Голос за кадром: Совсем недавно в доме появилось «настоящее солнышко». Но не успели родители оглянуться, как это «солнышко» уже не лежит мирно в кроватке, а уверенно топает, завоевывая все новые территории. Его ручки тянутся ко всему подряд, а взгляд горит решимостью исследователя. Возраст от одного года до трех лет – это время великих открытий и тихих родительских ужасов. Вот маленький исследователь уже тянется к чему-то запретному, к миру взрослых вещей – такому притягательному и такому небезопасному. А в голове у родителей проносится один и тот же тревожный вопрос: «А если?» «А если он что-то проглотит? А если не удержится и упадет?» Кажется, сам воздух вокруг него наполняется этими тихими родительскими «а если?» А что делать, если малыш все-таки схватил что-то вредное, несъедобное и даже опасное? Как реагировать? Кричать? Пугать, чтобы запомнил на всю жизнь? Или тихо, с замиранием сердца пытаться подменить трофей на что-то нейтральное? Страхи – они такие: рождаются и растут вместе с нашими детьми. Кажется, что опасности ползут за малышами по пятам от комнаты к комнате, выходят с ними на детскую площадку и даже в гости ходят с ребятишками вместе, держась за ручку. Но что, если взглянуть на этот мир глазами самого ребенка? Тогда все волшебным образом преображается. Для него это не мир угроз, а мир чудес. Он состоит не из стульев или пультов, а из возможностей: залезть, покачаться, разобрать, погреметь, попробовать. В первом выпуске серии, посвященной самым юным исследователям, мы не будем сеять панику. Мы попробуем разобраться – с любовью, с юмором и с бесконечным пониманием к тем, кто только начинает свой большой путь. Как обезопасить пространство, не закутывая малыша в ватный кокон? Как объяснить, не запугав? Как позволить ему познавать, при этом самим не теряя рассудка от волнения? Приглашаем вас поговорить о самом главном – о том, как сопровождать этих маленьких бесстрашных первооткрывателей, помогая им, оберегая их, но не ограничивая их фантазию и удивление миру. Потому что, согласитесь, наш главный страх – не конкретная опасность в руках ребенка. Наш главный страх – невольно потушить это «солнышко», не дав ему светить во всю свою мощь! Сегодня за круглым столом соберутся: Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета. Мария Григорьевна объяснит, как создать вокруг ребенка безопасную среду, в которой он сможет развивать самостоятельность, не подвергаясь лишним рискам? Ирина Турина – врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета. Ирина Евгеньевна напомнит, что важное условие – это единство подхода всех членов семьи в воспитании и общении с ребенком. Алина Еремеева – врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья имени Филатова Сеченовского Университета. Алина Владимировна даст четкие критерии, как правильно переводить малыша на общий семейный стол, чтобы это было безопасно для его пищеварения. Наши эксперты дадут практические рекомендации по самым спорным темам детского рациона: когда можно вводить жареное, соль или сахар? А также почему еду нельзя использовать как поощрение или утешение, чтобы не заложить основу для вредных пищевых привычек на всю жизнь. КОНСИЛИУМ Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Мы продолжаем разговор о самой прекрасной поре жизни – о детстве. У нас уже есть много выпусков, в которых мы обсудили с коллегами очень интересные этапы развития ребенка. А сегодня мы говорим об очень, мне кажется, важном и таком очень существенном с точки зрения восприятия родителей, когда уже прошел первый страх, когда уже выработались какие-то навыки, когда уже выстраиваются взаимоотношения. Сегодня мы говорим о периоде жизни от года до трех лет с нашими замечательными экспертами. Давайте начнем, наверное, с того, вот год и три – это такая пропасть возрастная. В год еще совсем маленький ребенок: только-только начинает говорить, только-только пошел. А в три – это личность прям уже. Да? Поэтому мы будем говорить сегодня долго-долго, наверное. Какие навыки, Мария Григорьевна, должен все-таки ребенок в этот период нам начать демонстрировать? Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета, д.м.н.: Я бы разделила на самом деле все-таки на этапы такие глобальные: совершенствование двигательных навыков и следующими за ними совершенствование психических и мыслительных функций. Потому что неслучайно этот период носит название (по крайней мере, период до двух лет) так называемого «сенсомоторного интеллекта». Голос за кадром: Сенсомоторный интеллект – это стадия в теории когнитивного развития, изложенная швейцарским психологом Жаном Пиаже. Он описывает ее как период, когда младенец, еще не владея речью, познает мир через ощущения, движение и прямое взаимодействие с предметами, выстраивая таким образом первые умственные схемы или базовые модели для понимания реальности. Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета, д.м.н.: В основе развития мышления лежит движение. И поэтому ребенок, совершенствуя свой навык, расширяет свои возможности двигательные и совершенно четко расширяет познавательные свои способности. То есть он уже оперирует не только теми предметами, которые ему предложат родители. Он может многого достать сам и много разных действий совершить с тем, что попало ему в руки. Поэтому формирование такой безопасной познавательной среды в этот период – это такая глобальная задача родителей. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Давайте уже тогда, раз начали, об этом поговорим. Что такое безопасная среда? Мне кажется, что вообще в современном мире абсолютно обезопасить ребенка от любых вероятностей, да? Потому что ребенок уже активный: он ходит, он везде хочет быть, он во все хочет посмотреть. У него есть безусловный интерес ко всем сферам жизни, в том числе и опасным. Вот здесь как не свести с ума всю семью? Потому что ничего не открывается и ничего не закрывается. Так сказать, мы острые углы и ребенок в каске, все обито мягким. И в этом не может существовать взрослый человек. Или все-таки какой-то баланс надо находить? Я понимаю, что надо. Ну давайте вот с медицинской точки зрения, если можно, что-то озвучим: что избыточно, а что надо? Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета, д.м.