго... – большущие города. Но когда ты въезжаешь в Москву, ощущение гордости такое. Эти огромные просторы – они накладывают, наверное, отпечаток на характер русского человека: он очень широкий, не мелочный, вот большая какая-то душа. Обычно вот русские – мы не обращаем внимания на какие-то детали, мы не требовательны к себе, потому что вот тебя окружает вот это все. У тебя ощущение, что у тебя все есть. Я всегда думаю: боже мой, в какой стране мы живем, насколько мы мощные! Поэтому неудивительно, что нам все завидуют, чего-то хотят... Дмитрий Кириллов: Всю жизнь. Надежда Рожкова: (Да.) ...от нашей страны. Но мне всегда интереснее работать у себя, потому что мне очень важен коллектив. Где-то лет 20 назад у нас была создана Российская ассоциация маммологов, она первая междисциплинарная, где собраны врачи разных специальностей: и хирурги, и рентгенологи, и организаторы. И это была огромная информационно-просветительская работа еще благодаря этой ассоциации. У нас стало гораздо больше женщин, которые пришли на обследование. Подключилось вот всероссийское движение «Матери России», где председателем является Петренко Валентина Александровна; огромную, колоссальную они работу проводят тоже в регионах. Потом стали появляться (мы тоже в этом участвовали) передвижные маммографы. Страна огромная, не везде можно обследовать женщин, и передвижные маммографы – это огромное подспорье. Дмитрий Кириллов: Светлана Медведева очень помогала, по-моему, участвовала очень активно? Надежда Рожкова: Очень, да-да. Она просто молодец! Она настолько большая умница! Она глубоко проникла в эту проблему. И благодаря ей удалось... ну, сейчас, наверное, их больше уже... [открыть] где-то более 20 центров женского здоровья, где бесплатно обследуются женщины, причем по всем регионам России. Бывает рак, который проявляется в виде микрокальцинатов (буквально 50 микрон), и нужно побольше взять материала, чтобы уточнить, действительно ли это рак или какое-то пограничное состояние. Все эти методики мы разрабатывали, это вот все мои ученики этим занимаются уже 20 лет. И это принесло изменение структуры заболеваемости вот рака. Если где-то 30–40 лет назад ранние стадии были в 13–16% случаев и шли вот эти калечащие операции, то теперь больше 76% мы выявляем ранние формы рака (2–3 миллиметра). Вот буквально на днях прошла конференция, мы показывали изображение, где этот рак практически не виден глазом, а мы можем его спунктировать, получить материал, показать, какой он природы, и назначить правильное лечение. Доброе утро, приветствую вас! Вы пришли, да? Ну поднимайтесь ко мне. Валерий Старинский: К ней идут люди на прием. Такая простота в общении! И к ней идут пациенты. Елена Филоненко, зав. Центром лазерной и фотодинамической диагностики и терапии опухолей МНИОИ им. П. А. Герцена, д. м. н., профессор: Характер однозначно позитивный; характер, который стремится преодолевать все сложности, решать все задачи, поставленные на ее пути. И в профессиональном плане, и в житейском плане это совершенно точно. Валерий Старинский: Я среди своих родственников неоднократно обращался к ней и не к кому-то другому. Я уже со своей стороны жду, что это будет правильный разговор. Надежда Рожкова: Михаил Львович, значит, мы что делаем? Врач: Делаем биопсию. Надежда Рожкова: Вот это все. И под ультразвуком. Дмитрий Кириллов: Вы всегда занимались наукой и лечением, но в свободное время были свои какие-то компании друзей, с которыми можно было просто посидеть, поиграть на гитаре, не знаю, просто поговорить? Надежда Рожкова: Я очень любила гостей, и вот в этой квартире (мы в ней живем уже больше, наверное, 50 лет) собиралась вся наша группа. Вот настолько были у нас прекрасные отношения: мы все понимали друг друга с полуслова. И вот я любила собирать, раз в две-три недели обязательно полон дом гостей. Дмитрий Кириллов: Как