Анастасия Семенова: К серьезной теме. Когда-то катаракту лечили весьма радикально: хрусталик просто сдвигали иглой. К счастью, медицина ушла далеко вперед и сегодня операция занимает считаные минуты, а мир снова становится четким. Главное – не списывать мутный взгляд на плохое освещение и возрастную мудрость, как многие говорят. Руслан Арсланов: Бывает и такое? Анастасия Семенова: Обсудим эту тему. В студии у нас сегодня прекрасный эксперт. Руслан Арсланов: Да, в студии наш гость, давайте с ним познакомимся. Доктор медицинских наук, заведующий отделением диагностики, офтальмохирург научно-исследовательского института глазных болезней имени М.М. Краснова Константин Аветисов. Константин Сергеевич, здравствуйте. Константин Аветисов: Доброе утро. Анастасия Семенова: Доброе утро. Руслан Арсланов: Добро пожаловать. Константин Аветисов: Спасибо. Анастасия Семенова: Главный вопрос первый: что же такое катаракта? Потому что все этого очень боятся, и многие думают: «Со мной этого никогда не случится». Константин Аветисов: Катаракта – это помутнение хрусталика, а хрусталик – это преломляющая линза внутри глаза, если лаконично ответить. Анастасия Семенова: Как лаконично. Я думала, вы сейчас будете нам лекцию читать. Руслан Арсланов: А если говорить про ощущения? Я понимаю, что мы сейчас как-то более широко про это говорим. Что первое, с чем сталкиваются люди, когда появляются первые, не знаю, симптомы? Анастасия Семенова: Звоночки. Руслан Арсланов: Звоночки, правильнее сказать. Константин Аветисов: Основной симптом – это затуманенное зрение. Иногда это бывает на ярком свету, иногда – при любой работе, но основная жалоба – это снижение зрения именно в плане тумана. Анастасия Семенова: То есть такая как пленочка, да, перед нами? Константин Аветисов: Да, появляется. Анастасия Семенова: Многие еще говорят, что в ночное время люди плохо видят, то есть, когда светло, светлое время суток, то достаточно хорошо, вот с автомобилистами я часто слышу историю. Руслан Арсланов: А ночью не вожу, потому что плохо вижу, да. Анастасия Семенова: А ночью, да, вот как куриная слепота, это тоже туда отсылочка, нет? Это разные вещи? Константин Аветисов: Это скорее симптом не катаракты, немножко других заболеваний. Для катаракты, наоборот, есть такое понятие, как заднекапсулярная катаракта – это помутнение в центре под задней капсулой хрусталика. И на ярком свету, когда зрачок сужается, как раз пациенты отмечают резкое снижение зрения. То есть в целом, в обычной жизни, зрение более-менее нормальное, но при выходе на улицу резко снижается. Анастасия Семенова: А это за ночь происходит с людьми? Или это, не знаю, в течение полугода ты должен заметить? Потому что наверняка приходят пациенты уже с сильной стадией. Константин Аветисов: В целом, помутнение хрусталика – это очень медленный, плавный процесс, и именно из-за этого не всегда пациенты отмечают это ухудшение, потому что оно очень плавное. И в итоге, когда некоторые пациенты к нам приходят, уже зрение достаточно низкое, и по их версии это происходит очень резко. Руслан Арсланов: Вчера буквально. Константин Аветисов: Да, но на самом деле это процесс достаточно плавный. Еще один момент: когда катаракта образуется с одной стороны, пациенты долго смотрят за счет второго глаза, а когда и на втором глазу появляется катаракта, они к нам обращаются. В это время уже на первом глазу достаточно плотная катаракта, с которой мы и начинаем работать. Анастасия Семенова: Компенсация такая. Руслан Арсланов: Получается, это то, о чем мы часто говорим здесь, когда к нам приходят гости-представители медицины, что все-таки свойственно нам, людям, затягивать эту историю. Константин Аветисов: Естественно. Руслан Арсланов: То есть мы до последнего ждем, и уже когда наступает какой-то момент, совершенно уже некомфортный, мы идем. Как сделать так, чтобы избежать этого момента? Я понимаю, что мы повлиять на всех не можем, но все-таки, тем не менее, диспансеризация? Константин Аветисов: Я думаю, как раз одна из целей нашей встречи – уговорить наших потенциальных пациентов, а может быть и не пациентов, своевременно проводить