Дмитрий Кириллов: Виктор Салтыков – любимец девчонок 1980-х и 1990-х гг. Где бы ни выступал этот молодой человек, в Калининграде или на Камчатке, сольно или в группе, результат всегда был один – полные стадионы фанатов, очереди в магазинах грампластинок и надписи в подъезде из разряда «Витя, я тебя люблю!». Прошли годы. Девочки-фанатки повзрослели, давно уже стали мамами, а кто-то – уже и бабушками... Вот только любовь к Салтыкову эти дамы продолжают хранить. А Виктор, возродившийся в XXI веке словно птица феникс, участвует в шоу, пишет новые песни и гастролирует без остановок по всей России, завоевывая новую аудиторию. Виктор, спасибо огромное! Вы – герой «Моей истории», и вы герой для очень многих девушек из 1970-х, 1980-х, 1990-х. Я вспоминаю свое школьное детство: стадион «Крылья Советов», по-моему, был, и «Электроклуб» группа. И выскакивает Виктор Салтыков, прыгает из правой кулисы в левую... То есть прыжки вот эти были... Легкий, воздушный, веселый! Виктор Салтыков: Подвижный, да, я был. Я и сейчас подвижный, до сих пор. Дмитрий Кириллов: Подвижный. Копна волос, такая грива – и вперед, в народ! Виктор Салтыков: Это еще со времен «Форума» началось как-то. Мы же тогда все смотрели очень много про западные коллективы, и были какие-то кумиры определенные. Я вообще битломан... Ну, Beatles так не делали, а уже было время новой волны так называемой, это 1980-е гг., когда как раз все крашеные-перезакрашенные, все подвижные, группы были такие... Появилась отдушина такая некая, т. е. уже так партикулярно тебе не запрещали что-то делать, потому что раньше-то ограничивали в каких-то... Дмитрий Кириллов: Ну, песни советских композиторов в основном пели. Виктор Салтыков: Да. Мы знали худсовет, там сказали: «Шаг влево, шаг вправо...» Не расстрел, но при этом не всегда это поощрялось. То есть нужно было обязательно быть достаточно статичным, обязательно как-то по-своему одетым... Ну, «Форум» первый нарушил эти законы. Дмитрий Кириллов: И неизвестно, как бы повернулась карьера длинноволосого и тонкоголосого паренька Вити Салтыкова, если бы на дороге жизни не повстречались люди, поверившие в его талант. И первым был легендарный Эдуард Хиль, вставший на худсовете на защиту Салтыкова. В 1980-е гг. авторитет Хиля был непререкаем. Ну кто будет возражать, если сам Эдуард Анатольевич сказал: «Салтыков – классный артист»? И Виктору открылась дорога на эстраду. А дальше – больше. Такие выдающиеся композиторы, как Александр Морозов и Давид Тухманов, сформировали молодому артисту вкус, имидж и репертуар. Виктор Салтыков: Есть такое понятие «случайная закономерность». Человек идет к цели, и случай в его жизни играет какую-то роль, но он идет к этой цели именно. Вот у меня была цель быть музыкантом, я хотел петь, я мечтал об этом мальчишкой. Но я не думал, что так грандиозно произойдет... Я же не учился ни в каких музыкальных колледжах, ни в каких музыкальных... Дмитрий Кириллов: Хорошо, но петь... Виктор Салтыков: Пел я с детства, сразу, интонировал я сразу. Все воспитатели детского сада меня сразу впихивали в какой-нибудь детский спектакль, обязательно Зайчика я играл роль какого-нибудь там... Дмитрий Кириллов: Поющего. Виктор Салтыков: Да. Буратино, я помню, еще кого-то... Нос у меня еще такой... Поющего мальчика, да. Я пел всевозможные «Чиполлино, Чипполито»... Тогда это было очень [распространено] – на пластиночках такие были радиоспектакли, откуда я все это черпал. Я тогда не знал еще о какой-то большой музыке вокально-инструментальных ансамблей. Первая песня, кстати, которую я услышал в достаточно еще детском возрасте, была песня Александра Сергеевича Морозова: «Травы пахнут мятою... Очень-очень-очень непонятная Эта первая любовь...» И она была... Мы жили в коммунальной квартире в Питере – я был законодателем вот этой современной музыки. Такой проигрыватель «Молодежный» был, зеленый такой чемоданчик; там ставились вот эти гибкие пластинки, и я задавал... Дмитрий Кириллов: Диджей коммуналки. Виктор Салтыков: Во, правильно, хорошее [обозначение] – да, диджей коммуналочки. И что касается голоса, ну я не знаю, он сегодня у меня не совсем уже такой... У меня и песни повзрослее, и как бы... Ну, чем Бог наградил... Дмитрий Кириллов: Ну да. Виктор Салтыков: Я не могу с этим никак бороться. Я был безумно просто в музыке! И причем самое страшное в том, что моя мама... Папа-то очень хотел, он видел во мне какой-то потенциал музыкальный, потому что он мне дарил, какие-то Ionica привозил из командировок, чтобы я... И в принципе, все его... А тогда, ну что, ничего не было... В принципе, какие-то первые наши электронные инструменты, можно сказать, одноголосые... Я впервые начал подбирать там что-то... Он говорит: «Сынок, а сыграй мне вот эту песню, Георга Отса подбери мне: «В далекий край товарищ улетает...»» Я это все подбирал, т. е. я вот сидел и у меня уже здесь вот [в голове] навык появлялся музыкальный. Вот таким образом... Дмитрий Кириллов: Снимал потихоньку. Виктор Салтыков: Да. А потом гитара, естественно. Отец мне первый, кто привез, подарил гитару, она стоила что-то 9 рублей, помню, Луначарского [завода] гитару... Для меня это было все. Я сел и часами пытался по самоучителю... Потом я пошел по классу гитары заниматься, единственные вот мои более-менее профессиональные уже пошли [занятия], т. е. я профессионально начал играть, уже учась у каких-то педагогов. [Они] видели во мне музыкальность и таким образом меня... А потом это все мне пригодилось. Потом Beatles, «Веселые ребята», «Песняры»... Но