Дмитрий Кириллов: Профессиональный пловец, комсомолец с прекрасной анкетой – он работал дворником при торговом центре и чуть ли не устроился в обком партии. Услышав однажды песню «Не кочегары мы, не плотники» в исполнении Николая Рыбникова, устроился сразу работать монтажником. И кто бы мог представить, что пройдут годы и бывшему монтажнику Олегу Митяеву напишет восторженное письмо сам Булат Окуджава, а великий Муслим Магомаев пригласит его поработать вместе. Простые аккорды, ненавязчивый мотив, глубокие, проникновенные и в то же время самые что ни на есть обычные слова, зарифмованные в поэтические строки, – это Олег Митяев. Он поет негромко, как-то по-домашнему уютно. И каждый раз, когда слышишь песни Митяева (вроде у него нет явной вокальной подготовки и аранжировки не самые супермодные), в воздухе разливается невероятная гармония и каждому из нас становится немножко грустно и тепло. Вот Митяев споет грустную песенку, и жить становится как-то полегче, многие так говорят. Вам не кажется, что вы не певец, не поэт, а врач? Олег Митяев: Ну да... Собственно говоря, да, я чувствую себя каким-то психотерапевтом. Но почему-то многим хочется выпить после концерта. Я даже хочу на афишах писать: «Осторожно: после концерта захочется выпить». Дмитрий Кириллов: Смотрите, например, вы пишете очередную песню и смотрите: какая-то ерунда, вроде ничего особенного. И вот если это ничего особенного, с вашей точки зрения, – скорее всего, это пойдет в народ, [станет] хитом. Олег Митяев: Ну вот у меня, как у всех, наверное, есть такой альбом, который называется «Лучшие песни». Это те песни, которые народ как-то оценил, полюбил, они чаще звучат на радио, на телевидении. И я выпустил еще альбом, который называется «Нелучшие песни»: там собралось избранное, то, что мне очень нравится и чем я очень дорожу. Есть категории людей, которые тоже со мной на одной волне, – вот им нравится вот это гораздо больше, чем вот это широко известное. Дмитрий Кириллов: Вы в курсе, что вашу песню в Израиле на иврите очень с удовольствием поют? Олег Митяев: Да, конечно. Но меня даже больше заинтересовало, что когда здесь, в Москве, главный раввин собрал всех евреев в главном еврейском храме, он открыл эту встречу словами: «Как сказал Олег Митяев: «Как здорово, что все мы здесь Сегодня собрались»». Дмитрий Кириллов: Как-то вам Окуджава сказал: «Будь аккуратен, не иди в сторону эстрады, держи планку». Такой был смысл? Олег Митяев: Он сказал: «Не обольщайтесь аплодисментами и комплиментами и не дешевите, потому что публика это любит». Дмитрий Кириллов: Вот. Олег Митяев: И он, собственно говоря, предполагал какое-то углубление в поэтической части того, что я делаю. Но у каждого своя дорога, и я без этой эстрадности не могу: мне как-то вот [нужно], во мне это сидит – хочется выступать. Как говорил тоже Булат Шалвович, есть такие «выступальщики». Он сам не такой уж был «выступальщик» (он больше вот творец), но есть люди, которые могут и анекдот рассказать, и подвести к какой-то теме, и пошутить, и коснуться серьезных вещей – вот это мне ближе. Дмитрий Кириллов: Сегодня я хочу поговорить с вами о каких-то фантастических встречах, каких-то судьбоносных моментах в жизни, которые сложились вот сами по себе, тех подарках, которые сверху вам, с неба, в течение жизни вам Господь давал. Олег Митяев: Мы 10 лет играли в бильярд с Эльдаром Александровичем Рязановым, и он категорически отказывался верить в Бога. Я говорю: «Ну как, Эльдар Александрович, как так? Вы же это... Ну как «нет Бога»?» Он говорит: «Нет, я не верю, я не верю. Это все вот человек своим трудом может». И потом какой-то серьезный шар такой ему надо забивать и он говорит: «Ну, Господи, воля твоя!» и, значит... Я говорю: «О! Подожди!» Дмитрий Кириллов: «Вспомнил!» Олег Митяев: «Эльдар Александрович, Бога же нет, а вы говорите: «Господи, воля твоя»!» На самом деле это, наверное, самые мудрые слова, потому что на все воля Господня, много раз я это замечал на себе, что, как бы ты ни планировал, все может произойти совсем по-другому. И слава богу, что в хорошую сторону всегда поворачивало, а могло развернуться совсем по-другому. Поэтому остается только благодарить Господа за то, что он тебе посылает такие встречи и повороты судьбы. Дмитрий Кириллов: Вот Рыбников спел «Не кочегары мы, не плотники» – и побежал, монтажником стал. Олег Митяев: Ну да, в моей жизни так и произошло. Дмитрий Кириллов: Это была воля родителей, ваш собственный выбор, идти в техникум? Олег Митяев: Нет, это слава богу, что у мамы... может быть, я не знаю, это ее мудрость или ее халатность... Она говорила так: «Куда хочешь, туда и иди», и никто меня не настраивал. Конечно, я бы мог предъявить к судьбе всякие претензии, сказать: ну какого вообще меня... ? Сначала монтажный техникум, потом Институт физкультуры, потом ГИТИС... И потом ничего этого не пригодилось и ты работаешь вообще... Тогда зачем вот это все?.. А оказалось, что все это пригодилось. Дмитрий Кириллов: Конечно – это бэкграунд. Вот он, багаж! Олег Митяев: Да. Потому что там сказали: «Ты иди сначала...» Дмитрий Кириллов: «...