мама, да, делала? Надежда Рожкова: Да, я очень люблю готовить. И всегда музыка, какие-то песни, шутки... Андрей Каприн: Я никогда не забуду (наверное, и Надежда Ивановна). Мы возвращались как-то вечером с Владимиром Петровичем то ли с охоты... Уже в ночь... (А это были все руководители отделов, человек пять или шесть.) Может, мы приехали из Астрахани... В общем, мы, конечно, куда-то заехали в ресторан проститься, потому что не могли никак расстаться. И вдруг Лев Андреевич Ашрафян говорит: «А поехали к Надежде Ивановне Рожковой?» А время – двенадцать с чем-то ночи. Мы завалились к ней практически без предупреждения (позвонив) – она успела переодеться, накрыть стол! И мы просидели до полпятого утра. По-моему, у нее был музыкальный инструмент; Лев Андреевич сел за музыкальный инструмент... Ну это была незабываемая ночь! Мы замечательно... Вот видите как, надо уметь отдыхать, встречать людей. Она совершенно не растерялась. Надежда Рожкова: Это счастье. Вот я думаю, мне все завидуют, потому что у меня вот такой круг друзей и мы до сих пор вот сохраняем отношения. А у многих этого нет. Действительно очень мудро кто-то сказал, что с удовольствием идешь на работу и с удовольствием возвращаешься домой. У меня замечательный муж, с которым очень интересно, он удивительно начитанный, у него энциклопедические знания, он всегда на любой вопрос тебе может ответить. Вот я говорю, любая викторина или что-то – нет вопроса, на который бы он не ответил. Это мне очень нравится, потому что я занимаюсь больше работой, а тут у меня как-то расширяется кругозор за счет его знаний. Дмитрий Кириллов: Надежда Рожкова – модель. А что тут удивительного при таких внешних данных? Талантливый человек талантлив во всем, а потому помимо научной работы, помимо лечения больных на глазах у изумленных пациентов и коллег-профессоров Надежда Рожкова дефилирует по подиуму, представляя новые коллекции одежды. А началось все со встречи Надежды Ивановны с модельером Еленой Теплицкой. Надежда Рожкова: Это как раз были благотворительные вечера, которые организовывали мы, туда приглашали всех известных людей, и вот Елена Теплицкая там как-то оказалась. Ну, мы с ней разговорились, и она говорит: «Приходите ко мне на показ мод». Я говорю: «Ой, ну что вы! Это совершенно не мое. Вообще, я с удовольствием посмотрю на других, но чтобы это ко мне имело отношение...» Она говорит: «Приходите! Вы вроде подходите по параметрам. У нас как раз показ, и вот я очень хочу, чтобы вы пришли». – ...центрее, освобождая внешнему кругу, соответственно, место, и вот тогда вот так вот вы зайдете. Очень будет красиво. Надежда Рожкова: Ту пару мы не берем? – Давайте на выход. – Вы прямо ручейком таким. Надежда Рожкова: Оказывается, это целый спектакль! Ты должен слышать музыку, ты должен идти, в ритм попадая, ты должен быть в каком-то образе, недоступной, и в то же время ты должен уметь продемонстрировать одежду, которую на тебя надели (а она, в общем, тебе не свойственна). Это интересно, это тоже какой-то другой ракурс жизни: посмотреть, как живут другие люди. Потом, это красиво, это какой-то новый опыт такой. Это волнительно, я скажу, потому что для меня это непривычно совершенно. Не знаю, подведу я вечером или нет своего модельера, но я буду стараться, стараться не подвести и войти в этот образ. Наталья Рубцова: Не каждый ведь человек, да, умеет красиво жить. А что значит «красиво жить»? Вот когда Надежду Ивановну приглашают на подиум продемонстрировать одежду, согласитесь, не каждая женщина может выйти и красиво презентовать то изделие, которое ей представлено. Мне кажется, что бы она ни надела, будет все красиво, потому что как она себя несет по жизни – это дорогого стоит. Красота в ней и красота вокруг нее, это правда. Дмитрий Кириллов: Расскажите, как вы в детстве влюбились в Коко Шанель. Надежда Рожкова: Это вот трудно сказать, понимаете, это