Виктор Лошак: Это «Очень личное» – программа о правилах, о профессионализме, о чувствах. Он был генеральным директором футбольного клуба «Зенит», но вот уже многие годы возглавляет Санкт-Петербургскую академическую филармонию. Илья Сергеевич Черкасов – о своей судьбе, о футболе и о музыке. Илья Сергеевич, давайте для начала расскажем нашим зрителям, что Петербургская филармония – старейшая в стране, она наследница царского придворного оркестра. Что Луначарский в документе, который передавал филармонию опять народу, написал, что «предоставляется народу на обучение и наслаждение». В часовом фильме, созданном к 100-летию филармонии, очень интересно Александр Сокуров говорит, что «культурное пространство города Петербурга складывается именно вокруг филармонии». Кстати, фильм называется «Зал с характером». В чем характер? Илья Черкасов: Я могу лишь вспомнить то, что говорили очень многие артисты, и то, что на удивление говорил Темирканов. Он говорил, что это единственный зал, в котором он волнуется точно так же перед выходом на сцену, как волновался в первый раз выходя туда. Характер, наверное, любого концертного зала, во всяком случае, определяет и аудитория – публика, которая приходит туда. Публика ленинградская и петербургская – довольно сложная, много чего может и не простить. Виктор Лошак: Сложная, потому что насмотренная и наслушанная? Илья Черкасов: Наслушанная и насмотренная. Да, действительно, такое место силы – весьма «намоленное». И сама история зала, и список тех людей, которые являются легендами музыкальной жизни, ну и вообще мировой культуры, которые выступали там, ко многому обязывают и нас сегодня. Виктор Лошак: Конечно. Илья Черкасов: Так что, наверное, характер (еще раз) диктуется местом, слушателями. Ну и эмоциями тех артистов, в том числе и звездных, которые по-прежнему волнуются, выходя на нашу сцену. Виктор Лошак: Филармония и ее имя связано с Евгением Мравинским и Юрием Хатуевичем Темиркановым, с которым вам пришлось много работать. Вот что бы вы рассказали о Темирканове такого, что не знает зритель? Ну, те, кто просто потребляет классическую музыку? Илья Черкасов: Хм... Такой вопрос. Ну, смотрите. Сначала немножко продолжить тему вот этого вот характера. Вы упомянули Мравинского и Темирканова. Это действительно, при всей противоположности их натур – и музыкальных, и человеческих, – это люди, которые руководили филармонией: Мравинский – 50 лет, Темирканов – больше 25-ти. И в этом, наверное, некое счастье. Филармония – место силы, потому что прослеживается совершенно четкая воля великих музыкантов. И филармония, как учреждение... Виктор Лошак: А когда вы говорите о воле, вы имеете в виду репертуар? Илья Черкасов: Я имею в виду репертуар. Я имею в виду подход к репетиционному процессу. Я имею в виду общее качество репертуара. Я имею в виду очень много составляющих. Я имею в виду списки приглашаемых к работе исполнителей и дирижеров, и музыкантов. Я имею в виду качество оркестра и традиции оркестра. Звучание оркестра, в конце концов. Которым восхищался весь мир долгие-долгие годы. А что касается Темирканова. Темирканов – выдающийся артист. Он был потрясающе артистичен и при этом, безусловно, и режиссер. В том числе и сам себе режиссер. И практически все, что бы он хотел, чтобы о нем знали, представляли, он прекрасно доносил до самой широкой аудитории без чьей-то помощи. Может, это удел любого большого художника? Не знаю. Он был катастрофически одинок. Когда у нас с ним... Когда он меня взял на работу. Виктор Лошак: Хотя формально вы были его начальник? Илья Черкасов: В тот момент – да. В тот момент – да. И мы как-то, ну так получилось, что довольно быстро сблизились, как мне хочется верить, и подружились. Мы общались весьма близко. В какие-то наши там посиделки первых лет он перечислил своих ближайших друзей: Миронов, Бродский, Ростропович. Вот недавно покинувший нас Виктор Абрамович