Дмитрий Кириллов: Ольга Кабо. Впервые эту хрупкую красотку, совсем еще юную, похожую на принцессу девчонку с огромными, бездонными глазами зрители увидели на большом экране, когда Кабо исполнилось... всего 15 лет. Оля еще не имела актерского образования, а режиссеры уже тогда разглядели в советской школьнице будущую кинодиву, способную перевоплощаться в королев и княгинь, излучать уверенность и достоинство и так приковывать к себе внимание, так держать спину (а если надо, и удар), что сомневаться не приходится: перед нами – настоящая актриса. И за этой внешне обманчивой хрупкостью и нежным образом скрывается крутой характер, стальные нервы и фантастическая целеустремленность. Еще бы: Кабо – единственная актриса, кого профессиональные каскадеры признали своей. Она почетный член Ассоциации каскадеров России, работает без дублеров, скачет на лошади, фехтует, а если надо – бросается из окна с 4-го этажа! Прыжок на задрапированный асфальт – это вам не шуточки, это правда, и все – ради искусства. Ольга, спасибо вам огромное! Вы – моя героиня «Моей истории»! Рад вас видеть в моей программе! Ольга Кабо: Спасибо большое за приглашение! Приятно быть героиней! Дмитрий Кириллов: Когда я вижу перед собой женщину красивую, которая с 4-го этажа турецкого отеля прыгает, знаете как... С 4-го этажа!.. Это, знаете, характер; это значит, что-то такое есть в человеке. Ольга Кабо: Это просто любопытство: смогу не смогу. Такие амбиции: докажу, что я вот единственная, докажу, что мне не страшно (хотя было ужасно страшно). Дмитрий Кириллов: Вы помните этот момент, когда Иншаков Александр... Он же вам, по-моему, там сказал: «Давай»? Ольга Кабо: Ох... Я сначала согласилась, а потом, когда я стою... я понимаю, что сверху гораздо страшнее, лететь долго... было очень страшно. И уже включили камеру, он говорит: «Прыгаем, прыгаем!», а я не могу. И он уже запрещенный метод применил, он говорит: «Kodak идет!» А, понимаете, это очень дорого было, это же конец 1990-х, середина 1990-х... Дмитрий Кириллов: Пленка дорогая! На Kodak писали – это дорого! Ольга Кабо: На Kodak снимали, это было дорого, поэтому каждый дубль был на вес золота. И я сиганула. И конечно, я сразу забыла о том, как он меня учил сгруппироваться, чтобы вот так был прямой угол, чтобы сесть на эти коробки картонные, которые создавали вот эту воздушную подушку (амортизатор такой, чтобы не долететь до асфальта)... Дмитрий Кириллов: На какую точку приземлилась? Ольга Кабо: Вы знаете, долго меня искали. Потому что Саша-то – он профессиональный человек, спортсмен, и он восседал на вершине этих коробок, а я вот так вот сложилась и вот прямо пятой точкой дошла чуть ли не до асфальта... В общем, вот сделала себе такую луночку приятную в коробках... И мы сняли три дубля, представляете? Каждый раз было все страшнее и страшнее... Синяки, конечно, были от углов коробок, но зато потом я чувствовала себя абсолютной героиней. Дмитрий Кириллов: Еще бы! Ольга Кабо: Сутки вот так вот меня трясло, сутки! Дмитрий Кириллов: Вот что чувствует человек? Это же сколько, ну полторы секунды (раз, два – бум!), две секунды... Ольга Кабо: Это целая жизнь перед глазами. Дмитрий Кириллов: Это правда? Реально ощущение такое? Ольга Кабо: Это вот реально, что вот эти секунды, доли секунды – они действительно как в замедленном... То есть ты успеваешь очень о многом подумать: о лице, о том, зачем ты на это согласилась, о том, что, господи, я же первая актриса, которая сделала такой трюк... Вот это вот такая палитра прямо ощущений была внутренних. Дмитрий Кириллов: Ольга Игоревна может и с 4-го этажа сигануть, и страстный танец фламенко исполнить с кастаньетами. Перевоплощаться до неузнаваемости – ее конек: Кабо может быть и сказочным персонажем из волшебного леса, и гордой королевой Франции. Ольга Кабо: Я играла балерину, которая танцевала фламенко. И вот благодаря работе с Андреем Житинкиным я как-то овладела: вот кастаньеты, веера... Это даже не аксессуарами, не атрибутами, а внутренне, знаете, такое ощущение испанской такой гордости: это прямая спина, когда грудь вверх... Дмитрий Кириллов: Стержень. Ольга Кабо: Стержень такой. И вот сейчас в Театре Моссовета, недавно была премьера «Трех мушкетеров», я играю роль королевы Анны Австрийской, а у нее же тоже испанские крови... И я там: «Испанка я или нет?» Вот это ощущение внутреннее, оно где-то остается, вот на каком-то подсознательном уровне; и потом, когда нужно его включить, вдруг вот эта дерзость такая, вот эта такая, знаете, свобода... И вдруг Марчелли предлагает мне роль Анны. Я говорю: «Драматический спектакль?» Он говорит: «Нет-нет – музыкальный». Я думаю: боже мой, куда я попала?.. И теперь вот я играю с удовольствием эту роль, у меня прекрасные партнеры: и Нил Кропалов, и Валера Яременко, и Володя Прокошин... И это невероятное счастье, вдруг чему-то