Ольга Аржанцева: Сегодня в России День социального работника. Мы, конечно же, поздравляем всех причастных. Важность и значимость работы сложно переоценить. Социальная забота о нуждающихся в России имеет богатую историю. Первые предпосылки уходят в XIV–XV века, когда помощь в основном оказывали церкви и монастыри. В XVII веке по указу Петра I стали создаваться первые богадельни для детей бедняков, где они обучались необходимым знаниям и ремеслу. Именно указ о создании первой богадельни стал стартом для профессионального праздника современных сотрудников социальных служб. Антон Липовский: Да. И сегодня обсуждаем направления социальной поддержки в нашей стране и как они в целом меняются с течением времени с нашим экспертом – Галиной Георгиевной Силласте. Профессор социологии, научный руководитель Департамента социологии Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. Галина Георгиевна! Мы вас, во-первых, приветствуем. Ольга Аржанцева: Здравствуйте! Галина Силласте: Спасибо большое! И всем доброе утро! Антон Липовский: А во-вторых, хочется прям сразу запустить наш опрос. Сейчас запускаем интерактивное голосование: «Вы чувствуете себя социально защищенным?» Именно так звучит наш опрос на ближайшие 15 минут. Через это время мы подведем обязательно итоги. 54-45. Друзья, «да», «нет», голосуйте. И, конечно же, не забывайте про Макс: 8-925-762-44-48. И звоните. Галине Георгиевне можно задавать вопросы. 8-800-222-00-14. Ольга Аржанцева: А мы начнем прямо сейчас задавать вопросы. Да? Антон Липовский: Да. Ольга Аржанцева: Галина Георгиевна, в современном обществе какую роль все-таки, на ваш взгляд, играет социальная поддержка? Галина Силласте: Вы знаете, в современном обществе социальная поддержка играет не просто большую, а огромную роль. Потому что именно то, что касается социальной поддержки, социальной базы развития, социальной базы, в жизни даже в нашей стране, это исключительно важно. Поэтому неслучайно ведь у нас появились вообще социальные работники. Такая специальность, по которой стали готовить, «социальная работа», стали готовить только с 1991 года. Поэтому судите сами. То есть пока была стабильная ситуация, пока семья могла решать свои проблемы, когда люди имели государственную поддержку социальную, в общем-то, такая категория не требовалась. Это были другие функции других органов. И семья в этом отношении себя чувствовала, да и не только семья, а вообще любой чувствовал себя достаточно спокойно. Но! Поскольку с 1991 года (с 1990-го даже) ситуация стала меняться. В 1991 году это уже был совершенно другой. Неслучайно мы называем это социологией. 1991 год – начало социальных и вообще финансовых потерь. И, конечно, тогда семья уже практически оказалась в том состоянии, что она поняла, что она не может справляться сама, и для этого нет ни средств материальных, ни возможностей, которые касались бы профессиональных навыков. И никакие тут уже бабушки и дедушки семье целиком помочь не могли. И вот в 1991 году, впервые у нас в истории России, в российских вузах: сейчас у нас 120 таких вузов, где готовят по специальности «социальный работник» (либо «социальный педагог», либо «специалист по социальной работе»). Вот сегодня есть три профессии, которые выпускают наши вузы. Я бы сказала, что это не так много. У нас было где-то примерно 11 тысяч. Сейчас 10 тысяч примерно в год выпускается работников такой квалификации. Ну и тенденция у нас, в общем-то, пока идет на падение приемов. Потому что это, в общем-то, сложная работа. И далеко не каждый, кто даже поступает в социальный вуз на социальную специальность, готов потом действительно служить по этой специальности. Антон Липовский: Прежде всего морально, да? Галина Силласте: Морально. Ольга Аржанцева: А какими качествами должен обладать социальный работник? Галина Силласте: Вы знаете, я считаю, прежде всего, два качества, наиболее важные: это уметь сопереживать и, во-вторых, уметь понимать, что хочет человек. Это очень сложно. Потому что, как правило, когда у нас с вами наступают периоды осложнений, будь то по болезни, будь то по настроению, по своему психонастрою, – мы, как правило, замыкаемся. И в этой системе замыкания человек начинает практически одновременно и веру терять. И он сам не может, и тех, кто [мог бы] помочь, вроде бы никого рядом нет. И это, конечно, очень важно, когда социальные работники. У нас сегодня неслучайно ведь в Москве... А вообще, в целом в России у нас, только вдумайтесь, примерно 26 миллионов человек – те, которые пользуются различными социальными услугами. Я бы сказала, это такой, знаете, социальный ареал тех людей, которые в России нуждаются и получают сегодня эту помощь. Ну а по направлениям все-таки, ну, как считать, много это или мало? Но сегодня в России восемь основных направлений, по которым работают и по которым готовятся социальные работники. Ольга Аржанцева: Это какие? Галина Силласте: Это прежде