Новиков. Это был какой-то дружеский круг Юрия Хатуевича и только его. Я просто про то одиночество, да. Вот кто бы мог заместить? Виктор Лошак: Ну да. А была такая проблема с Темиркановым? Вот он был очень востребован в принципе в мире. Несколько раз у нас, не буду называть фамилий, возникали проблемы в стране с большими оркестрами: когда увлекался дирижер дирижированием в мире, он оставлял как бы беспризорным оркестр. Была с Темиркановым такая проблема? Илья Черкасов: Нет. Уверенно скажу – нет. По моим наблюдениям, оркестр для Темирканова был, наверное, основной любовью, наградой, крестом. И гордостью, безусловно. И не тщеславие им руководило, а именно вот гордость, что он сумел для своих вот сделать что-то. Это касалось всего и вся. Начиная там с того, что он собственные гонорары каким-то образом направлял в девяностые годы на некоторую подпитку резко обнищавших в том момент музыкантов. Зачастую он мог выйти, ну долго ему не надо было, на ... послушать (желательно, чтобы его никто не заметил при этом), как звучит оркестр в руках того или иного приглашенного дирижера. Виктор Лошак: С ревностью? Илья Черкасов: Без абсолютно какой-либо ревности. А как раз наоборот, чтобы чего-то для себя взять. Виктор Лошак: Очень хочется использовать наш разговор для того, чтобы понять какие-то вещи, которые мы, зрители, точно не видим и не понимаем. Вот, например, существует ли перетягивание «звезд» между оркестрами? Музыкантов? Илья Черкасов: Конечно. Ну, не аки в спорте. Но это в том числе и некоторая рублевая гонка. Это изыскание неких средств для приглашения в первые голоса музыканта получше. А если он придет из другого оркестра, с хорошей историей, то вообще замечательно. Такое существует. Ни хорошо, ни плохо. Вот. В каких-то случаях это может являться проблемой, но проблемой локальной все-таки. Потому что каким бы замечательным ни был тот или иной музыкант в оркестре, оркестр – это все-таки некий единый инструмент в руках дирижера. Виктор Лошак: Ну, конечно. Илья Черкасов: И степень взаимозаменяемости там достаточно существенная. Здесь опять же ж напрашивается некая аналогия со спортом. Виктор Лошак: Ну да. Илья Черкасов: То присутствие звезд не всегда гарантирует трофей. И, скажем, более сильный состав первых голосов какого-либо оркестра не всегда гарантирует успех у слушателей. Но к этому все равно надо стремиться, потому что это, безусловно, то качество. Виктор Лошак: Но это вопрос еще и зарплат. Как вам удается держать высокие зарплаты? Если они высокие. Илья Черкасов: Вы знаете, во-первых, нас очень хорошо поддерживает государство. Ну и вообще говоря, высокая культура в принципе за свой счет жить не может. Нигде в мире этого не происходит. Это неокупаемая вещь. Это вещь, которая, безусловно, на плечах общества. И через какие-ты институты, инструменты, через институты меценатства, спонсорства. Это история, которая на плечах государства – там, где модель, так сказать, более социалистическая. Это Европа. Это Россия, там Китай. Много где. У нас есть некая приличная субсидия, которая нам помогает. В том числе и в административно-хозяйственной некой деятельности. В конце концов, здание надо содержать. Это дорого. Особенно здания исторические. Особенно с такой славной историей, как наше здание. А музыкантам надо платить. Возвращаемся к вашему вопросу. И как раз вот Темирканов, наверно, был человеком, который, по сути, инициировал возникновение в Российской Федерации грантов Президента Российской Федерации. Сначала было, по-моему, четыре гранта, получается. Потом этот список стал расширяться и... Виктор Лошак: А какую долю бюджета составляет то, что вам покрывает государство? Илья Черкасов: Две трети минимум. Виктор Лошак: Две трети? Илья Черкасов: Да. Фонд оплаты труда значительный. Грант на оплату труда музыкантов двух оркестров. И так далее. Мы довольно приличные деньги расходуем в течение последних пяти