Руслан Арсланов: А теперь поговорим про моду и индивидуальный пошив. Вот что нас натолкнуло на этот разговор. Интересная, кстати, статистика: оборот ателье в России прошлым летом вырос на 82% по сравнению с летом 2025 года, а средний чек увеличился на 60% – почти до 10 тысяч рублей. Ольга Аржанцева: А за летние месяцы на 15% выросли оплаты в сегменте женский гардероб. Обувной сегмент зафиксировал рост оплат на 36%, а в сегменте женских аксессуаров число покупок взлетело аж на 53%. Руслан Арсланов: Согласитесь, цифры солидные и в статистическом, и, самое главное, в денежном выражении. Ведь за 10 тысяч рублей можно купить пару, а то и тройку вещей из массмаркета. Вообще, чем обусловлен выбор: качеством, желанием подчеркнуть свою индивидуальность или привязанностью к любимым вещам? Сегодня попробуем разобраться. С чем связан такой всплеск интереса к услугам ателье? С какими запросами приходят туда клиенты? И как это связано с сезоном и стилем? В студии ОТРажения Надежда Коробцева, профессор моды Российского государственного университета имени А.Н. Косыгина, эксперт в области дизайна костюма, психологии одежды и имиджа, член Союза дизайнеров России. Здравствуйте, Надежда Алексеевна! Ольга Аржанцева: Здравствуйте! Надежда Коробцева: Доброго дня! Руслан Арсланов: Как вы думаете, откуда эта статистика? Почему вырос интерес людей к ателье – так неожиданно и так резко? И так летом? Надежда Коробцева: Я думаю, что для этого у нас есть много причин. Первое: мы «наелись» дешевого массмаркета. Сейчас идет отход. Шкафы забиты и соответственно... Руслан Арсланов: «Носить нечего». Классика. Надежда Коробцева: Носить нечего, как всегда. Поэтому идет тенденция в сторону разумного потребления. А разумное потребление – это значит, что-то, может быть, и уникальное, выражающее твою индивидуальность. А поскольку нет брендов международных, к которым многие привыкли, они ушли со сцены – освободилось пространство как раз для дизайнеров, для ателье, где можно изготовить что-то такое уникальное. Сейчас не идет человек к дизайнеру, или к швейнику, или к портному для того, чтобы: «сшей мне что-то такое по картиночке». Он идет за: «сшей так, чтобы я была самой собой». Что очень... За сложной задачей. Да. Руслан Арсланов: О, интересно! Ольга Аржанцева: То есть... Надежда Коробцева: Поэтому швейник должен в себе сочетать очень много знаний около своей профессии, уже не говоря о том, что он должен быть настоящим мастером. Ольга Аржанцева: А с чем тогда нужно идти к этому мастеру? Со своей тканью, да? С фурнитурой. И еще и с эскизом? Или как? Надежда Коробцева: Вопрос. Руслан Арсланов: Или, как говорят: с референсом. Сейчас очень популярное слово. То есть чем-то очень похожим. Что хочется примерно такого же Ольга Аржанцева: Нет. Ну вы сказали же, что по картинке нельзя. Сейчас так нельзя. Надежда Коробцева: Вопрос достаточно сложный. Почему? Потому что если человек приносит картинку, которая хорошо смотрится на высокой стройной фигуре, а своя фигура совсем не такая, то исходно мастер должен убедить, что тебе это не подойдет. Очень мягко, очень ненавязчиво предложить то, что подойдет и будет хорошо сидеть на человеке, с учетом его индивидуальных особенностей. Ольга Аржанцева: Допустим, я все-таки хочу что-то сшить, но я не понимаю, что я хочу. С чем я должна прийти? Просто сказать: «Я хочу что-нибудь. Придумайте мне что-нибудь. Нарисуйте»? Руслан Арсланов: Можно ли прийти с запросом? Надежда Коробцева: Очень многие так и приходят. Ольга Аржанцева: Да? Серьезно? Так можно было? Вопрос. Надежда Коробцева: Да. Насчет того, что потребитель очень часто просто не знает, что же ему нужно. И здесь нужно быть очень тонким и психологом, и маркетологом. И знать тренды современные. И понять данную личность в очень короткий период: что же ему предложить. Руслан Арсланов: Что ему вообще нужно. И что ему пойдет. Надежда Коробцева: Да. Это очень тонкая, утонченная работа. Потому что есть женщины с отрицательным