какое-то внутреннее твое состояние. Никто меня особенно не... Дмитрий Кириллов: Как вы о ней узнали? Надежда Рожкова: Ну, как узнала... Наверное, из журналов где-то. Дмитрий Кириллов: Так. Надежда Рожкова: И это вот мой стиль какой-то, вот ее вещи как-то мне близки: они довольно строгие, элегантные, не вычурные... И вот, наверное, как-то мне это было близко. И я скажу, что, действительно, у меня много в одежде вот этого стиля Коко Шанель. Как-то у нас был конгресс, и там мы такие сделали проспектики «Семь правил Коко Шанель»: какие нужны духи, туфельки обязательно с контрастом, какие украшения... Но восьмое правило сделали мы: иметь здоровую, красивую грудь. Дмитрий Кириллов: Надежда Рожкова всегда подтянутая, собранная, элегантно одетая, всегда на каблуках – трудно в такой энергичной красавице увидеть бабушку. А ведь Надежда Ивановна уже давно и мама, и бабушка. Вы успевали не только наукой заниматься и лечить людей, а еще появился у вас сын. Надежда Рожкова: Это было во время учебы в аспирантуре как раз. Дмитрий Кириллов: Так. Надежда Рожкова: И возраст как-то уже подходил, и потом, мне надо было уже работать, практическим врачом быть, а это все-таки облучение и прочее... Ну и как-то вот он у нас получился, наш сын великолепный, я его очень люблю. Алексей – удивительный человек: деликатный, воспитанный, умница. Он главный государственный советник юстиции. Рождается сын, я была в аспирантуре. Это было очень непросто. Я была на Большой Пироговке в Первом медицинском институте, а жили мы где-то на Автозаводской, и вот я ездила его кормить, потом возвращалась опять к себе на работу в аспирантуре, писала там, занималась всем... И так вот эта вот вся жизнь проходила. Это было очень непросто. Хорошо, что мне мама помогала (она оставалась с ребенком). Мы, в общем-то, достаточно много уделяли ему внимания, ездили отдыхать вместе всегда, и он рос таким, я бы сказала, хорошим, послушным мальчиком. Юридический закончил... В общем, прекрасно живет. Полюбил девушку тоже... Они поженились рано, где-то в школе они вместе учились и буквально в 18–19 лет поженились. Дмитрий Кириллов: Как вы. Надежда Рожкова: И до сих пор вот они живут вместе. У них родилась двойня, совершенно необыкновенные два человечка, которые тоже изменили всю нашу жизнь. Было трудно, потому что два – это не один, и мы вместе с другой бабушкой периодически помогали им и даже ночевали, оставались по несколько месяцев... Дмитрий Кириллов: Сразу двое, да? Надежда Рожкова: Да, мальчик и девочка. Это был тоже интересный этап такой в жизни. Тоже стали подрастать... Ну, с девочкой вот проблемы были, к сожалению: она заболела... Дмитрий Кириллов: А что у нее было? Надежда Рожкова: Какое-то заболевание такое, которое так и не распознали. В 2 года, к сожалению, она умерла. Это было, в общем, очень большое несчастье у нас в семье... Но как-то уже смирились... Дмитрий Кириллов: Пережили... Надежда Рожкова: Пережили, да. И вот остался мальчик. Он занимается, очень увлечен компьютерами, вот этой вот всей наукой современной, все ночи пропадает... Дмитрий Кириллов: Модный парень. Надежда Рожкова: Да, модный парень. Учится в Университете картографии и геодезии на факультете «Информационная безопасность». А я подумала: вот почему картография и геодезия? Во-первых, они подавали в разные университеты, попал туда и пошел туда. Но у нас дедушка (Бориса Николаевича отец) проектировал Транссиб и занимался вот этой геодезией, картографией, выезжал в Сибирь, прокладывал вот эту дорогу... И вот я думаю: может быть, действительно где-то вот эти гены сказались... Дмитрий Кириллов: Гены... Надежда Рожкова: ...