это уже в более зрелом таком возрасте. То есть это люди, на которых я, в общем-то, равнялся. Ну и все, откуда все и пошло, увлечение вот этой поп-, эстрадной музыкой. Но помимо этого я любил еще и какую-то классическую. Мы с другом все время куда-нибудь в филармонию захаживали... Сейчас я смотрю: все, что я когда-то слушал – Моцарта, Бетховена... Дмитрий Кириллов: Багаж целый. Виктор Салтыков: … – все это пригождалось. Дмитрий Кириллов: Витя Салтыков – ленинградский мальчишка. Мама, Зинаида Ивановна, инженер-технолог; отец, Владимир Иванович, тоже трудился на заводе – простая советская семья, прошедшая все самые тяжкие испытания вместе со своей страной. В семье Салтыковых жила еще тетя Виктора Мария Ивановна, родная сестра матери. Она помогала воспитывать Витю, поскольку все старшие родственники погибли во время блокады. Мария рано потеряла и любимого человека... Детей своих она не имела, а мать Вити Зинаида серьезно заболела, так что полноценным воспитанием племянника занимались отец и любимая тетя Маша. Виктор Салтыков: Моя мать просто жила с тетушкой, очень хорошая, сердобольная женщина... Я даже не мог их различить, они для меня были... У меня было после смерти отца две женщины, две мамы. Я ее звал «Коко» нежно (она крестная была). Она очень сильно мне отдавала свое сердце, она давала мне все, что возможно в жизни; мама даже так не давала. Мать у меня болела часто, и она заменяла мне мать. Ну, у моей мамы и тетушки было 14 братьев и сестер, на минутку... Семеро ушли из жизни во время войны и в блокаду... У меня дедушка и бабушка блокадники все, т. е. я их знал только по могиле, ну и двум-трем фотографиям. Дмитрий Кириллов: Люди, пережившие блокаду, войну... Вот вообще что-то осталось? Виктор Салтыков: Конечно, осталось. Меня, во-первых, приучали никогда не выбрасывать хлеб. Первое, что было, главное у нас – не дай бог... Тетушка могла увидеть, что ты корку не доел и выбросил ее в ведро или куда-то, – это было просто табу. Я один раз как-то что-то зафитилил хлеба... ну так, сделал мякиш, как обычно, в школе один раз... и она мне сразу сказала... добрая, добрейший человек: «Витя, больше так никогда не делай, ты понимаешь?» И она мне целую лекцию прочитала. Говорит: «Мы раньше хлеб, вот так пальчик мочили... Вот то, что крошки оставались от этих 125 граммов или 250, – мы каждую крошечку вот так собирали и доедали». И я на этом вырос, меня так воспитали. Я даже ругался иногда, даже у нас до драк доходило, когда люди в классе у нас в школе хлебом кидались, т. е. мне настолько это вот зашло... Дмитрий Кириллов: Запало в душу... Виктор Салтыков: Запало в душу. Я понял, что это действительно... Я не просто по фильмам знал блокаду – я знаю... Дмитрий Кириллов: ...в семье. Виктор Салтыков: Мне доносили, как они дедушку, бабушку хоронили, как они тащили это все через холодный Питер (все это было как раз в январе месяце). Там сначала дед ушел, потом бабушка... Вот такая вот история. Дмитрий Кириллов: Они остались, не уехали? Они остались в блокадном Ленинграде? Виктор Салтыков: Нет, они не уехали – они остались в блокадном Ленинграде. Дмитрий Кириллов: И оба от голода умерли? Виктор Салтыков: Да, именно от голода. Матери повезло, что она осталась в живых: ее сосед (наш) ее пристроил куда-то работать на хлебозавод, и вот там ей доставался лишний кусок какой-то хлеба. Выносить его было нельзя, но там можно было что-то съесть. То есть она даже не могла это домой вытащить, потому что это было очень все строго, это считалось воровством, если ты вынесешь за пределы завода кусок хлеба... Но там таскали; там, естественно, их наказывали, это тоже было... Ну вот она мне рассказывала такие вещи. И про людоедство в Питере, как ее чуть людоеды уже не поймали, хотели куда-то затащить... То есть это все я знаю. Я сейчас даже своим дочке и сыну рассказываю, они говорят: «Пап, ну как это так?» Им это так далеко и непонятно в целом... Пока ты [на собственном опыте]... Я говорю: «А вот так бывает, так и было». Когда сегодня я вижу, что происходит в мире, мне кажется, люди просто не понимают, что это самое страшное, что может быть. Дмитрий Кириллов: Гибель большинства членов семьи от голода в блокадном Ленинграде, послевоенные трудности, все эти страшные события для школьника Вити Салтыкова были все-таки историей, которую свято хранили в семье. А вот смерть отца, которого Виктор потерял в свои неполные 13 лет, стала реальной трагедией для ребенка: он хоронил отца в свой собственный день рождения. Виктор Салтыков: Отец иногда у меня выпивал, бывали, конечно, моменты, в общем-то, такие... Но он всегда... Дмитрий Кириллов: Как любой советский рабочий человек. Виктор Салтыков: Да-да. Он же инженером был тоже... Он был технологом, потом он был инженером, потом чуть ли не начальником цеха... И у него как бы все это было гармонично. Он же у меня книжки по диагонали читал, это был начитанный человек. Мать всегда говорила: «Посмотри и бери пример с отца». Он брал книжку (на завод ехал), клал себе вот так вот в пальто; в трамваях, в автобусах, в метро он читал; приезжал и за два дня прочитывал всю книжку. Он очень был начитанный, он всегда читал. И он мне говорил: «Сынок, иди давай Есенина». Он очень любил Есенина, он безумно любил Есенина, он знал наизусть чуть ли не все его стихи. Ну, ему, наверное, сильно нравилось и то, что он [Есенин] тоже погулять любил, все вот это такое... Дмитрий Кириллов: Родная душа. Виктор Салтыков: Родная душа. И скорее всего... Это я сейчас анализирую, я