научиться в мои-то годы! Я опять была студенткой, которая приходила на занятия вокалом, пробовала, ошибалась, плакала, ненавидела себя... и потом вдруг так, знаете, нотка за ноткой, нотка за ноткой... Так что я благодарю Марчелли за то, что он доверил мне и поверил в меня, это тоже дорогого стоит. Очень здорово, что жизнь дарит вот такие возможности попробовать себя быть другой. Дмитрий Кириллов: Ольга появилась на свет в семье студентов Московского горного института Игоря и Аиды Кабо. Это счастливое событие совпало с окончанием института, и его невозможно было скрыть от сокурсников, а потому проставляться молодым пришлось всему факультету радиоэлектроники. Ольга Кабо: Когда я родилась, родители только закончили институт, и им нужно было заняться карьерой, работой. Мама сразу же после на телевидение, ей нужно было время; папа работал в научно-исследовательском институте... И они отдали меня маминой маме, Марии Николаевне, бабушке Маше, которая тогда жила на Урале. И первые годы жизни, конечно, я не помню, потому что я была очень маленькая, но какие-то, знаете, вот детские такие вот вдруг раз! – вспышки, когда вот елка... даже не елка, а пихта... То есть меня везли на санках в лес, потому что это была деревня Нейво-Шайтанская, Алапаевский район Свердловской области. Такая ну вот прямо русская деревня уральская. Дмитрий Кириллов: Уральская деревня. Ольга Кабо: Уральская, да. И мы поехали в лес, срубили эту елочку... не елочку, а пихту... И я помню вот этот запах такой потрясающий и игрушки, которые вот я пыталась повесить, маленькая (ну сколько мне, 3–4 года было), и они падали. Я говорила: «Ах!» Вот почему-то это осталось в памяти. Помню, как бабушка всегда мне мыла голову дождевой водой. У нас около дома были такие кадки, куда стекала вода после дождя, и бабушка говорила, что это самая-самая что ни на есть полезная вода... Дмитрий Кириллов: Никакой химии не было! Ольга Кабо: Химии не было, естественно, была экология немножечко другая, и тем более в глухой деревне... Я помню вот эту вот баню с дождевой водой, как мы там носили из колодца... Уже чуть позже бабушка учила меня носить на коромыслах воду... И, вы знаете, это тоже пригодилось, потому что Сергей Федорович Бондарчук, он собирался снимать фильм со студентами своего курса, т. е. он нас набирал по персонажам «Тихого Дона». И мне уже была практически уготовлена роль Аксиньи, я даже проходила кинопробы... И вот он сказал... Какая-то сцена была... коромысло, вот... И я так как-то, знаете... Это детская какая-то память, знаете, которую невозможно забыть. Дмитрий Кириллов: Ага. Ольга Кабо: И вдруг я так взяла и пошла. Дмитрий Кириллов: Мышечная даже память, да? Ольга Кабо: Мышечная. Я даже не знаю, ну сколько я там в детстве носила эти коромысла... Он говорит: «Откуда это, откуда?» Дмитрий Кириллов: «Оттуда». Учеба у Сергея Бондарчука во ВГИКе стала для Ольги Кабо бесценным подарком. Бондарчук – любимый режиссер мамы, которая с юности мечтала стать актрисой, но как-то не сложилось. Хотя с такими внешними данными красавица Аида легко могла бы стать артисткой. Неслучайно же ее в институте приметил сокурсник Игорь Кабо, влюбился... и больше никуда не отпустил. Ольга Кабо: Папа с мамой познакомились на вступительных экзаменах в Горный институт. Дмитрий Кириллов: А это студенческая любовь? Ольга Кабо: Это была студенческая любовь. Причем оба в предыдущий год не поступили в МГУ и оба встретились в Горном институте на отделении радиоэлектроники, причем папа был москвичом, а мама была из Нижнего Тагила. Но на какую-то часть времени бабушка переехала в Жданов (ныне Мариуполь), и вот мама поняла, что... Семья была большая, четверо детей, и мама, вот как у Чехова, «в Москву, в Москву», т. е. она единственная из всех детей... Дмитрий Кириллов: ...вырвалась. Ольга Кабо: … вырвалась, да. И они познакомились с папой. У папы была любовь с первого взгляда. Мама была красоткой... Бабушка очень хорошо шила; она прекрасно выглядела, выглядела модно, стройно... Дмитрий Кириллов: Это вы в маму, элегантность вот эта, да, вкус? Это от мамочки? Ольга Кабо: Ну, как мама говорит, я от них с папой взяла все самое лучшее. Папа был суперотличником, а мама такая, очень быстро схватывала, у нее прямо талант такой, она занималась театром... Она играла в Студенческом театре при МГУ, это такой известный очень театр... Дмитрий Кириллов: Очень известный. Ольга Кабо: (Да.) ...