Голос за кадром: Когда ребенок уже большой, но по ночам он все еще боится монстра под кроватью, как справиться с этим и другими страхами, с задержкой речи и вечными «не хочу», покажем в продолжении программы о детях от 3 до 6 лет. Кроме того, в рубрике «Полезно» расскажем: что делать, если зубы болят от холодного, горячего, кислого, как бороться с повышенной чувствительностью зубов. Как отличить поллиноз от аллергии? Что поможет снизить ее проявление и какое лечение может назначить врач? Возраст от 3 до 6 лет – удивительный период в жизни малыша и его родителей, который мы продолжаем обсуждать. В прошлом выпуске нам удалось выяснить, как часто следует водить ребенка к педиатру? Нужно ли все это время держать ножки в сандаликах или лучше позволить ему носиться босиком? Мы обсудили особенности питания и пришли к выводу, что садик – это не место, где ребенок должен обязательно простудиться, а пространство для социализации и поиска самых первых друзей. Казалось бы, остается просто жить и радоваться. Какие еще вопросы? Ведь ребенок уже практически большой: сам говорит, сам ест и даже пробует спорить. Кажется, что самый трудный этап с коликами и бессонными ночами остался далеко позади. Но в три часа ночи, когда ребенок не спит и боится монстра под кроватью, вся уверенность исчезает, и родители заново начинают себя накручивать: «А вдруг мы пропустили что-то важное? Почему он панически боится оставаться один? Когда эти страхи пройдут и не станут ли они фобией?» Вопросы все еще остаются, и они кажутся более страшными, чем подкроватный монстр. Как завести малыша в кабинет к доктору, чтобы он не боялся осмотра и не плакал при виде шпателя? Как отличить застенчивого немногословного ребенка от того, кому требуется помощь специалиста для развития речи? Ответы есть. И они проще, чем кажутся. А как справиться с растущей личностью, которая наотрез отказывается натягивать штаны, потому что «они не такие»? Здесь тоже можно найти подход без слез и скандалов. И, наконец, как научиться понимать малыша, а не журить его за капризы? Попробуем разложить эти ситуации по полочкам. Сегодня мы продолжим разговор о детях от от 3 до 6 лет. Поговорим о том, как выдержать все недовольные «нет!», как отличить искренний испуг от патологии сна. И обсудим нормы словарного запаса для вашего малыша к этому возрасту. Что для этого нужно? Немного терпения, готовность отказаться от образа идеального родителя и желание вместе шаг за шагом понимать этого неутомимого бунтаря, который совсем скоро станет удивительно рассудительным человеком. Сегодня за круглым столом соберутся: Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского университета. Мария Григорьевна объяснит, насколько должна быть развита речь в этом возрасте. Алина Еремеева – врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья имени Филатова Сеченовского университета. Алина Владимировна подскажет, как правильно вести себя с ребенком, у которого появились страхи. Ирина Турина – врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского университета. Ирина Евгеньевна разъяснит, почему для детей так важно общение со сверстниками. Наши эксперты также подскажут, как не дать ребенку уйти в виртуальную реальность и открыть для него реальность настоящую. КОНСИЛИУМ Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52 ДЗМ: Мы продолжаем разговор о счастливом детстве с 3 до 6 лет. И говорим мы сегодня о психоэмоциональной сфере с нашими уважаемыми экспертами. Конечно, это такой период бурного познания, созревания, ощущения собственной личности, которую родителям иногда дается с трудом понимать, с трудом с этим управляться. И сегодня мы говорим о тех моментах, которые важно очень учитывать и где-то наступив на собственное «Я», потому что родитель должен быть умнее. Начнем с того, что мы понимаем этот, наверное, такой очень широкий вопрос. В принципе, что такое психоэмоционально благополучный ребенок в этом возрасте? Это какой? Это такой весь спокойный и благожелательный? Это орущий, бегающий? Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Мы уже определили много моментов. Который бегает, прыгает и скачет, он не может быть совершенно тихим-тихим, сидеть и улыбаться. Конечно, вот такое хорошее психоэмоциональное его состояние говорит о том, что он может и отвечать на вопросы, и может где-то пожаловаться, и может показать, где болит. Если покажет неправильно, ничего страшного в этом нет. И когда ребенок так быстро тебя понимает и начинает коммуницировать, потому что знает, что у него всегда защита, он пришел с мамой. И мама – это основная защита, которая существует. Это хорошая штука, когда ты зависим от своей мамы на этом этапе: три-четыре года. А дальше начинается тренировка. Что говорит? Сколько слов говорит? Какие предложения умеет говорить? Но здесь зависит. У нас очень большой взят период: три – шесть. И даже трехлетний ребенок в простых предложениях тебе много чего расскажет. Если он еще «недобежал» этих нескольких месяцев и не может состроить такие предложения, но все говорит глазами, и ты его все равно понимаешь, это не значит, что у него идет какое-то дикое отставание речевого развития. Ну вот так сложилось. Марьяна Лысенко: Все-таки действительно, речь и способность излагать: выстраивание относительно правильных, конечно, иногда очень смешных, но тем не менее определяющих предложений. Это как «От двух до пяти» – прекрасная книга. И там столько ума в этих, казалось бы, смешных фразах, описывающих ситуацию, что это еще не каждый взрослый так может все это изложить. Но! Все-таки такая частая проблема: ребенок не разговаривает. Или