понимаю, что он тоже отец был очень открытый... Его любила вся наша квартира, квартиранты все, потому что он умел все делать. У кого-то что-то сломалось – папа. Меня научил тоже, т. е. я все умею. Элементарные вещи в доме (розетки и т. д.) – это все пригодилось. У меня и сына так же я воспитал, воспитываю, тоже говорю: «Ну-ка давай сам». Быстро покрутили: «Давай-давай». Я любил готовить тоже благодаря тетушке, потому что она все время говорила: «На тебе вот это, на тебе это...» И когда они приходили с работы, я уже мог наготовить еды и усадить их за стол. Я любил готовить; я думал, что если я не буду певцом и музыкантом не стану, я буду, наверное, поваром. Дмитрий Кириллов: А как любимого Витеньку тетя Маша откармливала! Это же целая поэма, просто картина маслом. Тетушке фантастически повезло: она устроилась работать на такое блатное по советским временам место, что ей в миг, как по мановению волшебной палочки стали доступны самые изысканные деликатесы – все лучшие дефицитные продукты питания. Виктор Салтыков: Тетушка еще работала в Ленгорисполкоме, там какой-то завпроизводством – у нас всегда была хорошая еда. Ко мне друзья приходили... Мы ели то, что никто в стране в советской не очень ел: у нас была икра, красная рыба, колбаса... Все это у нас было. Дмитрий Кириллов: Холодильник забит был? Виктор Салтыков: Холодильник был... Ребята сразу, кто мои друзья, все приходили – и сразу к холодильнику. Дмитрий Кириллов: К Вите – у Вити есть что поесть. Виктор Салтыков: Открывали, сразу выкладывался палтус, выкладывалась вкусная белая какая-то рыба, от чего мне было уже невмоготу, потому что меня все время этим пичкали... Дмитрий Кириллов: Переел. Виктор Салтыков: Да, переел. Икра красная, черная – любая. И плюс... А я, например, к друзьям приходил, у них была «Докторская» колбаса и батончики соевые, и я с таким удовольствием их уминал... Дмитрий Кириллов: Простую еду. Виктор Салтыков: Да-да, мне нравилось больше так, потому что макарошки, туда-сюда... А тетка меня все время [поправляла]: «Нет, это не еда – вот надо вот это поесть, это полезно...» Дмитрий Кириллов: Какая же она молодец! Сердобольная! Виктор Салтыков: Очень сердобольная! Дмитрий Кириллов: Калорий Витя поглощал массу, молодая энергия била ключом, а потому дворовые игры и спортивные состязания стали основным набором увлечений непоседливого мальчика. Учились, по-моему, не очень хорошо, насколько мне разведка [донесла]: троечки... Виктор Салтыков: Средне я учился. Я очень много играл в хоккей, я очень много играл в большой теннис, когда никто не знал этого вида спорта. Нас отобрали двух только в классе, приезжала Татьяна Борисовна Налимова (это заслуженный тренер Советского Союза; она еще с самим Николаем Озеровым играла в теннис). Тогда тренеры отбирали, они приезжали в школы и набирали... Дмитрий Кириллов: ...способных. Виктор Салтыков: ...каких-то способных, подвижных. Я был очень подвижный, я был сумасшедший просто. Меня же все время еще учитель какой-нибудь за руку держал: «Виктор, ну подожди, посиди...» Дмитрий Кириллов: «Не вертись», да? Виктор Салтыков: Да: «Не вертись», «Не двигайся», «Хватит бегать на перемене»... Мы в баскетбол постоянно гоняли, лишь бы только не учиться. И в хоккей я играл очень много. А тогда Харламов, Старшинов и все лучшие хоккеисты... Дмитрий Кириллов: Кумиры! Виктор Салтыков: ...тогда задавали такой тренд молодежи, молодняку – мы все играли в хоккей, мы все играли в коробках! Я в школе был чуть ли не капитаном команды. Параллельно с теннисом я еще занимался хоккеем... Но я ушел оттуда по причине того, что мужики все становились такими крепкими, и мать мне сказала: «Хватит». Я несколько раз приходил в синяках, весь разбитый от силовой борьбы в хоккее, и она говорит: «Нет». Тогда же не было таких средств защиты... И вот таким образом спорт был в моей жизни очень важен. Дмитрий Кириллов: Ну конечно, не до уроков было, если столько спорта было. Виктор Салтыков: Конечно, спорта было много. И плавал я еще параллельно. Но в целом у меня в Питере все радовались жизни: в футбол мы играли, сыты мы были, в пышечной на спор по 30–40 пышек ели с тремя стаканами кофе... Дмитрий Кириллов: Кто больше съест? Виктор Салтыков: Да, кто больше съест – были такие у нас всевозможные [соревнования]. В чику мы играли, в трясучку мы играли... Жвачку клянчили, фарцовкой занимались... Дмитрий Кириллов: Была фарцовка? Виктор Салтыков: Была. Я фарцовщиком был number one. Потом у нас была своя метода клянчить эти жвачки... В Зеленогорск мы ездили, на велосипедах мы весь Питер объездили, потому что там у «Авроры» европейской... Дмитрий Кириллов: Там иностранцы были, да? Виктор Салтыков: Ну конечно, где иностранцы везде. Финны меня очень любили... Но это я не хотел бы даже, может, рассказывать... Финские женщины все говорили: «Ой!» Я был белобрысый очень, худенький такой, симпотненьким меня они считали. Сажали в автобус, а я проходил в этот автобус, т. е. меня все, конечно, шокировало иногда... И они мне накидывали этой жвачки... Нас, правда, ловили потом дружинники, отнимали... Потом были еще люди постарше, которые у нас могли отнять... Но у нас были свои мето́ды своего времени. У меня тетка когда узнала, что я этим занимаюсь, это был страшнейший скандал. Дмитрий Кириллов: «Позорит семью!» Виктор Салтыков: Позор, да. Я на лето складывал в чемоданчик, чтобы летом уехать, девчонок угощать, чтобы это все было... Вокруг меня всегда вились девочки, потому что я был свой парень. Дмитрий Кириллов: Модный, с набором