Виктор Лошак: Это «Очень личное» – программа о правилах, о профессионализме, о чувствах. Как в одном человеке уживается множество талантов? Наш разговор со Стасом Наминым – музыкантом, композитором, фотографом, путешественником. Когда мы последний раз виделись, ты напомнил мне, что «Цветам» вот-вот исполнится 55 лет. Стас Намин: Уже исполнилось. Виктор Лошак: И я подумал, какие мы немолодые и как все-таки хорошая музыка долго живет. Как вообще возникли «Цветы»? Стас Намин: Возникли 55 лет назад. На улице, как обычно. Вообще все группы, так называемые в то время, ну и сейчас, наверное, они возникали спонтанно: во дворах, там друзья, какие-то там еще ситуации. То есть вот ВИА – они возникали в государственных организациях советских: Росконцерт, Москонцерт, филармонии. Это была как бы официальная такая постановка вопроса – с идеологией, с подоплекой правильной. А рок-группы, которые тогда возникали, их было очень много, они все возникали, в общем-то, спонтанно, на улицах. Виктор Лошак: Что будет происходить по поводу 55-летия «Цветов»? Стас Намин: Да ничего особенного. Виктор Лошак: Просто вы так регулярно свои юбилеи весело, широко отмечали, что я поэтому задаю этот вопрос. Стас Намин: Ну да. Ну вот так, вся история «Цветов», наверное, делится на два периода: вот советский период, когда мы были запрещены всю жизнь. И там, в общем, как бы меня, мы освободились, скажем, когда мне уже было 35 лет. То есть это была перестройка. То есть нас выпустили за границу в первый раз и разрешили нам выступать в больших городах. И так далее. Виктор Лошак: И тогда же появился «Парк Горького», да? Стас Намин: Да, в конце девяностых. Да. Я из музыкантов «Цветов» сделал «Парк Горького». Кроме Носкова Коли, который, собственно, и был главным лидером группы «Парк Горького». И вот когда нас выпустили за границу как группу «Цветы». И тогда было запрещено название в семидесятых годах, потому что сказало министерство культуры, что это пропаганда хиппи. Потому что Flowers Power – дети цветов. И нам пришлось без названия выступать. И Саша Слизунов, наш музыкант, предложил «Группу Стаса Намина», значит, сделать, чтобы не отобрали название опять. А потом, значит, получилось, что вот когда уже перестройка, то нас выпустили первый раз за границу. Нас пригласили в тур по Соединенным Штатам. Полтора месяца там 45-дневный тур по 14 городам крупнейшим Америки, в крупнейших залах. Тогда не было русской там эмиграции, поэтому только для американцев мы выступали. Там Кеннеди Центр там и так далее. И там мне пришло в голову как раз сделать такую группу на экспорт. Потому что нас-то принимали великолепно. Но, в общем, мы должны были петь на английском, а мы пели практически на русском. Виктор Лошак: И появился «Парк Горького»? Стас Намин: И тогда я придумал название «Парк Горького». Собственно, не я даже придумал. Мне Йоко Оно, которая пришла на мою пресс-конференцию, пригласила меня домой, где жил Джон Леннон; она с ним жила. И подарила мне книгу «Парк Горького». Я говорю: «Вот, смотри-ка. Я думал, какое название сделать группе». А мы же не знали ни про фильм, ни про книгу. Потому что «железный занавес» был. И она мне рассказала, что вот есть такое. А я как раз в это время уже был. База у нас, у «Цветов», была в Парке Горького. Поэтому по месту жительства получилось. Виктор Лошак: А что такое было популярность в Советском Союзе? Вот это же была такая полусамодеятельность? Стас Намин: Да, странно. Вот если говорить про нашу популярность, у нас она вообще была особая. Потому что нас не пускали на телевидение и на радио. Мы были везде запрещены, кроме «Мелодии». А «Мелодия» выпускала маленькие пластиночки наши раз в год. И не больше. Виктор Лошак: У меня дочка засыпала, будучи младенцем, только под диск «Цветов». Так что я ваш первый диск знаю наизусть. Стас Намин: Кстати, вот песня очень красивая. Мы спели «Колыбельную»: «Спи, ночь в июле только шесть часов». Как