разговаривает односложно, «да», «нет», называет «мама», «папа». И в три года в том числе. Это однозначно не норма? Ирина Турина: Согласна. Мария Дегтярева, врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета: Я бы начала с ответа на вопрос, заданный Ирине Евгеньевне, про психоэмоциональное состояние. Потому что вообще психоэмоциональное состояние – это часть, если мы говорим один из компонентов психомоторного развития и психического развития ребенка в интервале как раз от 3 до 6. И если мы говорим «это большой интервал», и он на самом деле... Марьяна Лысенко: Очень разный. Мария Дегтярева: Очень разный по насыщенности своей. И как раз интервал от 3 до 4 – он очень насыщен событиями. И если говорить о том, что это такое про благополучие, то я бы назвала следующие компоненты. Это первое: сформированная привязанность к родителям. Да. При этом привязанность, которая позволяет осуществлять исследовательскую деятельность. То есть ребенок в присутствии мамы настолько спокоен, что это ему позволяет знакомиться с новой ситуацией. То есть высокий познавательный интерес. Если у ребенка этого возраста нет познавательного интереса, в том числе через попытку потрогать, поманипулировать с предметами – это проблема. И это положительный эмоциональный фон, но при этом адаптивное поведение. Голос за кадром: Адаптивное поведение у ребенка – это умение вести себя в соответствии с ситуацией. А еще это повседневные навыки, которые помогают справляться с разными делами без помощи взрослых. К таким навыкам относятся самообслуживание, коммуникация, социальная адаптация и реакция на изменения. Например, ребенок с хорошим адаптивным поведением при необходимости обращается за помощью, а не кричит или убегает. Мария Дегтярева: Он не просто смелый в присутствии мамы, а именно придя в незнакомое место, у него есть время на ориентировочную реакцию: а что здесь? А как здесь? Как мама? То есть, делая что-то, он обязательно ищет эмоционального одобрения взрослого. Контакт такой. То есть: «Я это сделаю. Как мама смотрит? А как доктор на это смотрит? Ага, все одобрили – значит, я действую в правильном ключе». И это коммуникация. Причем в возрасте трех лет – это коммуникация речью. Речь – это одна из высших когнитивных функций, куда входят как раз и познание, и целенаправленная деятельность, и анализ, и синтез, и общение. Голос за кадром: Речь – это не только то, как ребенок говорит, но и то, как он понимает сказанное. У этих двух процессов есть свои названия. Импрессивная речь – это понимание ребенком того, что говорят другие: способность выполнять просьбу, узнавать предметы по названиям, понимать вопросы и интонации. Экспрессивная речь – это собственное говорение ребенка: умение выражать мысли, желания и чувства с помощью слов, фраз, жестов или интонаций. Мария Дегтярева: К моменту трех лет у ребенка уже, как правило, очень большой импрессивный запас, то есть то, что он понимает, и экспрессивный может быть реально достаточно вариативным, но не маленьким. И здесь большой вопрос. Прежде чем говорить о задержке или нет, здесь вопрос: все ли понимает ребенок и каким образом он пытается объяснить, если ему не хватает словарного запаса? Поэтому вопрос: в три года не беспокоится, что он говорит мало. Я бы как раз сказала о том, что вот эта попытка найти объяснения, что «мальчики позже, чем девочки», «папа тоже поздно, но зато сразу фразами» и так далее – они, к сожалению, отсрочивают часто обращение к специалистам там, где оно нужно. Поэтому я бы как раз сказала о том, что ребенок в три года – это ребенок, который хорошо понимает речевые инструкции. Если есть хоть на момент сомнения, что он понимает инструкцию, это без вопросов к доктору. И не к педиатру точно. Если ребенок хорошо понимает речевые инструкции, хорошо коммуницирует жестом, то есть может объяснить, если ему не хватает словарного запаса, то прежде чем принимать решение – норма это, вариация ли это в пределах нормы или все-таки проблема – это интервью с семьей: что в семье? Насколько люди общаются между собой – много, речью? И самое главное, как много они разговаривают с ребенком? С ребенком трех лет и старше никаких облегченных словесных конструкций и так далее взрослые употреблять не должны. И, конечно, здесь задача – объективно оценить ситуацию. То есть родителям иметь словарик: посчитать этот словарный запас. И самая главная задача: если маму это волнует, значит, ее не надо успокаивать. Потому что очень многие мамы – они на самом деле на каком-то таком внутреннем, интуитивном уровне понимают, что что-то идет не так. Они иногда не могут это сформулировать. И они сталкиваются с тем, что как раз и бабушки, и папы успокаивают, и педиатры успокаивают. Если мама считает, что у нее есть основания для беспокойства, от этого никогда нельзя отмахиваться. Марьяна Лысенко: Страхи. Такой период, когда очень часто ночью страшно. Ночью страшно! Пугают какие-то насекомые, страшные сказки. Ну, если у взрослых хватает ума не пугать чем-то конкретным. Если не хватает – то того, чем пугают. Ирина Турина: Не будешь спать, придет бабайка. Марьяна Лысенко: Да. И так далее, и так далее. Да. И страхи серьезные. И иногда связанные с так называемой «медвежьей болезнью». В общем, психоэмоциональное комфортное состояние ребенка очень быстро отражается (и некомфортное) на его соматическом статусе. Как часто к вам приходят люди со страхами детей, которые проявляются какими-то гастроэнтерологическими жалобами? