Елена Фролова: Поет: Не улетай ввысь Не убегай вдаль Хоть по ночам снись Нежной тоской жаль Ранит стрелой мрак Вырвет из рук крик Не уходи так Не исчезай вмиг Слов золотых звон Перекричит бред Я сторожу сон Там, где тебя нет Не улетай: знай Мир без тебя пуст Даже родной Рай Не оживит чувств Будет в глуши лет Жаркий огонь стыть Там, где тебя нет Я не хочу быть Не улетай ввысь Не убегай вдаль Хоть по ночам снись Нежной тоской жаль Не улетаай… Не убегаай… Не улетай, не улетай, не улетай Не улетай, не улетай, не улетай Не улетай. Мария Карпова: Браво! Руслан Арсланов: Браво! Мария Карпова: Елена Фролова у нас сегодня в студии, певица, композитор, поэт. Напомню, мы сегодня отмечаем День бардовской песни. Руслан Арсланов: С праздником, Елена, вас! Мария Карпова: День, когда мы вспоминаем Окуджаву, Визбора, Галича. Елена Фролова: С добрым утром, с праздником! Мария Карпова: И действительно, мы тоже отметим сегодня в студии этот праздник так, как завещали его основатели – душевно, с песнями, с воображаемым костром, к сожалению. Елена Фролова: Костер должен быть внутри. Мария Карпова: Это правда. Елена, сразу такой вопрос, наверное, в лоб: вообще что такое бардовская песня? Есть у нее какое-то определение одно? Елена Фролова: Ну, я думаю, что, скорее всего, это личностная песня. Есть еще такое понятие «авторская», которое связано с личностью поющей. Причем это не обязательно тот, кто написал песню. Мария Карпова: Но любую песню можно назвать личностью… личностной. Елена Фролова: Вот вы очень правильно оговорились. Есть песня как личность, и если она такая присутствует, то она становится народной песней и она как бы отражает личность любого человека. Это песня, которой ты можешь передать другому человеку что-то очень важное для тебя. Или она объединяет. Это почти такой волшебный… то, что вы назвали «костер», волшебная субстанция, которая делает нас больше, делает общим что-то между нами и нас друг с другом. Руслан Арсланов: Но вот почему-то у меня бардовская песня (самая главная ассоциация, и вы нам подтверждаете это) это гитара. Мария Карпова: Гитара. Елена Фролова: Да, как ни странно. Руслан Арсланов: Тот инструмент, который на 100% ассоциируется с бардовской песней. Может быть, если будет другая какая-то, я скажу, что это не бард и не автор, а вот это бардовская песня. Мария Карпова: Мне кажется, это еще связано как-то с тем, что это такой походный жанр. Елена Фролова: Да, странно, что не гусли. Потому что я играю в том числе и на гуслях, и даже делали фестивали гусельные (посвященные гуслям), и мне хотелось бы, чтобы гусли были в каждом доме. Но почему-то гитара… я думаю, что это связано как раз с общемировой историей. Потому что у нас есть свой фольклор, он связан как раз с гуслями, с балалайкой. А гитара – это более широкое понятие, и в этом смысле мы часть общемировой культуры, и бардовская песня – это как продолжение романса и мексиканского, и греческого. И вот эта общая романсовая история, она очень связана, скажем так, корнями с цыганской такой культурой, которая так или иначе рассеялась по всему миру и как бы вклинилась в фольклорную историю. Руслан Арсланов: Вот мы и нашли источник этого огня внутри. Елена Фролова: И барды, собственно говоря, нас отсылают, опять же, к друидам, если мы вспомним, к Ирландии, потому что, как ни странно, прилепилось к нам именно это значение. И в этом смысле сакральность в песне есть, потому что в нашей жизни, например, поющий человек, который несет какую-то весть, он очень много значит. Он как бы проговаривает какие-то вещи, которые потом становятся частью нашего сознания какого-то уже, понимания мира, миропонимания. И это Окуджава, опять же, и Высоцкий, памятники которому вообще в каждом городе уже существуют. Он же знаковая фигура, это же не просто уже… Может, ты песни не знаешь, но кто такой Высоцкий – имя собственное. Высотка «Высоцкий», арена «Высоцкий», ресторан «Высоцкий». Ну, то же самое с Цветаевой, опять же. Это уже то, что становится чем-то большим, и в этом смысле есть сакральность, именно через песню это происходит. Мария Карпова: Помимо стереотипов о гитаре, костре, свитере, о котором сегодня уже тоже