раз спать под нее. Виктор Лошак: Да, да, да, да. Стас Намин: Ну вот и получилось так, что значит, ну вот «Парк Горького» я сделал. Собственно, это был как бы состав, из «Цветов» состоящий – из музыкантов «Цветов», который аккомпанировал Носкову. А Носков был лидер. Который, собственно, и завоевал популярность. Это вот популярность группы. Помимо того, что я делал, с точки зрения музыкальной, конечно, принадлежит Носкову прежде всего, на 90%. Я, в общем, когда сделал «Парк Горького» и остановил «Цветы». Я сделал, дал ребятам возможность как бы начать собственную карьеру. Они, значит, сделали свои группы. Очень хорошие, кстати. И вот Саша Солич там, это играл в «Моральном Кодексе». Вот как раз все группы были в этом моем продюсерском центре тогда. Это конец восьмидесятых. Было более 80 групп. Причем это сколько же музыкантов. В каждой там было по минимум пять человек. Значит, там... Виктор Лошак: Какой-то взрыв просто? Стас Намин: Да, действительно. Потому что все были очень талантливые. Разные, но очень талантливые. И Гарик Сукачев из «Бригада С», и там вот Сережа Мазаев с «Моральным кодексом», и «Сплин», и другие. В общем, были очень интересные команды. Какие-то из них и по сей день популярны и известны. Какие-то перестали существовать даже, но от этого они не менее яркие. Виктор Лошак: Я хотел сказать: правильно ли наблюдение, что если у тебя и существуют идеалы в жизни, то это Beatles? Стас Намин: Музыкальный идеал? Виктор Лошак: Да. Стас Намин: Ну, идеалов много на свете. И вообще великих людей много. Но Beatles, конечно, это абсолютные гении. Феномен Beatles не поддается объяснению. Вот есть же много очень групп, очень крутых, серьезных: там Led Zeppelin, там Pink Floyd. Я не знаю. Rolling Stones, конечно. Но Beatles – это пропасть между ними и всеми остальными. У них что-то произошло. Вот когда в захудалом портовом городочке Ливерпуле, куда я сейчас собираюсь. Меня там ожидали... Ты меня спросил: как буду праздновать 55 лет? Так давай я вот расскажу сначала. А потом про Beatles. Виктор Лошак: Ну да, конечно. Давай. Стас Намин: Получилось так, что мы начинали, как «Цветы» в подвале дома на набережной, в красном уголке. И после этого были очень популярны, объездили там в результате всю страну. Ну, три стадиона в день: утром, днем и вечером. Стадионы. Потом ехали в другой город – опять три стадиона. Виктор Лошак: Три стадиона в день – это рекорд какой-то. Стас Намин: Да. Да. Это ездили так лет десять, наверное. А зимой – Дворцы спорта. Так три. Потом объездили Америку. Потом ездили весь мир практически, у нас два мировых турне было. Потом у нас были там: 30-летие – юбилейный концерт, 40-летие. В приличных залах больших. Вот 50-летие в Кремле мы сделали. А 55 лет – получилось так, что как-то вот не очень, как-то не хочется. Ну опять что? И что надо? Опять все пафос какой-то. И получилось так, что мы попали на Стену славы в Ливерпуле каким-то образом. Я не знаю, как. И мне, значит, прислали оттуда фотографии. И эта Стена славы, где за Джоном Ленноном на кирпиче там написаны все группы. И одна из них – «The flowers». И вот, значит, и меня вот. Это Cavern Club. Это то, где начинали Beatles. Они там дали более ста концертов. А в клубе – это тоже подвал. И вот этот клуб, там сейчас вот только что выступал Пол Маккартни, Брюс Спрингстин – культовое место, где вот начинали Beatles, где увидел их Эпштейн. И вот с этого все и началось. Поэтому для всех это, конечно, для тех, кто понимает, что такое Beatles, это, конечно, уникальная ситуация. Там выступить трудно. И вдруг нас пригласили там выступить. Поэтому 55 лет мы будем опять в подвале, только в том, где начинали наши... Виктор Лошак: Ваше достижение в том, что вы еще можете выступать в полном составе. Стас Намин: Ну да. Ну это-то не трудно. Они, ребята, гастролируют постоянно по всей стране. Виктор Лошак: Стас! Вот как в Советском Союзе появлялась новая музыка, западная? Ведь