заграничной жвачки в кармане, с гитарой в руках, битломан Витя Салтыков мгновенно завоевывал девичьи сердца. Витя твердо решил стать музыкантом. Вот только мама была категорически против: «Надо получить образование, Витя, а песни – это все блажь и чушь!» Виктор Салтыков: Я пошел на слесаря-сборщика медицинского оборудования, вот такая была история. Дмитрий Кириллов: Не спортивная и не музыкальная. Виктор Салтыков: Нет-нет-нет. Ну, музыкой-то я занимался параллельно... Дмитрий Кириллов: В свободное время. Виктор Салтыков: Да. Там как раз было больше времени заниматься музыкой, т. е. ты все равно учился там... Я потом на заводе работал... Учились – там требований было меньше гораздо, намного меньше. Дмитрий Кириллов: Свободы больше. Виктор Салтыков: Нас учили больше профессии. Свободы больше, ты уже взрослый. И друга я совратил, который в 10-й класс пошел. Он сказал: «Нет, Вить, я тоже хочу с тобой!» Хотя он был отличник. Он просто ушел и до сих пор... Это работало. Зато мы научились строгать, пилить, точить – все это есть. И потом ДОСААФ, армия... Это все приносило пользу. Ты не осознавал этого... И это не было... извините за выражение, плохое слово... западло это делать – это было наоборот: все равно ты понимал, что это тебе нужно. Это какие-то первые зарплаты причем, первые разгрузки вагонов, мы бегали, чтобы что-то заработать... На первый какой-то магнитофон – «Нота», появился такой, это и то была приставка, – надо было 90 рублей заработать: это надо было пойти и обязательно где-то ночью попахать, а потом и на заводе попахать. И потом я уже даже приходил, получал первую зарплату, я приносил уже какие-то подарки маме, тетке... То есть все как бы было... Дмитрий Кириллов: Добытчик, уже деньги. Виктор Салтыков: Да, уже были какие-то деньги до армии. Потом в армию попал, потом... Дмитрий Кириллов: А в армии... ? Виктор Салтыков: Связистом стал, потому что я ходил в ДОСААФ и нас именно [нацеливали на] катушки, телефоны... И попал в войска связи. У нас был капитан, который в ДОСААФ был главный, он мне сказал: «Виктор, я тебя пристрою...» Дмитрий Кириллов: «...в приличное место». Виктор Салтыков: «...в приличное место». И он меня пристроил действительно в Германию. Дмитрий Кириллов: Летом 1979 года в армии случился инцидент, чуть не стоивший Виктору жизни. На секретной радиостанции внезапно вспыхивает пожар. Возгорание было настолько мощным, что дежурных солдат, отрезанных огнем от внешнего мира, очень долго не могли найти. Повсюду распространялись клубы ядовитого дыма... Среди дежурных, пропавших в огне, был Виктор Салтыков... Виктора спасло только чудо. Как ему удалось выломать заблокированную пожаром дверь, так и остается загадкой. Виктор Салтыков: Сработала печка, и дым, который уходил, он... Мы заснули, и он просто стал попадать в салон очень сильно. Каким-то чудом это все произошло, уже, можно сказать, откачивали... Ну вот чудо, а так, может быть, и не стало бы нас, меня по крайней мере точно. Дмитрий Кириллов: Попал в больницу? Виктор Салтыков: Да. Они меня привезли, потом что-то там мне ввели... Нормально. Ну вот еще, может, минут бы десять, и меня бы, конечно, не стало. Дмитрий Кириллов: Если не считать этого тревожного инцидента, служба в армии оказалась для Виктора светлым временем. Здесь, в 47-м штабе советских войск связи в ГДР, Салтыков создает свой ансамбль и в свободное время разучивает модные песни. Виктор Салтыков: Я там много играл, музыкой занимался. Из своих друзей создал этот ансамбль... А нам лишь бы только на учения иногда не ездить... Хотя я был сержантом, у меня была своя радиостанция, своя станция 140-я военная... Дмитрий Кириллов: Вы же там где-то даже играли в ГДР, да, на какую-то публику? Виктор Салтыков: Вот мы там играли, в ГДР. Вот тогда-то в принципе у меня впервые состоялось выступление перед немецкими солдатами. Мы приехали... У нас были т. н. «дружбы»: немцы привозили свои какие-то коллективы, мы ездили к немцам в воинские части немецкие... Вот я видел две армии: нашу... Я всегда еще ругался, что у них такая приличная форма, красивая, а наша такая мешкообразная, некрасивая... И вот мы ездили и там впервые вышли на большую сцену (на 2 тысячи зал был), и мы подготовили специально программу там из трех песен. Я пел и впервые услышал эти аплодисменты, немцы аж стояли. Вот тогда-то все и зародилось. Дмитрий Кириллов: Ни о чем Виктор, кроме музыки, кроме выступлений в составе ансамбля, больше не мечтал. Да, после увольнения из армии он поступил в институт, но только ради мамы, а жил-то Виктор всегда мечтой о сцене. И все-таки Салтыков дождался своего музыкального звездного часа, когда судьба улыбнулась ему широкой голливудской улыбкой. Виктор Салтыков: Хотя я заканчивал Ленинградский институт инженеров ж/д, а там-то в принципе... Мама сказала после армии: «Иди в институт», я и поступил. Она даже не ожидала. «Музыка – это не твое, – говорила она всегда, – это ничего тебе не [принесет]». Дмитрий Кириллов: «Баловство». Виктор Салтыков: «Баловство, это несерьезно, вот надо инженером быть...» Я поступил и вот... Мать не ожидала, что именно там все начнется, весь этот разврат музыкальный начнется именно там. Я в деканат зашел, думаю: здесь фортепиано стоит, здесь зал, здесь актовый зал (несколько их), это вот такие грандиозные... И в каждом еще каком-то лекционном зале, просто в обычных классах стояли еще фортепиано... Дмитрий Кириллов: Как будто в консерваторию пришел, а не в... Виктор Салтыков: Тогда это все было, да. Там учились очень одаренные