немного говорили, считается, что это еще такой, скажем, простой жанр. То есть простые тексты, довольно несложная музыка. Во-первых, так ли это, действительно ли музыка и тексты проще? И не обидно ли? Елена Фролова: Ну, смотрите, тут такая история, что сейчас очень в разные стороны произросло это растение, потому что как таковое движение бардовской песни, как было, его нет уже. Да, где-то в 2019 году жирная черта… Мария Карпова: Вот как раз последний вопрос: так что, бардовская музыка все-таки жива? Елена Фролова: Музыка жива, а движения в том масштабе, в котором это было, уже нет. Это уже другое поколение, это перетекло в какие-то другие… в интернет, как минимум, перетекло, и сейчас мы там осваиваем все эти наши пространства. И пока присутствие бардовской песни там неочевидно, потому что оно очень связано с тесным живым общением. Это такое что-то очень интимное, что-то очень такое сокровенное, что мы можем передать только, наверное, в большей степени при личной встрече. Возможно, мы найдем какие-то формы и там. Но на самом деле, конечно, у этой песни есть и современное какое-то звучание. Оно очень разное, оно связано… с одной стороны, корнями уходит в поэзию. Есть люди, которые просто пишут стихи, а есть, действительно, музыканты, которые пишут хорошие тексты. Это все вроде бы как относится к авторской песне, но и вместе с тем это уже что-то большее. Оно уже вырвалось из своего родительского дома (бардовской песни) и просто стало общекультурным таким пластом. В общем все, что имеет хорошие тексты, можно назвать авторской песней. К сожалению, в современной песне как таковой, в эстрадной, очень мало хороших текстов. Мария Карпова: А это интересный вопрос. Говорят же про современную эстраду, и не только – про современную популярную музыку, – что сегодня молодые исполнители уже не те, тексты ужасные, музыка не та. А среди исполнителей авторской песни, среди бардов, тоже про молодое поколение так говорят («ну вот бардовская песня уже не та»)? Елена Фролова: Ну во-первых, такого масштаба молодого поколения нет. Конечно, есть детские фестивали, это поддерживается, потому что родители еще продолжают, но вот прямо масштабного такого… Конечно, это все равно перетекает в другие формы сейчас – именно эстрадные. Просто хорошо бы, чтобы там была вот эта прививка, потому что все-таки слово имеет силу очень мощную. И если оно попадает в русло песни, то это просто меняет сознание, нейронные наши связи, которые меняются, соответственно: ты меняешься и меняешь вокруг себя мир. Так что на самом деле все начинается, как ни странно, с песни. Менять имеет смысл: то есть найти то, что там как-то откуда-то придет, и значит, что-то можно в лучшую сторону изменить. Мария Карпова: А молодых зрителей, молодых слушателей вы замечаете на концертах? Как мы уже поняли, да, с молодыми исполнителями есть проблемы. Елена Фролова: Ну вот, смотрите, я вам сейчас спела песню, которую очень любят рэперы. Они ее подкладывают под свои вот эти самые… Я не знаю, штук 30 я знаю каких-то разных вариантов, как ни странно. И вообще вот эта история с моими песнями, в частности, почему-то, я не знаю почему, ну, вот как-то… Я не везде прямо приветствую, но в принципе, я понимаю, что есть такое явление. Руслан Арсланов: То есть им нравится вот эта мелодичная часть, которую можно использовать как припев или что-то такое? Елена Фролова: Ну вот это конкретно эта песня. Да, как основу какую-то, да, на что вот… И в этом смысле есть тоже какое-то понимание ситуации, что есть основа, база, на которой так или иначе мы стоим. Используется ли это для проговоров своих рэперных или используется ли это как база… ну как бы впечатление, да, от которого ты идешь потом. Ну, на самом деле это как классическое образование. Мне кажется, бардовская песня сегодня уже является таким пластом культуры, который может войти в классическое образование просто как еще одно средство, как способ. Потому что, в принципе, тот мир, в котором я прожила всю жизнь, это, конечно, не жанр, это образ жизни. Это ты с гитарой встал, пошел там, здесь вот… ну как бы и… Мария Карпова: Ну да-да, вот как раз хотела спросить: чем просто исполнение