где в то время играла и Саввина... И она играла даже Эльзу в «Драконе», это была такая ее первая и единственная роль... Она очень хотела стать артисткой, но в результате артисткой стала я. А мама пошла вот по карьерной лестнице, на телевидении она дослужилась до начальника ОТК всего телевидения... И вот поэтому 4 года, которые они учились, [], вот на IV курсе я у них появилась, поэтому меня отправили на Урал. Дмитрий Кириллов: На Урале Оля превратилась в настоящую деревенскую девочку. Малышка бабушке и в огороде помогала, своих куколок сама обшивала, научилась вязать... и стала так ярко и сочно окать (по-уральски), что мама, услышав однажды ее говор, схватила дочь в охапку и бегом в Москву – окультуривать и исправлять говор. Так появились в жизни 5-летней Оли первые концертные залы, московские музеи и театры. Родители взялись основательно за воспитание дочери, и лидером в этом процессе всегда была и до сих пор остается мама. Аида Николаевна Кабо – лидер и на работе, и дома. Ольга Кабо: Мамочке 81 год, она бодрячок, она потрясающая до сих пор. Дмитрий Кириллов: Слава богу! Ольга Кабо: Она у нас главная в семье. Дмитрий Кириллов: Начальница, да? Ольга Кабо: Вы себе представить не можете: мама для моих каких-то творческих нужд монтирует мне фрагменты моих фильмов, моих интервью... Мне говорят: «А кто это сделал?» Я говорю: «Мама». Мама сидит за компьютером, у нее, значит, монтажная установка в квартире... То есть она очень современный человек. Я горжусь, что у меня такая мама: всегда со стержнем, всегда... Замечания у нее могут быть обидные, но они всегда очень точные. И если мама говорит, что что-то надо переделать в роли или попробовать как-то по-другому, сначала, конечно, я пытаюсь защищать свое пространство актерское, а потом немножечко, когда вот... Дмитрий Кириллов: ...выдохнула... Ольга Кабо: ...проходит вот этот выдох, я понимаю: ну, в общем, мама-то была права... Дмитрий Кириллов: Никакого брака ни на сцене, ни в жизни! Мама – настоящая гроза всех бракоделов: она всю жизнь держит руку на пульсе и следит за качеством! Ее боялись как огня все дикторы, редакторы и режиссеры на телевидении, ведь Аида Николаевна Кабо много лет была в телецентре начальником ОТК. Что такое Останкино? Это круглосуточно работать, эфир и т. д. Что такое «начальник ОТК»? Ольга Кабо: Маме привезли цветной телевизор... Дмитрий Кириллов: Домой? Ольга Кабо: Домой, да, на кухне у нас был цветной телевизор «Рубин». Это же в те времена у нас был какой-то черно-белый «Темп», и вот появился этот «Рубин». Мы сидим, там какое-нибудь воскресное утро, завтракаем, и вдруг мама что-то замечает, что что-то пошло не так... Дмитрий Кириллов: Брак... Ольга Кабо: Брак. Она, значит, звонит, машину, уезжает... И мамы могло не быть сутки, двое... Раньше же это было очень строго, все следили за качеством выходящих в эфир передач: все должны были правильно говорить, правильно одеваться, правильно себя вести... Это были люди, на которых смотрела вся страна. Поэтому мама отвечала за то, чтобы эти люди и вообще все, что происходило на телевидении, было без брака. Дмитрий Кириллов: Однажды Оля устала ждать маму с работы и пошла ее искать. Семилетняя девочка отправилась в телецентр одна через весь город. Ольга Кабо: Я приехала в Останкино. Приехала: этот холл огромный... У меня, конечно, никаких ни документов, ну что... Я, значит, в бюро пропусков. Я говорю: «Пустите меня, я маму ищу!» – «Девочка, на телевидение нельзя, это надо пропуск. А кто ты такая? Почему?» И вдруг какой-то работник... видимо, у меня был жалкий вид... говорит: «Ну хорошо, расскажи, а кто твоя мама?» Я говорю: «Мама моя – Елфимова Аида Николаевна». Они мне говорят: «Аида?!» И значит, все сработало, все сразу: «Срочно-срочно-срочно!» И мама моя... Надо было видеть эту маму, которая всегда на каблучках, с очками, с короткой модной стрижкой... И вот она летала, там такой... Она не понимала, что произошло: как это, дочка приехала? – что случилось? И вот она летит... А я стою счастливая: я нашла свою маму! И я шла с ней, мама меня взяла за руку, мы с ней пошли... Мы проходили, и, как это называется, доска почета... Дмитрий Кириллов: О-о-о... Ольга Кабо: И вот мама там. Дмитрий Кириллов: Там висели лучшие люди. Ольга Кабо: Да, и мама там висела. И до сих пор, когда я встречаюсь с кем-то на телевидении из маминого поколения, я говорю «Аида», они говорят (сегодняшним языком): «Респект и уважуха!» Дмитрий Кириллов: Мама с малых лет стремилась свою дочку Олю разносторонне развивать. В наборе были и музыкальная школа, и курсы английского, и гимнастика, и космонавтика... – и чего там только не было! Но главным делом в школьной жизни стал Театр юных москвичей при Центральном дворце пионеров на Ленинских горах. Вот там-то и увидела юную Ольгу Кабо ассистент по актерам Одесской киностудии. Она буквально вычислила ее из сотен других детей и уговорила поехать на пробы в Одессу. Но как отпустить 15-летнюю школьницу одну в неизвестный город?.. Ольга Кабо: И мама с папой на кухне... Все главные вопросы... Дмитрий Кириллов: Совет был. Ольга Кабо: ...