и они где-то вот теперь включились в работу в нашем внуке. Я все попробовала: и у меня прекрасный муж, и родился сын, и я знаю, что такое воспитывать детей, тоже непросто... Дмитрий Кириллов: Что такое быть мамой, да? Надежда Рожкова: Да. Тоже непросто, были какие-то свои особенности в школе, какие-то друзья, увлечения... Мы с ним ходили и на танцы, и на борьбу, и на бокс... И вот что-то ему нравилось, что-то – нет: искал себя. Ну, в общем, нашел. Сейчас он замечательный человек, очень порядочный, такой настоящий мужчина, семьянин прекрасный. Его жена, в общем, можно сказать, такой дизайнер-модельер с великолепным вкусом, тоже умеет навести всегда красоту, придумать что-то интересное... – в общем, такой творческий человек. Дмитрий Кириллов: То есть вам с невесткой интересно? Вы тоже дизайнер. Надежда Рожкова: Интересно, да-да-да. На даче мы вместе бываем, проводим время; тоже как-то хорошо понимаем друг друга. Люблю готовить: пеку пироги, что-то еще интересное тоже. Сейчас в интернете столько разных рецептов, что я не могу устоять – я почитаю и обязательно начинаю что-то делать. Дмитрий Кириллов: Какие качества есть в человеке, которые вам неприятны, с которыми вы не будете работать? Надежда Рожкова: Подлость, вот подлость. Когда тебя предали, вот это я как-то не прощаю, вот как-то отхожу от этого человека. Но, к счастью, это бывало очень редко, очень мало, я скажу. В основном как-то вот я всех воспринимаю позитивно, потому что я вижу лучшие стороны в человеке. Я не участвую ни в каких пересудах, кто чего сказал, что сделал... Если даже мне вот хотят сказать: «А вот тот сказал...», я говорю: «Даже не продолжайте – меня это совершенно не интересует». Я живу своей жизнью и иду параллельно со всеми; что они, как они – меня это совершенно не интересует. И всем вот тоже своим ученикам говорю, что силы... Вот существует конкуренция – я считаю, что у меня нет конкурентов. Я живу своей жизнью, делаю то, что я умею, и стараюсь делать лучше, чем другие. И конкурентов не надо трогать – на них уходит столько же сил, сколько на созидательную работу. А зачем на них тратить силы? Дмитрий Кириллов: Энергию. Надежда Рожкова: Да. Пусть они там что-то делают – а ты будь лучше, вот и все. Дмитрий Кириллов: А то, что Надежда Рожкова – лучшая, никаких сомнений. Много лет назад тогда еще совсем молодой, только вступивший в должность руководителя Института П. А. Герцена Андрей Каприн, собирая команду единомышленников, задался целью во что бы то ни стало пригласить Надежду Ивановну Рожкову поработать вместе. И получилось же! Надежда Рожкова: Лет, наверное, действительно 25 назад он пришел к нам в Институт рентгенорадиологии: высокий, красивый, такой легкий, очень учтивый, обходительный и большая умница. И у нас был какой-то вечер, что-то он говорил... я даже не помню, что... а мы стояли и я говорила: «Этот мальчик пойдет очень далеко. Он – звездный, над ним сошлись все звезды». Вот я его совершенно не знала. Дмитрий Кириллов: Рентген! Надежда Рожкова: Ну вот, может, и рентген сработал! Дмитрий Кириллов: А то! Надежда Рожкова: Вот что-то в нем было такое, что вот полная гармония всего, вот как-то все сбалансировано: и внешний вид, и манера поведения, и вот эта учтивость, и скромность какая-то... Он совершенно себя ничем никогда не демонстрировал. Дмитрий Кириллов: Не было видно, что это будущий академик. Надежда Рожкова: Нет, не было видно. И вот он начал работать, создал отделение урологическое, и оно у нас постепенно стало лучше всех в институте. Я была замдиректора, и вот всегда брали с них пример: это же надо уметь организовать, ведь тебе особенно никто не помогает, как всегда... Дмитрий Кириллов: Да... Надежда Рожкова: Там препятствия, там конкуренция, там еще чего-то... Дмитрий Кириллов: Еще бы... У вас хуже, чем в шоу-бизнесе, конкуренция. Надежда Рожкова: А он это все сделал. Он умеет очень хорошо подобрать коллектив, вот умеет организовать команду. Потому что вот у него какой-то такой авторитет, что к нему хочется идти и быть рядом с ним. Андрей Каприн: Когда я пришел в институт, это был 1996 год. Я пришел к ней, она