лет. Это существенно больше миллиарда. Там миллиард триста, миллиард четыреста. Виктор Лошак: В каком оркестре страны музыканты зарабатывают больше всего? Илья Черкасов: От своих музыкантов каждый руководитель всегда услышит, что в соседнем зарабатывают больше. Это нормально. Я думаю, что в среднем музыканты больше, может быть, зарабатывают в «MusicAeterna» Теодора Курентзиса. Виктор Лошак: Ну, это частный оркестр? Илья Черкасов: Да. Да, это частный оркестр. Это, в принципе, явление феноменальное. Но вот оно есть, и им можно любоваться. Курентзис – самый продаваемый артист в нашей стране в классическом жанре. И он может поспорить со многими представителями куда как более высокодоходной и маржинальной попсы с таким гигантским отрывом, что это не объясняется ничем. Мы этот феномен эксплуатируем в каком-то смысле. Виктор Лошак: Ну, зритель в этом заинтересован в любом случае. Илья Черкасов: Заинтересованность зрителя определяется всегда и везде только одним. Кассой. Виктор Лошак: Ну, в среднем, какой процент продается билетов на концерты в Петербургскую филармонию? Илья Черкасов: За девяносто. Виктор Лошак: За девяносто? Илья Черкасов: Да. Мы просто, еще раз говорю: мы даем чуть более сложный продукт на самом деле. Который требует несколько иной степени вовлечения. Причем как вовлечения со стороны публики, так и нашей работы по вовлечению этой публики в сферу тех ценностей, которые связаны именно с нашим продуктом. Виктор Лошак: А что вы имеете в виду: работа по вовлечению? То есть мало того что работает имя и афиша. Что-то еще работает? Илья Черкасов: Безусловно. Ну, во-первых, я когда-то для себя принял, что помимо вот этого вот революционного перечисления наших целей и задач, там сохранения и сбережения, развития там культурных ценностей, музыкальных традиций, мы занимаемся культпросветработой – вот в том самом исконном, прекрасном смысле этого слова. Поэтому мы немножко заигрываем, мы немножко какие-то вещи упрощаем. Мы придумываем какие-то инструменты по вовлечению молодежи. И с радостью и гордостью скажу, что молодых лиц у нас достаточно много. И на самом деле наш же зал – это зал Дворянского собрания Петербурга. И когда-то я придумал делать общедоступные концерты, ну по 100 рублей каждое место в зале. Ну, сейчас по 200 уже несколько лет. И эти концерты, они идут на аншлагах. В упомянутом мной зале Дворянского собрания общедоступные концерты во второй половине XIX века звучали постоянно. И как раз там-то и были какие-то... Виктор Лошак: И как-то приобщаешься к истории, волей-неволей? Илья Черкасов: Да-да-да-да. То есть мы не более чем, оказывается, продолжаем ту традицию, которая была. Виктор Лошак: А вот про историю. Я, заглянув на сайт филармонии, увидел совершенно неожиданную вещь: интерес филармонии к декабристам. Лекция большая о декабристах. Выставка, посвященная знаменитому фильму. Илья Черкасов: Ну, это еще одна как бы составляющая вот той культпросветработы. И сегодня у нас регулярно проходят выставки на очень высоком музейном уровне. Мы сейчас входим в какие-то коллаборации с разнообразными музеями на этой почве. Происходят какие-то обменные истории, обменные выставки. Мы предоставляем экспонаты. Филармония, в принципе, очень богата с точки зрения истории еще и нашей так называемой музыкальной библиотекой. Где помимо афиш там с 1921 года по сезонам и программок еще куча совершенно потрясающих раритетных вещей. Там ноты с автографами авторскими, в том числе там Петра Ильича, к примеру. И много-много кого еще. Виктор Лошак: Проблема, сегодняшняя проблема – это отсутствие гастролеров. Как вы из этой проблемы выходите? Илья Черкасов: Опять же ж. Вот я про один феномен рассказал. Второй для меня тоже очень странный и пока не очень объяснимый. Мы переживали, и Юрий Хатуевич еще переживал – с начала пандемии о том, что оркестры утратят форму. Ничего не произошло. Оркестр сохраняет свое