происходили на кухне... Семейный совет. Потому что все говорили: «Друзья, куда Ольгу в искусство?» Дмитрий Кириллов: Несовершеннолетняя... Ольга Кабо: «Несовершеннолетняя! Ну зачем? Испортят!» На что мама сказала: «Значит так, моей дочери (нашей дочери) 15 лет. Все, что мы могли в нее вложить, что такое хорошо, что такое плохо, какие-то вехи порядочности, что такое достоинство, как должна себя вести девочка, девушка, женщина... Вот если мы чего-то не успели или чего-то Ольга не впитала, то уже поздно. Поэтому если Оля считает важным для себя поехать в Одессу, то пусть едет». То есть: «Мы уже ничем помочь ей не можем, а поехать мы с ней не можем, потому что очень заняты на работе...» Дмитрий Кириллов: Поехала одна... Ольга Кабо: Я поехала одна. Мама с папой проводили меня на Казанский вокзал, по-моему... или на Киевский вокзал... И я вот очень хорошо тоже помню (как кинокадр), что я стою в тамбуре, поезд отходит от платформы, мама с папой остаются на платформе; какое-то время они еще идут за вагоном, а потом уже меня вот так вот отодвигает проводница. И я выглядываю наружу, и мама становится все меньше, меньше, папа... И я как будто бы, знаете, как в кино, как будто бы поезд уносит меня в другую какую-то жизнь. Дмитрий Кириллов: А дальше все происходило словно во сне: Одесса, первые шаги на съемочной площадке, пробы. Оле было все интересно и ни капельки не страшно. Она даже не заметила, как сказка закончилась и нужно было возвращаться в Москву. Каково же было удивление родителей, когда в один прекрасный день почтальон принес телеграмму, где было написано: «Поздравляем утверждением главной роли!» Что бы это значило? Оказывается, режиссер Ярослав Лупий, как только увидел Ольгу, сразу сделал свой выбор. Ольга Кабо: Мама говорит: «Ну вот теперь давай вместе обсудим. Ты хочешь быть артисткой?» Я говорю: «Мам, я хочу быть артисткой». И папа говорит: «Оль, понимаешь, мы – технари, мы не сможем тебе ничем помочь. Среди наших друзей...» Дмитрий Кириллов: Ни родственников никаких, да... Ольга Кабо: «...никого из творческого мира, у тебя не будет никогда ни поддержки, ни блата. Все, что ты сама из себя представляешь, – это все твое, тебе даже не надо будет никого благодарить; но если у тебя ничего не получится, ты не сможешь никого обвинить, потому что это будет только твоя жизнь. Если ты берешь на себя эту ответственность, значит, мы тебе не можем сказать «нет»». Дмитрий Кириллов: Взрослый разговор. Ольга Кабо: Взрослый разговор. Я собрала чемодан... такой, помню, огромный чемодан, без колесиков, на каких-то ремнях... Потому что я уезжала в киноэкспедицию одна! Дмитрий Кириллов: Первый фильм в жизни – и сразу главная роль! Ну куда с таким счастливым багажом идти учиться? – конечно же, на артистку. Ольга стала готовиться поступать чуть ли не во все театральные вузы сразу, но когда мама узнала, что во ВГИКе новый курс себе набирают Сергей Бондарчук и Ирина Скобцева, вопрос с выбором, к кому идти учиться, отпал автоматически: только к Бондарчуку – он же любимый режиссер мамы! Аида Николаевна подготовила с дочкой такую программу, чтобы на 100% привлечь внимание Сергея Федоровича, – по любимым произведениям Бондарчука. Да и супруга режиссера Ирина Константиновна Скобцева тоже девочку отметила. Так Ольга Кабо поступила во ВГИК к этим выдающимся мастерам. Вообще-то судьба с юности Ольгу баловала, ведь незадолго до поступления к Бондарчуку режиссер Всеволод Шиловский утвердил ее на роль Фьореллы Папагатто в картине «Миллион в брачной корзине». Снова Одесская киностудия, и рядом – компания просто суперартистов: Николай Гринько, Валентин Никулин, Семен Фарада, Лариса Удовиченко, ну и, конечно, великие Софико Чиаурели и Александр Ширвиндт. Начало съемок у Ольги совпало с выпускными экзаменами в школе, а финал съемок – с поступлением во ВГИК к Бондарчуку. Вернувшись с победой, великие артисты праздновали вместе с Ольгой ее первую творческую победу. Ольга Кабо: Когда я поступила и прошла экзамены, я прилетела в Одессу, и мне прямо накрыли такую поляну... Это такое было, знаете... Вот только они могли так это все сделать – посвящение в артисты. Я еще не была актрисой, потому что у меня не было профессионального образования, но они приняли меня в свою команду. Меня отпускали на вступительные экзамены, т. е. понимали, насколько это важно. Можно было сказать: «Да поснимаешься – на следующий год поступишь», – нет: вы знаете, это такое вот уважение... А никто же не знал 100%, что я стану актрисой... Но это всегда было настолько трогательно... И вот я помню незабываемый совершенно... Просто недавно, к сожалению, Всеволода Николаевича не стало... Всю жизнь он меня поддерживал, я у него четыре раза снималась в фильмах, он всегда был у меня на премьерах... И как-то, когда вот мне сказали, что его не стало, знаете, я как будто бы повзрослела, потому что это такая связь вот с детством, вот с той еще верой не верой в себя... И когда рядом были такие великие люди, которые действительно сыграли большую роль в моей жизни... И