говорит: «Я всячески буду вам помогать». У нас как-то сложилась такая теплая, дружеская атмосфера... Я даже и не думал, что когда-то стану тоже заместителем по научной работе вторым. А как она меня спасет, это отдельная история... Уже когда мы с ней познакомились, я увидел, что она действительно с утра до ночи работает и над бумагами, и смотрит пациентов. И я тогда удивился, какие пациенты статусные к ней ходили, которых я видел только в кино тогда и на телепередачах, и видел, конечно, что она очень уважаема. И вот я влился в этот коллектив, и вот огромной адаптационной такой человеческой опорой для меня была Надежда Ивановна Рожкова. И когда я очень переживал, даже она, я помню, встретила меня в коридоре и говорит: «Андрей Дмитриевич, что на вас лица нет?» Я говорю: «Да вот операция не получилась...» Она говорит: «Да все будет у вас хорошо! Вы нормальный, трудолюбивый человек». И вот мы сейчас с ней работаем опять, и все годы с ней работали. Когда меня назначили в Институт Герцена, она перешла к нам, чем я очень доволен, и привела свою школу замечательной диагностики молочной железы. Надежда Рожкова: Как-то получилось так, что Институт Герцена остался без директора, и ему предлагают директорство. Ну, я там не знаю, конечно, не мой совет сыграл роль, но все-таки я сказала: «Надо брать, потому что это интересно, это рост, это крупный институт, это движение вперед...» Дмитрий Кириллов: По Сеньке шапка – он может. Надежда Рожкова: Да: «У вас получится». И в Институте Герцена особенно не развита была маммологическая вот эта служба, и он нас стал приглашать к себе. Я долго думала, потому что вроде и здесь нормально работали, и тут, и у нас свой федеральный центр... Дмитрий Кириллов: А он зовет. Надежда Рожкова: А он зовет и зовет настойчиво. Вот где-то... Он говорит: «Я полгода звал вас!» И все-таки вот мы собрались. И я думала, что я пойду, там один-два человека со мной, а собрался весь наш коллектив, весь этот федеральный маммологический центр. Дмитрий Кириллов: Да за вами – как утята! Надежда Рожкова: Я говорю: «Андрей Дмитриевич, вся компания к вам». Дмитрий Кириллов: «Я со своей командой». Надежда Рожкова: Да. Андрей Каприн: За Надеждой Ивановной перешла огромная школа удивительного направления, и она создала это направление. Я счастлив, что она перешла к нам в поликлинику: это экспертное мнение. Диагностика молочной железы – крайне сложная проблема, и она перешла к нам с решением этой проблемы. И экспертное сообщество, которое у нас там работает, и пациенты, которые тоже перешли с ней, в т. ч. пациенты, статусные для страны, которые позволяют нашему центру поднять реноме. Поэтому вот ее работа поднимает качество диагностики центра и помогает нам действительно развивать центр, в т. ч. и адаптировать его к новым условиям. Надежда Рожкова: Нам очень помогла Скворцова Вероника Игоревна: она была министром, и как раз вот с ней мы согласовывали создание вот этого центра, что нужно уже не только там маммологией заниматься, а уже в целом женское здоровье [изучать]. Это было интересно, новое направление... В общем, короче, Андрей Дмитриевич привез нас на Погодинку (там великолепное здание такое, и оно как-то было пустое еще после ремонта) и мы там расположились. И очень удачно, до сих пор (вот мы уже 13 лет там находимся) очень успешно работаем. И я скажу, на моих глазах Андрей Дмитриевич как раз вырос в серьезного руководителя. Там объединили три института огромных, он теперь генеральный директор... Это все очень сложно: в разных местах, разная школа, вот эти профессора и академики еще советской школы, а он пришел молодой человек... – это все непросто. Но ему это все удавалось. И вот я видела, как вот с годами коллектив к нему стал относиться еще более уважительно, что все стараются уже как-то участвовать в его замыслах. Он никого не притесняет, у него вообще этого нет, такой