люди, не только железнодорожниками хотели быть. Дмитрий Кириллов: Именно в стенах Института инженеров железнодорожного транспорта началась профессиональная музыкальная карьера Виктора Салтыкова. Здесь он познакомился с Теймуразом Боджгуа и основал с ним группу «Демокритов колодец». Салтыков попадает в ленинградский рок-клуб, а позже, в 1983 году, его приглашают в рок-группу «Мануфактура». И вот тогда, выступая в составе «Мануфактуры» на ленинградском рок-фестивале, произошло судьбоносное событие: солиста Виктора Салтыкова, получившего Гран-при фестиваля в номинации «Лучший вокалист», услышал лидер группы «Форум» Александр Назаров, уже тогда работавший с именитым композитором Александром Морозовым. Назаров все сразу про Салтыкова понял: вот он, будущий солист группы «Форум»! А вы помните эту встречу? Как вы встретились? Виктор Салтыков: Конечно, я помню. Это было нечто! Он [Александр Назаров] звонит, как всегда, с утра, такой, еще сонным голосом, с таким своим пафоском неким, он говорит: «Ну зайди, там прослушаться надо. Приезжай, ДК «Прогресс», мы там прослушаем сейчас вот...» А я буквально накануне прочитал в газете «Смена» статью, что Александр Сергеевич Морозов набирает группу какую-то. Ну и вот я думаю: неужели это вот приурочено к этому?.. Я приехал туда, и они стали меня слушать, и слушали так, что... Морозова еще не было. И когда он [Александр Назаров] меня прослушал, он говорит: «Посиди-ка, посиди...» И пришел Морозов, он говорит: «Ну покажи, кто там». Я встал. Я смотрю – недовольное лицо Морозова, потому что видел, что он представлял другого артиста. Дмитрий Кириллов: Не нравится ему Салтыков. Виктор Салтыков: Не нравится ему, да. Дмитрий Кириллов: А это кастинг там был, наверное? Народу много было? Виктор Салтыков: Типа да. У них было 47 исполнителей до меня, они всех пробовали, Назаров – на нем было это. Он говорил: «Нет, этот не подойдет, этот подойдет не подойдет...» Они что-то играли, ты должен был петь... Ну, я там еще импровизировал как бы, у меня была уже какая-то своя школа... И Морозов Александр Сергеевич не хотел явно, и он очень скептически первое время вообще ко мне так вот [относился], ну как бы держал такое расстояние... Дмитрий Кириллов: С холодком таким. Виктор Салтыков: С холодком, да. Дмитрий Кириллов: Типа: «Посмотрим-посмотрим». Виктор Салтыков: Ну, это свойственно композиторам. Он уже все-таки лауреат премии Ленинского комсомола, уже такой, человек с именем... Дмитрий Кириллов: Ну конечно: «Малиновый звон на заре...» Виктор Салтыков: Это уже позже было. Дмитрий Кириллов: Позже. У него были другие песни. Виктор Салтыков: Да-да. Дмитрий Кириллов: Там Капуро Марина пела его песни... Виктор Салтыков: Марина пела, да. И были песни его... Там очень много было таких известных песен: «Наши дети...» Когда он пел: «Также ребята, Бегали ребята...» Дмитрий Кириллов: Это «Ариэль». Виктор Салтыков: «Ариэль», но это его песня. Дмитрий Кириллов: Это его песня? А, Морозова. Виктор Салтыков: Это все его песни. Дмитрий Кириллов: «Не зная горя, горя, горя...» Виктор Салтыков: Да, это его песня. Дмитрий Кириллов: Он уже был состоявшийся композитор. Виктор Салтыков: Он был суперсостоявшийся композитор. Дмитрий Кириллов: Поэтому имел возможность покапризничать: не нравится ему такой [солист]. Виктор Салтыков: Ну нет. Он еще не совсем верил в то, что делает Саша Назаров. Дмитрий Кириллов: А Саша говорит: «Давай, начинаем работать». Виктор Салтыков: Да. И мы начали репетировать. И он мне позвонил как-то... Мы так расстались, мы как-то в метро, кстати, разошлись... Я впервые тогда у него увидел такой плеер, я в жизни не видел такого плеера... Он все записывал, все наши первые потуги репетиций, и он, видно, переслушивал. И я подумал... Он мне ничего не сказал, чтобы я приезжал на следующий день, я думаю: ну, наверное... Дмитрий Кириллов: ...разовая история. Виктор Салтыков: Да, я думаю: наверное, ничего... Как-то не было сказано: «Завтра обязательно». И он мне звонит в 11 утра следующего дня и говорит: «Ты почему не на репетиции?» А я проснулся и говорю: «А мне никто ничего не говорил, меня никто не приглашал». – «Немедленно сюда!» И я чук-чук-чук... Все, вот так все и началось. У них уже был подготовлен репертуар какой-то, они уже... Какие-то песни отбирал Саша Назаров. Они, допустим, с Морозовым где-то сидели, иногда выпивали какой-нибудь коньячок, и вот под этот коньячок они вот делали какие-то наработки... Дмитрий Кириллов: Креативили. Виктор Салтыков: Да, креативили наработки. Морозов был очень недоволен моим персонажем... Дмитрий Кириллов: Видом, да? Виктор Салтыков: Да. Я так слышал их разговор, он говорит: «Ну что ты привел? Какой-то странный он... Мне надо красивого парня какого-нибудь, современного, типа Харатьяна, такого, чтобы нравился». На что Назаров сказал: «Санечка, я делаю лучшую группу в стране благодаря этому мальчику! Вот увидишь!» И вот так произошло. ВИДЕО Александр Морозов, композитор: Я старался тоже, чтобы моя музыка была и современная, и в ней слышались какие-то народные интонации. А если бы ты это каким-то образом передал и в голосе... Я понимаю, что ты тоже современный молодой певец, но все же надо найти какие-то краски... Я не знаю, может быть, что-то вот вспомнишь, какие-то свои ассоциации с народной песней, как в народе поют. Виктор Салтыков: Это был ажиотаж, я помню. Первый концерт «Форума» был в 1984 году, я отрепетировал три месяца в составе группы... И вот был первый концерт в Новороссийске: на первом концерте было 200 