Александр Анатольевич Ширвиндт, когда где-то мы встречались, на каких-то фестивалях... Он часто приходил к нам в театр, потому что он дружил с Марией Святославовной Кнушевицкой... Дмитрий Кириллов: По-соседски. Ольга Кабо: Да. И вот он: «Ну что, дочь?» И так своей супруге говорит: «Ха, удалась!» Я гордилась этим. Дмитрий Кириллов: Как важно такой опыт получить, первые картины, первые работы, когда видишь, как играют великие артисты, да? Чиаурели, Ширвиндт... Ольга Кабо: Главное в этом фильме было в кадре не расколоться. Дмитрий Кириллов: Да? Ольга Кабо: Потому что Александр Анатольевич Ширвиндт играл все на полном серьезе, но это было дико смешно. Кинородители у меня были прекрасные, любящие. Фильмы, ВГИК, Бондарчук – Скобцева... Вот, знаете, я была рождена как актриса в любви, и эта любовь всегда меня защищала, охраняла, сохраняла... Дмитрий Кириллов: Силу дала. Ольга Кабо: ...наделяла силами, вытирала слезы и как-то так подталкивала: «И это пройдет – иди вперед». Дмитрий Кириллов: По окончании ВГИКа Ольга Кабо вышла на сцену Центрального академического театра Российской армии. В 1990-е гг., когда все поголовно пытались выжить и проводили время чаще на рынках, в очередях и никак не в театре, ситуация с заполняемостью зала стала улучшаться: зритель пошел на известную киноактрису Ольгу Кабо. В кино у нее опыт был уже большой, в отличие от театра... И тут на помощь пришел старший товарищ и партнер по сцене, народный артист Советского Союза, легендарный Олег Борисов. Ольга Кабо: Леонид Ефимович Хейфец пригласил меня на роль Нины в спектакль «Маскарад». Конечно, я была совершенно не театральной артисткой, я ничего не умела... Когда Олег Иванович Борисов перед первой моей репетицией сценической, когда мы вышли из репетиционного зала, он говорит: «Приди на полчаса пораньше». Я пришла, и он так меня за руку взял и говорит: «Олечка, звук надо веером распределять, девочка, веером!» И я так хорошо запомнила, что меня должны услышать и там, и там, и тут, и там... И что движения должны быть не мелкие, а широкие, потому что театр... Вот эти вот первые уроки такие... Они, конечно, из меня тоже вылепили, вот мои мастера: Борис Плотников, Людмила Алексеевна Чурсина... И еще был Александр Домогаров, который уже был звездой Театра армии, потом мы опять встретились уже в Театре Моссовета... Дмитрий Кириллов: Переплыли в Моссовет. Ольга Кабо: Да-да-да. Дмитрий Кириллов: Каких только поворотов судьбы, ярких встреч и неожиданных приключений не было в жизни Ольги Кабо: и учеба в МГУ (вдруг решила попробовать себя в другой сфере), и подготовка к полету в космос (Ольгу же утвердили сниматься в кино в космосе, но проект развалился из-за отсутствия денег). А еще в детстве была любимая Ирина Федоровна Катаева, учитель по фортепиано, позволявшая по праздникам играть на рояле самого Альфреда Шнитке! Ведь Катаева была замужем за этим гениальным композитором. Ольга Кабо: Знаете, опять же такой мостик к сегодняшней мне. Моя дочь, она окончила сначала Академию хореографии при Большом театре, а потом балетмейстерский факультет у Гордеева Вячеслава и сделала свой балет. У нее был премьерный балет, где она выступила как режиссер и балетмейстер, хореограф, «Лолита. Вплоть до смерти и после». И она использовала музыку Родиона Константиновича Щедрина, с которым я познакомилась и спросила его разрешения, может ли Таня, начинающий балетмейстер, использовать его музыку и на каких условиях. И он сказал такую фразу: «Пусть девочка творит, а моя музыка – живет». И также я позвонила Ирине Федоровне и сказала, что вот у Тани будет музыка Щедрина и она бы хотела взять фрагменты Альфреда Шнитке, и примерно такой же был ответ. Вот для меня это тоже такая, знаете, связь из моего детства... Ну как-то вот все переплетается в жизни, все не просто так. Дмитрий Кириллов: Август 1998 года: в стране объявлен дефолт, а в семье Ольги Кабо и Эдуарда Василишина праздник – на свет появилась дочка Таня. Ольга становится мамой, и она под нажимом мужа бросает театр и позже поймет, что и временный уход из профессии, и брак с Эдуардом окажутся большой ошибкой. Но никакие трудности не затмят радость материнства: Таня – мамина гордость. Ольга Кабо: Мы с ней на «Щелкунчика» идем в Большой театр, ей было лет 6. Она так сидела-сидела первое отделение... Я помню, 31 декабря, 12 часов дня, достали билеты, Николай Петрович Караченцов подарил билеты, даже не билеты... Дмитрий Кириллов: Блатной спектакль! Ольга Кабо: Блатной спектакль. И вот мы, значит... И Таня мне так в антракте говорит: «Мама, а здесь все танцуют!» Я говорю: «Ну, Большой театр, балет». Дмитрий Кириллов: Так. Ольга Кабо: «А, хорошо». Началось второе отделение, и Таня свой стульчик так раз! – и вот это пространство [высвободила] и начала танцевать вот так вот, как бы танцует под музыку, там пытается встать на