н.: Одна из таких глобальных, пожалуй, опасностей – это способность ребенка, скажем так, не просто использовать какие-то предметы как опору, но и подтянуться и потянуть на себя. Поэтому, в принципе, опасность – это движущиеся предметы мебели, незафиксированные стопором. То, что может покатиться в момент, когда ты опираешься, и то, что может быть опрокинуто на себя. Вот это, пожалуй, глобальная такая вот опасность в момент, когда ребенок только-только начинает заглядывать везде. И на поверхности в том числе, которые выше. И, соответственно, возможность стянуть на себя горячие жидкости. Это вот как раз период именно после года, пожалуй, самый такой опасный. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Можно я немножко добавлю в зоны опасностей? Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Конечно. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Я когда-то сама пережила личностный опыт, когда я поняла, что мне нужно что-то придумать, чтобы объяснить ребенку: «горячо». На тот момент он уже дорос и мог доставать до плиты. Плита была электрическая, с большими чугунными, долго остывающими блинами. И я понимала, что мне страшно. Я не смогу каждую секунду смотреть: коснулся он этого или нет? А остывает это достаточно долго. Температура... Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Да и включить они уже в этом возрасте сами могут. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да, могут. И у меня стоял очень такой сложный вопрос: как, не относительно горячей воды, которую он уже запомнил, что может быть горячо, переместить слово «горячо» на самые опасные зоны. Это плита. Я сложное решение приняла. Я разогрела блин так, чтобы, если он коснется, было достаточно больно, но все-таки в зоне безопасности. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Без ожогов. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. И я специально долго возилась на кухне, мыла посуду, что-то прибирала. Он активничал. И я спокойным тоном говорила: «Горячо. Горячо, не трогай. Горячо, будет больно». Я дождалась того момента, когда он потрогал, когда я отвернулась. Это было на всю жизнь, к счастью. Потому что дальше плита для него была зона опасности, абсолютно безусловная. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: На всю жизнь. И до сих пор. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Да. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Или нет? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Нет. Готовит хорошо. Готовит хорошо, но уже с чувством ответственности. И вот это чувство ответственности за свой поступок, когда можно сделать что-то то, что принесет тебе боль. Я провела, ну, в глазах многих, может быть, достаточно жесткий профилактический момент. Но я нашла для себя выход. И этот выход позволил мне чувствовать безопасность, когда я говорю ребенку: «Горячо». И самое главное – вот этот домашний прибор – плита, который мы никак не уберем. Я была уже уверена, что он получил тот опыт, когда он ассоциирует правильно мои слова и запомнил. И будет действовать правильно. Вот такой опыт был лично мой. Может быть, кому-то пригодится. Но опять же, возможно, есть другие варианты. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Понятно, что опасно. Нужно ли формировать у ребенка чувство опасности? То есть нужно ли в этот момент, я не знаю, громко топнуть, хлопнуть, повысить голос для того, чтобы выработать какой-то? Просто многие рекомендуют выработать какой-то условный рефлекс негативного последствия еще не случившегося чего-то? Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета, д.м.н.: Ну вот, как раз у ребенка отрицательного опыта еще нет. И ко многим опасностям он относится, скажем так, считывая эмоции родителей и вообще любого значимого взрослого. И здесь на самом деле крайне важно не напугать ребенка. Здесь я бы рекомендовала скорее, называется: «молча страховать». Нежели пугать, одергивать и окрикивать. С этой точки зрения на самом деле очень важно. Ребенок не знает, что такое горячо, разобьется. Еще какие-то вот такие последствия. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Надо не подавать плохих примеров. Это очень важно. Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета, д.м.н.: Дело даже не в том, что не подавать плохих примеров. А показывать ему в этот момент, знакомить его аккуратно, под своим контролем. Важно своими действиями ребенка не напугать. Потому что иногда взрослые, внезапно как раз вскрикнув, он скорее ребенка напугает, нежели остережет от какого-то неблагоприятного... Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Бывает, и сам так пугаешься, что и вскрикнешь. Конечно, надо обратить внимание. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Относительно гастроэнтерологических опасностей мне хотелось бы сказать, что никогда не позволяйте, чтобы у вас в доме появлялся магнитный конструктор. Пожалуйста! Никогда. Некоторые говорят о том, что: «Вот, вы знаете, магнит в пленочке». Еще с чем-то. Снять пленочку, отковырнуть всегда детские ручки смогут. И очень страшно, когда ребенок проглатывает магниты. Поэтому зона безопасности – дома не позволять иметь такие игрушки: магнитные конструкторы. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: До какого возраста? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Здесь даже очень сложно сказать. Потому что вы можете пойти в гости к своим соседям, у которых уже есть старший ребенок, и у него есть такой конструктор, потому что он достаточно разумный. Но это может быть опасностью для вашего ребенка. То есть я бы так сказала: пока в ваш дом или у вас дома есть ребенок вплоть до младшего школьного возраста, пожалуйста, не позволяйте дома появляться таким моментам. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Я согласна. У меня съел шестилетний. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Младший школьный возраст тоже входит в зону риска. Только старший школьный возраст. И то при отсутствии каких-либо особенностей развития. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Вообще лучше после 21 года. И, наконец, объяснить, как пользоваться магнитным конструктором. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Да зачем они нужны-то после 21 года? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Есть еще одна опасность с игрушками, которые вы покупаете детям. Я всегда обучаю родителей, которым помогаю воспитывать детей: если ваш ребенок получил в подарок или вы покупаете игрушку, в которой есть батарейки, очень прошу: перевернуть, удостовериться, что есть с помощью отвертки закручивающееся отделение для батареек. Потому что здесь вот тот важнейший маркер опасности: когда срочно, вот только появилось подозрение, что он проглотил хоть один шарик магнитный – в стационар. Если вы вдруг не можете найти какую-то батарейку. Причем это там необязательно машинка, кукла. Это может быть часы. Мелкие батарейки – самые опасные. Вот у вас появилось хоть какая-то ситуация, когда вы подозреваете, что батарейка могла очутиться внутри ребенка – у вас нет времени на раздумья. Вы – в стационар. Голос за кадром: Проглатывание батарейки – чрезвычайная ситуация, требующая немедленной госпитализации. Главная опасность – не токсины, а щелочь внутри элемента питания. При контакте с влажной слизистой оболочкой пищевода или желудка она вызывает стремительный химический ожог. Опасность усугубляется, если батарейка застревает и прилипает к стенке органа. Это может привести к ее перфорации всего за два – четыре часа. Что нужно делать? Немедленно вызвать скорую помощь или сразу вести ребенка в больницу, где есть детское хирургическое или эндоскопическое отделение. Нельзя вызывать рвоту, поить, кормить ребенка или надеяться, что батарейка сама выйдет. Промедление смертельно опасно! Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Нужно проверять то, что дарят ребенку. Потому что мы иногда ассоциируем подарок только с радостью. Но, родители! Это всегда зона ответственности. И, пожалуйста, проверьте игрушку. Если что, придумайте, почему она должна остаться без батареек. Здесь уже наш стиль поведения: когда мы включаем предупредительный, охранительный и профилактический режим для того, чтобы ребенок был в той зоне, где до минимального снижен риск дополнительных опасностей. Вот такие моменты – они в этом возрасте особенно актуальны. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Мы иногда сами не задумываемся. Это не в плане обучения детей, что хорошо, а что плохо. Но мы запросто можем вскочить на подоконник, и он это увидит. И даже вот стремянка, на которую папа там забирается и что-то делает. Он ее потом поставил на место. А тот потом возьмет и повторит такое действие. Но надо при этом все сопровождать речью. И все надо делать очень спокойно. Вот я за Марью Григорьевну, что не надо кричать, не надо истерить самим прежде всего. И тогда мы будем предупреждать какие-то истерики у них. Что я хочу сказать? Что, если речь идет о домашнем таком благополучии и безопасности дома. Мы в первую очередь должны ж дом рассматривать. Вы всегда должны находиться вместе с ребенком. Потому что сколько сейчас было моментов. И это я уже как доктор говорю. Ставятся какие-то спортивные, интересные штуки, которые сейчас позиционируются: вот вам полуторалетняя такая площадочка – маленькая, домашняя. Вот вам двухлетняя. Вот вам трехлетняя. Я это видела. И там брусья, какие-то такие маленькие кольца. И все так здорово. Неважно, девочка или мальчик – не оставляйте малыша. Это вам кажется, что это безопасно. И вот мы сейчас двух детей имели с достаточно такими. Кажется, что, что там: дом, коврик. А коврик поехал. А он не так зацепился. А он ударился затылком, а не лбом. И получилась госпитализация, множество переломов. И, казалось бы, ну ни на чем. Просто на домашней, вот такой хорошей спортивной установочке и на этой вот планке. Если вы хотите, чтобы он занимался и видите, что ему нравится, всегда надо делать то, что нравится вам и нравится ребенку. Еще лучше, если вам нравится это вместе, и вы вместе это делаете. Это равно как вы вместе читаете книгу, вместе приготовили какие-то пирожки или печенье. Может быть такая штука. И у нас это было. Пожалуйста, вместе будьте на этой планке. И скажите: «У-у! Вау! Вот как у тебя здорово получается». Вот это немножко так, а вот это так. Но только вместе. Не надо без меня. Она просто может рухнуть и обидеться на тебя. И убежит. И ничего у нас с вами не получится. Поэтому все можно под игру придумывать. Они же могут обижаться. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Стоит серьезно разговаривать на эти темы? Или придумывать все-таки какие-то более понятные для ребенка образы? Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Нет. Я думаю, что серьезно пока рано. Тем более мы взяли такой старт – год и до трех лет. Это просто очень и очень много. Даже тот момент, когда он вдруг злится и начинает раскидывать игрушки и все крушить. Они же все разные: есть созидатели, есть разрушители. Можно взять игру. И сказать: «Ну посмотри, вот он мишка, вот он заяц. Они сейчас все обидятся и уйдут. Они же очень тебя любят. И мы тебя очень любим. И все будет так же, но их больше не будет. И ты придешь. У тебя будет пустая комната». И потихонечку-потихонечку человек поймет и будет действительно очень аккуратно себя вести в этом плане. Но нельзя разрешать вот совершенно все: делай все, что хочешь, а я за тобой пригляжу. На каком-то этапе вы потеряете этот контроль. А дальше будет беда. И он упадет, и он ударится. Я уж не говорю, сейчас это вот я вспомнила, потому что на этой неделе были все эти переломы. Может быть, легкие вещи, но все равно это неприятно. Поэтому должно быть полное счастье, комфорт и взаимодействие. И, конечно, и безопасность, и любовь, спокойствие. Во всем спокойствие. И я хочу сказать еще такой важный момент. Может быть, позже надо было об этом говорить. Вы должны быть все едины в своем мнении. Не очень большая семья, но семья: мама, папа, бабушка. Но относительно каких-то важных вещей вы должны быть все втроем, взрослые, одинаковы: и одинаково мыслить, и одинаково малышу объяснять. Я имею в виду не слова, а внутренняя позиция. Чтобы не было между собой раскардаша. Иначе он не поймет, как надо. Как надо. И у него будет тоже много сложностей. Поэтому много вопросов. Много, конечно. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Мы их все сейчас будем обсуждать, потихонечку. Прервемся на нашу постоянную рубрику «История болезни», а потом продолжим. ИСТОРИЯ БОЛЕЗНИ Александр Калмыков, врач – анестезиолог-реаниматолог: Детское любопытство – это основа для формирования интеллекта и хороший стимул для физического развития малыша. Но именно из-за этой тяги к познанию мира ваш ребенок может оказаться в опасной и даже жизнеугрожающей ситуации. О том, как избежать этих неприятностей, узнаем вместе с нашей героиней. Здравствуйте, Анастасия! Анастасия: Здравствуйте, Александр! Александр Калмыков, врач – анестезиолог-реаниматолог: Вань, привет! Ты будешь здороваться? Нет? Анастасия: Пока стесняется. Александр Калмыков, врач – анестезиолог-реаниматолог: Я так понимаю, что вы не просто к нам приехали, да? И у вас есть некоторые тревоги и опасения? Анастасия: Да. У меня Иван стал очень активным. То есть, если раньше было как-то спокойно дома. Он занимался своими там делами, игрушками. И я могла какие-то дела делать, а он сидел там на коврике, занимался раскрасками и так далее. То сейчас он гиперактивным стал, и меня это начало волновать. Потому что, я считаю, нужно как-то обезопасить его и при этом как бы не запрещать ему ничего. То есть мне хочется, чтобы он развивался, но при этом в безопасной среде. Александр Калмыков, врач – анестезиолог-реаниматолог: Это совершенно правильная тактика. Настороженность в таких вещах не помешает. Доктор, который поможет вам организовать для Ивана безопасную среду, уже ждет. Анастасия: Спасибо большое! Александр Калмыков, врач – анестезиолог-реаниматолог: Вань! Пойдем, поговорим с доктором? Анастасия: Пойдем, Вань. Вань, за пистолетом идем. Здравствуйте! Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: Здравствуйте! Привет, Вань! Анастасия: Скажите, пожалуйста. Он раньше ползал только на коврике. Сейчас он уже выходит и начинает осваивать разные там дырочки, какие-то закоулочки. Я переживаю насчет розеток. Провода у нас есть под телевизором. Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: Сейчас существуют различные заглушки, накладки, которые мы можем использовать по всей квартире, и все розетки прикрыть. Анастасия: А ребенок не сможет ее там пальцем как-то отковырять и выдернуть? Или они такие специальные, фиксированные? Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: Дети на самом деле на многое способны. Ну да, сейчас есть те заглушки, которые действительно надеваются и являются безопасными для детишек. Голос за кадром: Небезопасными для ребенка являются и свободно расположенные провода. Их необходимо зафиксировать. Иначе, потянув за электрический шнур, малыш сможет опрокинуть прибор. Для подзарядки гаджетов лучше приобрести магнитный кабель. Он отсоединится от гнезда в случае, если ребенок его дернет, а телефон или планшет останется на месте. Анастасия: Скажите, пожалуйста, еще по окнам. Форточка. Я слышала, что нужно обязательно там и закреплять специальными креплениями. Но меня также волнует вопрос эстетики небольшой. Там же вот сверлить. Это дырки остаются. Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: Если мы не хотим портить интерьер, это тоже все вполне понятно, есть вариант, например, выкрутить ручки. И все, ребенок не сможет открыть это окно самостоятельно, пока вас нет. Голос за кадром: Кроме окон, угрозу для жизни ребенка представляет и ванная комната. Утопление является главной причиной травматической смерти среди детей до четырех лет. Взрослому необходимо постоянно быть рядом с малышом во время купания. Для того чтобы произошла трагедия, достаточно выйти из ванной буквально на пару минут. Важно помнить, что маленький ребенок может утонуть даже в пяти сантиметрах воды. Поэтому ведра и тазы, находящиеся в пределах досягаемости малыша, должны быть пустыми. Анастасия: Скажите еще, пожалуйста, по поводу лекарств. Что с ними делать – так, чтоб вот точно он? Потому что это, наверное, самое опасное, что может быть. Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: На самом деле действительно да. Все таблетки, все лекарственные препараты, капельки, витаминки – мы это все убираем. Можно убрать там в коробку, например. Убрать в ящик, до которого ребенок не дотянется. Он не знает, что они там лежат. Мы говорим не только про то, чтобы убрать там штучные таблетки. Очень важно не допустить того, что блистеры от таблеток тоже находятся рядом. Детишки очень сообразительные, самостоятельные. Они могут это выдавить и благополучно попробовать. А то, что так интересно запечатано, наоборот, представляет еще больший интерес. Поэтому все это мы убираем. Голос за кадром: Кроме таблеток и бытовой химии, опасность для малыша представляют и косметические средства, предназначенные для взрослых, а также парфюмерия. Крем или духи с приятным ароматом ребенок может попробовать на вкус, что приведет к интоксикации организма. Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: Что еще хочется обговорить. Мы сейчас используем различные способы развития моторики ребенка. Одним из таких вариантов развития моторики сейчас служит игра с продуктами питания: макароны, горох, различные крупы. Вот здесь особенно важно находиться рядом с ребенком, поскольку это все ребенок может вдохнуть. Конечно, это может являться небезопасным для малыша. Анастасия: Ну да, сейчас как раз говорят: очень для сенсорики, для вот этого развития важно разные. Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: Да. Но такие мелкие детали... Анастасия: Еще рано ему, да? Екатерина Яковлева, врач-педиатр, гастроэнтеролог, ассистент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета: На самом деле то, что ребенок может вдохнуть, желательно ограничить. Анастасия: Угу. Поняла, да. Спасибо! Александр Калмыков, врач – анестезиолог-реаниматолог: Ну что ж, наша героиня – максимально настороженная мама. И это хорошая вакцина, хоть и не панацея от потенциальных проблем. Усилия, вложенные в создание безопасной домашней среды с лихвой окупятся здоровьем вашего малыша. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Мы близимся к общему столу. В некоторых семьях уже приблизились. И это возраст, когда, ну понятно, что очень хорошо, когда все вместе имеют возможность есть и проводить время, в том числе в каком-то общении. Здесь тоже очень много всего: что можно, что не нужно? Насколько ребенок все-таки должен быть со своей едой? Нужно ли приучать ребенка, условно говоря, к застолью или еще рано? Ну, в застолье в нашем понимании этого слова: что это не просто еда, это общение. Или ребенок должен знать, что должен поесть, и как бы это основная, базовая его задача в этом мероприятии. Давайте об этом начнем разговаривать. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Общий стол – это всегда очень интересно. Если я хорошо знаю семью, и я знаю, что бывает на их общем столе, я могу себе позволить очень сэкономить свое время и сказать: «Переведите на общий стол». Если я не знаю семью, я не могу себе это позволить. Потому что мне нужно убедиться, что папа не заказывает через день пиццу, суши и так далее. В этом случае общий стол будет очень некомфортен для ребенка. Потому что в этом возрасте он не должен употреблять какие-то продукты фастфуда, быстрого питания и так далее. Прежде чем говорить фразу, которая была абсолютно правильной, если мы с вами возьмем шестидесятые, семидесятые годы. Перевести на общий стол. Это гарантированная диета № 5 по Певзнеру. Голос за кадром: Диета № 5 – это лечебная система питания, разработанная советским терапевтом Мануилом Певзнером в середине XX века. В ней 15 диетических столов, предназначенных для разных заболеваний. Особенность стола № 5 – его комплексное восстанавливающее действие. Диета не просто исключает вредное, а активно помогает организму. Она включает питательные компоненты, например, творог или гречку, которые поддерживают нормальную работу органов. И соблюдает строгий режим. Дробное питание – пять-шесть раз в день, чтобы создать щадящие условия для восстановления. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: У нас соблюдались диетические нормы в отношении детей при переводе на общий стол. А сегодня нужно понимать, что бывает на этом общем столе в этой семье. Поэтому на сегодняшний день эта фраза неактуальна. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Ну, давайте тогда: что надо, что не надо. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Если мы с вами переводим ребенка на... Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: В каком вообще возрасте лучше это сделать? Потому что, ну понятно, что удобно купить баночку с пюрешечкой. Там с фрикадельками есть баночки. Ну в общем, со всем есть баночки. Ну вот, я пытаюсь. Мы же все-таки еще, мы от года до трех. У нас такой очень сложный период. Вот на каком этапе нужно сказать себе: «Все! Ребенок ест со всеми». Ну, понятно, не вредную еду. Но это уже не банки. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Если ребенок, как и положено, после восьми – десяти месяцев уже начал употреблять каши, которые варят, а не растворяют. Сначала с термически обработанных, больше похожих на хлопья каши. То в год он уже может есть все варианты каш, которые готовятся дома. Если он уже попробовал и умеет обращаться и жевать умеет вермишель, то макаронные изделия, они должны появляться и могут быть использованы уже как для взрослых, так и для ребенка. Если мы с вами возьмем овощи, которые приготовлены достаточно диетическим способом, то они могут быть отварены, они могут быть запечены. Они могут тушиться, но под мягким соусом. То есть нет корочки, нет избыточного количества масла, то эти продукты также могут переходить в рацион ребенка. Самое важное, чтобы он уже умел к этому моменту жевать. Когда он умеет жевать. Тогда, когда у него абсолютно протертая пища начала после шести месяцев превращаться в мелкоизмельченную. Дальше у него появились мелкие кусочки. В 10 месяцев он уже умеет их хорошо жевать. Вот тогда, к 12 месяцам, он уже готов потихоньку переходить на те блюда, которые готовятся для семьи. Если любят использовать достаточно много специй, то здесь есть вариант: варится суп без добавления большого количества специй, без зажарки, и определенная порция отливается в детскую кастрюльку. А остальная – практически такого же вида, но уже с добавленными специями, солью и так далее. И вот здесь ребенок будет получать, казалось бы, тот же продукт, но он будет диетическим. То есть маме просто на определенном этапе приготовления нужно отливать суп для ребенка, в который не последуют привычные компоненты... Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Но скрывать этот факт! Я вот так сказала. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Здесь вариант такой: ребенок видит, откуда наливают, или не видит. Здесь... Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Ну, это легко, на мой взгляд, сделать. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Ну вот тоже, источник: откуда появился суп в тарелке? Если ребенок видит, то, конечно, нужно как-то отвлечь, имитировать, что это общее. Потому что ощущение приобщения к столу – это важно. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Это важно, да? Вот приобщение к столу и к общим правилам? Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Важно, важно. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Уже чуть раньше года он уже осознанно тянется в коллектив в момент приема пищи. Поэтому он всегда должен быть рядом, но в зоне безопасности. У него свой стульчик, свой столик. Почему эта зона безопасности? Потому что один момент, который очень рискованный с точки зрения употребления опасных вещей или ожогов – это когда мама берет ребенка к себе на колени, и сама сидит за столом. Эта зона опасности сразу возникает, потому что ребенок может дотянуться до кружки чая, кофе и так далее. То, что стоит на столе. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Горячего супа. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Если все вместе, ребенок рядом, но в своей зоне безопасности: у него стульчик со своим столом. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Вместе, да. Кодовое слово: «вместе». Вместе. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Вместе. Но у него длина руки не позволяет сделать опасное для него движение и потянуть на себя, допустим, чашку, тарелку и другие предметы, которые ему пока рискованно употреблять, или они могут быть связаны с риском ожога. И тогда он не будет чувствовать изоляции. Он будет вместе. Он будет рядом. Но вы опять же профилактируете очень много различных ситуаций. Потому что в ожоговом отделении у нас очень часто дети, которые сидели на коленках у родителей и потянулись к чему-то горячему. Это просто в таком постоянном режиме такие пациенты поступают. Поэтому это простая рекомендация, но она позволит обезопасить от очень многих неприятных ситуаций. Дальше – мясо, которое мы, допустим, употребляем. Если семья привыкла к котлетам, то котлеты можно делать в духовке. Они не будут с красивой корочкой, но они будут безопасны с точки зрения отсутствия процесса жарки. То есть маму здесь нужно... Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Вообще жареное в каком возрасте, так скажем, допустимо для ребенка? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: После двух лет можно использовать правильные варианты масла и начинать очень легкий процесс обжаривания. Конечно, без золотистых корочек. Масло, которое можно подвергать термической обработке. Продукт должен быть быстро приготавливаемый, для того чтобы не иметь избыточного количества жиров, длительно подвергающихся термической обработке. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Соль, сахар? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Соль лучше после двух лет. Особенно если мы посмотрим на взрослое население: артериальная гипертензия, к сожалению, ширится в масштабах. Возраст снижается. Поэтому чем меньше соли будет в рационе ребенка. Мы с вами берем здоровых детей, потому что есть определенная когорта пациентов, которые выходят за рамки этих рекомендаций. То после двух лет, если соль появится, будет оптимально. Потому что в принципе, натрия хлорида, содержащегося в продуктах питания, более чем достаточно. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Ну вот надо ли, да? Я еще тут такой вопрос задам: надо ли? Потому что ну понятно, что дети в привычках формирующихся. И может быть, это мое дилетантское мнение, как мамы в прошлом маленького ребенка. Уже большого совсем. Не знает, не формируется привычка и нет потребности. И в этом смысле дети ну, в кавычках, очень удобны для формирования правильного пищевого поведения. Им потом может не понравиться, в том числе и сладкое или очень соленое. Потому что они к этому не привыкли и им невкусно. А им вкусно то, что они считают для себя вкусным. При этом это может быть совершенно, с нашей точки зрения, полная гадость. Ну, как бы с точки зрения, так сказать, нашего восприятия вкуса. Это там брокколи очень часто обсуждается, которое некоторые дети едят с удовольствием. Вот эту, из банок, которую родители никто не может вообще не то что видеть, да? Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Может сам не приготовить. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Да. Нет, можно! Можно. Можно. Ирина Евгеньевна! Ну, мы, если вдруг пойдем не очень сложным путем. Ничего дурного в нормальном детском питании нет. Это и правда облегает жизнь. Но нам вкусно уже то, что мы понимаем, и то, что мы хотим, и чем мы привыкли питаться. А дети, мне кажется, за счет привычек к какому-то питанию их можно лишить вредного на какое-то время. И им это вредное... По крайней мере, у меня так было в семье. Ребенок аллергик и, ну так вышло, что он был ограничен в некоторых продуктах. И я просто смотрю. Ну сейчас он уже совсем не ребенок, но до очень зрелого возраста ему все, к чему он не привык в детстве, было невкусно. Он этого не видел, и не сформировалось пищевых привычек. И мне кажется, что чем меньше сахара и соли будет, так скажем, назидательно добавляться в еду там с двух лет, когда это уже как бы можно, тем лучше будет. Да? Чем позже об узнает ребенок, тем лучше. Тем позже появятся на столе красивые конфеты, которые не интересуют его с точки зрения еды сначала, потому что он их никогда не ел. Но они очень красивые. И понятно, что это полезет в рот. А дальше окажется, что это сладко. Да, да. И все: сладко, вкусно. Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета, д.м.н.: Вот я бы добавила еще с позиции невролога здесь, в формирование пищевого поведения. Потому что на самом деле возраст действительно открытый к такой познавательной деятельности. И ребенок не может ничего не делать. Он обязательно все делает. И он от одного «нельзя» переходит к другому «нельзя». И если все кругом нельзя, а делать-то что? Поэтому, когда мы говорим об убережении ребенка от каких-то опасностей, мы всегда говорим о том, что это должна быть альтернатива предложена: что сделать вместо того, что нельзя? И это какая-то деятельность. И вот эту деятельность, надо изрядную долю фантазии приложить и сил для того, чтобы ребенка занять. И чтобы это была не еда. Потому что переключение ребенка от «нельзя» называется: «Не делай там. Не лезь куда-то. Лучше вот съешь чего-нибудь». Это как раз формирует ту заместительную функцию еды, которая ей в принципе не должна принадлежать. Что от какого-то, так сказать, неприятного, допустим, или запрещенного действия человек привыкает переключаться на еду. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: «Можно поесть». Мария Дегтярева – врач-невролог, профессор кафедры неонатологии Института непрерывного образования и профессионального развития Пироговского Университета, д.м.н.: Да. И это формируется именно вот в этом возрасте. Потому что предложить что-то вкусненькое – это, скажем так, менее трудозатратный способ занять ребенка, чем предложить ему какое-то интересное занятие. Которое потребует от родителя времени, определенных сил, фантазии и так далее. Поэтому нужно ... менять. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Сырые овощи и фрукты? Кусать? Жевать? Вот я не знаю: чищенная морковка, яблоко в каком-то виде в каком возрасте должно появиться на столе? И в каком виде должно появиться на столе? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Здесь зона безопасности, конечно, должна соблюдаться. И есть очень жесткие овощи, например, морковь. Она пока в этом возрасте всегда только натертая. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: До когда? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: До трех лет она должна быть в тертом варианте. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: До трех дет. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Если мы с вами возьмем более простые фрукты, которые легче откусить и легче прожевать, то, конечно, например, правильно жевать фрукты. Можно начинать с бананов. Они самые податливые в этом варианте. Далее можем предлагать спелые яблоки. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Без шкурки. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Без шкурки, да. Или спелые груши. Все эти продукты изначально идут без шкурки. Умение все-таки правильно жевать должно начинаться с пюрированных продуктов. И только потом переходим на свежие. Поэтому, если ваш ребенок ест гомогенизированные такие вот прям совсем пюреобразные какие-то пюрешечки и кашечки, а вы тут предложите ему сразу свежее яблоко. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Он и будет это есть. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Это и опасность, и неумение обращаться с более мелкими кусочками. Поэтому после шести месяцев в голове родителя уже должно быть такое правило: я все больше и больше укрупняю. Кусочки, которые даю своему ребенку, я учу его жевать. Потому что ребенок не рождается с навыком жевать. Этому он учится в процессе формирования пищевого поведения. И что мы ему предложим, на том он и будет обучаться. Поэтому большая часть зоны обучения – умение обращаться с кусочками проходит с шести до двенадцати месяцев. А вот дальше, мы, действительно, если эта зона прошла успешно, мы переходим уже на свежие овощи и фрукты. Сегодня есть много средств попробовать изначально безопасно. Когда ребенок может уже делать жевательные навыки, но при этом есть зона безопасности по откусыванию большого количества продукта. Через сеточку он получает небольшие объемы продукта. Но на этом тоже нельзя долго застревать. И в результате мы переходим уже на варианты: предоставить ему возможность управляться с мелкими кусочками яблок, бананов и так далее. Он этому научился, и только потом мы можем ему давать в руку уже. Потому что здесь уже процесс откусывания... Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Это вот с двух до трех? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Процесс откусывания – он уже следующий навык: когда нужно научиться откусить столько по объему, что ты сможешь адекватно пережевать. То есть сначала учимся жевать, потом правильно откусывать по объему. Здесь тоже иногда родители сразу пытаются два навыка вместить в один процесс. Лучше это будет освоить: мы учимся жевать. Потом учимся откусывать и жевать. И, конечно, первые этапы – это всегда только под присмотром родителей. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Сушки, баранки? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Сушки, баранки. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Очень. Ну, это как раз из советского времени история. Да. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. История из советского времени была абсолютно интересной. Потому что если мы посмотрим на сушки и баранки советского происхождения, то состав у них был гарантированный и никогда не содержал каких-либо ГМО, Е, соли и так далее. То есть опять возвращаемся к соли, например. Если эти сушки содержат соль, содержат сахар, то сушки эти и баранки, они опять же будут приносить больше вреда, чем пользы. Здесь они носят процесс – больше заместить соску, пустышку там. То есть сосательные какие-то моменты. Потому что по факту откусить ее в этом возрасте ребенок сможет только после того, как хорошо, очень сильно размочит слюной. А это сосательный процесс. И он уже к этому возрасту должен уходить по-хорошему и замещаться нормальным пищевым поведением. Поэтому первое: если вы, несмотря на все-таки хотите использовать это, то это придирчиво смотрим на состав этого изделия. И второе: всегда только под вашим присмотром. Потому что, когда он размусолит до той степени, когда сможет откусить большой кусок, а уже дальше скоординироваться и разжевать он точно это не сможет, ну здесь только одному Богу известно. Опять зона опасности возникает. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Йогурты с фруктами. И так далее, и так далее. Они достаточно сладкие. И много сейчас всяких различных вариантов. Все-таки как быть тут? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Кисломолочные продукты – это, наверное, одна из самых сложных тем в настоящее время. Потому что в моем все еще понятии кефир, он должен храниться пять-шесть, максимум семь дней. И йогурт – он примерно такого же срока годности. И название у нас остается иногда прежним, а суть внутри другая. И здесь, возможно, будет больше зоны безопасности, если мы с вами не будем в этом возрасте пока использовать продукты, которые имеют очень долгий срок хранения. Если вы используете кефир, который через семь дней – явно уже не кефир. Он уже сквасился. И это уже дальше идет процесс, который говорит о том, что это действительно настоящий кисломолочный продукт, в котором есть все те компоненты, от которых мы с вами ожидаем пользу, то да. А если это долгоиграющий, так скажем, продукт, но с тем же названием. Наверное, в этом возрасте я бы ограничила применение таких кисломолочных продуктов. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Вот такой вопрос. Когда мы, и тут привычка тоже это слово идет, завтрак, обед, полдник, ужин. Все-таки, если он маленький и мы берем эту зону до трех лет, он отдельно совершенно кормится? Или мы всегда едим вместе? Тут много вопросов может встать. Какого-то насильственного кормления. «Я не хочу это. Я не буду». И начинается: «ля-ля-ля...» Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Да. Вообще есть вероятность ... «Это я не буду». Это такая частая проблема. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: И мы включаем киношку. И это уже совершенно неправильно. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Кино, планшет, выступление бабушки с дедушкой. Любое визуальное представление перед ребенком – это насильственное кормление. Все очень просто. Многие родители очень пугаются этого слова «насильственное кормление». Я говорю: «Посмотрите. Мы с вами, если закроем глаза, то 80% информации о внешнем мире у нас уходит». И у ребенка так вообще. Он, когда смотрит на представление, его мозг занимается анализом, что там происходит. А если мы смотрим на какие-то изделия, где есть еще в том числе и определенное излучение от экрана, частая смена картинки, то мозг вообще полностью поглощен в то, что происходит. Где это планшет, компьютер, телевизор – не имеет значения. Что происходит со стороны желудочно-кишечного тракта? В этот момент нам даже не очень интересно жевать, но мы готовы, чтобы нас не отвлекали, открыть рот и проглотить. Это значит, что мы опять не жуем. Ортодонтические проблемы. Количество жевательных движений определяет количество импульсов в центральную нервную систему, которая дает импульсы в желудочно-кишечный тракт и готовит его к принятию пищи. Количество и объем глотков, которые идут от пищевода, также дают импульсы в центральную нервную систему и готовят