бардовских песен отличается от движения именно бардовского. Елена Фролова: Ну, это для меня профессия, а в принципе, бардовская песня – это досуг (люди собрались после работы, спели), так было. А для многих это стало вот образом жизни, как для меня, и это уже дорога. Мария Карпова: О популярности авторской, бардовской песни. Мы попросили жителей… ну, не мы, наши корреспонденты попросили жителей Брянска и Иркутска напеть куплет из песен любимых бардов. Елена Фролова: Так. Руслан Арсланов: Давайте посмотрим, что получилось. Прохожий: Значит, Александр Непомнящий, песня называется «В белорусских лесах»: В белорусских лесах, под кромешными пулями Нашей последней партизанской весны, В занебесных окопах, проливных откровениях, Крестах на знаменах нашей войны Прохожая: Вдох глубокий. Руки шире. Не спешите, три-четыре! Вдох глубокий… Корреспондент: Бодрость духа… Прохожая: До изнеможения. Прохожий: Ну давайте Розенбаума вот две строчки: Снова осень закружила карусель мелодий. Вечереет… та-та-ра-тара-тара да-да… Все вернется, обязательно опять вернется Понимаете, память тоже никакая. Прохожий: Здесь вам не равнина, здесь климат иной - Идут лавины одна за одной. И здесь за камнепадом грядет камнепад… Вот, в принципе, все, что помню. Прохожий: Милый, родной мой, славный Что же случилось с нами? Было все так прекрасно И вмиг все исчезло, пропало. Ты помнишь, как мы бродили По тихим улицам нашим? Наверно, тогда любили, А больше ведь нам и не надо. Прохожая: Светом твоим, завороженный. Переболев этой весной. Я у любви буду прощенный. Ты у любви будешь святой. Трофимов, «Весенний блюз». Прохожая: Уходящему в горы известна дорога на небо Сквозь пылающий, тающий в сумерках лес. Наши звездные саги похожи на небыль, Но уже хорошо – на беспутный трезвон СМС. Прохожая: Милая моя, солнышко лесное Где, в каких краях встретимся с тобою? Прохожая: Ну, первое, что пришло на ум: как здорово, что все мы здесь сегодня собрались. Изгиб гитары желтой ты обнимаешь нежно. Струна осколком эха затмит тугую высь. Прохожие: Клен ты мой опавший, клен заледенелый, Что стоишь, нагнувшись, под метелью белой? Прохожие: Милая моя, солнышко лесное Где, в каких краях встретимся с тобою? Прохожая: Вдох глубокий. Руки шире. Не спешите, три-четыре! Если жив пока еще – гимнастика! Утром укрепляющая, ...отрезвляющая, Если жив пока еще – гимнастика! Прохожие: И у нас есть еще одна: Здесь вам не равнина, здесь климат иной - Идут лавины одна за одной. И здесь за камнепадом ревет камнепад, - И можно свернуть, обрыв обогнуть, - Но мы выбираем трудный путь, Опасный, как военная тропа! Руслан Арсланов: Во-первых, спасибо жителям Брянска и Иркутска за то, что вы готовы петь на улицах бардовские и не бардовские песни. Спасибо! Мария Карпова: Высоцкий и Митяев, я так подсчитала примерно. Да, ориентировочно. Руслан Арсланов: Да, наверное, Высоцкий, да. Визбор был еще, Визбор был еще. Елена Фролова: Визбор все равно, «Милая моя», куда без него. Мария Карпова: Да, Визбор, да, точно, да, самый популярный. Ну все-таки я задам свой этот последний вопрос, который я приготовила, попробую еще раз: все-таки бардовская песня, она жива. Что бы вы пожелали исполнителям современным авторской песни? Елена Фролова: Современным исполнителям? Тем, кто еще жив? Ха-ха! Мария Карпова: Еще песня жива, да. Елена Фролова: Ну, что пожелать? На самом деле, я думаю, что сама песня все желает. Если она живет внутри, то есть внутри этот живой огонек, который, во-первых, нас объединяет, нас наполняет и осмысляет. Потому что тогда нет вопроса, зачем я живу: ты просто живешь, потому что поешь. Руслан Арсланов: Елена, спасибо вам большое! Мария Карпова: Елена, спасибо большое! Я предлагаю что-нибудь еще исполнить. Руслан Арсланов: Да, мы попрощаемся прямо сейчас, может быть, – и все. Просто тогда Елена Фролова… Мария Карпова: А мы с вами завтра увидимся. Руслан Арсланов: Заканчиваем бардовской песней. Мария Карпова: Да. Елена Фролова: И свет таинственный   И день воинственный   Рассвет, раскрывшийся в горсти   Моя душа всегда в пути   Цветочек аленький – расти   Я не сорву тебя – прости   Печаль сердешная   Любовь нездешняя   Разлука сонная…