лицо. Оркестр ... сохраняет свой звук. Оркестр сохраняет свое качество. С оркестром, ну да, замечательно работает Алексеев Николай Геннадьевич, наш главный дирижер. Виктор Лошак: Ну хорошо. Чем и кем вы заменили гастролеров? Илья Черкасов: Выяснилось, что это не столь необходимая вещь. А потом, знаете, нет худа без добра. Что касается и дирижеров, и молодых солистов, да, перед ними открылось потрясающее окно возможностей. Каждый раз, когда у нас дирижирует новый (и не новый) дирижер, после каждого выступления дирижера в заслуженном коллективе и во втором оркестре происходит некое тайное голосование. Виктор Лошак: Надо объяснить зрителям, что заслуженным коллективом называется первый оркестр. Илья Черкасов: Первый оркестр. Да. Виктор Лошак: А еще существует второй оркестр. Илья Черкасов: Да. Просто Академический симфонический оркестр филармонии – с потрясающей историей, вполне себе овеянный славой. Достаточно сказать, что это правонаследник того самого оркестра телевидения и радио, который исполнял в 1942 году в осажденном Ленинграде Седьмую симфонию Шостаковича. Виктор Лошак: Илья Сергеевич, давайте теперь поговорим немножко о вас. Вы выпускник экономического факультета Ленинградского университета. Илья Черкасов: Угу. Было. Виктор Лошак: Вы человек театра. Вы работаете главным администратором Мариинского театра. И вдруг вы становитесь главным менеджером футбольного клуба «Зенит». Как это произошло? Что это за поворот в судьбе? Илья Черкасов: Ну, для меня это было очень логично. Потому что я... Виктор Лошак: Логично? Илья Черкасов: Да. В принципе, я себя всегда рассматривал как проект-менеджера. Ненавижу это буквосочетание. И в Мариинский театр это я пришел. Мне пришлось, что называется, назначиться на эту позицию, потому что иначе нельзя было делать проект, ради которого меня туда позвали. А это была история про написание первого программного продукта по продаже билетов. И занимался я просто постановкой задач, что называется, вот для первой билетной системы. Это был второй после билетной системы, введенной в Ковент-Гардене и в мире, который реализовал проект удаленной продажи билетов. Собственно, вот через Интернет, что называется. И когда в Мариинском театре этот проект закончился для меня, я просто нашел проект «Зенит». Вот и все. Пара моих друзей несколько наивно, может быть, купили футбольный клуб «Зенит». Виктор Лошак: Это какой год был? Илья Черкасов: В 2002 году. Когда «Зенит» был почти уже банкротом. Закончил он тот сезон, по-моему, месте на десятом. Ну и, в общем, там была полная беда. И Виталий Леонтьевич Мутко, без которого на самом деле «Зенита» бы и не существовало. Возможно, вовсе. Виктор Лошак: Он был президентом клуба? Илья Черкасов: Он был президентом футбольного клуба. Он был практически его создателем. Он носился с ним, как с собственным ребенком. Он шел во все тяжкие, лишь бы это дело сохранить. И он является фигурой в этом смысле, на мой взгляд, недооцененной. Несмотря на то, что, естественно, у нас немедленно возникли какие-то внутренние конфликты, когда... Виктор Лошак: Ну, в Сети гуляет заголовок: «Мутко просил деньги даже у бандитов». Ну, видимо, так тяжело было с финансами. Илья Черкасов: Да. Ну кто я такой, чтобы спорить с Сетью? Хочется напомнить всем, кто, может быть, негативно относится к подобным способам добычи денег, что в девяностые годы больше, так сказать, взять деньги было особо негде. Ну, негде! Просто на самом деле, если внимательно посмотреть, с точки зрения моих представлений об экономике, на гостиничный бизнес, ресторанный, спортивный, театральный, – это все одно и то же. А если говорить о клубе футбольном или о театре отдельно взятом, ну, практически... Виктор Лошак: Но среда! Совершенно другая среда. Илья Черкасов: Меня-то позвали бизнес налаживать, а не моральными какими-то аспектами заниматься. Виктор Лошак: То есть вас позвали в первую очередь наладить