главные поставщики всего, что люди носили, слушали и одевали, – были моряки. Они не возили пластинки. Пластинки было ввозить невыгодно. Как попадала музыка? Стас Намин: Да, но все-таки. Вот все, что я помню, это все-таки через пластинки. Мы с них делали записи уже на бобинные магнитофоны такие. А пластинки? Приезжали какие-то люди, ездили в командировки за границу – дипломаты там и так далее. Они привозили пластинки. И, в общем, на записях мы воспитывались. Вот я, например, через радио ничего не услышал. Я никогда не слушал радио, вот которое там запрещенное или там глушили. Вот у меня так не получилось. Я не оттуда брал информацию, а в общем, с пленок. То есть привозили пластинки. Виктор Лошак: И их тут же размножали. Стас Намин: Их тут же делали на пленках. Огромное количество уже пленок. А пластинки сами – это была редкость. У кого-то там они были. Но это не такая большая проблема. Потому что, в общем, это же было все как бы подпольно и не запрещено, потому что никто не обращал на это внимание. Это же было как бы... Вот те, кто занимался коммерцией, там продавал – там да, действительно там запрещали. А вообще слушать это все и размножать себе – это совершенно не запрещено было. Потому что существовала официальная, как бы так называемый жанр, назывался «советская песня». Это вот все там. Ну, понятно. Виктор Лошак: ВИА «Красные гитары» и так далее. Стас Намин: Даже не только это. Начиная от Кобзона и кончая вот все остальное. Они все одинаковые примерно. Одинаковые песни пели примерно и одинаковый там пафос был поэтому. А параллельно существовала такая, ну, андеграундовская культура дворовая. Так скажем, рок-н-ролла. Начиналась она с шестидесятых годов, с начала шестидесятых. Там группы «Скифы», «Сокол», еще кто-то. Потом мы там делали. У меня была первая группа вообще в Суворовском училище, называлась «Чародеи». Втроем мы играли. А потом я сделал группу с подхулиганским названием «Политбюро». Виктор Лошак: А тебя с детства учили музыке? Стас Намин: Ну, всерьез нет. Всерьез я только единственно, что мы семьями: моя мама и отец дружили с Арно Бабаджаняном и его семьей. И он был моим первым учителем. Виктор Лошак: Неплохой учитель! Стас Намин: Ну да. Уж точно, что неплохой. А кстати, так уж если про учителей, то по живописи моим первым учителем был Мартирос Сарьян. По той же причине: это мама меня. Виктор Лошак: Классик просто. Всем известна история твоего псевдонима Намин. Да? Потому что ты не захотел нести на себе весь политический груз фамилии Микоян. Потому что эта фамилия подразумевала что-то, да? Стас Намин: Ну, наверное, да. Хотя, в общем, стыдиться там нечего. Так как я вот... Виктор Лошак: Абсолютно. Стас Намин: Я сейчас написал книгу вместе с соавтором – такой Андрей Рубанов. И я, значит, около шести лет вместе с историками изучал архивы страны, причем не только нашей. Наши практически все архивы открыли мне. И там оказалось, мы нашли за шесть лет огромное количество уникальных документов, которые просто переиначивают многие известные всем факты, и какие-то там даже не только связанные конкретно с Микояном, а вообще с историей страны. И книга вот вышла. Сейчас вот она вышла на армянском языке. И здесь я тоже. Она вышла, но не продается. Только в подарочном варианте. Но я вот сейчас буду делать уже такую версию, как для магазинов. Чтобы можно было купить. Виктор Лошак: Ну, в принципе, в принципе память об Анастасе Ивановиче Микояне – она позитивная. Стас Намин: Вы знаете, в брежневское время там был конфликт. Потому что Микоян как бы не согласился входить в команду Брежнева всерьез. Там длинная история. Сейчас политический вести разговор. Вот. И поэтому я... Виктор Лошак: Ну да, связанная со свержением Хрущева. Стас Намин: Ну, дело даже не в этом. А просто как бы вот даже Хрущев, несмотря на все то, что мы про него знаем, в общем, не воровал. И коррупции не было. Виктор Лошак: Да. Стас Намин: А вот с