диагностику. Это, я считаю, касается не только зрения, но и в целом организма, потому что все-таки уровень современной медицины настолько высок, что при раннем обнаружении любого заболевания мы способны с ним эффективно бороться. Анастасия Семенова: «А если на ранней стадии обнаружили, это тоже операция?», – телезрители спрашивают. Кстати, если у вас есть вопрос, задавайте, Константин Сергеевич готов ответить, позвоните: 8-800-222-00-14, можете на короткий номер написать: 54-45. Константин Аветисов: В ситуации с катарактой мы отталкиваемся от жалоб пациента и от снижения качества его жизни. Если катаракта и сниженная острота зрения влияют на качество жизни пациента, естественно, мы предлагаем хирургию. Наша задача – донести до пациента, что это достаточно отработанная, безопасная операция, и что те проблемы, которые он имеет, когда обращается к нам, мы сможем решить. Анастасия Семенова: То есть, я так понимаю, что даже люди, которые пришли, уже тяжелая стадия, вы их еще и уговариваете, что нужно, люди действительно боятся? Константин Аветисов: Я скорее говорю о пациентах, у которых еще катаракта, так скажем, незрелая, это острота зрения пять-шесть строчек, то есть это зрение, которое, с одной стороны, позволяет спокойно в бытовом плане себя чувствовать, но при этом уже налицо признаки катаракты. Анастасия Семенова: У нас есть звонок, Татьяна из Нижнего Новгорода нам дозвонилась. Татьяна, слушаем вас, здравствуйте. Руслан Арсланов: Здравствуйте, доброе утро. Зритель: Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, полтора года назад я поменяла оба глаза, оба хрусталика, мне поставили монофокальные линзы. То есть я сейчас хорошо вдаль вижу без очков, а читаю в очках, но было раньше 3,5, стало 1,5. И вот проходит время, полтора года прошло где-то, и у меня сейчас происходит какое-то затуманивание. Я смотрю, например, телевизор, да, и у меня какое-то затуманивание, моргну – опять какой-то туман ползет. И что такое это? Анастасия Семенова: Спасибо, Татьяна. Руслан Арсланов: Спасибо. Константин Аветисов: Здесь мы приходим к такому понятию, как так называемая вторичная катаракта. Искусственная линза, которую мы имплантируем, удаляя собственный хрусталик, устанавливается на капсулу. Эта капсула прозрачна в момент операции, но в некотором проценте случаев после операции, в течение года или полутора, как у нас Татьяна и замечает, эта капсула может мутнеть. В этом нет ничего страшного, да, неприятно, не хотелось бы, наверное, снова к офтальмологу попадать, но все-таки придется, скорее всего. И что в этом хорошего: то, что, в принципе, с помощью лазера вторичную катаракту легко удалить, и это не полноценная операция в операционной, а происходит за щелевой лампой с помощью лазера, достаточно отработанная. Руслан Арсланов: Судя по этому примеру, это значит, она может возвращаться. Есть ли еще примеры? Это уже финальная история, если ты разберешься, условно, простите за такой глагол, «разобраться», но если ты сделаешь операцию, связанную с капсулой, то это уже финальная? Константин Аветисов: Да, больше никаких катаракт быть не может. Руслан Арсланов: Больше никаких катаракт быть не может. Часто мы тоже здесь говорим про то, что болезни молодеют, что очень часто такое случается, что болезни, которые раньше встречались у взрослых людей за 50, сейчас переходят на границу 35-40. Касаемо катаракты, как я понимаю, это тоже заболевание, связанное, оно такое более возрастное, оно тоже молодеет или все-таки остается пока где-то там, за границей 50 лет? Константин Аветисов: Я бы разделил. Да, действительно есть и фактор, то, что катаракта «молодеет», то есть в более раннем возрасте мы выявляем пациентов с этим заболеванием, но и, с другой стороны, все-таки наши усилия по тому, чтобы диагностировать раньше это заболевание, тоже венчаются успехом, и более раннее выявление первых признаков помутнения хрусталика, и, как следствие, этими проблемами мы раньше начинаем заниматься, в более раннем возрасте. Руслан Арсланов: Понятно, время диагностики. Анастасия Семенова: Еще один звонок давайте послушаем, Валентина из Санкт-Петербурга. Здравствуйте, доброе