в рабочую специальность». Олег Митяев: Да: «Вставай в 8, иди на работу». Вот это железо такое промерзшее, роба, этот кабель, эта стройка, бетон, все вот это... Дмитрий Кириллов: Пропал романтизм, когда уже... ? Олег Митяев: Нет. Он был очень силен: «Жизнь – это борьба!» И мне кажется, мы потеряли такую классную вещь, как коллективизм. Дмитрий Кириллов: Коллектив выдвинул вас плавать. Это же было как раз от училища? Олег Митяев: В техникуме. Дмитрий Кириллов: От техникума, да? Олег Митяев: Я извиняюсь: от техникума. Что это, ГПТУ [городское профессионально-техническое училище]? – мы уже техникум. Дело в том, что когда надо было на конкурсе художественной самодеятельности петь песни, то все говорят: «Слушай, ты же там что-то играл – давай; ты же что-то поешь – давай». И твои таланты, какие-то зерна эти – они как-то раскрываются. И меня вытолкнули на сцену. И то же самое, если я вырос на озере: «Ну давай, ты за нашу группу, за наш факультет...» Дмитрий Кириллов: «Плавать умеешь», да. Олег Митяев: «Проплыви, у тебя же...» А к этому надо подготовиться, поэтому ты тренируешься, готовишься, репетируешь и в результате добиваешься каких-то успехов. Конечно, продвинул коллектив. Дмитрий Кириллов: Учиться в монтажном техникуме Олегу Митяеву было некогда: слишком хорошо плавал – его то и дело отправляли завоевывать подобные медали. Даже обещали в большой спорт устроить, минуя армию. Но не тут-то было. Олег Митяев: Потом, когда я уже был перворазрядник и меня внезапно забрали в армию, вот там мне надо было выступить за одного офицера на первенстве Генштаба. И тут я допустил оплошность. Меня как человека пригласили, чтобы я вместо капитана Зайченко проплыл. Я проплыл по первому разряду, мне сказали: «Ты с ума сошел?! Ты что, ты что творишь?! Нас сейчас... ! Откуда у нас такие тут результаты?» Дмитрий Кириллов: Звезды спорта. Олег Митяев: Да. Но зато мне разрешили потом тренироваться. Дмитрий Кириллов: Попал пловец Митяев по блату в батальон, охраняющий Главный штаб Военно-морского флота. Располагалось это теплое местечко не в океане на корабле, а в самом центре Москвы. Вы же охраняли адмирала? Олег Митяев: Да. Генеральный штаб включает в себя и Морской штаб, и поэтому там были еще и моряки. И я когда узнал, что матросы [], я говорю: «Так это, товарищ капитан, давайте меня матросом!» Он говорит: «Нет, там условия: там надо обязательно метр восемьдесят...» Дмитрий Кириллов: Кастинг. Олег Митяев: «...и голубые глаза». Я говорю: «Так я же как раз подхожу!» Он говорит: «Ну, не забудь, подойдешь ко мне». И, когда нас распределяли, я говорю: «Товарищ капитан, я же...», и он меня отправил, и вот все – 2 года в Москве. Дмитрий Кириллов: В Москве в форме моряка! Олег Митяев: Что за матросы у нас в Москве... Что за флот... Дмитрий Кириллов: Ведь можно же ходить в военной форме по Москве, как будто только что вышел на берег, приехал! Олег Митяев: Да-да, мы ходили. Дмитрий Кириллов: Все девушки... Олег Митяев: Да даже дело не в девушках, а мы попадали во все театры. Мы приходили, жаловались бабушкам: «Вот мы сейчас с подводной лодки, полгода не видели солнца и всю жизнь мечтали попасть в Театр сатиры – может быть, как-то... ?» Она: «Ну нет билетов». – «Ну куда-нибудь нас, как-нибудь». Так мы в каждом увольнении и в Цирк на Цветном бульваре, и в «Ленком». И мы зашли такие, разделись, сняли шинели, лысые, в этой форме морской, и тут богемное такое общество: какие-то занавески, там висюлечки такие висят; такие девушки, молодые люди... Вообще другая абсолютно жизнь. Мало того, что это свобода, а еще и не Челябинск, а Москва, самое сердце... Ты стоишь и думаешь: «Елки-палки!» Дмитрий Кириллов: «Во попал!» Олег Митяев: Да. С Вовкой мы туда ходили... Дмитрий Кириллов: Вот «морячок» Митяев сидит, например, в «Ленкоме» или проходит перед «Ленкомом», кинотеатр «Россия», а там надпись: «Премьера фильма «Розыгрыш», режиссер – Владимир Меньшов». Олег Митяев: Я не знал никакого Меньшова. Дмитрий Кириллов: Кто он такой... Олег Митяев: Даже Харатьяна не знал – знал, что белобрысый парень какой-то вот там играет на гитаре. И конечно, в одно из своих увольнений я вот сходил в кино, посмотрел. Но меня больше интересовало кафе, которое было рядом: там был прекрасный кофе и булочки... Это была обязательная программа... Дмитрий Кириллов: ...