брежневского времени началась коррупция. И это противоречило всему, что было до этого вообще. Вот как бы какие идеалы были у того же Микояна. Вот. Он увидел: разваливается то самое, что он строил всю свою жизнь. Виктор Лошак: Ну, ты как бы предваряешь вопрос, который я хотел задать: что неизвестно о Микояне, а это важно? Вот что? Стас Намин: Неизвестно очень много всего. Ну вот в этой книге, это же не просто фантазии, где вот там я написал что-то, что я думаю или вспоминаю. Эта книга построена на документах. Только! То есть все, что там написано, там ссылки на конкретные документы в конкретных архивах. Поэтому там фантазии практически не существует. И она большая, серьезная. Такой «кирпич», который как бы... Если правда, кому-то интересно, то можно просто там все узнать. Виктор Лошак: А вообще-то фамилия Микоян тебе когда-нибудь помогала? Стас Намин: Ну, мешала, да. Виктор Лошак: Или то, что ты внук?.. Стас Намин: Мешала. Виктор Лошак: Мешала? Стас Намин: Ну конечно. Да. Потому что во времена Брежнева это было и вот дальше. Вообще Брежнев, очень смешно в этом смысле, он от зависти к нему, потому что Микоян был уже мировая звезда, а он был как бы вот еще там, ну... Виктор Лошак: Восходил?.. Стас Намин: Главное, что он запретил его хоронить в...  Дом Союзов, да, называется? Я не знаю. Где всех хоронили. Виктор Лошак: А! Там, где прощаются? Стас Намин: Да, где прощаются. Виктор Лошак: Да. Стас Намин: Сделал маленький... Виктор Лошак: Колонный зал Дома Союзов. Стас Намин: Колонный зал Дома Союзов, да. Вот там, где всех собственно, там вот со всеми прощались и потом хоронили в Кремлевской стене. А он, значит, сказал: «В Доме ученых». Там маленький Дом ученых. Вот там похороны сделать. И запретил оркестр. Поэтому там играл Дживан Гаспарян на дудуке, на его. И похоронить, значит он сказал, на Новодевичьем. Что, слава Богу! Потому что вот Микояну больше ничего не надо было: он там с женой, и там вот как бы такое семейное захоронение есть. Где, собственно, он и похоронен. Виктор Лошак: Я не знал об этом конфликте. Давай уйдем немножко от дедушки, от семьи. Меня всегда поражало, может быть, я никогда тебе об этом не говорил, количество творческих профессий, которые у тебя есть. Ну, слушай! Я не знаю человека, который одновременно был бы музыкантом, художником, композитором, путешественником, девелопером. Вот твое движение по жизни – это через смену амплуа? Стас Намин: Да, в общем, у меня особых амплуа-то нету. Ну вот первую половину жизни все-таки я занимался только вот рок-н-роллом, как сумасшедший. И вот «Цветы». Потом «Парк Горького» я сделал. Но, в общем-то, это первая половина жизни только. Это вот я, слава Богу, вот где-то с девяностого я по большому счету перестал этим заниматься. Дальше – двухтысячные. Вот только тогда я начал заниматься разными вещами. Там творческими. А не творческими – там вот продюсерский центр, потом еще что-то, я разными вещами занимался в девяностых. Ну, собственно, это перестройка. Вот до этого все запрещено было, а потом вроде как бы открыли дверь в свободу такую, так называемую. Виктор Лошак: Ну это же надо иметь смелость. Вот ты вдруг решил себя отдать художественным делам. Но это значит... Стас Намин: Я не то что себя решил отдать. Я просто пробую свои силы. Вот мне это интересно, и я пробую, насколько у меня это получается. И где-то я как раз, вот, например, симфонической музыкой я, конечно, занимался с детства. И мама моя – профессиональный музыкант, закончившая консерваторию. И я, в общем-то, воспитывался среди людей, которые ее были друзья большие, композиторы серьезные. Но я никогда не осмеливался сам писать что-то. И вот я сделал оркестр симфонический. И в девяностых у меня уже пришел вот один очень интересный человек, Оган Дурян – такой французский дирижер, очень серьезный, армянского происхождения, который меня уговаривал написать симфонию. Потому что у него вообще была система по