человек, а на десятом концерте... С нами Александр Сергеевич ездил: тогда еще первое отделение было его, а «Форум» как бы был его коллективом, он нас представлял. И уже на десятом концерте было 5 тысяч. Это было новым, это было свежим, скажем так. Я сам не ожидал такого эффекта. А потом уже по 60 концертов в месяц, тяжелейшая была история. Дмитрий Кириллов: Когда уже не знаешь, где ты и кто ты, да? Виктор Салтыков: Да, ты уже выходил... Я как-то один раз вышел где-то в Черновцах на балкончик в гостинице, а внизу публика. И она стоит, ее много, человек 200–300, наверное, внизу что-то скандируют... И все ждут каких-то открыток... И мы, естественно, имели неосторожность выкинуть несколько листочков с нашим изображением, группы «Форум», за что нас потом чуть ли не наказали, потому что там началась какая-то суматоха и неразбериха... Дмитрий Кириллов: Давка. Виктор Салтыков: Да. Сказали: «Что вы сделали?!» Потом меня очень сильно ругал Морозов, сказал: «Вить, ты понимаешь, что ты делаешь? Ты выкинул им!..» Я сказал: «Чем мы не Beatles?» Ну, глупость, дурачок еще... Это же все свалилось... Естественно, ты купался в этом... Как бы еще ты даже не осознавал, что к тебе пришла популярность, я даже еще не совсем это осознавал. Я никогда не понимал, что это такое, и до сих пор не понимаю. Я как утром просыпался так же, шел в комнату ванную, там, естественно, все так же... – все происходило все то же самое, но на самом деле все изменилось. Девчонки стояли там у подъездов... Вот это вот было, конечно, шоком. Я только через год, наверное, осознал, что да, все-таки это популярность какая-то безумная. Дмитрий Кириллов: Раз они все визжат! Виктор Салтыков: Да. И билеты раскупаются: за несколько часов билеты уже проданы были на наш концерт. Дмитрий Кириллов: И тут словно гром среди ясного неба: на самом пике популярности Виктор Салтыков покидает Александра Морозова и группу «Форум». Он покидает родной Ленинград и уезжает вместе с Сашей Назаровым в Москву к Давиду Тухманову. Разрыв был крайне болезненным, Виктор долго не мог привыкнуть к шумной московской жизни, к более прагматичным и не таким доверительным отношениям между людьми. Но это был супервзлет: с Тухмановым мечтали работать все артисты в нашей стране. Вы берете и уходите из «Форума». Это потому, что у Назарова конфликт был с Морозовым? Виктор Салтыков: Да не было конфликта как такового. Но просто Саша Назаров несколько взрослый человек (старше меня, естественно, на несколько лет), он говорит: «Вить, мне хотелось бы, чтобы мы еще материально были обеспечены», – сказал он мне в какой-то момент. Я об этом не думал, мне было все равно – меня несло просто, я летел, мне было хорошо. (Это был 1987 год.) Просто у него был друг Володя Дубовицкий, муж Ирины Аллегровой тогда, и у них была группа «Огни Москвы», и как-то они приехали к нам на концерт в Чернигов. И когда он увидел, что творится на наших концертах и что меня заваливают цветами, просто негде пройти, когда приезжает чуть ли не грузовик, чтобы эти цветы увезти... Володя увидел и сказал: «Ничего себе!» И вот они решили вот так вот: «Давай попробуем, может быть, Тухманова, «Электроклуб», попробуем поднять?» А Ира тогда пела с Тальковым как раз первые их... Дмитрий Кириллов: Она только начинала. Виктор Салтыков: Да, она начинала, Тальков тоже как бы был при Тухманове, как бы такой коллектив... А Тухманов задумал «Электроклуб», вот. Там было очень много таких неприятных моментов для меня, потому что я-то вообще был как бы ведомый Назаровым и за ним шел. Дмитрий Кириллов: Куда Назаров, туда и... Виктор Салтыков: Он пытался мне это все сказать красиво, что «мы не обидим»... Я говорю: «А как Морозов? А как коллектив?» То есть у нас были разговоры на эту тему. Он говорит: «Я уже старый человек...» – он всегда мне говорил... Дмитрий Кириллов: «Пожалей». Виктор Салтыков: «У меня за душой ничего нет – я хочу все-таки, чтобы у меня какие-то были неплохие зарплаты...» Дмитрий Кириллов: А он понимал, что Тухманов будет лучше платить, естественно. Виктор Салтыков: Он понимал, что это другой статус. Все-таки статус композиторов... Я не хочу обидеть Александра Морозова, нет... Дмитрий Кириллов: Ну понятно. Виктор Салтыков: Но Москва – это некая другая инстанция... И поэтому так и получилось. Ну, я шел за Назаровым, я говорю: «Саш, куда ты, туда и я». Дмитрий Кириллов: А как Тухманов вас встретил? Виктор Салтыков: Тухманов – нормально. Вот нас приняли как раз в его квартиру, и вот он впервые начал играть свои песни. А я тогда напомнил Давиду Федоровичу, я говорю: «Давид Федорович, мне очень нравится, я безумно люблю песню «Как прекрасен этот мир, посмотри...» – сыграйте, пожалуйста». И он сыграл, и я спел ее. Он так на меня посмотрел, говорит: «Ну-ка давай еще!» То есть здесь вот как бы зародился вот этот альянс. Мы делали другую совершенно музыку у Тухманова, и также ко мне привыкли, что я такой легкий мальчишка. И серьезная музыка, которую мы начали делать у Тухманова, с гармоническими вот этими переливами... Он же такой гармонист... Дмитрий Кириллов: Ну да, он же... Виктор Салтыков: Он безумно, замечательно играл и писал такие красивые мелодии и песни... И народ не сразу принял «Электроклуб». По-моему, приехали в Киев (первые гастроли «Электроклуба» были) – у нас в зале никого не было. Дмитрий Кириллов: Ого... Виктор Салтыков: Потому что никто не знал перехода, что я перешел. И Володя Дубовицкий, предприимчивый, сказал: «Так, быстро мне матюгальник [громкоговоритель], который ездит по городу