опытом посещения ателье. Которые говорят: «Я не пойду туда никогда в жизни. Мне хорошо сшили жакет, но я его ни разу не надела. Вот он у меня. Я не знаю, почему». То есть человек (реальный потребитель) объяснить не может, почему так произошло. Но это отталкивает. Да. Руслан Арсланов: Мне кажется, относительно того, что вы описали, здесь выходят какие-то новые качества портного на первое место. То есть теперь это не просто мастер, который умеет идеальную строчку, знает сочетание тканей, умеет делать какие-то лекала и так далее. Он теперь еще должен быть включенным, должен быть эмпатичным. Должен следить за тем, что в тренде. Надежда Коробцева: Однозначно. Руслан Арсланов: Как меняется эта профессия сегодня? Кто вообще идет в портные? Или как-то теперь это по-другому называется? Надежда Коробцева: Я вам скажу так: что прямо... Да, портными сейчас так не называют профессии. Это 29 группа целая профессий. Идут охотнее на «Дизайн костюма». Это 54 группа по среднему профессиональному образованию. И 29 – «Конструирование, моделирование и технология изготовления швейных изделий». И там есть очень интересное: «Мастер по изготовлению швейных изделий». Это код профессии 29.01.33. По которой готовят за год и 10 месяцев. Ну, мы, например, не готовим. Руслан Арсланов: Можно еще раз? Мастер по изготовлению? Надежда Коробцева: По изготовлению швейных изделий. Ольга Аржанцева: А раньше это была просто швея? Надежда Коробцева: Да. Это была портниха. Если предыдущие формы, это в ПТУ. Руслан Арсланов: Мастер по изготовлению швейных изделий. Надежда Коробцева: Мастер по изготовлению швейных изделий. Руслан Арсланов: В лифте быстро не представишься. Знаете эту историю? Когда нужно быстро. Надежда Коробцева: Ну, мастер, давайте. Слово «мастер» – оно хорошее. Руслан Арсланов: Мастер – слово хорошее. Да. Надежда Коробцева: Оно подразумевает, что человек не только владеет навыками швейными и знает оборудование, но и владеет и вышивкой, и кружевом, умеет работать с разными тканями. Потому что вы говорили, что может прийти со своей тканью. А эта ткань может, во-первых, на данном оборудовании, которое есть у мастера, не подлежать изготовлению. И вообще быть очень трудной и требовать абсолютно от кутюр ручного труда, который безумно дорог. А потребитель этого не понимает. Ольга Аржанцева: А это все-таки ручной труд. Да? Или искусственный интеллект уже и здесь вносит свои коррективы? Надежда Коробцева: Искусственный интеллект пока в сфере производства швейного. Я не очень об этом слышала. А вот дизайнером – реально. На сегодняшний день даже есть специальный искусственный интеллект. И мы на своей программе «Цифровая мода» (магистерской) уже вот буквально вчера обсуждали проблему и, так сказать, показывали варианты виртуальной примерки на реальном человеке вариантов одежды с помощью разных, специализированных в том числе, и универсальных, и... Руслан Арсланов: А что касается других технологий? Давайте сейчас не искусственный интеллект, а вообще вот. Многим, наверное, представляется до сих пор, да я и уверен, что где-то вот в Домах быта есть человек, который работает и которому можно отнести брюки подшить и так далее. Мы не говорим сейчас, наверное, про изготовление прям полного костюма. Но какие-то вещи можно сшить. Который сидит за маленькой швейной машинкой. Ну, ручной, наверное, уже совсем нет. Наверное, все-таки электрической. И у него есть какая-то маленькая гладильная доска с утюгом. Вот насколько сегодня это не отвечает современной технике, на которой работают мастера по изготовлению швейных изделий? Надежда Коробцева: Знаете, конечно, это вариант такой надомницы: у которой машинка, ну и в лучшем случае оверлок. Конечно, здесь ограничены ее возможности – и с тканями, и с технологией, просто потому, что – либо это очень дорого, если она прикладывает к этому руки, владеет все-таки, либо все-таки человек (специалист) понимает, что он не сделает ничего. И это, как правило, две ветки: ателье, которые все-таки имеют швейное оборудование. Это на переделку заточенные. И там есть очень креативные портные. Но это все достаточно дорого. И опять-таки потребитель не всегда понимает, что переделка подразумевает, так сказать, в святая святых: кто-то другой создал, а ты должен половину изделия разобрать и собрать заново. И еще так, чтоб было не видно, что ты его разбирал. Как правило, не совмещают. Есть ателье, которые заняты только переделкой, не изготавливают новые изделия. И есть ателье, которые заточены с нуля изготавливать. Ольга Аржанцева: Но все-таки, как я понимаю, купить вещь новую сильно дешевле, чем переделать старую. Правильно? Если это делать руками. Надежда Коробцева: Понимаете, как. Сейчас мы уходим. Вот мы уже накупили, я говорила об этом, накупили дешевых вещей. Сейчас хочется чего-то эксклюзивного: с кружевом, с хорошей посадкой, с качеством. Чтоб тебя одели со знанием твоей именно фигуры, твоих особенностей, так, чтоб это действительно украшало человека. Человек идет за гармонией. Я бы сказала, такая направленность эстетизма. Мы насиделись дома в ковид, в мягких удобных костюмчиках. Потом так и вышли в 2022 году на улицу. Молодежь у нас до сих пор ходит в оверсайзе комфортном. Ольга Аржанцева: Так и ходит. Надежда Коробцева: И все-таки идет, так сказать, отход к эстетизму, все-таки к социальной представленности. Одежда – это мощный инструмент самопрезентации, самоподачи. Об этом нельзя забывать: что это невербальный язык, который, хотим мы или не хотим, его все равно прочитают. Руслан Арсланов: Да. Так или иначе, это точно да. И у меня такой вопрос возникает: а как одеваются студенты, которые к этому готовятся? Вот если так на них посмотреть. Надежда Коробцева: Вы знаете, у нас очень легко. Руслан Арсланов: Я просто представил. Ну, люди это знают. То есть на пятом курсе у вас все выходят такие в кружевах, в каких-то интересных нарядах. Ольга Аржанцева: Одежда от кутюр. Руслан Арсланов: По всем сразу понятно: кто есть кто. Потому что все уже выучено, все уже готово. Даже уже шить они умеют к этому моменту. Надежда Коробцева: Я скажу мягко: что студенты не всегда адекватно представляют свою ученическую роль и появляются в самых немыслимых нарядах. Но я как педагог это приветствую. И оголенные места эти, которые можно оголять, и те, которые не надо было бы оголять. Это идет эксперимент. Растет будущий профессионал, и он должен попробовать, в том числе и на себе. Потому что если ты сделал вещь, которую ты уже сам готов носить, наверняка найдутся такие же по типажу люди, кто захочет. И с этого начинается швейный бизнес у молодежи, у многих. То есть сшила блузочку, показала в соцсетях. Понравилось ряду подружек. Она говорит: «У меня уже 20 заказов на эту блузку. Я уже не могу остановиться». И пошло-пошло дело. То есть это молодые дизайнеры. Они же многие понимают, что надо становиться портными, и идут добирать знания. И, конечно, все сразу, за четыре года подготовить специалиста. Все-таки в дизайне подготовить – это в основном художественная составляющая, а шитье – это некоторые практические навыки. Но мы над этим в РГУ Косыгина усиленно работаем и понимаем, что наши специалисты очень востребованы в отрасли. И практику они проходят обычно на разного уровня и масштаба предприятиях. И ими очень довольны. И спрашивают наших специалистов в связи с тем, что они хорошо теоретически и даже практически подготовлены к работе. Руслан Арсланов: Это здорово! Надеюсь, что в следующем ателье, в которое пойдет кто-то из наших зрителей, они наткнутся или встретят там, точнее, правильнее сказать, вашего студента или подготовленного человека. Ольга Аржанцева: Именно мастера, как ты сказал, швейного... Руслан Арсланов: Мастера по изготовлению швейных изделий. Ольга Аржанцева: По изготовлению швейных изделий. Да. Надо запомнить и не путать со швеей. Руслан Арсланов: А есть люди, которые решают освоить этот навык шитья в солидном возрасте? Ну, то есть понимают, что