написанию симфоний. И я вот постепенно начал. Потом он ушел из жизни. А я вот как раз вот в какой-то момент начал этим серьезно заниматься. Виктор Лошак: Это значит, что во второй половине жизни ты стал свободнее? Стас Намин: Внутри себя, наверно. Наверно. Во всяком случае, творчески, я бы сказал, что у меня вот всерьез я начал заниматься творчеством, разными видами. Но всерьез где-то вот с двухтысячных годов. Всерьез. Я, конечно... Виктор Лошак: Нет. Просто многие занимаются для себя. Ты же был признан какой-то аудиторией как композитор. Стас Намин: Ну, собственно, я тоже для себя занимаюсь. Виктор Лошак: Как художник. Стас Намин: Ну, это уже не от меня зависит. Я-то занимаюсь для себя. Собственно, как и музыкой. Виктор Лошак: Но не всех признает зритель, слушатель. Стас Намин: Ну тут, как Бог пошлет. Тут никто не знает, кого как признают. То есть это зависит даже не от таланта. Потому что есть талантливые люди, которых не признали при жизни. И мы знаем этих великих людей. А есть не настолько, мягко говоря, талантливые, которых очень признают в жизни. Поэтому я как бы вот к признанию отношусь очень осторожно и... Виктор Лошак: Слушай, а правда, что тебя в молодости или в юности пытались привлечь за тунеядство? Стас Намин: Ну, всех, не только меня. Это вот в советские времена еще. Виктор Лошак: Да-да, конечно. Стас Намин: Ну да, да-да. Но потом я выкрутился тем, что я начал писать песни. И это уже было не тунеядство, потому что я получал какие-то там микроскопические, но все-таки деньги из Агентства авторских прав. А до этого – да, было такое. Виктор Лошак: Слушай, ты меня как-то ночью подвозил. Мы с тобой где-то были. У Миши Жванецкого, что ли. Стас Намин: Да-да-да. Виктор Лошак: И ты мне рассказал удивительную историю про себя, как ты был застройщиком. Ты дом построил. Стас Намин: И это ты помнишь такое. Да, такое тоже было. Да. Я вообще пробовал свои силы. Я никогда вообще бизнесом не занимался в жизни. И как-то мне он претит. Это не то что я совсем идиот, а просто ну вот как-то не работает у меня голова всерьез. Потому что заниматься бизнесом успешно можно, только если голова сосредоточена на деньгах. А у меня она на чем-то другом сосредоточена. Поэтому для меня вот девелопмент, которым я занимался. Я построил фактически два дома в Москве, таких жилых. Но это творческий момент. Потом однажды... Виктор Лошак: Творческий? Стас Намин: Ну конечно, творческий. Потому что это привлечь архитекторов, придумать вообще... Виктор Лошак: А преодоление бюрократического всего? Стас Намин: Ну, это другая история. Да. Там есть специальные люди, которые занимаются. Необязательно. Я с этим не играю. В эту игру. Виктор Лошак: Ты вообще воцерковленный человек? Стас Намин: Ну что это значит? Вот церковь и Бог же разные вещи. Вера и религия – разные вещи. Я однажды. Я вообще увлекаюсь астрофизикой. И однажды... Виктор Лошак: Еще и астрофизикой? Стас Намин: Ну да. Ну, разными вещами. Но это же не профессия, а увлечение. И однажды на одной конференции по астрофизике я целую неделю жил рядом со Стивеном Хокингом. Ну вот я с ним как раз на эту тему вел разговор. Потому что он такой агрессивный атеист. Он закончил лекцию так: «А кто считает, что Бог есть, пусть покажет мне, где Он». И мы встретились на следующее утро за завтраком. Я говорю: «А вот тут ты сделал ошибочку в логике». Он говорит: «Какую?» Я говорю: «Не я должен тебе показать, где Он. А ты должен мне доказать, что ты знаешь точно, что Его нигде нет. А если хочешь, чтобы я показал, пожалуйста! Ты черными дырами занимаешься? Ну вот Он там. Что ты скажешь? Большой взрыв? А кто его сделал? А как он произошел? Ну вот Он его и сделал. Что ты скажешь?» Он говорит: «Ты прав». Согласился. Поэтому вопрос не в том. Слово «Бог» вообще странное. Вопрос в высшем разуме космическом. Если мы говорим о Боге-Создателе – о Всевышнем – так Он создал все, включая Вселенную. И теперь, когда ATLAS/3I – это