помимо пищи духовной... Олег Митяев: ...в увольнении. А потом уже, конечно, у меня это отпечаталось. И когда мы уже с Харатьяном познакомились, где-то выступали вместе во Владикавказе в кинотеатре, там было два отделения: первое отделение – был фильм «Фантомас разбушевался», а второе отделение – вот Харатьян и Митяев. И аудитория, даже наша аудитория была расколота еще дополнительно, потому что 14-летние девочки и люди, которые хотели послушать бардов. Ну вот мы тогда с ним познакомились. Дмитрий Кириллов: Такой компот получился, да? Олег Митяев: Да. А с Меньшовым мы уже каким-то образом на расстоянии полюбили друг друга, заочно, потому что я, конечно, смотрел его фильмы, а он, оказывается, слушал мои песни. И у них такая семейная песня «Лето – это маленькая жизнь», почему-то вот всем членам семьи она нравится... Дмитрий Кириллов: Познакомившись с Меньшовым, такая ретроспекция на много-много лет назад: вы тот солдатик, моряк... Мог ли он представить тогда, что будет Меньшов говорить: «Олег, я слушаю твои песни, мне они нравится»? Олег Митяев: Нет. То, что мы настигаем какое-то поколение, – это ты с годами только понимаешь, насколько это важно. Потому что, например, Николай Крючков, мы с ним вместе стоим в «Олимпийском», идет какой-то концерт, и мы перед выходом на сцену за кулисами разговариваем... Вот Крючков, который черно-белые вообще фильмы еще [], и Магомаев, и Иосиф Давыдович Кобзон, который поет мои песни, – это вообще невероятно! Во-первых, я тогда не мог предполагать, что я буду писать песни вообще, а тут оказывается, что ты будешь писать песни и твои песни еще будет петь Кобзон. Это... Дмитрий Кириллов: Крыша может поехать. Олег Митяев: Ну, к счастью, уже возраст не тот. Это, наверное, по молодости могло тебя как-то закрутить, а сейчас как-то более осознанно. Дмитрий Кириллов: Но вы как-то звездной болезнью не страдали, да? Олег Митяев: Я надеюсь. Это со стороны, конечно, виднее, но... Дмитрий Кириллов: ...народ не жаловался. Олег Митяев: Да. Потом, знаете, когда рядом есть такие люди, как Харатьян, то обычно стреляет рядом, ты как-то так проходишь... Дмитрий Кириллов: ...поспокойнее. Олег Митяев: Да. И причем я сейчас боюсь припомнить каких-то ребят, которые были на таком гребне, а потом они были уже не такие... Все это пропадает. А у нас какая-то такая бардовская средняя известность. Дмитрий Кириллов: Вы были завклубом санатория «Сосновая горка»... Олег Митяев: Да. Дмитрий Кириллов: …и по совместительству – дворником. Олег Митяев: Ну, не только дворником: я еще и убирал снег с крыши, проводил публичную лекцию «Барды и менестрели», проводил вечера, был завклубом... Собственно говоря, я был в правильном месте: у меня бесплатное питание, все налажено, природа, здоровый образ жизни – ну чего бы []? Нет... Дмитрий Кириллов: Легкий физический труд... Олег Митяев: Да. Не дали квартиру... И тут позвонил директор Челябинской филармонии Маркс Борисович Каминский. Он позвонил и предложил работу в филармонии. Я говорю: «Ну зачем мне к вам идти, если у меня...» Дмитрий Кириллов: «...все есть». Олег Митяев: «...залы собираются, тут у меня все хорошо (когда я иногда выступаю)?» А он говорит: «А вот как раз нам это и интересно, что у вас залы собираются, потому что мы вам будем платить 11,50, а все остальное будем забирать себе. Но зато у вас будет много концертов». Дмитрий Кириллов: И, по-моему, он вам пообещал комнату... Олег Митяев: Да, он сказал: «Мы вам дадим комнату в общежитии», а она мне как раз была очень нужна. Дмитрий Кириллов: Еще бы: за плечами уже образовался весомый семейный багаж. Счастливый брак с гимнасткой Светланой, подарившей Олегу Григорьевичу первенца (сына Сергея), стал уже историей. В общежитие Челябинской филармонии Митяев привезет свою новую семью – педагога по лечебной физкультуре Марину вместе с маленьким Филиппом, их недавно родившимся сыном. Но раз приняли в