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Начинается иногда это прям с порога. Я думаю, что не только я слышала, когда родители заходят вместе с ребенком, и они ему говорят: «Не бойся». И в этот момент ребенок не слышит «нет», не слышит «не». Он слышит четкую команду взрослого: «Бойся!» И я их всегда обучаю тому, что вы можете сказать: «Здесь все хорошо. Посмотри, как здесь красиво. Посмотри, какая картинка. Посмотри, какая игрушка». То есть как раз направить его на изучение этого мира. И по факту, когда детей укладывают спать, а он обеспокоен какой-то тенью, звуком и так далее, ему тоже могут сказать: «Не бойся». И опять возвращаемся к тому, что взрослый должен пройти маленькие курсы для того, чтобы понимать речь, как она воспринимается ребенком. Мы же с вами идем на курсы, чтобы понимать иностранные языки. И на самом деле понимание ребенком нашей речи – это тоже как небольшой иностранный язык. Потому что он только учится. И нам может казаться, что все понятно, а ребенок это понимает по-другому. Марьяна Лысенко: Все-таки сон самостоятельный? Да? При возможностях родителей иметь собственную спальню. И вот это иногда желание ребенка действительно быть рядом в тот момент, когда ему некомфортно, реализованное через постель взрослого. То есть: «Тебе страшно, да? Ну иди, спи с нами». Насколько это корректно? Ирина Турина: Вот его напугало там: ему приснился какой-то, я не знаю, там Карабас-Барабас. Вот та же занавеска, и кто-то из-под нее выходит. Или вот этот звук ужасный. Он может сидеть, лежать и вот так бояться всего этого. И копить, копить, копить это. Это и есть психотравма. А надо иметь такую зависимость от мамы в хорошем смысле, что: «Только мне что-то не так, я побегу в другую комнату, там мама. Я лягу к ней и скажу: «Мама! Там вот такое»». «Тшш, тшш. Все хорошо». Или встать, пойти с ним туда. «Я буду с тобой. Не бойся, мы сейчас всех победим. Кто там у тебя за занавеской?» И даже если ты доспишь с ним до утра. Но этого не будет. Там ты поспишь с ним, увидишь глубокий сон и встанешь, и пойдешь в свою кровать. Это правильно. Это правильно, потому что он будет чувствовать себя всегда в безопасности. Потому что он всегда может пожаловаться и прибежать к маме. А если мама скажет: «Уйди! Я и так не выспалась. Мне осталось три часа. И никого там нету. Иди!» Это ужасно! И он останется с этой психотравмой. И тогда пойдут вот те самые красные флажки: и заикание, и энурез. И так далее, и так далее. Мария Дегтярева: Среди нарушений сна у детей есть так называемые первичные. Их не так много. Они встречаются редко. И они, конечно, требуют обсуждения с врачом. И они иногда по проявлениям похожи на вторичные нарушения сна или так называемые детские поведенческие инсомнии. Голос за кадром: Детские поведенческие инсомнии – это нарушения сна, связанные с неправильными привычками или требованиями ребенка. В возрасте три – шесть лет это чаще всего проявляется так: ребенок не может уснуть без присутствия мамы или папы. Он каждый раз просыпается ночью и зовет взрослых. Требует укачивания, сказки, воды, чтобы снова заснуть. Такие проблемы сна лечатся коррекцией режима и ритуалов. Мария Дегтярева: Смысл в том, что ритуалы отхода ко сну – это то, что мы должны сформировать у ребенка, начиная где-то с конца первого года жизни. Это однозначно сон в отдельной кровати. Это требует на самом деле усилий, в том числе от родителей, достаточно последовательных: как сложить этот ритуал удобным и безопасным и для ребенка, и для родителей. Марьяна Лысенко: Здесь, Мария Григорьевна, уточняющий вопрос задам. Ритуал. Уже мы говорим ведь все-таки о большом промежутке возрастном – до шести лет. Он вообще желательно распространяется и на дальше? Мария Дегтярева: Он распространяется вообще. Что, готовясь ко сну, где-то за два там, чуть меньше, мы снижаем активность деятельности. Мы снижаем уровень освещенности и шума. Мы, может быть, идем, укладываем спать любимую игрушку в кровать. Кровать – это вообще такой островок безопасности. Она должна быть безумно притягательной для ребенка. Это ни в коем случае не место, допустим, наказания, что: «Ты плохо себя вел. Иди там. Я тебя посадила на кроватку. И ты там сиди, пока я, допустим, буду мыть полы. Ты там много чего наделал. Вот я тебя посадила». Это не место для наказаний. И это не место бодрствования. То есть у ребенка в принципе должен сложиться рефлекс на кровать, что: «если я в кровати, то я сплю». И должна быть определенная ежедневная последовательность действий этой подготовки отхода ко сну. Марьяна Лысенко: Ощущение собственной личности и попытка переламывать ситуацию под свое видение. Да вот, с трех лет. Это называют очень часто кризисом трех лет. Когда вдруг ребенок говорит: «Я не хочу». Или: «Хочу. И будет так». И здесь, конечно, нужно выдержку иметь. Очень часто (и мы говорили об этом) и в более разном возрасте, а в этом возрасте особенно – истерики, падения на пол. Если особенно взрослый не очень умеет справляться с этой ситуацией, то дальше ребенок будет до конца проверять, что еще он может себе позволить, дабы, так сказать, может быть, неосознанно, но тем не менее проверить, какова резистентность взрослых людей в отношении него. Понятно, что кричать нельзя. И это очень просто сказать, но очень сложно сделать. Понятно, что, когда ребенок завалился где-то в супермаркете, очень большая часть взрослых поведет себя достаточно стереотипно. Назовем это так. Что делать-то? Особенно делать в общественных местах? Делать, когда у взрослого есть ощущение, что он не справляется? И, наверное, это в первую очередь возникает, когда взрослый не уверен в оценке окружающих и очень на эту оценку ориентирован. Мне кажется, что в ситуации с собственным ребенком должен разбираться