сейчас летит удивительная космическое создание. Сейчас трудно говорить, что это космический корабль одушевленный. Хотя это доказано уже. Он реально космический объект, созданный искусственно, который отвечает на сигналы и подает свои сигналы. Ну, в общем, вот что это? Это там какие-то сидят гуманоиды? Не факт. Может быть, это вообще аватар. А может быть, это вообще, как бы одушевленный космос? Как океан – живое существо по нашим известным фантастическим романам. Мы же не понимаем, что такое жизнь. Поэтому, когда мы говорим о Всевышнем, вот Всевышний доказывает, что Он есть. Даже вот этим кораблем, который летит. Виктор Лошак: А еще одно дело, которое ты сделал, которое просто невозможное. Ты организовал путешествие вокруг света с Туром Хейердалом? Стас Намин: И Юрой Сенкевичем. Виктор Лошак: Да, и Сенкевичем. Стас Намин: Правда, да. Виктор Лошак: Вообще, что это за идея была? И чем все кончилось? Стас Намин: Она пришла в голову. Юра Сенкевич приехал ко мне. У меня вообще есть воздушный шар в виде желтой подводной лодки. Официально зарегистрированный. Я получил права от Beatles, от владельцев... Виктор Лошак: То есть ты еще и воздухоплаватель? Стас Намин: Ну, это громко сказано, но в какой-то момент увлекался. И огромный воздушный шар в виде желтой подводной лодки. И он даже в энциклопедии воздушных шаров он занял самое крупное место, потому что он на фестивалях там был самый популярный шар. Когда мы взлетали, весь, несколько тысяч людей пело знаменитую «The Yelloy submarine». Ну, в общем, про него очень много писали и в Америке, и в мире. И вот прилетел и Юра Сенкевич. И мы с ним летим на шаре и говорим: «Как здорово! Надо чего-нибудь придумать вообще». И вот мы на шаре придумали. Я говорю: «Давай сделаем кругосветное путешествие?» Он говорит: «У меня есть идея». И вот он предложил остров Пасхи, потому что он же с Туром Хейердалом... Виктор Лошак: Да. Прошел уже. Стас Намин: Как бы прошел уже огонь, воду и медные трубы. И я тогда сказал, что: «Давай я тогда возьму своих друзей, а ты возьмешь своего друга. И давай организуем». И вот мы, значит, сделали такое кругосветное путешествие на остров Пасхи. И потом обратно уже через Австралию, Японию там, Новую Зеландию мы прилетели обратно. Виктор Лошак: Одна твоя цитата. Ты кому-то сказал, что «само по себе творчество меня не привлекает». Стас Намин: Ну да. Не то что не привлекает. Я к нему не отношусь слишком серьезно. Как бы. Для меня творчество вторично. Для меня первична жизнь. Вот я, например, когда мне удивляются люди и не понимают, что я имею в виду, то я привожу пример Пушкина. Не надо объяснять, что уровень его гениальности. Но он же пошел на дуэль. Стреляться. И не один раз. Как же он, зная, что он гений. А он знал, что он гений, правда? Кто может сказать о себе: «Я памятник себе воздвиг нерукотворный»? Знал, конечно. И тем не менее, жизнь для него была первична. Вот я тоже так отношусь. Я считаю, что в жизни есть. Ну, я скажу такую банальную, наверное, вещь, но оттого, что я повторю Эйнштейна в определенном смысле, то я позволяю себе сказать это: что единственное, что в жизни ценно и что вечно и смерти не подлежит, – это любовь, как ни странно. Виктор Лошак: Ну, тут еще есть момент самооценки, конечно. Стас Намин: А что такое самооценка? Я сейчас имею в виду просто вообще любовь человеческая, которая есть почти у каждого человека. Ну, кому Бог подарил ее. Я не любовь мужчины и женщины имею в виду. Я любовь имею в широком смысле слова. Виктор Лошак: Ну конечно. Стас Намин: Любовь, сострадание, тепло сердечное – это то, что вечно. Оно не умирает с человеком вместе. Виктор Лошак: О! Мне кажется, в твоей жизни был такой важный для тебя и интересный, наверное, поворот, когда ты сблизился с Арменией. Стас Намин: Ну да, как-то у меня... Вообще последние 30 лет, Армения за последние 30 лет принципиально изменилась. Вот ту Армению, которую я помню со времен, когда моя