желудочно-кишечный тракт к приему пищи. Если ребенок по факту делал большие глотки и недополучил количество информации от центральной нервной системы к желудочно-кишечному тракту, желудочно-кишечный тракт не готов это переварить. Если он не готов это переварить, значит, дальше мы идем по развитию различных функциональных нарушений желудочно-кишечного тракта, которые иногда из функциональности могут перейти и в какие-то соматические, более грубые нарушения. Поэтому с точки зрения организма, физиологии такое кормление для него насильственное. Он не готов переваривать такую пищу в таком количестве. И информационную базу, которую мы даем организму при принятии такой пищи, она влечет за собой много проблем. Они могут сформироваться не через день. Они могут сформироваться через месяц, а иногда через годы. Когда беседуешь с такими родителями, становится понятно, что проблема начала рождаться при таком насильственном кормлении. Поэтому, если человечек не ест, то, пожалуйста, не надо насильно его кормить. За счет использования. Дальше, опять же, когда мы должны отличать хитрость ребенка от его нежелания? Потому что, если вот там, на столе стоят очень вкусные конфеты, печеньки или еще что-то. И я знаю, что мне их всегда дают, когда я завершу пищу. Он может для приличия одну-две ложки, а дальше потребовать то, что уже он видит и у него стоит как цель. И он поставил себе цель – получить конфетки. Но как? Быстрее! Потому что если мы с вами возьмем вкусовые ощущения от конфеты и от супа. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Немножко разные. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Но зачем конфеты на столе? Зачем? Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Вот я тоже так считаю. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Поэтому я и учу родителей не держать на столе, первое: соль, сахар и любые перекусы. Даже пока ребенок маленький, возможно, не стоит держать в виде перекусов... Мне говорят: «О! А у нас фрукты стоят». Если вы не имеете еще абсолютно стопроцентную убежденность, что он умеет откусывать, жевать и правильно координироваться, глотать, то даже и яблоки у вас не должны стоять на столе в качестве перекуса. Потому что это тоже. Пока ребенок ползает, активен и так далее, это тоже может создать определенную зону опасности. Стол должен содержать в себе те компоненты, которые не несут за собой потребности в еде. То есть мы увидели конфетки – нам захотелось. Мы увидели фрукты – нам захотелось. Он должен быть готов к принятию пищи, но при этом не содержать компоненты еды, для того чтобы мы зрительно не потенцировали сами себя. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: И потому мы должны есть вместе. Когда мы едим все вместе, даже если взять не будний день, даже если взять субботу-воскресенье, это же очень дорого стоит. Когда есть семья, и мы вместе завтракаем, вместе обедаем и вместе ужинаем. А не то что там: «Ой! Скорее покорми его. Мы его спать быстро заложим. Потом будем обедать». Нет. Это ваш. Это все вместе. Это же интересно. И сразу будет вкусно. И неважно, сколько он съест. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Ну вот есть малоежки. И в этом возрасте очень часто они проявляются. И избирательность появляется в еде, даже если там ребенок ничего не видит такого, так сказать, потенциально приятного для себя, где-то там, на горизонте. «Не хочу! Не буду!» Вот с этим как быть? Надо ли? А у нас все по часам. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Не надо. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Есть очень многие семьи, которые в общем считают, что режим очень важен. И небеспочвенно. И вот все, в два часа у нас обед. Но ребенок не хочет есть в два часа. Что делать в этом случае? Вообще, если он не голоден, например? Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Если мы привыкаем по расписанию кушать, то предложить в то время, которое обозначено для обеда. У нас это правило. Мы всегда должны предложить: «Ты хочешь кушать? Пожалуйста, присоединяйся». Опять же: присоединяйся. То есть вы сами должны сесть и показать ему собственный пример. Потому что в этом возрасте все записываются в центральную нервную систему. Может быть, и анализируется. И результативность будет потом по оценке этой ситуации выдаваться. Но вы должны сами показать правильный пример. Вы должны сесть, покушать и убрать. Рядом может оставаться еда. Вы еще раз спросите: «Ты хочешь?» Когда вы закончили прием пищи. «Я могу тебя сейчас покормить». «Нет!» И вы должны убрать и свою тарелку, и тарелку ребенка. То есть для того чтобы обозначить правила игры – их нужно показать. Показать в первую очередь на себе. А дальше он должен знать (в этом возрасте пока лучше соблюдать четырех– или пятикратное кормление), что следующий прием пищи должен быть вот примерно в такое-то время. Обозначайте. Может быть, не на часах, но на каких-то событиях: после прогулки там и так далее. Чтобы он смог ассоциировать. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: То есть мы не ждем, когда он скажет: «А теперь я захотел», да? Нет. Все. Да? Вот следующий прием по расписанию. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Это работает. Это работает, Марьяна Анатольевна. Алина Еремеева, врач-гастроэнтеролог, профессор кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Клинического института детского здоровья им. Н. Ф. Филатова Сеченовского Университета, д.м.н.: Да. Здесь ситуация такая, что правила игры должны обозначаться. Он должен их четко усвоить. Он должен понимать: они не нарушаются. Потому что, если родители позволяют себе – он где-нибудь устроил истерику, он что-нибудь там сделал такое, что вызывает там социальные какие-то вопросы к его поведению – они тут же удовлетворяют его потребность. Нет. Он прекрасно понимает: значит, можно манипулировать. Все. Будет работать. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Мы до этого дойдем. Ирина Турина, врач-неонатолог, доцент кафедры педиатрии и детских инфекционных болезней Сеченовского Университета, к.м.н.: Просто убрать зрителей. И тогда он сразу станет шелковым. Марьяна Лысенко, Герой Труда РФ, директор МКНИЦ Больница 52: Мы до этого дойдем. Про детей этого замечательного возраста от года до трех можно говорить совершенно бесконечно. Поэтому мы сейчас прервемся, а продолжим уже в другой программе.