взрослый сам без оценки, так сказать, вокруг социума. Но, тем не менее понятно, что все мы разные и у всех разное отношение. И как справиться с этой попыткой выказать собственную личность как приоритет? Ирина Турина: Они же не будут шелковые такие. Ты же не растишь шелкового ребенка. Потому что: «что бы ты ни хотел, я тебе все сделаю». Но от этого он будет еще более эгоцентричен. И это поведение, о котором мы сейчас с вами говорим, такой негативизм – он даже характерен для этого возраста. «Я даже не знаю, почему мне не нравится. Мне не нравится и все! Я не хочу это и все!» «Объясни, почему не нравится?» «Просто мне не нравится!» И ничего ты с этим не сделаешь. Поэтому. Я не хочу сказать, что это норма. Но это бывает. И бывает достаточно часто. И особенно в три-четыре года, когда дети. Надо просто набраться терпения. Нельзя переламывать ребенка. И нельзя говорить, что: «Ты плохой. Ты делаешь неправильно. Пойдем отсюда». Поэтому надо выждать. Надо попытаться его успокоить. Дать ему как-то немножко выплакаться. А потом тихонечко тогда купировать. То есть ситуация, которая случилась, если она, так сказать, outside – вне дома, супермаркет, еще что-то. Дома сложнее с этим как-то сопротивляться. Но тем не менее тоже возможно. Я за более такой простой путь. Ты подождешь, пока он проплачется. А потом... Марьяна Лысенко: Не надо успокаивать? Ирина Турина: Нет, надо успокаивать. И надо подойти его обнять. Обнять. И подойти его поцеловать. И не бойтесь обнимать и целовать мальчиков. И не бойтесь говорить девочке трех-четырех лет, что она самая красивая на свете, что красивей просто не бывает. И что вам страшно повезло: такую красоту вы родили. И когда им такие вещи говоришь, они это все равно слушают, хотя делают вид, что... И они идут потом к вам навстречу. Идут на те же обнимашки. И вы понимаете, что вы оба неправы. Оба. Хотя это была его такая реакция. А потом, уже через какое-то время, вы через себя пропустите ситуацию и поймете: почему так случилось, почему возникла такая штука. И чем вы чаще будете идти мирным путем, тем меньше будет таких ситуаций. Но они пока будут. Они определены, они описаны. И никуда мы от них не денемся. Марьяна Лысенко: Едой: бросается, швыряется, не хочет. Плачет. Вот что? Алина Еремеева: Здесь я, понятно, за тоже, что никаких насильственных действий не должно быть. И любовь к еде начинается с общения с едой. Поэтому мы учимся правильно общаться с едой: мы ее трогаем, мы ее моем, мы ставим посуду. Вот даже вы хлеб отрезали, но блюдце с хлебом поставил на стол ребенок. И это уже работа, это уже участие в общем процессе подготовки к еде. Всегда нужно помнить о том, что если ребенок закрыл рот и сказал: «Я не хочу», а у вас ложка уже идет ко рту – нужно здесь этап уважения: «Не хочешь – пожалуйста!» У него всегда должна быть своя ложка. Потому что очень часто ребенок протестует, потому что вы даете не в том объеме, не в том темпе, как ему хочется. Или забрали ненужное количество макаронок, а ему нужно нужное. И вы не всегда поймете, что ему нужно. Он не всегда сможет объяснить. Поэтому культура еды начинается с того, что у него тоже есть собственный прибор. У него есть возможность регулировать темп подачи еды, объем, который он берет. И возможно, ему хочется вам что-то рассказать между первой и второй ложкой, а вам нужно побыстрее завершить трапезу. Поэтому этот диссонанс, когда у вас сделать все быстро и аккуратно, а у него научиться и стать похожим на вас. Ведь вы когда сидите, вы же очень часто за обедом, за ужином, за завтраком, когда есть возможность, вы разговариваете друг с другом, вы обмениваетесь эмоциями, мнением и так далее. И он тоже, возможно, хочет сделать что-то подобное. Он репетирует, он пытается это сделать. А у вас есть своя задача. Поэтому, когда он против чего-то протестует, попробуйте подумать: вы сейчас можете пожертвовать вашей задачей и дать возможность ребенку реализовать свою? И если, к счастью, вы способны это сделать, дайте, пожалуйста, эту возможность. Вы действительно убираете все, что он не съел. Но это не значит, что он через полминуты не дотянется до конфеты, до баранки, до сушки и так далее и доест что-то быстрыми углеводами, которые, естественно, дарят больше всплеска энергии. И это проще. Это очень яркий вкус. И он, конечно же, будет тогда протестовать только ради того, чтобы добиться чего-то более ценного, на его взгляд. Поэтому, если вы убрали и не дали возможность получить то, что сейчас не является полноценным завтраком, обедом или ужином, то тогда вы поступили правильно, обозначив, что вы уважаете его позицию. «А следующий прием пищи у нас с тобой будет в такое-то в время. Ты прекрасно знаешь, что мы позавтракали, а второй завтрак –вот тогда. И мы действительно с тобой покушаем». Он тогда поймет: его решение было принято опрометчиво. Он не получил после этого конфетку и остался голоден. Решение было принято неверно. И мы подкрепили это своими действиями. И тогда он в следующий раз уже будет принимать более верное решение. Мария Дегтярева: С протестными реакциями я бы все-таки немножечко разбиралась по-другому. Потому что на самом деле вообще установление ребенком в три года границ собственной личности – это норма, это физиология. Он учится: где границы его личности. Но где границы ваши? И научить его соблюдать не только свои границы, но и границы окружающих – это, собственно, наша с вами основная задача. Есть такой прием, который называется «я тебя не спрашиваю, я тебя информирую, что мы с тобой сейчас кушаем». Потому что, если его спрашивают: «Мы будем кушать?», значит, называется: мама сама не