мама нас возила нас с моей сестрой Ниной в Армению, и мы там, в горах, мы заезжали куда-то и ели лаваш с медом и сыром. И вот там Мартирос Сарьян меня там давал мне уроки. И вообще была совершенно другая Армения. Потом я попробовал переехать туда и работать даже там: сделал там фестиваль большой очень такой. Не только рок. Там был и джаз, и поп, и рок, и все на свете. Такой. И тогда был скандал, который меня, значит, тогда КГБ написало – армянское КГБ написало в московское КГБ на меня большую бумагу. И у меня, значит, забрали ... и выгнали меня из Армении. Виктор Лошак: Это было при советской власти? Стас Намин: Да, ну конечно. Это был 1981 год. Да, 1981-й. Забрали у меня паспорт и, значит, закрыли тему мне. Ну, это вот такой второй раз был. И после этого я вообще там не появлялся. Много лет. Лет 20, наверное, не знаю. А может больше. А потом Рубен Вартанян меня пригласил. Как-то сказал: «Давай попутешествуем с тобой по Армении?» И я взял своего сына, и мы вместе проехали по Армении. Огромное количество, несколько тысяч километров. То есть вот так вокруг. Заезжали везде. В Арцах. Везде-везде. Везде были. И я тогда сделал фильм «Древние храмы Армении». И написал целую серию картин, связанных с армянами. Не только с храмами, а вообще с культурой армянской. Виктор Лошак: Ну, это как бы было новое отношение к Армении? Стас Намин: Ну да. Мне показалось, что да. Просто я вот, я туда сдвинулся опять посмотреть, что там происходит. И пока я напуган очень сильно. Потому что там... Виктор Лошак: То есть напуган политической ситуацией в Армении? Стас Намин: Ну, ты знаешь, политическая ситуация, несомненно, трагическая. Ну вот это влияет на дух народа. Виктор Лошак: То есть сейчас ты дистанцировался с Арменией наоборот? Стас Намин: Стараюсь дистанцироваться. Я как бы вот, я даже не знаю, что делать. Народ, тот самый народ – вот он хороший как был, так и есть. Они гостеприимные, добрые, достойные люди все. Виктор Лошак: Я могу это подтвердить. Я служил там, на границе, в Армении. И как раз имел дело с очень простыми людьми, живущими на краю страны. Стас Намин: Да, простые люди – очень хорошие. Виктор Лошак: И эти отвоеванные кусочки земли в горах. Это просто без трепета на это на смотреть невозможно. Стас Намин: Да. Виктор Лошак: Я не хотел бы бередить никакие раны. Но ты прошел сейчас тяжелейший кусок жизни. Все об этом писали. Все знают. Может быть, не знают, что мама ушла еще из жизни. Сына не стало. Ты для себя нашел какой-то рецепт преодоления трагического? Стас Намин: Вот я сказал про это уже. Эйнштейн написал письмо дочери. Его тоже можно найти в интернете. Поразительно глубокое, достойное и серьезное письмо, именно про то, что... Про то вообще, что самое главное в жизни. И вот я это вижу. И почему я говорю про Эйнштейна? Потому что когда это говорят просто люди, ну там я, например, то я догадываюсь, я чувствую что-то интуитивно. А Эйнштейн все-таки великий как бы... Виктор Лошак: Видел и чувствовал дальше? Стас Намин: Да, он как бы. Научная точка зрения у него. Это не просто он чувствовал. И он в этом письме говорит, что вот теорию относительности я смог сформулировать в цифрах. А вот силу, вечную силу любви не успел в цифрах. Но я точно знаю, что эта теория, и я могу доказать. И, наверное, после меня кто-нибудь ее все-таки докажет. Научно. Это очень интересно, когда такое говорит великий Эйнштейн. Виктор Лошак: Никогда не слышал. Стас Намин: Да. Это вот письмо дочери. Его можно посмотреть в интернете. И я это очень почувствовал сильно. Поэтому я... Это трудно говорить... Виктор Лошак: Да. Мы в конце разговора используем вопросы, которые для нас придумывает искусственный интеллект. Часто ли вас охватывает – вас, тебя – охватывает беспокойство о деньгах? Вообще о средствах жизни? Стас Намин: Оттого, что я в принципе на жизнь трачу очень мало, то мне, в общем, мне вполне достаточно для жизни. А для как бы хулиганства, в общем, у меня нету тяги особой к этому. Но на жизнь мне вполне достаточно. Поэтому я деньгах практически не думаю. Это зависит от того, как ты живешь и как ты хочешь жить. Вот у меня материально, меня вообще. Я же закончил Суворовское военное училище. 