филармонию, то, значит, это уже судьба – стать артистом. ВИДЕО Олег Митяев: [зачитывает] «Нравится все, а больше всего – вы. Глядя на вас, не чувствую свои 64 года. Как вы похожи на моего второго покойного мужа! Даже песни ваши похожи, хоть он и играл на гармошке». Дмитрий Кириллов: Плавно переходим к важнейшему человеку в вашей жизни – это Булат Шалвович Окуджава. Олег Митяев: Да. Была такая затея, называлась она, как водится в те времена, «Марш мира», и все барды собрались и поехали по столицам союзных республик, как предполагалось... Дмитрий Кириллов: Чес такой, да? Олег Митяев: Да. Вы знаете, это перестройка, 1986 год, все вроде бы вот начинается и «ладно, барды, собирайтесь и выступайте». И действительно, в Казани 30 тысяч стадион, в Набережных Челнах – 16 тысяч... Дмитрий Кириллов: Это кто-то, продюсер хороший, рассчитал, что надо... ? Олег Митяев: Да, Лидия Киселева и «Росконцерт». Дмитрий Кириллов: Умная женщина. Олег Митяев: Да, они это как-то подхватили. И конечно, вот, я помню, в «Лужниках» было, по-моему, десять концертов, приходили всякие люди... Все были в таком восторге, что вот перестройка, сейчас вообще жизнь пойдет по-другому... И вот так вот мы и проехали, конечно, в такой чудной компании: Евгений Клячкин, Юрий Кукин, Булат Шалвович Окуджава возглавлял все это дело... И у меня было всего три песни, и я выступал с песней «Как здорово...» ближе к финалу, но заканчивал Булат Шалвович, конечно, и он вынужден был на каждом концерте слушать мои три песни. И он ко мне как-то подошел после концерта и говорит: «Олежик, вот у вас песня «Родильный дом», там такая рифма, «Петром» и «дом». Вот это не рифма. Вот «Антон» и «дом» – это еще туда-сюда». И я пошел вечером... это было в Свердловске... поработал, переписал все и на следующий концерт выхожу и пою «Петром» и «дом», и все нормально. И Булат Шалвович говорит: «Эту песню мы вдвоем написали». Мы были, например, в разных городах, на разных экскурсиях, были в Елабуге, например... Конечно, все согласились заехать по пути, весь автобус с бардами... А Булата Шалвовича на «Волге» отдельно везли, но он потом отказался от этого и стал вместе со всеми в автобусе, как все. Опять же, это коллективизм, это вот наше советское светлое прошлое... Дмитрий Кириллов: Да-да-да: не выделяться. Олег Митяев: Да. И вот сколько я после этого с годами читаю воспоминаний, все барды отдельно пишут свою книгу и говорят: «Когда мы с Булатом Шалвовичем были в Елабуге на могилке Цветаевой...» То есть как бы вот каждый отдельно с Булатом Шалвовичем был на могилке... Дмитрий Кириллов: Потому что он был в огромной компании. Олег Митяев: А были мы в большой компании. Но это было все равно прекрасно, это был прекрасный наш союз. Дмитрий Кириллов: Но вам судьба подарила не просто в большой компании видеть Окуджаву – письмо же было. Олег Митяев: Это как раз через 2 года после. Дмитрий Кириллов: Так. Он вас на карандаш взял, заметил? Олег Митяев: Не знаю. Но он не мог не заметить, потому что мы с ним вдвоем песню написали... Но он как бы относился довольно сдержанно, по-дружески, но сдержанно. Поэтому потом для меня было удивительно, что, посмотрев передачу по телевидению, он позвонил туда, нашел мой адрес и написал мне письмо в Челябинск, это меня удивило. А я уже продолжал входить в клуб самодеятельной песни «Моримоша». Я прихожу в клуб, говорю: «Я письмо от Окуджавы получил!» Там было три строчки всего написано: «Я посмотрел вашу передачу. Вы очень выросли...» Он меня похвалил и приглашал встретиться. Потом я ему написал без ошибок ответ, тоже не такой длинный; потом он мне написал, как доехать, нарисовал план... И мы стали к нему приезжать в Переделкино. И для нас с Костей Тарасовым, с гитаристом, это было просто... ! Это были какие-то праздники. Потом, перестройка, вся страна вообще не знала, что делать, и все время обращала свои взоры к Булату Окуджаве, потому что он честь, достоинство и совесть, вот как он скажет... А он был довольно безапелляционный, честный человек и иногда мог себе своими высказываниями навредить, но как интеллигентный человек не мог говорить неправду – говорил правду, рубил. Там кто-то из свердловских авторов написал, когда про крымских татар такой разбор был: «За потомков Хана-Гирея сам Булат Окуджава болеет, Только русских никто не жалеет». Дмитрий Кириллов: Когда вы впервые пришли в его дом и он вас принял как молодого коллегу (дружественно, видимо, с симпатией, потому