это дело, как бизнес? Илья Черкасов: Ну, каким-то образом, да, поруководить клубом, с тем, чтобы он не был все-таки планово-убыточным, чтобы потом не плакать после его реализации. И у нас это, я считаю, очень даже получилось. Я расписал некую модель, в соответствии с которой... В принципе, все очень просто. Надо сделать одну очень простую вещь: надо город надеть на каждого шарфик. Виктор Лошак: На каждого петербуржца? Илья Черкасов: Ну, желательно. Да. И в целом будет создан некий благоприятный имидж для людей, которые вынули «Зенит» из ниоткуда. А дальше возникает вот эта вот неприятная комплексность и взаимосвязь. И выясняется, что без хорошо укомплектованной команды, сильного тренера и спортивных успехов, и вот без этого вот пресловутого счета на табло, – ты шарфик-то насильно никому не повяжешь. И любая правильно подобранная продвиженческая политика, рекламная кампания и там все что угодно – вот в спорте без результатов работать не будет. От слова совсем. Чуть-чуть, может быть, история иная, где-нибудь у англичан, ну и отчасти у испанцев. Потому что вот они там сто лет как болеют за эту команду в своем там 20-тысячном городке. И для них вот это вот «на стрелочку», это вот там право династии. Ну, кстати, у «Зенита» тоже немножко это было. Спасибо «Зениту-84», единственному успеху. Не считая Кубка 1944 года, правда, «Зенита» советского периода. И, собственно, все жили памятью в Ленинграде, кто футболом интересуется, вот исключительно тем составом. Виктор Лошак: Ну, вам-то удалось в шарфики одеть петербуржцев? Илья Черкасов: Да-да-да-да. Все эти задачи реализовали. Мы, так сказать, пошумели. Мы в первый же сезон там вошли в тройку. Пару раз потом занимали, по-моему, четвертое место, потом шестое. Неважно. Так что некоторый спад прошел. Но мы продали «щенка» в хорошие руки. Потому что конечная цель проекта, извини, была «отдать щенка в хорошие руки». Мы отдали «Зенит» Газпрому. И это предопределило всю дальнейшую славную историю. Виктор Лошак: А вы влияли на кадровые решения в «Зените»? Илья Черкасов: Ну, я формально был первым лицом, поэтому сложно было не влиять. Вообще, мне, например, сегодня в музыкальном мире намного комфортней по двум причинам. Причина первая: ты не зависишь от результата конкретного события. Настроение не то. Съели не то. Побежали не туда. Виктор Лошак: В отличие от футбола? Илья Черкасов: Да-да-да. И вот «ноль – два». И тебе не хватило не то что этих очков, а еще и разницы мячей, и ты потерял на будущий год там 30% финансирования. Реальная история. Абсолютно. Вот тут нет. А второе: так получилось, что я с детства с удовольствием гонял мяч. Даже там в течение годика ездил с группой товарищей, играл за ленинградские заводы на первенство города в качестве подставных. А это был приличный уровень, хочу сказать. И призы были прекрасные. Там колбаса... Виктор Лошак: Талоны давали. Илья Черкасов: Нет! Колбаса, водка. Все что угодно. Водка выменивалась на еще большее количество колбасы. Тушенка. И к моменту прихода в «Зенит» все еще иногда гонял мячик и полагал, что я что-то в этом понимаю. И там было, наверное, по первости самое сложное – это как-то вот вырезать у себя тот кусочек мозга и выкинуть его куда-нибудь подальше, который разбирался в футболе. Я создал специальный, некий такой образ. И потом еще болельщики показывали пальцем и говорили: «Вот чего он там руководит? Он же в футболе не понимает». И слава Богу! Но зато я очень компетентно не мешал спортивной части клуба и помогал тогда, когда нужен был просто какой-то технический анализ. Виктор Лошак: Ну а когда речь заходила о больших тратах? Илья Черкасов: Во-первых, вы знаете, мы их не делали. Виктор Лошак: Не делали? Илья Черкасов: Нет. Виктор Лошак: Но вы же покупали футболистов? Илья Черкасов: Конечно. Но это были небольшие траты. На сегодняшний день их даже обсуждать смысла никакого. И в принципе, я считаю, что