знает, что мы сейчас будем делать. Будем мы кушать или нет? Тогда, наверное, нет. Марьяна Лысенко: Нет. Мария Дегтярева: А если: «Мы с тобой сейчас кушаем». И дальше, как сказала Алина Владимировна: сколько съел, столько съел. Так сказать, до свидания! Нотации читать, в принципе не надо. Кроме раздражения они ничего не вызывают. Кричать бессмысленно, потому что нас не слышат в этот момент. Ирина Турина: Уходить и оставлять его одного, тоже неправильно. Мария Дегтярева: Уходить и оставлять, зависит от ситуации и возраста на самом деле. Потому что есть дети, которым нужен зритель. И это уже вопрос про определенный тип развития личности. Это, как правило, не про трехлеток. Это уже про более старший возраст. Тут важно не быть зрителем. Но если мы говорим о трехлетках, то основная история – не оставлять, не создавать ситуацию. Раз. А если она случилась, то быть спокойным, быть уверенным в своей правоте. Прижать и проговорить то, что он сейчас чувствует. Марьяна Лысенко: Понятно, что большая нагрузка и на родителей в этот момент. А еще впереди школа, и к ней надо подготовиться. И это огромное пространство жизни, о котором мы когда-нибудь поговорим. Но понятно, что однозначное понимание педиатра, полная вакцинация и все, что нужно, необходимо сделать на этапе подготовки к школе, мы реализуем. Но некоторым деткам достаточно сложно подготовиться, потому что у них есть дополнительные проблемы. И в нашей постоянной рубрике «История болезни» мы покажем такой случай: когда ребенок нездоров, когда у ребенка есть проблемы с заиканием и когда нам нужно для того, чтобы полноценно и адекватно получать материал в школе, несколько раньше начать подготовку со специалистом. Смотрим «Историю болезни», а потом продолжим. ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ Александр Калмыков, врач – анестезиолог-реаниматолог: Комплексная программа помощи для детей, страдающих заиканием, разработана в Центре патологии речи и нейрореабилитации. Сегодня мы приехали сюда, чтобы узнать, как проходит терапевтический процесс и насколько он эффективен. Здравствуйте, Светлана! Светлана: Здравствуйте, Александр! Александр Калмыков: Я уже в целом знаком с ситуацией. Это у вас уже второй визит в центр. Но мне бы хотелось, чтоб вы немножечко подробней рассказали и о первом визите, и о результатах лечения в первый раз. Светлана: Да. У меня есть ребенок, Юля. Ей шесть лет. Мы первый раз попали в этот центр, когда ей было пять. Я увидела динамику действительно. И для меня это было прям показателем курса этого. Юля стала лучше разговаривать. Плюс плавность появилась в речи. Собственно, для чего мы сюда и ходим. Она стала следить за своей речью. Стала думать, прежде чем начать говорить. Собственно, мы к чему шли, то и получили. Очень довольны результатом. Собственно, поэтому мы с удовольствием пришли сюда второй раз. Мы идем в сентябре в школу. Я думаю, что мы это все преодолеем и плюс закрепим наш результат. Голос за кадром: Курс реабилитации для ребят с заиканием в Центре патологии речи рассчитан на пять недель. Занятия проходят ежедневно с понедельника по пятницу. – Сегодня мы будем озвучивать наши мечты и желания. Юленька! Давай ты начнешь. Берем карандашик. Ведешь волшебные лучики и рассказываешь. – Я люблю свою семью. Я люблю кататься на самокате. Голос за кадром: Во время логопедических занятий специалист работает над появлением у ребят организованной речи. В отличие от спонтанной, она строится по плану: в ней минимум повторов и запинок. – Я мечтаю о морской свинке. – Ай ты умница! Все желания и мечты? – Угу. Голос за кадром: Управлять темпом и ритмом своей речи – это один из ключевых навыков, который поможет ребенку в будущем говорить понятно и красиво. Большую роль в его формировании играют логоритмические занятия. – Вместе весело живем. – Вме-сте ве-се-ло жи-вем! – Хорошо быть муравьем. Ручки вверх. Радостно: хо-ро-шо быть му-ра– вьем! Умнички, молодцы. Голос за кадром: Логопедическая ритмика – это система упражнений и игр на основе сочетания музыки, движения и слова. Этот метод логопедической работы одновременно развивает мелкую и крупную моторику, слух и, конечно, речевые способности ребенка. Александр Калмыков: Важно, чтобы помощь детям с заиканием была комплексной. Одних логопедических занятий для стойкого результата, к сожалению, недостаточно. Почему это так, сейчас мы узнаем у одного из ведущих специалистов центра. Я знаю, что борьба с заиканием – это командная работа. И причем эта команда абсолютно разных специалистов. Расскажите, пожалуйста, почему. Марианна Якушина, врач-психиатр детский ГБУЗ «Центр патологии речи и нейрореабилитации ДЗМ»: Дело в том, что командный подход базируется на природе заикания. Потому что природа заикания – она тоже комплексная, так называемая биопсихосоциальная модель развития заикания. То есть в основе заикания играют роль и физиологические предпосылки со стороны нарушений работы нервной системы, и эмоциональные особенности наших детей в виде повышенной эмоциональной лабильности, повышенной восприимчивости, повышенной эмоциональной чувствительности. И, конечно, на ребенка, на его эмоциональную сферу действуют средовые факторы, которые эти эмоции, собственно говоря, и провоцируют. И поэтому подход к лечению заболевания должен тоже быть комплексный. В нашем отделении работает команда: команда врачей, команда логопедов, команда психологов и психотерапевтов. Голос за кадром: Заикание часто усугубляется из-за психического напряжения ребенка, его страха перед речью или общением со сверстниками. Здесь дошкольники учатся разбираться в своих эмоциях, регулировать