что ему нравилось то, что вы делаете), вот какое было чувство? «Вот к легенде прикасаюсь каждую минуту, могу спросить, могу...» Это опыт! Олег Митяев: Да, это было очень огромное уважение. И на самом деле мы уже понимали тогда, что он – легенда, что он – великий человек. Это просто мудрый, один из мудрейших людей планеты. А мудрость ведь этих людей, так же как Эрнста Неизвестного или Андрея Вознесенского, заключалась в том, что они просто хотели говорить то, что они думают. Ведь тогда песня «У дороги чибис» была тоже какая-то [], могли задать вопрос, а почему, кто, что и как... Вот они хотели жить искренне и честно и им мешали, а это была вот такая их привилегия. И в этом их была смелость, и поэтому Булат Шалвович чувствовал себя, пройдя все эти препоны, запреты, дружбу с Галичем, все эти времена... Все-таки вдруг разлилась перестройка и казалось: вот все, весна... Дмитрий Кириллов: Форточка открылась, воздух свежий пошел. Олег Митяев: Да. И вот в это время мы к нему приезжали, выпивали и это было незабываемо. Дмитрий Кириллов: Это же можно себя ущипнуть: «Я выпивал с Булатом Окуджавой!» Олег Митяев: Да. Мне всегда было неудобно, потому что там висели фотографии Некрасова, Солженицына, Юлия Кима... У него такая тесная-тесная [], у меня сейчас тоже такой иконостас висит дома... Но вот все эти люди – это другая компания, это не компания выпускника Института физкультуры из Челябинска, который не читал... Дмитрий Кириллов: Какой-то комплекс был, да? Олег Митяев: Да, как-то я... Я чувствовал, что я не соответствую вот этому уровню. Но его интерес ко мне был удивителен. Поэтому я в какой-то момент стал думать: как-то бы зацепиться, надо дальше продолжать чем-то его удивлять... И я ему сказал: «Булат Шалвович, а вот, хотите, я вас с Иващенко и Васильевым познакомлю? Такие у нас вот авторы сейчас, ну потрясающие!» Он говорит: «Ну давай, вези». Мы приехали, и опять мы сидели, пели песни, разбирали... Дмитрий Кириллов: Зацепил. Олег Митяев: Как-то вот что-то происходило... Вот такое было замечательное время. И когда я сейчас прохожу по Арбату мимо памятника Окуджаве, то я так и думал: «Булат Шалвович, я так и думал, что вы будете здесь стоять!» Дмитрий Кириллов: «Клуб «Белый попугай»», встреча с Юрием Владимировичем Никулиным, встреча с Гориным... Олег Митяев: Да... Дмитрий Кириллов: Это же тоже вообще, прикоснуться просто к величайшим людям! Олег Митяев: Да. На самом деле, конечно, и Григорий Горин, который написал потрясающее вступление для моей книги, и, конечно, Юрий Владимирович Никулин, все его тоже ждали на передаче... Был такой период, когда как раз вот он уже отошел от ведения передачи, а передал все Григорию Горину. И Григорий Израилевич, милый человек, не выговаривающий 33 буквы, – он, значит... С ним отдельные все истории... Дмитрий Кириллов: Прекрасно вел... Олег Митяев: Да. На Истре, на природе, столы накрыты... И, значит, вот так вот мы, когда выпивали... К концу передачи, если бы они показывали все подряд, это было бы ужасное зрелище, а кадры все время сортировали и было вроде нормально. И как-то Григорию Израилевичу сказали (режиссер): «Григорий Израилевич, надо переписать вступительное слово», а уже финал передачи, а он уже 38 букв не выговаривает... И меня потрясло его мастерство – он встрепенулся, встал, все сказал: «Дорогие друзья...», как вот в начале все это было. Камеру выключили, и он вернулся в нормальное состояние со своими друзьями. А Александр Анатолий [Ширвиндт] сказал сразу: «Ребята, у нас тут нельзя так филонить. Вы видите, все по-настоящему: вот с красной пробкой – это коньяк, а с белой – это водка. Вот и выбирайте напиток, но обязательно надо употреблять». Я говорю: «Так я же за рулем». Он говорит: «Ну я не знаю...» И я думаю: ну как вот я с Никулиным не выпью, как?.. Вот я сейчас... Или сейчас вот выпью, а меня остановит гаишник и я скажу: «Вот вы бы сейчас с Никулиным не выпили? Вы бы сейчас поехали просто, сказали бы: «Извините, Юрий Владимирович, я с вами выпивать не буду»?» (Это я готовил речь для гаишника.) Ну вот как-то получилось, что пронесло. Дмитрий Кириллов: История любви барда Олега Митяева и ведущей актрисы Театра Вахтангова Марины Есипенко – это роман со сложными драматургическими поворотами. Они встретились уже взрослыми людьми; у каждого, естественно, за плечами уже было свое прошлое; оно тянуло, и влюбленные долгое время не решались открывать остальному миру свои чувства. Но