самым большим моим менеджерским успехом, наверное, можно считать некий условный показатель – не знаю, использовал ли его кто-либо когда-либо, кроме меня – это цена очка. Вот если очко за каждый из трех чемпионатов, которые мы провели, взять и соотнести с количеством денег, которые мы потратили в сезон на все про все – транспорт, сюда же зарплата и все остальное – то у нас самое недорогое очко из всех успешных команд. Виктор Лошак: Но это решение экономиста, конечно. Илья Черкасов: Да-да-да. А как еще? А вот в музыке мне намного комфортней, потому что я в ней ничего не понимаю и всецело полагаюсь на довольно широкий спектр экспертных оценок. И все время пытаюсь привлечь какие-то новые голоса и новые мнения в свой анализ. И, скажем так, в еще большей степени не мешаю, а просто... Виктор Лошак: А почему вы в одном интервью сказали: «Я ни одного матча полностью не видел?» Вы были заняты чем? Илья Черкасов: Я был занят тем, что я вот ходил туда-сюда и ждал окончания этого вот мучительного процесса. Виктор Лошак: А я думал, вас отвлекала трибуна, где в Питере сидят одни начальники... Илья Черкасов: Никогда. Никогда. Нет. Нет, футбол на самом деле в этом смысле, особенно тот футбол, на нашей трибуне – очень демократическая история: все друг другу товарищи и братья. И даже когда там, не знаю, уже и жаловал градоначальник или там какие-нибудь еще «высокие люди», это все равно, ну не совсем как в бане, ну вот не было у нас отдельных VIP-залов, там стекол, вот этого всего. Виктор Лошак: Ну да. Ну, начало двухтысячных. Скажите, а вот что такое со стороны менеджмента покупка футболиста иностранного? Ну, мы знаем. Вот нам сообщают: за такую-то сумму купили такого-то футболиста. А что это? За кулисами что происходит? Переговоры с агентами? Между агентами? Илья Черкасов: В принципе, да, конечно. Или клубы напрямую. Чаще всего все-таки права на принятие решения игроки делегируют агентам. Неважно, по доброй воле или в силу обстоятельств. И, соответственно, существует некая история: клуб – держатель прав на футболиста. Там, где контракт лежит. Агент. Футболист. Клуб заинтересован. И соответственно, вы связываетесь или с клубом, или с агентом. Или они связываются с вами. Поскольку рыночек специфический и не такой прям, хотя и мировой, но не такой объемный. Поэтому, в принципе, как, наверное, у каждого клуба есть список желаемых приобретений, в том числе и персонализированных, так и у каждого агента, наверное, есть представление о том, какие клубы готовы с его клиентом заключить контракт. Виктор Лошак: Я в результате хотел спросить вот о чем. Понятно, более-менее понятно. Спортивный результат футболиста, которого покупаешь: столько-то забил, столько минут проводит, столько-то бежит в течение матча и так далее. А как узнать, что это за человек? Ведь очень часто напарываются на людей, которые не готовы в силу воли работать и так далее. Илья Черкасов: Никак. Виктор Лошак: Никак? Илья Черкасов: Ну да. Виктор Лошак: То есть вот это совершенная лотерея? Полная. Илья Черкасов: Нет, ну вы можете каким-то образом там, не знаю, пытаться узнать его историю. Там, я не знаю, подгружаться членами его семьи там. Довериться агенту. В принципе, доверительные отношения на этом рынке очень важны. Безусловно. Естественно, все будут как-то лукавить. Но главным инструментом, на мой взгляд, была, есть и будет интуиция. И вообще во всех... Виктор Лошак: Интуиция главного тренера? В данном случае? Илья Черкасов: Ну, или спортивного директора. Кому вы доверили покупку, собственно говоря. Тот, кто принимает решение, он играет в некую лотерею. По-любому. Вообще в любом бизнесе, где человеческий фактор имеет значение решающее – а спортивный бизнес, безусловно, такой – ну, будьте любезны угадывать. Когда вы приобретаете спортсмена, вы все-таки знаете его историю, хотя бы спортивную. В каких школах он как рос, как совершенствовался? В каких клубах