всего, конечно, социально-бытовые: все, что касается оказания помощи в быту. Потому что все-таки к объектам социальной работы у нас кто относится? Ну, примерно так, как было и в петровские времена: прежде всего там, где люди имеют какие-то определенные физические проблемы, недостатки и вынуждены как-то по-другому выстраивать свою жизнь и самопомощь себе. Поэтому это в основном социально-бытовые. Их очень много. Они очень востребованы. Практически независимо от региона они везде стоят на первом месте. На втором месте стоят различные социально-медицинские услуги. Вплоть до того, что, допустим, надо человеку пойти в поликлинику. Может, человеку пожилому или больному надо вызвать врача, но он не может сам это делать. Он все время обращается в социальную службу. Затем еще очень важные сегодня, конечно, социально-правовые услуги. Если тем более мы с вами учтем, что у нас, в общем-то, этот вид услуг в целом по стране далеко не бесплатный, то для людей, которые имеют определенные социальные сложности со своим здоровьем, это очень важно – получить социально-правовую поддержку у юриста, у конкретного консультанта. То есть это тоже, знаете, такой очень больной вопрос. И потом, знаете, после этого, я бы сказала еще такие направления, которые связаны с таким креативным и психологическим: психологическое оказание помощи. У нас сегодня этот вид поддержки очень сильно возрастает. Это связано с общим психонастроем. Плюс то, что добавляет болезнь или какой-либо изъян. Поэтому сегодня психологическая и коммуникативная поддержка – это очень важное направление. То есть вы знаете, вот как раз те направления, которые отвечают на вопрос: как жить в том состоянии, когда у тебя проблемы со здоровьем и ты один не можешь эту проблему больше решать? А если учитывать, что у нас [количество] одиноких людей в России с каждым годом увеличивается, то эта проблема отнюдь не только самого человека. Это проблема государства. Антон Липовский: Галина Георгиевна! Здесь всегда спорный вопрос: кто может рассчитывать на конкретную адресную соцподдержку? Смотрите. Вот сообщение из Удмуртии: женщина пишет, что ей 86 лет, она живет одна. Родственников в городе нет. Инвалидности группы тоже нет. Но вот окна помыть, например, она сама уже не может. Поможет ли в такой ситуации соцзащита? Когда соцзащита может прийти на помощь? Галина Силласте: Вы знаете, практически как вид помощи (то есть это социально-бытовая группа: оказание социальной помощи) безусловно, эта женщина на это имеет право. Но может стоять только один материальный вопрос, так как у нас сегодня есть два вида оказания социальной помощи: бесплатный и платный. У нас сегодня без этой пары, без этого дуэта, к сожалению, ничего не обходится. И поэтому тогда стоит вопрос: размер прожиточного минимума от одного до двух. Если доход больше, чем два прожиточных минимума, то часто бывает так, что человек практически социальную помощь далеко не всегда может получить. Поэтому у нас даже службы последние уже 10 и даже больше лет, у нас теперь стали службы коммерческие или, как мы говорим, частные. Прямо скажем, не лучший вариант для тех людей, которые у нас в России пожилые люди. Потому что таких доходов, прямо скажем: это небольшая группа может быть людей хорошо обеспеченных, в том числе и своими детьми. А основная масса, конечно, по своему материальному состоянию она нуждается в государственной поддержке. И вы знаете, кстати говоря, это то, что отличает наши службы деятельности социальных работников от зарубежных. Потому что, допустим, Россия придерживается концепции категориальной помощи. Категориальной – то есть у нас четкие категории, которым оказывают государственную поддержку. Вот то, что я сказала. Соответственно, возраст, пожилые люди, инвалиды всех групп, которые практически действительно в этом нуждаются. Плюс те граждане, которые имеют уже чисто возрастные проблемы, то есть проблемы возраста. Антон Липовский: Ну, как было сообщение... Галина Силласте: Как было в случае у данной женщины конкретно. Поэтому я бы, конечно, очень посоветовала ей. Это же группа социально-бытовых услуг, которые предусмотрены в социальной службе. Поэтому я бы ей посоветовала одно: обратиться уже в свою региональную или там район, если она в городе или в поселке живет, и потребовать оказания поддержки. Потому что, к сожалению, это надо признать, у нас не всегда именно социальная служба является инициатором оказания такой поддержки. Все зависит от города, от того, как поставлено это дело. Поэтому говорить... Вот я бы сказала, что, конечно, в этом плане иногда это наши регионы раздражает, но тем не менее. Вот в Москве, допустим, 4,5 миллиона москвичей получают социальную поддержку. Но в Москве совсем по-другому, более мощно поставлена эта система. Даже теперь, знаете, я посмотрела наши интересные направления, которые сейчас: это московские программы долголетия. Программа «Московское долголетие». Антон Липовский: Это уникальный опыт. На самом деле. Галина Силласте: Да, это уникальный опыт. Раз. Более того, он по сути своей, если смотреть с точки зрения социальной работы, он такой нетрадиционный вид социальной работы, потому что он значительно расширяет свои рамки. Антон Липовский: И с творческим подходом, в частности. Галина Силласте: И с творческим подходом. И он включает совсем другие виды услуг. Здесь сама философия – это дать возможность продлить жизнь людей. То есть продолжительность жизни. А в других наших программах, которые традиционно в России используются, это социальная помощь в случае определенного недостатка, немощи и так далее. То есть вопрос инвалидов, вопрос различных наших ветеранов, которые нуждаются, вопрос людей, которые одинокие и, по существу, без помощи. У нас очень другая философия, чем зарубежная. Поэтому тем более от наших служб еще больше требуется. Ольга Аржанцева: Галина Георгиевна! Сейчас же еще очень модно такое направление, как волонтерство. Давайте отдельно о нем поговорим. Галина Силласте: Давайте. Ольга Аржанцева: Какова их роль в социальной сфере? Антон Липовский: То есть соцработников не хватает, да? Ольга Аржанцева: Да. Галина Силласте: Да. Вы знаете, я считаю, что это, конечно, очень большой плюс, что у нас подняли этот пласт. Потому что я, допустим, смотрела, когда изучала опыт разных зарубежных стран и просто было понятно. Вот непонятно было поначалу: каким образом можно сюда вовлечь волонтерство? Ведь это все-таки, как правило, альтруизм. Это вопрос не заработка. Это вопрос своего самостоятельного подключения, желания оказать помощь. И в этом направлении, я считаю, что если это наше волонтерское движение, которое особенно показало свою способность во время пандемии, то я бы сказала, что, как ни странно звучит, но эта ковидная пандемия – она просто подняла волонтерское движение в России. Причем волонтерское движение именно социальное. Антон Липовский: Я бы сказал бы: перезапустила, да? Галина Силласте: Да, совершенно верно. Даже перезапустила весь этот механизм. Потому что я посмотрела: по сути, во время этого пандемического состояния самые распространенные виды помощи были из группы социально-медицинских и социально-бытовых. Вот что требовалось больше всего и больше всего было востребовано. И я считаю, что это очень, конечно, благородное, очень перспективное и духовное направление, которое стоит России развивать. Но есть еще другое, понимаете. Допустим, в зарубежной практике есть очень рациональный элемент: когда люди, которые, скажем, могут помогать нуждающимся в социальной поддержке. Предположим, даже те же самые наши группы инвалидов, которые все-таки довольно большие. Если 26 миллионов в России у нас нуждается в социальной помощи, то, конечно, это, слава Богу, большая группа населения. И в этом плане, скажем, те, которые... В западном опыте есть такой функциональный подход, когда может быть в семье какой-то человек или даже внешний приходящий, или, может быть, родственник, но он готов оказывать эту поддержку, наблюдать и помогать больному человеку. Но в таком случае он получает достаточно хорошее вознаграждение. Это 1800 евро в месяц. Я посмотрела по нашим регионам. У нас сумма в том случае, если кто-то из родственников или кто-то там другой человек готов оказывать эту услугу, в том числе конкретный социальный работник, у нас 1200 рублей. Ну посудите сами, что ты можешь сделать на 1200 рублей? Антон Липовский: Это один из самых таких болезненных вопросов. Галина Силласте: Это больной, это очень больной вопрос. Потому что этим людям получать откуда-либо ни дополнительную зарплату, ни гонорары литературные невозможно. Антон Липовский: С учетом того объема нагрузки, про которую вы, в частности, говорили. Галина Силласте: Совершенно верно. Антон Липовский: Посмотрите. Вот мы говорим часто про статистику, демографическую ситуацию и вот эти прогнозы к 2030 году. Если будет больше, соответственно, у нас людей пенсионного возраста в стране – это значит, что волонтерский институт, с учетом дефицита как раз-таки соцработников, он выйдет вообще на первый план? Галина Силласте: Вы знаете, он вряд ли выйдет на первый план. Но то, что он где-то будет занимать второе место в социальной поддержке и востребованности, на мой взгляд, безусловно. Потому что посмотрите: если сейчас у нас по регионам посмотрим. Причем ведь наш недостаток сегодня в России – то, что между, скажем, большими городами (ну, это естественно, с одной стороны) и российскими регионами и городами очень большая разница. Я уж не говорю там о сельской местности. Это совсем тяжелая наша, это наша, я считаю, и беда, и позор на сегодняшний день. Но даже то, что касается городов. И я думаю, что если так посмотреть прогностически, то, по сути, мы постепенно должны будем подойти от категориального подхода, концепции, которую мы используем, к этому как раз-таки функциональному. То есть когда мы можем за счет