носочки... И зрители уже не на сцену, а на эту девочку [смотрели], потому что она делала это как-то очень грациозно, красиво... Ну и потом, это, знаете, трогательно, когда маленькая девочка. И мне говорят, кто-то узнал, говорит: «Ольга, а пусть она в проходе танцует, ну чтобы она не мешала людям». И вот Таня все второе отделение в Большом театре в проходе протанцевала. Потом она поступила в 5-й класс в балетное училище, в Академию хореографии при Большом театре... Дмитрий Кириллов: Академия хореографии стала для Татьяны Василишиной местом настоящих потрясений. Балет, оказывается, это не собрание эльфов и добрых фей: с педагогами отношения не сложились, Татьяне даже было запрещено танцевать выпускной спектакль. Но не тут-то было: Таня поехала в Санкт-Петербург к самому Борису Эйфману, и он благословил ее на выпускной экзамен. Появление Татьяны Василишиной на сцене вызвало настоящий шок у преподавателей. Ольга Кабо: Великий Эйфман ей разрешил танцевать свою хореографию. Он дал ей свои костюмы, своего артиста – «Поэтому Таня будет танцевать». Это было на сцене Большого театра. И ее никто не ждал, и все ахнули, потому что она вышла в «Красной Жизели», она станцевала это адажио из «Красной Жизели»... Потрясающе! Мой ребенок, девчонка... И Эйфман мне говорит: «Ольга, вашей дочери так мало лет, но она так все чувствует, как будто бы у нее есть опыт жизненный». Дмитрий Кириллов: А опыт-то с годами появился действительно неплохой! Помимо хореографического образования Татьяна получила диплом философского и психологического факультетов МГУ. Я знаю, что сейчас в Театре Моссовета идет спектакль, и, по-моему, Таня в одном из спектаклей хореограф. Ольга Кабо: Это спектакль, который поставил Андрей Максимов, журналист, автор пьесы, режиссер и сценограф нашего спектакля. И у нас такая очень сложная психологическая драма в спектакле, написанная Андреем... Я говорю: «Андрей, а давай я приглашу свою дочь? Она у меня психолог – может быть, она поможет как-то расставить какие-то акценты...» Потому что там моя героиня, она сбежала из психиатрической лечебницы... И пришла Таня как консультант, ну и рассказала, конечно, не о диагнозах, но вообще какие-то симптомы. Таня у меня 3,5 года работала клиническим психологом в Кащенке, в Алексеевской больнице, поэтому... Дмитрий Кириллов: ...изнутри знает. Ольга Кабо: ...она знает, к сожалению, о душевных заболеваниях не понаслышке. И в результате Таня стала режиссером по пластике. На самом деле это очень сейчас активно используется, когда в драматических спектаклях есть режиссер, который выстраивает пластический образ роли. Дмитрий Кириллов: В жизни Татьяны Василишиной были свои испытания, когда в ее подростковом возрасте родители расстались. У Ольги Кабо появился новый муж Николай, и спустя 14 лет после рождения Татьяны, во втором браке появился на свет сын Виктор. Ольга родила его в 44 года! Это ребенок вымоленный, его появление стало настоящим чудом. Ольга Кабо: Жизнь подарила мне такой подарок, и я счастлива, что у меня есть дочь и сын. Когда Витя был маленький... ну, знаете как, всегда ревность детей: взрослых к младшим, младших – ко взрослым... Витя меня спросил: «Мама, ну кого ты все-таки больше любишь?» Я говорю: «Витенька, я вас люблю, конечно, одинаково, но Таню я люблю чуть дольше, на 14 лет дольше». Я придумала такой ответ и очень этим горжусь. Дмитрий Кириллов: Я один раз услышал, как ваш сын читает стихи. Ольга Кабо: Витя услышал, наверное, первый раз стихи в утробе матери, потому что мы с замечательной певицей Ниной Шацкой репетировали тогда наш спектакль, который посвящен творчеству Марины Ивановны Цветаевой. Я очень была погружена в эту тему, читала и Цветаеву, и Ариадну Эфрон... Ныряли в эту поэзию. Дмитрий Кириллов: А под сердцем был... Ольга Кабо: А под сердцем, да, [был Витя]. Я думаю, что, конечно, Витя наслушался. Дмитрий Кириллов: Поэзию Цветаевой и Ахматовой сын Ольги Игоревны Кабо Виктор получал буквально с молоком матери, а будучи уже школьником, он стал интересоваться трагической судьбой великих поэтов, пострадавших от советской идеологической машины, ведь тема сталинских репрессий коснулась и его семью. Отец Ольги Игорь родился на Колыме в семье бывших заключенных Марины Антоновны и Якова Семеновича Кабо. Ведь ваш папа родился... Ольга Кабо: ...в поселке Ягодное... Дмитрий Кириллов: Красивое название, Ягодное. Ольга Кабо: ...Магаданской области. (Дальше уже не так все красиво.) Для папы это всегда была такая закрытая тема. Мы редко слышали его рассказы о его детстве... Дмитрий Кириллов: Ага... Ольга Кабо: Дедушка и бабушка отбыли свой срок в Магаданской области... Дмитрий Кириллов: Они оба сидели, да? Ольга Кабо: Оба сидели, Яков Семенович и Марина Антоновна, познакомились уже на поселении. Они жили в поселке Ягодное, это была любовь, и папа родился... Бабушка была уже совсем не молода, ей было 43 года... Значит, я родила Витю в 44, но... Дмитрий Кириллов: Ну это подвиг по тем временам. Ольга Кабо: Да. Но, понимаете, да, XXI век, образ жизни, а тут... Дмитрий Кириллов: … – Колыма. Ольга Кабо: ...