он был до того? Где они находятся? На какой широте, на каком меридиане? Что там принято в качестве досуга? Там, не знаю. Побежит ли он, в московском клубе играя, тут же в ночной клуб? Или, допустим, он пойдет в тренажерный зал? Виктор Лошак: Вот об этом я и говорил. Илья Черкасов: Все-таки это можно как-то предполагать из каких-то косвенных свидетельств его жизни, менталитета, страны проживания и так далее, и так далее, и так далее. Но бывают осечки и у очень больших клубов. Виктор Лошак: А если представить, что вас на какой-то момент попросили создать экономическую модель вообще для российского футбола? Что нужно, чтобы он стал нормальным бизнесом? Илья Черкасов: Прекрасный вопрос. Ну не может часть экономики, причем крайне незначительная, если, так сказать, рассматривать долю в ВВП, стать нормальной, когда большая часть экономики таковой не вполне является. Виктор Лошак: Осталась прежней? Илья Черкасов: Да. Ну, наверное, все-таки рассматривать спортивный бизнес как бизнес с большим участием госсектора вообще неправильно. Потому что нет таких примеров. Олимпийские виды, которые не являются самоокупаемыми, типа пинг-понг и, может, даже плавание, там еще что-то, да, эта история про государственную поддержку. А игровые, зрелищные, телевизионные – они нуждаются в свободной конкуренции: в свободной конкуренции денег, свободного обращения денег, в существенном количестве денег у потребителей. То есть сейчас я бы не рискнул что-либо предлагать в качестве модели для развития нашего футбола. Единственно, что можно сказать насчет развития, вот то, чего не случилось с нашим оркестром, возвращаясь, да? То есть деградация из-за отсутствия как заезжих дирижеров, так и больших гастролей – вот тут, на мой взгляд, проглядывается очевидным образом, на футболе тоже. Виктор Лошак: В футболе? Илья Черкасов: Да и на других видах спорта. Виктор Лошак: То есть, если сегодня допустить их к еврокубкам, то тоже? Илья Черкасов: Да. То это был бы самый мощный пинок в развитии, какой только можно себе представить. Ну, во-первых, мы бы, наверное, заметили, что мы не такие замечательные, как иногда можно услышать об этот по Матч-ТВ. Но хотя бы мы вернулись в ту конкурентную среду, благодаря которой, в общем, многие вещи поправятся сами по себе. И дай Бог, чтобы это, в общем, случилось в ближайшее время. Иначе все будет очень печально. Виктор Лошак: Илья Сергеевич! Ну, мы уже давно и долго говорим. Дело подходит к концу разговора. Если бы вот представить некую машину времени, которая могла бы вернуть вас в какой-то из дней вашей прошлой жизни, какой бы день вы выбрали? Илья Черкасов: Рождение. А как иначе с чистого листа-то начинать? Виктор Лошак: Спасибо вам за разговор! Илья Черкасов: Спасибо вам! Виктор Лошак: Мне было очень интересна и одна сторона вашей жизни, и прошлая. И теперь я понял, что их связывает. Самое главное – я не мог понять, что связывает их. А связывает их личность, взгляд экономиста. Илья Черкасов: Ну и пока это интересно. Виктор Лошак: И пока это интересно. Илья Черкасов: Вы знаете, еще одну вещь я, наверное, упустил. Время сейчас непростое. И, ни сколь не пытаясь в нем разобраться, могу лишь сказать, что где-то в 2022 году, в конце октября, у меня неожиданно возникло ощущение, что я занимаюсь нужным делом. И до сих пор оно не прошло. Потому что всплеск интереса и вот эта самая посещаемость, о которой вы уже спрашивали, – она побила все допандемийные рекорды и не ослабевает никак. Виктор Лошак: Как интересно! Я это по себе сужу: очень хочется музыки. Такой серьезной. Илья Черкасов: В этом смысле вы не одиноки, абсолютно. Виктор Лошак: Видимо, да. Илья Черкасов: И правда, до этого в течение многих лет у меня не было такого ощущения востребованности дела, которым я занимаюсь, как в последние... И слава Богу! Виктор Лошак: Ну вот такой неожиданный совершенно результат. Спасибо большое! Илья Черкасов: Спасибо!