черты, – он, наоборот, зажигает какой-то идеей: вот одна, другая, какие-то новые направления, и все начинают... Дмитрий Кириллов: Это вы похожи друг на друга в этом: вы тоже всех начинаете заражать. Надежда Рожкова: Да. Дмитрий Кириллов: Придумала что-нибудь – и пошло дело. Надежда Рожкова: Да, и невольно какие-то сторонники. И вот сейчас в институте я не знаю никаких склок, никаких интриг – все заняты делами. Дмитрий Кириллов: Какая скукота, да? Все работают! Надежда Рожкова: Да. Ученые советы – вы бы послушали, какие повестки! Необыкновенно интересные темы на самом острие науки! И коллектив это все понимает, это все разрабатывает, это все делает, Андрей Дмитриевич все это как-то регулирует, координирует. Совершенно разные направления, это очень трудно – и он все это понимает, во все это вникает, дает какие-то ценные указания, и народ работает. Андрей Каприн: Дорогая Надежда Ивановна, я вас люблю еще сильнее, чем прежде! Горжусь, что вы работаете с нами! Я желаю вам творческого долголетия, женской красоты и любви. Я думаю, что мы будем дружить, любить! Вам всего благополучного, что бы я мог пожелать близкому-близкому для меня человеку. Надежда Волченко: Вот любовь к профессии, желание приносить добро, делать людям добро – оно вот во главе угла стоит этой ее жизненной позиции. Конечно, без этого, я думаю, не было бы Надежды Ивановны. Елена Филоненко: Надежда Ивановна неповторима, она единственная и неповторимая. Сергей Прокопенко, зав. отделением комплексной диагностики и интервенционной радиологии в маммологии МНИОИ им. П. А. Герцена, к. м. н.: Вы – наша любовь навсегда, вера во все лучшее и наша надежда, как путеводная звезда, которая нас ведет по жизни! Сергей Иванов, директор МРНЦ им. А. Ф. Цыба – филиала НМИЦ радиологии Минздрава России, профессор, член-корреспондент РАН: Надежда Ивановна привлекает, притягивает и держит вокруг себя людей, людей талантливых, профессиональных. Очень разных, но все равно они остаются рядом с ней и вокруг нее. Я желаю семье Надежды Ивановны самого светлого и доброго и дорожу каждой минутой, каждым днем знакомства с ней! Спасибо большое, Надежда Ивановна, вам за то, что вы такая есть! Надежда Волченко: Медицинский мир знает, кто такая Рожкова Надежда Ивановна, и знает, что вот этот человек – это ее школа, понимаете. И хоть, действительно, песни-то не слагают, но вообще хочется сложить и песни, и стихи. Для такой женщины, я думаю, не помешает! Надежда Рожкова: У меня как-то все быстро. Вообще, я очень быстрый такой человек. Дмитрий Кириллов: Движок. Надежда Рожкова: Да. У меня скорости, я одновременно могу делать миллион дел. За час дома у меня уже идет стирка, готовка, уборка – все, и все это в течение часа я могу сделать. Дмитрий Кириллов: Надежда Ивановна, я считаю, что пришло вообще ваше время, время скоростей. Надежда Рожкова: Да, очень интересно. Дмитрий Кириллов: Это сейчас вы живете абсолютно насыщенной, наполненной жизнью. Вы и в компьютерах, и в новых технологиях... Надежда Рожкова: Да, искусственный интеллект мы разрабатываем. Дмитрий Кириллов: И искусственный интеллект. Я думаю, что вам столько еще придется писать вместе с искусственным интеллектом, со своими учениками... То есть у вас впереди огромное-огромное будущее! И пусть оно будет как можно дольше, чтобы вы сохраняли эту энергию, космическую энергию вашу, молодость, красоту! Я вас очень люблю, и тысячи людей, которые смотрят сейчас, хотят сказать вам: «Спасибо вам за то, что мы просто живы!» Надежда Рожкова: Спасибо вам огромное за внимание к нашей проблеме, к медицине, к нашему институту! И ваше личное обаяние необыкновенно! Вы настолько симпатичный и душевный человек, что вам хочется открыться и рассказать вот все, что нас волнует, с удовольствием. Дмитрий Кириллов: Значит, продолжение следует. Надежда Рожкова: Спасибо! Дмитрий Кириллов: Ура! Надежда Рожкова: Ура!