люди... Колыма, понятно, что абсолютно про здоровье никто не говорил, ужасный труд, уничтожение личностное... Они познакомились, полюбили друг друга, два красивых, сильных человека. Родился папа, все его детство прошло там. И потом родителей реабилитировали и они могли вернуться в Москву. Короче, когда папы не стало, я решила, что мы с Витей обязательно должны поехать в Магадан и прикоснуться к земле, на которой родился мой папа и Витин дедушка. Дмитрий Кириллов: Чтобы закалить характер сына, Ольга решила повезти Виктора туда, где жили его родные – на Колыму, – и погрузить ребенка в историю своей семьи, показать, в каких порой нечеловеческих условиях им приходилось выживать. Поездка была ею организована уже после развода со вторым мужем Николаем, отцом Вити, ведь теперь Витя – мамин защитник и опора. Ольга Кабо: Потому что Витя у нас единственный мужчина в семье и он должен, как мне кажется, хранить эту историю и... Ну, он должен что-то почувствовать как мужчина, что такое быть мужчиной, что такое иметь силу воли, что такое преодолевать препятствия, что такое терпеть боль... И мы с ним полетели в Магадан. У меня оказались прекрасные друзья там, которые помогли нам сделать эту поездку не только познавательной, но и очень приятной. Дмитрий Кириллов: Прилетели туда, да? Ольга Кабо: Прилетели туда. И я пришла в отделение полиции с запросом, что я хочу прикоснуться к архивам, которые хранятся в Магаданской области или в Магадане, что я хочу узнать правду о своих родственниках. И я увидела этот листочек открепительный, где написано, что за отсутствием состава преступления такой-то и такая-то [], с них сняты все обвинения и они могут возвращаться к своей жизни. Я говорю: «Вить, ты представляешь? У людей отняли эту жизнь, сломали судьбу, энное количество лет (10–15) они лишены были нормальной жизни, но они прожили ее достойно». И конечно, когда они вернулись в Москву, уже о здоровье вообще нельзя было говорить, они очень рано умерли. Папа остался, ну, не сиротой: сестра мамина Лидия Антоновна воспитывала папу... Поэтому у папы было такое, сложное детство, хотя он был любимым сыном, потом любимым племянником, потом он стал любимым мужем, потом любимым папой, потом любимым дедушкой... То есть, опять, у нас все-таки такая... Семья у нас про любовь. Дмитрий Кириллов: Спектакль «Серебряный век» в постановке Юрия Еремина в Театре Моссовета открыл новые поэтические горизонты и чтецкие способности актрисы Ольги Кабо. Благодаря работе над ролью Ольга познакомилась с дочерью Георгия Жженова Юлией, которая открыла ей дверь в мир поэзии Серебряного века. Ольга Кабо: Я должна была читать стихи Ахматовой, Цветаевой. И несмотря на то, что тогда уже у меня был и лермонтовский «Маскарад», и «Сирано де Бержерак» (я сыграла дважды Роксану), но вот так вот стихи как стихи я никогда со сцены не читала. Юля знает о поэзии все и даже больше; она учит, она вдохновляет, она рассказывает... То есть это целый кладезь вообще, ее знания о поэзии и литературе. А потом в моей жизни появился Валерий Александрович Баринов, с которым мы играли вместе в пьесе Скриба «Стакан воды»: он играл Болингброка, я играла королеву Анну... Мы очень подружились. И Валерий Александрович в какой-то поездке гастрольной принес мне томик Бунина и сказал: «Прочитай рассказ «Ида». Что ты думаешь?» Я говорю: «Мужская литература». Он говорит: «Я хочу сделать литературный спектакль, мне нужен женский голос в этой литературе». И мы сделали наш спектакль, который до сих пор мы играем с удовольствием, литературно-музыкальный спектакль, называется «Ты не становишься воспоминаньем...». То есть для меня это была прямо тоже такая невероятная история, путешествие, потому что... Ну, я до сих пор выхожу на сцену и мне страшно забыть текст... Валерий Александрович сразу сказал: «Никаких пюпитров, никаких подсказок – все только наизусть!» Дмитрий Кириллов: Строго. Ольга Кабо: Потому что когда я вижу своих коллег, которые читают... Дмитрий Кириллов: ...по бумажке... Ольга Кабо: ...