все решила однажды строчка из письма. Во время очередной разлуки Марина написала Олегу: «Скоро лето, и мы снова будем вместе. А лето ведь – это маленькая жизнь». Так на свет появилась песня, новая семья, а вскоре и любимая дочь Даша. Дмитрий Кириллов: Десять лет близкой дружбы с соседом, великим человеком – Эльдар Рязанов. Как вы пробрались в дом мастера? Олег Митяев: У меня жил в соседнем доме мой земляк Сергей Макаров, двукратный олимпийский чемпион, восьмикратный чемпион мира... Дмитрий Кириллов: Знаменитый хоккеист. Олег Митяев: Хоккеист, «красная машина». И мы с ним родились в одном родильном доме в Челябинске, поэтому вот мы так друг к другу жались... И я говорю: «Сережа, пойдем – с тобой будем гулять возле дома Рязанова и как-то вот познакомимся». И мы гуляем и видим: Эльдар Александрович. Я говорю: «Эльдар Александрович, вот познакомьтесь, ваш сосед Сергей Макаров, хоккеист». Он говорит: «Да ты что?!» А они такие болельщики с супругой, с Эммочкой, оказались... Дмитрий Кириллов: Гениальный ход! Олег Митяев: И завязалась у нас такая дружба. Каждый год 31 декабря мы с друзьями приходили к Эльдару Александровичу в 6 часов вечера где-то перед Новым годом. Это невообразимо, это невообразимо! Как об этом можно было мечтать? Это нельзя было даже предположить... Дмитрий Кириллов: Во сне это не приснится, да. Олег Митяев: Например, Эльдар Александрович говорит: «А вот, ты видишь, у меня елочка стоит на столе? Вот ты думаешь, из какого фильма?» Я, конечно, говорю: ««Ирония судьбы», конечно, Новый год, елочка!» Он говорит: «Мальчик, эта елочка из кинофильма «Карнавальная ночь», вот так». А уж кто бы мне сказал, что я буду сниматься в кинофильме «Карнавальная ночь»... Это вообще из разряда фантастики, как это может быть, если фильм уже сняли в 1956 году. А оказалось, что Эльдар Александрович решил через 50 лет... Дмитрий Кириллов: ...ремейк сделать. Олег Митяев: И он меня пригласил сниматься, посвятил мне целую съемочную смену, целый день мы с ним снимали. Он выбрал песню «Пройдет зима», и я вот в этом кинофильме исполняю эту песню. Дмитрий Кириллов: Смотрите, вы пишете популярные песни в народе, где есть хороший мотив, который запоминается. Вот взять, пойти в эстраду и стать таким вторым Юрием Антоновым. Олег Митяев: Мы с ним родились в один день (19 февраля), у нас с ним прекрасные отношения, и это его высказывание: «Пускай новые песни пишет тот, у кого старые плохие». Его Бог поцеловал, и он может придумывать великолепные мелодии. Мелодия – это действительно подарок Бога. И если говорить о моих песнях, то они чаще всего второстепенные и неоригинальные по мелодиям, абсолютно я не композитор. Может быть, мой выигрыш в том, что у меня получается найти гармонию между средним текстом, средней мелодией и средним исполнением. Но если найдена гармония, то песня случается и действует. Дмитрий Кириллов: Очень много ваших песен, которые я слышал, – они могли бы, вот как говорят, стать для эстрады хитами такими стопроцентными. У вас был когда-нибудь в жизни какой-то такой случай, когда продюсер какой-нибудь такой серьезный говорил: «Олег, давайте мы вас сделаем помоднее»? Олег Митяев: Продюсер – это чаще всего не вредно, потому что даже у Beatles был продюсер, у многих других групп. Когда в моей жизни появился Александр Шульгин, ему подсказал комментатор спортивный Маслаченко... Дмитрий Кириллов: Владимир Маслаченко. Олег Митяев: Да, вот кому огромное спасибо. Он сказал: «Вот, смотри, какие песни у парня! Давайте как-то... !» И вот мы записали альбом... это уже был не первый альбом, где-то третий... «Крепитесь, люди, скоро лето!», его спродюсировал Шульгин. Вот если бы он не сжульничал и не оформил договор так, что я ему обязан по гроб жизни... У нас был контракт на 5 лет, но там был один пункт: «Договор действителен в течение срока охраны авторского права». Дмитрий Кириллов: Так. Олег Митяев: Какая-то белиберда для меня, для человека, который... Дмитрий Кириллов: Набор слов. Олег Митяев: Да. А на самом деле это значит, что на всю жизнь и на 50 лет после смерти я ему отдаю свои авторские права. Дмитрий Кириллов: А, т. е. купил с потрохами. Олег Митяев: Да. Я ему сказал даже, говорю: «Саша, давай мы сейчас все забудем, составим новый договор и будем дальше работать». Он говорит: «Нет, я в аренду артистов не беру», что-то такое он сказал. Но он меня обманул; он занимался моими авторскими правами, и фактически он меня обманул. А