7 лет я прослужил. И я солдат. Я могу спать вон на улице. И я, конечно, я знаю, что такое комфорт. И, конечно, люблю комфорт. И люблю высокую кухню. И я люблю то-то. Но могу есть просто гречневую кашу каждый день пять лет подряд. Без проблем. То есть поэтому. Я, в общем, на эту тему особо не думаю. Мне деньги нужны в основном, чтобы делать какие-то проекты, вот творческие. Я на них сам трачу. Я не зарабатываю на творчестве почти. Виктор Лошак: Все равно ты все время находишься в состоянии создания этих проектов. Стас Намин: Ну да. Вот если про деньги говорить, то мне они нужны только для этих проектов. Потому что спонсоров у меня нет. Я никогда не просил. У меня никогда не было какой-то дотации государственной или каких-то там, я не знаю, подарков судьбы. Поэтому все, что я в своей жизни сделал, это все я сделал сам. Виктор Лошак: Главное достижение и главное поражение в твоей жизни? Стас Намин: Даже не знаю. Достижение – это дети мои. И все близкие. Да. Поражение? Я не знаю какое. Я никогда, понимаешь, я никогда не делал карьеры в своей жизни. У меня не было какого-то стремления к чему-то. И я вот не достиг чего-то, к чему стремился. Я ни к чему не стремился никогда. Виктор Лошак: То есть не строил пьедестал, и не с чего падать? Стас Намин: Да. Наверное, так правильно. Поэтому у меня поражений – я их не знаю. Я никуда. Понимаешь, поражение бывает тогда, когда с кем-то воюешь. А я ни с кем никогда не воевал. Виктор Лошак: Твои картины продаются? Стас Намин: На Западе – да. И много. Вот где-то года три назад началось у меня, такой бум, где я два года ездил, буквально каждый месяц. Были выставки в разных странах. Вся Европа и Америка. В Америке даже в музеях мои картины висят. Но здесь я не пробовал никогда. Я не знаю. Здесь немножко как-то... Не знаю. Виктор Лошак: Это странно, что на родине нет. А расшифруй, пожалуйста, фразу. Ты сказал. Тебя кто-то спросил: «Ну кто же вы по профессии?» И ты сказал: «Я кайфовщик». Стас Намин: Ну так. ... Да-да. Ну, вообще я не знаю. Я, ну да – я живу в свое удовольствие, в свою радость. Я делаю то, что мне в кайф. Я не знаю, как сказать. Всю жизнь только так. Больше ничего не делаю. Поэтому я и не заслуженный артист, не народный артист. Виктор Лошак: Ну, в человеческом смысле, ты народный артист, конечно. Стас Намин: Ну, наверное. Я не артист вообще уже давно. Я не выступаю. В общем, в моем возрасте уже выступают только те, кто больше ничего не умеет в жизни. Виктор Лошак: Стас, ты уникальный гость моей программы. Стас Намин: Это почему? Виктор Лошак: Ну, потому что амплитуда – от начинающего... Стас Намин: Я занимаюсь театром очень серьезно. Виктор Лошак: Да. Стас Намин: Вот это если прям... Виктор Лошак: Своим театром, который находится здесь, в Парке Горького? Стас Намин: Да. Да. Который я создал 25 лет назад. И театр – это очень серьезно. Но он опять же, как и «Цветы», не в тренде, так называемом. Он вот для тех, кто понимает, он очень крутой. Виктор Лошак: Ну, может быть, это тоже твой рецепт: необязательно быть в тренде. Стас Намин: Ну да. Смотря что. Цели какие. Если цели – быть в тренде и быть популярным и как бы завоевать публику, то это совершенно другие принципы. Там правила игры совершенно другие. И как это делать? В общем, это называется социальная инженерия. И, в общем, это несложно по большому счету. Вот. А если не про это думать, а про что-то другое, то там, конечно, тренд и вот популярность, наверное, не самое главное. Виктор Лошак: Ну, нам было интересно именно то, как ты это делаешь и что ты делаешь. И я счастлив, что ты как бы позволил с этим познакомиться мне и зрителям. Спасибо большое! Стас Намин: Спасибо, что пригласил!