свое эмоциональное состояние, общаться друг с другом без тревог и конфликтов. – Я принесла вам новую игру. Здесь у нас с вами большой дом. В каждой квартире живут какие-то дети: мальчики и девочки. И у них разное настроение. Вот сейчас каждый мне скажет: какое бывает настроение? Так. Все смотрят на Юлю. Юля нам загадывает, какое же настроение. – Веселое! Веселое! – Веселое. Юля! Придумай, пожалуйста, историю какую-нибудь про эту девочку. Почему у нее такое настроение? – Ей родители купили какой-то подарок, и она стала веселая. – Здорово! Голос за кадром: Для того чтобы занятия со специалистами были максимально эффективными, важно нормализовать состояние нервной системы ребенка. Малышу полезно соблюдать здоровый режим дня, высыпаться, больше гулять и при необходимости выполнять предписания врача-невролога или психиатра. Марианна Якушина: Врач отвечает за физиологию ребенка, то есть за работу нервной системы. И работа врача в основном строится на назначении ребенку тех или иных медикаментозных средств, которые помогают выравнивать работу нервной системы, повышают и работоспособность, устойчивость, устойчивость к стрессам и тем самым работать с физиологией ребенка. Голос за кадром: Комплексная программа реабилитации примерно в 80% случаев помогает избавиться от заикания полностью или значимо уменьшить его проявления. Александр Калмыков: Ну вот, допустим, ситуация: ребенок получал лечение. Наступил период ему уже идти в школу – по возрасту, по времени. И, к сожалению, заикание полностью не прошло. Какие рекомендации вы даете родителям, преподавателям? Может быть, логопеду в школе? Или они знают эти рекомендации уже, когда такие дети учатся? Ведь они же учатся в общеобразовательных учреждениях? Марианна Якушина: Да. Безусловно, они учатся в общеобразовательных учреждениях. И здесь, вы знаете, наш постулат такой: ребенок с заиканием – такой же ребенок, как все. Александр Калмыков: Абсолютно. Это понятно. Марианна Якушина: То есть ему не должны создаваться какие-то особые условия. Единственно, от чего ребенок освобождается – это от проверки техники скорости чтения. Почему? Потому что мы в нашем центре учим детей плавной, мягкой, спокойной, неторопливой, ритмизированной речи. Александр Калмыков: Ну, это вообще, это постулат такой. Тут скорость уже не важна. Марианна Якушина: Да. И поэтому, наоборот, мы учим наших детей не торопиться. Сначала подумай, потом говори. И говори четко, ровно, медленно и размеренно. Поэтому, когда дети читают, мы родителям тоже рекомендуем не подгонять детей, не торопить. Если он читает по слогам, а весь класс читает бегло, пусть читает по слогам. Ничего страшного. Главное, чтобы он понимал, о чем читает. И чтобы, может быть, нравился этот процесс. Александр Калмыков: Наверняка у зрителей и у родителей возникнет вопрос: а можно ли заикание спрофилактировать? Марианна Якушина: На что мы говорим обратить внимание? Первое: на спокойную, ровную, комфортную обстановку, в первую очередь в семье ребенка. Потому что эмоциональная сфера, она куется в семье. Поэтому самое главное – спокойная, добрая, доброжелательная обстановка в семье и комфортные, доверительные отношения с ребенком. И избегать каких-то резких замечаний. То есть ребенка надо воспитывать. Безусловно, да. Но не делать это резко, внезапно, вдруг, а спокойно, ровно, размеренно. Александр Калмыков: Марианна Сергеевна, спасибо вам огромное за очень интересную беседу! Марианна Якушина: Пожалуйста! Марьяна Лысенко: Коммуникация с социумом. К соответствующему возрасту она должна у ребенка наладиться в связи с опытом такой коммуникации, если он ходит в какие-то школьные и дошкольные учреждения? Или она должна быть сформирована вне зависимости от того, посещает ли он садик? Ирина Турина: Ребенок должен коммуницировать вне зависимости от того, в каких условиях он находится: посещает ли он там школу или дошкольные какие-то вещи, или там дикое количество кружков. Если просто это большая семья... Марьяна Лысенко: Я именно про сверстников. Ирина Турина: Да. Про сверстников. Они хорошо общаются. Они ходят все время в какие-то такие коллективы, которые называются детская площадка вокруг нашего дома. И это наши соседи. Это наши друзья. Он их видит каждый день. Ему легко войти в это общество. И когда ты стоишь рядом и смотришь, как они играют, он очень хорошо коммуницируется. Как только ты уходишь и оставляешь Машу: «У тебя там все равно трое. Мне нужно кучу дел сделать. Смотри за ним», – будет нехорошо. Он опять перестает чувствовать эту защиту, которая у него существует. А для трех-четырех лет это колоссально важно. Мы никогда не должны давать ему возможности подумать, что он незащищен нами, вот так вот, уйдя и не предупредив его. Если ты с ним договорился, и он сказал тебе: «Хорошо, мама». «Я приду через полчаса, и будем вместе». Да. Но если ты незаметно. Так же как в сад, когда мы их водим, и боишься, что он не пойдет в детский сад и устроит там истерику. И говоришь воспитателю: «Отвлеките. Отвлеките. А я сейчас быстро. И он не заметит, как я убежала». Ничем хорошим это не закончится. Вы всегда должны договариваться. Поэтому я думаю, что, конечно, надо учить коммуницировать. Ходите, гуляйте. Есть парки. Есть зоопарки. И там куча всяких детей. Если я его не знаю, а мы смотрим на этого льва. И он ему говорит: «Лев! Посмотри, какой у меня товарищ». Как мне сказали: «Бабушка! Я льву показал своего друга». Я говорю: «Ты, наверное, другу показал льва!» А он говорит: «Нет. Льва я хорошо знаю. У меня друг новый. Я показал друга льву». Вот какая компашка! Это же прекрасно совершенно. Марьяна Лысенко: Ирина Евгеньевна так хорошо подвела к финалу. Давайте какие-то лайфхаки и важные слова, как этот непростой период в жизни ребенка, достаточно эмоциональный и емкий для них, сделать радостным. И не только потому, что он пойдет в школу и начнется немножко иная жизнь, а просто потому, что мне кажется, именно в этом возрасте, а может быть, я ошибаюсь, закладывается дружба. Не просто зависимость на уровне физиологических каких-то ощущений от мамы, от папы, от семьи, а дружба, которая будет очень важной потом, когда другие кризисные моменты в жизни, связанные с перестройкой, связанные с обострением, и которые мы обязательно будем обсуждать в наших дальнейших программах, случатся. И давайте в финале свои лайфхаки или пожелания. Пожалуйста, Алина Владимировна, с вас начнем. Алина Еремеева: Мне кажется, нужно ориентироваться не на количество, а на качество. То есть мы с вами должны понимать, что даже если вы очень занятая мама, найдите, пожалуйста, хотя бы 15–20 минут в день, но они будут все посвящены ребенку. У вас не будет в руках гаджетов, не будет включен телевизор. Вы не будете что-то смотреть на планшете. Вы вступите в безусловный полный контакт с вашим ребенком, где вы сможете услышать его, рассказать ему, пообщаться с ним на одинаковом уровне глаз. Вот это время поможет вам компенсировать то, что целый рабочий день вы были не вместе. Марьяна Лысенко: Мария Григорьевна? Мария Дегтярева: Я бы сказала, что вообще стиль общения между людьми (коммуникация) – он закладывается в семье. И ребенок, ему важно не только, как вы с ним общаетесь. Ему важно, как вы общаетесь между собой. Насколько мамы, папы внимательны друг к другу, внимательны к старшим членам семьи. Насколько учитываются эмоциональные состояния, физические потребности в помощи друг другу. И можно сколько угодно рассказывать, что на людей нельзя кричать, но если между собой при этом вы отрываетесь от ребенка и разговариваете на повышенных тонах, вы никогда не добьетесь и не объясните ребенку, что кричать на людей, допустим, нельзя. Мы не говорим даже о поднятии рук. Второй момент. Это если мы хотим вовлечь ребенка в какое-то наше любимое дело, хобби – будь то уход за аквариумом, дрессировка собаки, ловля рыбы, вышивание, рисование или слушание музыки – это надо начинать именно в этом возрасте. Походы в музеи, интерес к окружающему миру. Потому что, если мы не хотим, чтобы ребенок ушел в виртуальную реальность, именно в этот момент, в этот возраст от 3 до 6 ребенку нужно открыть реальность настоящую, живую: как это интересно, когда растут цветы, летают птички, какие они разные и так далее. То есть на самом деле открыть ребенку этот окружающий мир – это вопрос как раз этих драгоценных лет. Потому что дальше он уйдет в школу. И еще один очень такой базовый момент – это создание реально доверия в этом возрасте. Потому что если не формируется привычка поделиться эмоциями, событиями за день в этом возрасте, то в 10 и 14 у ребенка уже такой потребности не возникнет никогда. Именно в этом возрасте для ребенка нужно стать интересным другом. И если ты неинтересен как личность, родитель и не как друг, то, к сожалению, дальше будет только хуже. Лучше уже не будет. Марьяна Лысенко: Ирина Евгеньевна? Ирина Турина: Столько сказано. Я коротко скажу. Если спросить любого ребенка того возраста, о котором мы говорим: что ты хочешь больше всего на свете? Что он нам скажет? У нас у всех одно слово – подарок! Они очень любят подарки. Но я хочу сказать, что не откупайтесь от ребенка подарками. Часто возникает ситуация. Вы лучше вернитесь к тому, почему возникла эта ситуация, и вы хотите откупиться подарком. Не надо. Воспринимайте ребенка такого, какой он у вас есть, и не лепите из него свою мечту, которая у вас была. «А вот я думала, что он это. Сейчас я это попробую». Нет! Вот он у вас такой, значит, вы его любите. Потому что вы его принимаете такого, как есть. А подарки покупайте. Но не каждый день. И это очень важно. Марьяна Лысенко: Спасибо большое нашим уважаемым экспертам! А мы продолжаем нашу программу нашей регулярной рубрикой «Полезно», где мы даем несложные советы для сохранения полноценной и здоровой жизни. ПОЛЕЗНО Боремся с чувствительностью зубов Голос за кадром: С проблемой повышенной чувствительности зубов наверняка сталкивались многие. Но в особой группе риска находятся пожилые люди, сладкоежки и курильщики. Ольга Петрова, стоматолог: Если вы заметили у себя такие признаки, как чувствительность зубов на холодное, сладкое, горячее, кислое, то надо задуматься: все ли у меня хорошо в полости рта? Скорее всего, есть такие проблемы, как кариес, гиперестезия шеек (это повышенная чувствительность шеек зубов), клиновидные дефекты, рецессия – это убыль десны, то есть открытие корневой части зуба. Также это может говорить о том, что есть какие-то трещинки на зубах, возможно, сколы пломб, негерметичность пломб. Все это может приводить к дискомфорту в полости рта и повышенной чувствительности зубов. Голос за кадром: Если кариес и сколы требуют немедленного лечения у врача, то другие причины можно предотвратить или побороть с помощью профилактики и правильного ухода. Перед покупкой зубной пасты необходимо убедиться, чтобы она имела в своем составе следующие компоненты. Ольга Петрова: Блокаторы канальцев. Это гидроксиапатит кальция, который встраивается в структурную сетку эмали и насыщает их кальцием и таким образом препятствуют развитию повышенной чувствительности зубов. Компоненты, которые снижают чувствительность зубов. Это нитрат калия или ионы калия. Они подавляют нервную возбудимость волокон. Или компоненты, которые