Киеву и зазывает на концерт!» И это сработало, и народу было больше, становилось все больше и больше. А когда уже появились экраны и песни, уже все. Дмитрий Кириллов: Я помню точно, когда я слушал вас в «Электроклубе», тогда еще Ирина Александровна... Она потом стала великой... Виктор Салтыков: И Саша мне говорил: «Мне надо вот Иру как-то внедрить в коллектив». Мы же не можем... Говорит: «Вы разные», как-то надо это было сочетать... Естественно, внедряли Ирину потихонечку. А ей как бы трудно было вообще перестраиваться, потому что она пела сначала в партикулярных платьях, такая вся прямо... Дмитрий Кириллов: Голос ребенка... Виктор Салтыков: Голос ребенка, все это вот, «Песня года», такая правильная... Дмитрий Кириллов: Искала себя. Виктор Салтыков: А тут надо... Назаров впервые на ней порвал все и сказал: «Вот так надо одеваться, Ир. Давай мы тебя сделаем...» Дмитрий Кириллов: Она в заклепках, в вареной куртке... Виктор Салтыков: Да, вот это все. Дмитрий Кириллов: Аллегрова искала своего композитора, и вскоре на горизонте появился Игорь Николаев, раскрывший в Ирине Александровне суперзвезду. Николаев стал писать песни и для Виктора Салтыкова. А потом как-то синхронно оба солиста покинули модный ансамбль – оба ушли в самостоятельное плавание. Виктор Салтыков: Вот так вот получилось, что и я вместе с Ирой ушел на вольные хлеба. У меня там женитьба, не очень, может, удачные отношения с супругой... У нас постоянно какие-то распри, можно сказать, скандалы и все прочее... Это очень не нравилось Володе и многим, что Ира стала заходить в коллектив (моя жена), он говорит: «Почему она лезет не туда, куда надо?» Это уже такие склочные вещи... Дмитрий Кириллов: Ирина Салтыкова – первая жена Виктора. Их стремительный роман, зародившийся в Сочи, быстро перерос в семейные отношения, но счастья этот брак не принес ни Ирине, ни Виктору. Салтыкова считала, что ее мужа в «Электроклубе» недооценивают. Виктор Салтыков: И она мне тоже говорила: «Ты один можешь все!» Дмитрий Кириллов: «Ты гений, ты звезда!» Виктор Салтыков: «Ты гений, ты – великий!», все вот это. И все, и Ира ушла, и я, это получилось в одночасье. Дмитрий Кириллов: Развалилась вся история. Виктор Салтыков: Да. Дмитрий Кириллов: Два солиста уходят. Виктор Салтыков: Да, «Электроклуб» развалился в таком виде. Я все понимаю сегодня, и тогда я тоже это немножко понимал, но я настолько слушал свою супругу почему-то, непонятно... Потому что мне хотелось, чтобы у нас как-то брак был... Мне казалось, что это как у Леннона, наверное, Йоко, она сработала... Я сейчас об этом очень жалею, наверное, частично... Всегда можно даже было, не покидая «Электроклуб», параллельно существовать... В тот момент были, естественно, ужасные отношения с супругой, ужасная семейная жизнь. Не сказать, что она совсем была плохая, но тем не менее. 1993 год был самый ужасный, 1992-й – вот это был тяжелый год. Все развалилось: еды нет, бензина нет, этого нет, квартиры толком нет... (Слава богу, мы успели что-то там прикупить – какая-то была.) Дочка родилась... Я надеялся, что будет все хорошо. Но через 2 года у нас все разладилось, я понимал, что дальше жить мы так не сможем (хотя прожили еще 8 лет). Мы пытались оба, пытались как-то, но не получалось. Потом какие-то алкогольные вещи пошли... То есть не то что там я запоями пил – нет: я выпивал с горя или с друзьями с радости, наоборот, и на гастролях то же самое. То есть все говорили: «Вот Салтыков бухал», – я никогда не бухал, у меня организм не принимает алкоголь, больше дня я не могу пить. Многие говорят... Я потом три месяца не могу на него смотреть! Но там усиливалось обидами супруги на это, Ирины... Она как-то говорила: «Да вот он...» Да и мы вместе это делали иногда... Сказать, что все было хорошо, [нельзя]. И это очень сильно на мне сказывалось, естественно, хотя я уже готовил свою программу и музыку писали, я вернулся к Олегу Скибе, мы начали делать мой новый альбом, с ним писали, записывали, и песни вышли. И назвал я группу «Армия любви», и у меня вышел альбом под названием «Армия любви»... Это была несколько другая музыка. Но опять же было трудно это все внедрять, потому что все «Давай «Кони в яблоках»!», а ты тут пытаешься им что-то другое... Дмитрий Кириллов: А потом уже пошел «формат не формат», да? Виктор Салтыков: Да, потом пошли вот эти разрешения. Потом я понял, что денежные мешки просто правят балом, и пошли вот эти вещи: здесь купил, здесь сдал, здесь приехали эти, разрешили это... Потом говорят: «Спонсора ищите давайте, тогда все будет». И это все отодвинуло старую школу советскую, и многие в тот момент просто провалились, многие старые исполнители. Дмитрий Кириллов: А вот Салтыков сумел начать жизнь с начала. Он перевернул страницу и снова начал писать музыку и встретил наконец свою долгожданную, настоящую любовь. Пришла девушка из новой, совсем другой жизни, вот только имя осталось прежним – Ирина. Как вы вообще встретились, нашли свою Иру? Ира же, только другая уже Ира, совсем другая. Вот тот день и час – где это произошло? Виктор Салтыков: Это произошло так же: где-то в «Олимпийском», что ли, первый раз я ее увидел... Они с подружкой пришли на концерт... И мы с Назаровым, кстати, это увидели, т. е. мы с Сашей подошли и начали, ну как обычно музыканты: красивые девушки, симпатичные, молодые... Дмитрий Кириллов: «Девчонки, привет!» Виктор Салтыков: Ля-ля-ля, три рубля... – и поехало, и поплыло. И вот таким образом мы познакомились. Дмитрий Кириллов: Ничего не предвещало. Виктор Салтыков: Ничего не предвещало вообще отношений даже – мы просто так вот... Дмитрий Кириллов: Флирт. Виктор Салтыков: Флирт. Но запала. И ты начинаешь понимать, что что-то тебя тянет обратно туда, и ты... Улыбка, разговоры – все это как-то так сработало... И когда после каких-то семейных, вечно таких тяжелых дней (и ссоры, и вот это все), а тут легкое все, все по-другому, совершенно воздушный человек. Думаешь: да боже мой! И вот начиналось: там как-то телефончик... Потом даже я потерял этот телефон... Не то что потерял – я именно от Иры уже начал прятать телефон (от первой супруги), и куда-то он запропастился. Я думаю: ну все, потерял... Дмитрий Кириллов: Кошмар... Виктор Салтыков: ...