по бумажке, с пюпитром, я понимаю, что ценности в этом никакой нет. Ну, прочитать можно хорошо, талантливо (все мы читаем с листа, даже мы, профессиональные актеры); а вот пропустить через себя можно только тогда, когда ты с этой литературой, с этой поэзией на «ты», когда ты понимаешь, что... Для меня, допустим, каждое стихотворение – это исповедь автора; для меня эти стихи имеют какой-то свой образ. И поэтому, конечно, после этого я все, что вот мы читаем... дальше мы уже с Ниной Шацкой стали создавать истории... Дмитрий Кириллов: Вы как-то встретились, да, и у вас получилось, музыка и поэзия объединились в какой-то... ? Ольга Кабо: Мы встретились с Ниной на каком-то фестивале, я была ведущей. Я всегда стою за кулисами и, знаете, ну как, когда смотрю, кого мне дальше объявлять, как представить... А тут как-то вот я прямо отвлеклась... И знаете, я пошла вот прямо за голосом Нины; я слушала, и я почувствовала в ней родственную душу, потому что для нее ни красота ее голоса, ни великолепие музыки [] – она музыкально рассказывает историю автора. И вот тогда мы с ней подружились и подумали, что мы, наверное, можем что-то создать. Во-первых, в нашем дуэте нет конкуренции: она поет, я – читаю, она певица, я – актриса; мы с большим уважением относимся к творчеству друг друга, и мы не переходим, не пересекаем границы друг друга. И мы после спектакля, понимая, что мы это сделали, [сидим] – стук в дверь. Входит очень скромная женщина и говорит: «Здравствуйте. Я – внучка Анастасии Ивановны Цветаевой. Мы с моей дочкой (т. е. уже с правнучкой) прилетели специально в Россию, чтобы увидеть ваш спектакль». Она к нам подошла и сказала: «Спасибо вам большое, что вы не нарушили ход времени, что вы не нафантазировали и не создавали своей истории. Спасибо вам за уважение, за любовь, за то, что вот у вас такая Цветаева! Она такой и была, – говорит, – потому что моя бабушка мне рассказывала про Марину, какая она была». Так что у нас наши любимые три спектакля, особенно мы любим два, посвящение Марине Цветаевой и Анне Ахматовой. Для нас большое событие то, что у нас с Ниной будет наш ахматовский спектакль, «Память о солнце», мы его сыграем, посвящение Анна Андреевне Ахматовой, в дипломатическом зале Московского Кремля. И я, конечно, жду наших постоянных зрителей и тех, которые еще... Дмитрий Кириллов: ...не слышали такое соединение музыки и поэзии. Ольга Кабо: ...не слышали, да. Дмитрий Кириллов: Для Ольги Кабо чтение стихов стало неотъемлемой частью ее творчества. Кабо, драматическая актриса, чтец, давно известна зрителям, а вот Кабо, поющая в опере на корейском языке, – это, пожалуй, авантюра поистине международного масштаба. Ольга Кабо: Корейцы делали ремейк спектакля Театра Ленинского комсомола («Ленкома») «Юнона и Авось». Дмитрий Кириллов: Создать ремейк захаровского спектакля. Ольга Кабо: На корейском. Дмитрий Кириллов: На корейском? Ну фантастика! Ольга Кабо: Значит, я в это время уже много снималась с Николаем Петровичем Караченцовым, мы очень дружили; я уже служила в Театре современной оперы у Алексея Львовича Рыбникова параллельно со службой в Театре Российской армии... И Рыбникову предложили, корейская сторона сказала: «Мы бы хотели, чтобы Кончиту сыграла русская актриса». И Алексей Львович на репетиции мне говорит: «Оль, хочу, чтобы ты поехала со мной – будешь играть Кончиту в спектакле «Юнона и Авось» на сцене корейского театра». А у меня была мечта, я очень хотела, после ВГИКа даже показывалась в «Ленком» и... В общем, не пригласил меня Марк Анатольевич... Дмитрий Кириллов: Ага. Ольга Кабо: Но каждое мое желание – оно же должно как-то воплотиться в моей жизни... Дмитрий Кириллов: Засело вот это, да, внутри? Ольга Кабо: И вот таким вот экзотическим образом я сыграла-таки свою Кончиту, но только в Сеуле в Metropolitan Opera (не каждый вообще может гордиться работой на такой сцене). Огромная сцена, потрясающие оперные голоса (корейцы вообще очень такая вокальная, поющая нация): [напевает на корейском языке]. Так что моя Кончита, влюбившись в Резанова, пела на корейском. И на последние две недели приехал как раз Коля Караченцов, который там немножечко поправил спектакль (он был таким сорежиссером, так скажем, спектакля), ну и, естественно, Алексей Львович Рыбников. Наша премьера примерно рядышком с 8 Марта была, поэтому они нашли где-то в Сеуле мимозу, вот утром постучались и спели на корейском хором вот эти вот мои «Ты меня на рассвете разбудишь», то, что я вам сейчас пропела. Это было очень трогательно! И в Сеуле такая была отдельная история: я там в кино снималась, моделью работала на подиуме, в театре играла... В общем... Меня называли даже Марианной корейского народа, потому что я высокая (а корейцы же не очень высокие), и меня узнавали на улице, я давала автографы корейскими иероглифами. Дмитрий Кириллов: Фантастическая история! Мы начали нашу встречу, наш рассказ тем, что девушка берет и с 4-го этажа выпрыгивает, а тут в корейской опере поет в Metropolitan.... Ольга Кабо: И главное, что мне никогда не скучно с самой собой, потому что мне есть что вспомнить, есть о чем мечтать. И я считаю, что самое важное любому человеку – не переставать мечтать, позволять себе загадывать желания. Потому что если очень правильно сформулировать свое желание, оно обязательно к тебе вернется... в исполненном состоянии. Дмитрий Кириллов: Продолжайте мечтать и пишите свою историю! Ольга Кабо: Спасибо большое!