волонтеров привлекать людей, и им все-таки оплачивать их труд. За счет родственников, которые могут, живут вместе и которые фактически могли бы еще оказать помощь. Тоже не каждый родственник имеет такое здоровье, чтобы помогать, скажем, инвалиду и так далее. То есть я тоже, как и вы, считаю, что линия, которая связана с социальным волонтерством, а социальная она по своей сути, – она должна иметь все больше и больше востребованности в обществе. Но все-таки и материальная поддержка, безусловно, таким категориям людей должна быть в государстве больше. Ольга Аржанцева: А что касается все-таки технологий? Как вообще будет развиваться социальная поддержка в будущем? И как технологии могут на нее повлиять в позитивном ключе? Галина Силласте: Вы знаете, с технологиями это вопрос прежде, конечно, социальной медицинской поддержки. И здесь то, что у нас сегодня делают, допустим, в Москве по нашим поликлиническим линиям и социальным службам, которые дает Московский регион, я считаю, что тут еще вот как раз таки это там, где большой еще резерв. Потому что вопрос: а) доступности. У нас нет. Если говорить о богатых пенсионерах, мы, правда, очень грубо рассчитывали, но среди пенсионеров богатых людей примерно процента два. Это те люди, которые ушли, видимо, на пенсию, имели большие служебные посты и так далее. А так, в общем-то, вся тенденция связана с тем, что это практически как оно и было сегодня самой бедной частью населения, так она и на ближайшие годы будет оставаться. Поэтому вопрос разрастания видов социальной поддержки внутри уже даже тех групп, которые есть, мне кажется, это вопрос, наверное, главной такой линии заботы государства и в том числе Министерства труда и социальной защиты. Кстати говоря, если Петр I, вы правильно сказали, в 1701 году принял этот указ о создании богаделен, то у нас только 300 лет спустя вышел указ президента о том, что у нас в России создается служба социальной поддержки. И Министерство труда и социальной защиты, в общем-то, получило в свою обязанность создание такой системы. Так что я считаю, что в силу специфики развития государства, социально-экономической ситуации эта служба будет требовать все больше и больше кадров. Но кадры получают на сегодняшний день слишком низкую зарплату. Почему мы отмечаем каждый год постепенное снижение кадров, которые получают эту специальность, но далеко не всегда приходят на свое служебное место по специальности. Поэтому вопрос, конечно, остается тот же самый, видимо, он вообще характерен сегодня для России: социальное положение, социальная поддержка и оплата труда. Антон Липовский: Галина Георгиевна! Мы понимаем, что такие остроугольные камни. И как раз таки сейчас государство над этим работает. И все-таки есть определенный комплекс мер: и с волонтерами совсем по-другому начали работать, и с соцработниками. Галина Силласте: Да. Да. Антон Липовский: Вот хорошее сообщение из Калининградской области: «Необходимо чаще говорить о соцпомощи. Многие люди просто понятия не имеют, какая социальная помощь им положена». Если коротко, у нас буквально минута остается: как узнать о том, что тебе полагается или не полагается? Галина Силласте: Вы знаете, в данном случае самый прямой вариант. Хотя и говорят всем: «Обратитесь к интернету» и так далее. Но если учитывать, какая категория людей нуждающихся, и возрастная в том числе, то я отнюдь не считаю, что это единственно лучший, хороший вариант. У нас очень плохая информационная поддержка, информационное разъяснение тех возможностей, которыми обладает эта категория людей. Антон Липовский: А они есть. Да. Галина Силласте: А они в данном случае, вы знаете, я думаю, во-первых, это, хотя вы и говорили раньше, что это ни к чему не приводит, ничего подобного. Бумажное буклетирование, которое касается тех квартир, тех людей, которые знают социальные службы, что это люди такого-то возраста или имеющие такую-то инвалидность. Дайте адресно это. Отправьте туда или... Не по интернету только. А отправьте туда элементарную информацию. Не нужно во все ящики подряд вкладывать эту информацию. Антон Липовский: Галина Георгиевна, у нас буквально 30 секунд осталось. Ну, я так понимаю, можно же сделать просто, в конце концов, банальный звонок и получить напрямую информацию, что называется, из рук. Галина Силласте: Да. Но только не ботом. Не бот подключать. Что сегодня раздражает не только пожилых людей, но и многих других. Не надо: «Переходите на электронную помощь», вместо того человеческого общения, в котором нуждаются люди, тем более такой категории. Антон Липовский: Это точно. Галина Георгиевна Силласте – профессор социологии, научный руководитель Департамента социологии Финансового университета при Правительстве Российской Федерации. Мы вас благодарим! И, конечно, всех причастных супергероев нашей Вселенной, ни много ни мало, с Днем социального работника! Галина Силласте: Поздравляем, да. Антон Липовский: До завтра!