встретиться не смогу. Дмитрий Кириллов: Как найти? Виктор Салтыков: И как-то вдруг я на проспекте Мира ехал на машине, вдруг смотрю – дорогу переходят две школьницы (ну, она была в 11-м классе тогда, в 10-м), переходят пешком. Я выскочил из машины, подбежал, говорю: «Ты где?» И вот так вот начинались наши такие романтические отношения. Дмитрий Кириллов: Бог отдал. Значит, судьба! Виктор Салтыков: Потом прошло время... А потом как-то вот так вот все... Она еще уехала работать где-то в Канаду на год, и так вот... Я уже как-то... Я спрашивал, где, интересовался... Тогда же не было мобильных телефонов, созвониться было [возможно] только по международной связи... Дмитрий Кириллов: А кем она работала? Виктор Салтыков: Она в посольстве работала в Канаде. Она хорошо знала французский, ее там как-то пригласили, она работала... Дмитрий Кириллов: Грамотная девочка, образованная. Виктор Салтыков: Да, очень грамотная. Вот это владение языка – оно играло большую роль там. И она была очень общительная, она очень была вот прямо... Дмитрий Кириллов: ...легкая. Виктор Салтыков: ...легкая для всех. То есть вот эта ее общительность, она... Она сразу брала на себя как-то одеяла все, нравилась большинству людей... Назаров мне сказал: «Витя, вот это выбор правильный! Вот это тот человек, который тебе нужен!» А через год я сказал: «Либо ты будешь женой, либо тогда мы с тобой просто разойдемся...» Появился повод расстаться такой хороший. Потом уже с Ириной там созревали серьезные отношения... Дмитрий Кириллов: Через год уже она вернулась из Канады, дождался ее? Виктор Салтыков: Да, естественно. Случайно поехали на шашлык и после шашлыка так и остались вместе. Я снял квартиру в Тушино, и после этого мы стали жить. Дмитрий Кириллов: И сколько, 30 лет уже? Виктор Салтыков: Да. Сейчас уже 32. Дмитрий Кириллов: Тридцать два! А потом родилась уже Аня, да, появилась? Виктор Салтыков: Аня родилась как раз в 1995 году. Потом Святослав в 2008-м. Дмитрий Кириллов: А каково вообще в 50 лет стать отцом? Ощущение, да? Вот Святослав родился когда. Виктор Салтыков: Да. Я позвонил брату своему двоюродному... У меня очень много [родственников], братьев и сестер у меня много достаточно, все они уже возрастные, но все еще живы, слава богу, все живут; дядек и тетек уже нет никого, а они остались. И когда я ему позвонил, сказал: «Слушай, Сереж, у меня мальчик родился». Он сказал: «Ты что, очумел?» – первая фраза, которую я услышал. «Вы что, с ума сошли?» – что в полтинник родить ребенка... Я говорю: «Сереж, да наоборот...» И когда появился Святослав, жизнь вообще резко у меня изменилась: это опять забота, это опять движуха, это не какой-то... Вот дочка уже взрослела, мы немножко так просели, я говорю: «Ну, отдохнуть...» Дмитрий Кириллов: А тут опять пошло, да? Виктор Салтыков: А тут опять все заново, опять ты энергичный, опять ты омоложенный – апгрейд, так сказать, произошел. «Нет, мне нельзя умирать, – подумал я, – мне еще надо пожить!» Не для того, чтобы там что-то... – ради него, ради того, чтобы... Я хочу видеть, каким он будет взрослым, вырастет, и до сих пор это меня стимулирует. Дмитрий Кириллов: Да, это вообще! Виктор Салтыков: Сейчас у меня как бы второе дыхание, потому что так вот получилось, 12 лет назад практически, 11 лет назад поменялся директор – после этого у меня как-то творческий взрыв пошел опять, очередной. Дмитрий Кириллов: Все вспомнили: «О, Салтыков!» Виктор Салтыков: Да. Она меня стала просто всячески стимулировать на работу, вот Оксана Романова. Она меня всячески пыталась реанимировать. Говорит: «Ну что ты вот один ездишь? Давай коллектив, давай вот это...» Дмитрий Кириллов: Потихоньку пошло. Виктор Салтыков: «Ты же профессиональный человек, ты должен это делать». И вот благодаря, наверное, ее усилиям немаленьким она меня возродила, можно сказать. Потом всевозможные появились у нас проекты, появились съемки в большом количестве... Дмитрий Кириллов: А сейчас бах! – мода на ретро. Виктор Салтыков: Я выхожу, и все люди – рой моих поклонников, причем уже взрослых, это не просто какие-то дети, а это взрослые, но с ними еще и дети. Дмитрий Кириллов: Они и детей приводят. Виктор Салтыков: Да, с ними еще и дети. Просто очень много музыки красивой, хочется просто... Я всегда пытался себя показать немножко с другой сегодня стороны, не только «Кони в яблоках», или «Островок», или «Белая ночь». У меня есть что сказать зрителю, это очень важно. Да, иногда на концертах все вот: «Давай, Витек, давай!» – у них вот этот остался шлейф; а иногда просят петь новые песни уже – это для меня большой показатель очень удачный. Дмитрий Кириллов: Вот и пусть так будет! Виктор Салтыков: Да. Дмитрий Кириллов: И пусть музыка звучит до конца! Виктор Салтыков: Добро пожаловать на мои концерты! Спасибо огромное! Дмитрий Кириллов: Спасибо!