укрепляют наши с вами зубы, – это фториды, которые помогают защитить наши зубы от кариеса. Голос за кадром: Тщательно читайте составы паст, чтобы выбрать средство, необходимое для профилактики и лечения чувствительности, и ищите в нем сочетание гидроксиапатита кальция и нитрата калия и фторидов. Эти компоненты работают в комплексе, закрывая каждый канал чувствительности. Ольга Петрова: Также, если вы заметили чувствительность зубов, причиной чувствительности зубов может быть сухость в полости рта. Чем меньше слюны в полости рта, тем больше налета прицепляется к вашим зубам. Что такое налет? Это патогенная микрофлора. Это кислая флора, которая остается на зубах и раздражает наши зубы. Для того чтобы исправить эту ситуацию, необходимо чистить зубы. Правильно чистить зубы мягкой зубной щеткой. А также использовать зубные пасты, которые содержат в себе увлажняющий компонент. Самый увлажняющий компонент в пасте – это ксилит. Поэтому мы должны использовать пасты, которые содержат в большом количестве данный компонент, как ксилит. Голос за кадром: Если ситуация запущена и ничего из перечисленного вам уже не помогает, стоматолог может назначить вам укрепляющие капы и специальный реминерализирующий гель. Курс до полугода значительно улучшает состояние зубов. ПОЛЕЗНО Что делать, если у ребенка поллиноз? Голос за кадром: Традиционно в средней полосе России, начиная с марта, открывается сезон цветения деревьев: березы, ольхи и лещины. А в июне и июле еще начинают пылить травы. Это семейство мятликов, овсяница, тимофеевка. В августе приходит пора сонных трав: цветут полынь, амброзия, лебеда и другие. Пыльца всех этих растений нередко приводит к развитию поллиноза. Елизавета Рыбникова, аллерголог-иммунолог высшей категории ДГКБ № 9 им. Г. Н. Сперанского: Поллиноз (или сезонная аллергия) обычно проявляется насморком, заложенностью носа, обильными выделениями из носа. Также поллиноз часто сопровождается зудом и покраснением глаз или ощущением песка в глазах. У каждого пятого пациента поллиноз сопровождается наличием кашля. Как правило, это приступообразный кашель. Он может быть с удушьем. Нередко у пациентов возникает одышка: одышка при физической нагрузке или при выходе на улицу. Голос за кадром: Если у вашего ребенка такие симптомы проявляются каждый год, необходимо обратиться к педиатру, врачу общей практики или аллергологу-иммунологу. Елизавета Рыбникова: Обследование при поллинозе бывает двух видов: это кожные пробы или обследование лабораторное. Кожные пробы – хороший, простой, надежный и доступный метод, когда на предплечье ребенка наносятся аллергены и в течение 20 минут виден результат. Однако это обследование нельзя проводить в период пыления, когда у человека есть симптомы аллергии, или если малыш уже принимает антигистаминные препараты. Поэтому врач предложит вам исследование крови на специфический иммуноглобулин Е или кровь на аллергены. Это доступно сделать по месту жительства. Голос за кадром: Если проявление поллиноза сопровождается усилением кашля, врач может заподозрить сезонную бронхиальную астму. Елизавета Рыбникова: Она характеризуется наличием приступообразного кашля, одышки. Иногда у некоторых пациентов одышку мы слышим даже при смехе. Если малыш громко хохочет, заразительно смеется, после этого он начинает приступообразно кашлять и смеяться. В этом случае стоит заподозрить бронхиальную астму. Голос за кадром: Начиная с пятилетнего возраста, врач направит ребенка на дополнительное обследование, которое называется спирометрия или функция внешнего дыхания, и назначит соответствующую терапию. Елизавета Рыбникова: Бывает нередко обратная ситуация: когда пациент жалуется, что часто болеет ребенок, или он болеет с проявлениями кашля. Бронхит. Обструктивный бронхит. Такого пациента педиатр обычно направляет на плановую консультацию к аллергологу-иммунологу. И дальше, поговорив с родителем малыша, осмотрев ребенка, врач назначает аллергообследование, куда входят лабораторные исследования крови на аллергены. В результате врач может выявить сенсибилизацию, допустим, к пыльце березы. В этом случае врач задает уточняющие вопросы родителям: «Скажите, в период весны – апрель-май – отмечаете ли вы у вашего ребенка заложенность носа, слезотечение. Он часто кашляет?» Если родители говорят «нет», в этом случае врач объясняет пациенту, что выявленная аллергия в анализах крови называется латентная сенсибилизация, то есть скрытая. Голос за кадром: В этом случае за состоянием ребенка нужно наблюдать. Если позже у него появятся симптомы поллиноза, тогда врач назначит ему лечение. Елизавета Рыбникова: Лечение при поллинозе бывает двух видов. Первый вид терапии – это симптоматическая терапия. Обычно она включает назначение антигистаминных препаратов второго типа. Эти препараты можно пить долго, до нескольких месяцев. К ним не бывает привыкания, и они, как правило, не имеют побочных эффектов. Также врач может назначить специальные капли в нос и капли в глаза. А второй вид терапии называется аллерген-специфическая иммунотерапия. Эта терапия заключается в выведении аллергена, к которому сенсибилизирован конкретный пациент в экстрамаленьких количествах. Терапия проводится предсезонно. То есть, если мы говорим о весенней аллергии, то аллерген-специфическую иммунотерапию мы начинаем осенью. Голос за кадром: Если на улице облегчить состояние ребенка трудно, сделайте это в помещении. Воздухоочистители с HEPA-фильтрами тонкой очистки задерживают пыльцу растений, аллергены клещей и споры плесени. Чистый воздух в помещении – важный шаг к тому, чтобы легче пережить сезон аллергии.