сейчас... Надежда Коробцева: Да. Да. Руслан Арсланов: Серебряное волонтерство активно развивается. Вот я думаю, что многие взрослые люди (но не студенты, не молодежь. Например, там, я не знаю, за 30), кто приходит и говорит: «Вы знаете, мы тоже там хотим». Не знаю: на магистратуру, может, на какие-то доп. курсы, на переквалификацию. Вот это действительно востребовано в разных слоях возрастных? Надежда Коробцева: Вы знаете, совершенно верно. Приходят и взрослые люди, как правило, все-таки с какими-то начальными навыками шитья, понимая, что это нравится, что я мог бы здесь реализоваться. Есть такой центр в Москве, «Профессия будущего» называется. Где за полтора месяца можно освоить «Швейное дело» – специальность получить с мастерами из рук в руки. Овладеть, понять. Почему бы и нет? Тем более, если смотреть на московский рынок, где-то 700 вакансий на должность портного. И очень растет спрос. И наши же выпускники-дизайнеры очень часто обращаются опять к своим же педагогам и говорят: «Дайте портных!» Дайте портных. Так как золотые руки, они всегда ценились. И человек, который владеет, он без работы, конечно, не останется. Хотя расти надо, конечно же. Ольга Аржанцева: Помимо профессиональных качеств, может, какими-то особенными личными качествами должен обладать портной? Вот, допустим, в парикмахерскую мы часто приходим иногда поговорить, излить душу. С портным то же самое происходит или нет? В процессе примерки. Надежда Коробцева: Я уже говорила, что современный портной должен быть хорошим психологом. А особенно женщины не всегда знают, что ей все-таки нужно сшить. Ольга Аржанцева: А мужчин портных много? Вот прям именно мастеров швейного... Руслан Арсланов: По изготовлению. Надежда Коробцева: Мужчины-портные – это лучшие. Как правило. Ольга Аржанцева: Да? Руслан Арсланов: Да! Надежда Коробцева: А особенно на сложном ассортименте. Так как там требуется физическое усилие: и работа с прессом или, так сказать... Вот сколько я видела, когда мужчина идет в эту профессию портного, получается очень хорошо. По опыту работы Дома моделей в общесоюзном, у меня такой замечательный совершенно просто опыт работы с Александром Игмандом рядом и с теми людьми, кто одевал первых лиц государства. Это мой наставник Борис Наседкин, которому я очень благодарна. Он одевал Политбюро, Леонида Ильича Брежнева. То есть это люди такой закалки в профессии. Это мастера и конструктора настоящие, владеющие мастерством полностью. Руслан Арсланов: Надежда Алексеевна, спасибо, что вы нас так глубоко познакомили с профессией. Действительно, мы видим, что меняется что-то. По крайней мере, статистика, скажем так, понятно, откуда она идет. Понятно, почему люди приходят. Понятно, почему люди приходят и пробуют делать что-то своими руками. У нас есть фотография от нашей зрительницы. Она, наверное, подтверждает то, что костюм должен действительно хорошо сидеть. Давайте посмотрим. Фотография старая. Но тем не менее, костюм, мне кажется, актуальность не потерял. Его можно и сейчас носить. Я вам чуть позже расскажу, какой это год. И еще одна фотография от этой же зрительницы. Вот такая юбка, сшитая из портьерной ткани. А вот что касается костюма, он сделан по лекалам из журнала «Я шью сама». 1961 год. Ну, как мы видим, мода, может быть, даже циклична, поэтому и такую, наверное, юбку тоже можно найти сейчас, перешить. Или, может быть, сшить заново. Ну и вообще, цифры статистики всегда отражают общую тенденцию. Спасибо, что рассказали нам про профессиональную историю. Сегодня у нас в студии была Надежда Коробцева, профессор моды Российского государственного университета имени А.Н. Косыгина, эксперт в области дизайна костюма, психологии одежды и имиджа, член Союза дизайнеров России. Мы же решили провести свое небольшое модное расследование и узнать у жителей российских городов, какой из вариантов они все-таки выберут и какой вариант им ближе: шить в ателье или же купить в магазине? Давайте посмотрим, что отвечали.