появился другой, светлый человек Вадим Усков – юрист, которому удалось разрушить этот договор. Это что-то, какое-то чудо случилось: какие-то запятые были неправильно поставлены... Потому что у Шульгина были очень мощные юристы. Дмитрий Кириллов: Вот вы попали в реалии шоу-бизнеса... Олег Митяев: Да, знаете, законы шоу-бизнеса – они не плохие: смотря к чему их применять. Ведь и «Песняры» – это шоу-бизнес, а есть, наоборот, шоу-бизнес, который опускает планку и пытается только заработать. Вот это вот, наверное, вредно для населения планеты. Дмитрий Кириллов: И чтобы внести свою лепту в благородное дело окультуривания поклонников легкой музыки, решил Олег Митяев со своим старшим товарищем Вениамином Смеховым обратиться к композитору Давиду Тухманову, чтобы тот замахнулся на солнце нашей поэзии Александра Сергеевича Пушкина и сочинил музыку на его бессмертные стихи. Олег Митяев: И он был категоричен, он говорил: «Не берусь, не берусь!» И мы 6 часов выпивали, как Станиславский и Немирович-Данченко, но в другом ресторане, в ресторане ЦДЛ [Центрального дома литераторов]... Дмитрий Кириллов: Чтобы клиент был готов, да? Олег Митяев: Да. И в конце концов уговорили Тухманова. Он потом подумал: «А чего, собственно? Что меня, расстреляют, если я... ?» И потом, конечно, это невероятно: мы сидели дома у Тухманова, принимали работу... Это вообще... Это может вообще присниться? Дмитрий Кириллов: Сон, только сон. Олег Митяев: Это как?.. Но в конце концов вот как-то мы объединились все вместе и сделали это. И вот этот альбом существует... Дмитрий Кириллов: И клип есть. Олег Митяев: Существует этот клип, да. Только он никому не нужен, этот клип, потому что клипы у нас крутят совсем другие. Дмитрий Кириллов: Семья Митяевых самая обычная, советская. Отец Григорий Степанович – рабочий трубопрокатного завода – вкалывал с утра до ночи, ну и выпивал (конечно, не без этого), а мама Лидия Яковлевна работала прачкой, любила отца и все ему прощала. Пример невероятного терпения был перед глазами: прикованная к кровати бабушка Маша, глубоко верующий и светлый человек, безропотно переносившая физическую боль и немощь. Будучи секретарем комсомольской организации, люди доложили, что иногда вы ходили по праздникам в храм... Олег Митяев: Все комсомольцы весной почему-то ходили на Пасху в храм ночью. Но я видел разные мнения, что с одной стороны, значит, папа, который говорит: «Гагарин летал в космос, никакого Бога там нет», а с другой стороны бабушка, которая вот 30 лет сидела на кровати, как Илья Муромец... Дмитрий Кириллов: Мария Жаринова. Олег Митяев: Да, Мария Жаринова. Она верила и молилась, не роптала... И я думаю, что сейчас вот, если что, к ней надо обращаться, чтобы она за тебя там слово замолвила. Дмитрий Кириллов: А еще о здравии раба Божья Олега возносит свои молитвы настоятельница Челябинского Одигитриевского монастыря. Кто бы мог подумать, что любимый яблоневый сад из детства Митяева откроет неизвестные страницы истории этой обители и что родится песня, посвященная основательнице монастыря, игуменьи Агнии? Олег Митяев: Я прожил вот свое детство у бабушки в плановом поселке. Там свои дома, Челябинский трубопрокатный завод, и тут вот плодово-ягодное хозяйство за забором, куда мы, значит, все время яблоки лазили воровать. А оказалось, что там вот за забором, если туда пройти, есть разрушенный монастырь. И когда читал уже, когда я узнал вообще о монастыре, я узнал вот об этой женщине, которая этот монастырь начинала, когда еще вообще не было ничего... Бог ее тоже вел, и она его построила... Но вот такая судьба у него была, как у всей у нашей страны, что все это сломали, разрушили. Когда я пришел, узнал об этом, я думаю: «Это же все было рядом, параллельно! Пойду узнаю, может, помочь монашкам как-то, вот что-то... ?» И когда они изложили свои планы, я думал: ну они просто сумасшедшие. Потому что, ну что, огромная вот эта территория сада монастырского (где бомжи живут, она вся захиревшая такая) – они хотят там сделать райский сад, они хотят там сделать парк библейской истории со скульптурами из Библии: ты идешь по этому парку и как будто читаешь Библию. И у них есть проект огромного монастыря, храма, которые должны там построить. Дмитрий Кириллов: «Фантазерки!» Олег Митяев: Я думаю: ну вот рабочим трубопрокатного завода сейчас как раз не хватает только вот такого парка тут и вот такого вот храма огромного… Так вы представляете, в конце концов мы почти победили, и все движется к тому, что все это будет, с Божьей помощью все будет происходить. Дмитрий Кириллов: Еще одна уникальная встреча – Федор Конюхов. Я когда брал интервью у отца Федора, он мне говорит: «Ты знаешь, я кассеточку ставлю, там у меня Митяев». Олег Митяев: Когда-то очень давно Федор Конюхов ехал на велосипеде по Южному Уралу мимо озера Тургояк (это такой небольшой Байкал). И так ему понравилось, что он там остановился. Сейчас там есть часовня построенная, есть дом Федора Конюхова, там проводится регата парусная (он приезжает туда), и там же есть дом Олега Митяева. И там же мы хотим вместе с ним построить маяк, там есть такой полуостров... Потому что в песне, которую я посвятил Федору Конюхову, песня про маяк, – вот это как раз «Просыпаясь, улыбаться». Дмитрий Кириллов: Вот Конюхов, он все время ходит и ходит по этим своим походам. Вот не надоело ему это? Олег Митяев: Я не представляю, зачем он это делает. Я, конечно, задавал ему, как многие, вопрос, говорю: «Федор, ну зачем ты сейчас опять собрался?» Он мне говорит: «Ты песен сколько написал?» Я говорю: «Ну, так, где-то 280–300». Он говорит: «Ну и что ты? Хватит! Что ты все пишешь и пишешь-то?» Я уже два раза был на Эвересте, я уже вокруг Австралии обошел, потом на веслах через океан мы, потом на воздушном шаре несколько раз... Сейчас вот мы опять собираемся в Марианскую впадину... Дмитрий Кириллов: И везде Митяев. Олег Митяев: Да, вот я в сублимированном виде везде побывал. Дмитрий Кириллов: Так, минуточку, а в Непале, про который вы пели... ? Олег Митяев: В Непале я сам был, да. Ну, это тоже такая отдельная история... Почему я написал песню про Непал, непонятно. Когда я ее спел на телевидении, позвонили из посольства Непала и сказали: «Да вы что? Мы же [], у нас же 40 лет дружбы, Россия – Непал! Мы сейчас... !» И предложили мне сказочное путешествие по Непалу. Дмитрий Кириллов: То есть они были вдохновлены. Олег Митяев: Я не знал тогда, что треккинг – это пешком… Там был рафтинг, мы перевернулись... Это была очень насыщенная тоже поездка. Там у меня вылетело плечо, потом какие-то китайцы мне там на какой-то стоянке его вставляли... В общем... Я в Катманду в магазине купил атлас и решил путешествовать вот по атласу в следующий раз. Дмитрий Кириллов: А вот матушку-Россию Олег Григорьевич не по атласу объездил, а исколесил ее вдоль и поперек с гастролями. И какие же случаются чудеса, когда, казалось бы, обычные посиделки после концерта выливаются в большое и серьезное дело! Олег Митяев: Мы поехали в баню под Костромой, там нас дядя Коля: «Поехали к нам, у нас там такая деревня старинная, там все!» – и уговорил черт речистый. И мы приехали... Ну и ты выходишь из бани: такая вообще Волга, красота! И стоит храм такой грустный, разрушенный, там наверху какие-то березы уже, Николая Угодника... А потом был какой-то корпоратив и какой-то Николай. Я говорю: «Николай, ты же Николай же? Вот смотри, там у нас храм – может, ты как-то поучаствуешь в восстановлении?» Николай поучаствовал. В конце концов вот он, храм Николая Угодника в Сунгурово! Он стоит, и корабли по Волге прямо проплывают. И они говорили: «Вот тут разрушенный... О, уже не разрушенный – уже вот, смотрите, беленький такой храм стоит...» Попросить за кого-то – это святое дело, я всегда с удовольствием. Если есть такая возможность, если я прекрасно понимаю, что это для чего-то доброго, почему бы не пойти? И вообще, вот этот наш фонд в Челябинске благотворительный... Дмитрий Кириллов: Он же уже давно существует, 20 лет, да? Олег Митяев: Да. Пришли люди, мои друзья, и говорят: «Давай мы сделаем фонд благотворительный?» Я говорю: «А что мне надо сделать?» А они говорят: «Кивни». Я кивнул, и вот сделали фонд. И в Челябинске у них такая огромная программа! Я даже не представлял, что это выльется в такую ассоциацию «Все настоящее – детям». Вот время идет и ты понимаешь, что это становится все более и более важным для тебя, и тебе самому это доставляет удовольствие. Дмитрий Кириллов: Вы можете себя назвать человеком счастливым, что жизнь ваша, в общем-то, счастливая? Олег Митяев: Тьфу-тьфу-тьфу. Кто-то из великих сказал, что человек не может считать себя абсолютно счастливым, пока не умер. И собственно говоря, наверное, да, наверное, не надо об этом думать. Дмитрий Кириллов: Тогда живите долго и считайте себя чуть-чуть несчастным. Пусть все будет! И пойте! Олег Митяев: Спасибо, спасибо большое!