утро. Руслан Арсланов: Доброе утро, Валентина. Пожалуйста, вам слово. Зритель: Здравствуйте. Анастасия Семенова: Слушаем вас. Зритель: Здравствуйте. У меня катаракта, примерно лет пять тому назад начали ставить этот диагноз – возрастная катаракта. Мне сейчас 65 лет. Доктор, когда я просила доктора, это неоднократно, несколько раз просила, чтобы мне дали направление на операцию, наверное, нужно поменять хрусталик или что, для того чтобы я нормально, хорошо видела. Доктор категорически против, всегда говорит: «Пока еще хоть как-то видите, не нужно никаких других…» Анастасия Семенова: Вмешательств. Зритель: Алло. Руслан Арсланов: Да-да-да. Зритель: «Не нужно никаких операций. Когда совсем не будете видеть, вот только тогда можно делать операцию». Правда это? Или это, может быть, просто берегут бюджет? Руслан Арсланов: Спасибо, Валентина. Анастасия Семенова: Да, Валентина, спасибо за вопрос. Константин Аветисов: Я думаю, здесь вопрос о том, чтобы беречь бюджет, не стоит. Скорее, это просто немножко старая школа, потому что когда-то для удаления катаракты необходим был большой разрез. Для этого катаракта, чтобы ее извлечь из глаза, должна быть уже зрелая, плотная, чтобы все получилось. Но с приходом операции, так называемой факоэмульсификации, когда мы с помощью ультразвука дробим хрусталик внутри глаза через небольшие разрезы, это уже неактуально. Наоборот, то есть обратная ситуация: чем более мягкое вещество хрусталика, тем меньше времени нам нужно на его эвакуацию из глаза, тем меньше операционная травма, меньше время реабилитации. Руслан Арсланов: То есть чем раньше, тем лучше? Значит, Валентине, может быть, стоит обратиться? Константин Аветисов: Да, можно сослаться на наш эфир, показать доктору запись и все-таки… Анастасия Семенова: Сказать: «Я должна быть услышана». Константин Аветисов: Да, во всяком случае, показаться хирургам, которые и принимают решение. Руслан Арсланов: Операция по ОМС доступна, я правильно понимаю? Константин Аветисов: Да, в нашем институте операция по ОМС доступна. Мы еженедельно проводим до 200 подобных вмешательств силами шести-восьми хирургов. Поэтому всех приглашаем. Руслан Арсланов: Сильно. Анастасия Семенова: Сколько длится операция в среднем, если так можно назвать? Достаточно быстро, да? Константин Аветисов: Семь-восемь минут. Анастасия Семенова: Достаточно быстро. Много вопросов по поводу генетики. Это все-таки генетическое заболевание или питание, гаджеты на нас влияют? Руслан Арсланов: Спорт. Анастасия Семенова: Спорт. То же солнце, потому что многие жалуются, не знаю, после солнечных дней, потому что часто, когда ты смотришь, особенно когда мы без солнечных очков ходим, тоже страдают глаза. Константин Аветисов: Мультифакторность все-таки присутствует, да, генетика – одна из лидирующих причин, но и образ жизни, экология, какие-то системные заболевания, прием медикаментов, курение – все это тоже играет свою роль и ускоряет процесс помутнения хрусталика. Руслан Арсланов: Про плохое зрение хочу спросить. Мы генетику затронули, просто очень часто у людей есть генетические нарушения зрения, как-то передаются. Человек, у которого есть проблемы со зрением, я не знаю, миопия или еще какие-то болезни, это в дальнейшем может привести к катаракте? То есть они чаще, более подвержены заболеванию катарактой или это не играет никакой роли? Константин Аветисов: Я бы не проводил такой зависимости, то есть глазных заболеваний много, несмотря на то что глаз – достаточно небольшой орган, но прямой такой корреляции между той же миопией и катарактой я бы не проводил. Другое дело, что удаление хрусталика уже, на сегодняшний день, может являться методом коррекции близорукости у взрослых людей после 45 лет. В нашем арсенале сейчас есть прогрессивные линзы, которые не просто исправляют близорукость, но и позволяют после этого на всех расстояниях –ближнем, среднем, дальнем – обходиться без очков. Анастасия Семенова: Отлично. Много вопросов от телезрителей. Из Красноярского края: «Можно ли оперировать катаракту при глаукоме?». Константин Аветисов: Можно. Анастасия Семенова: Отлично. Константин Аветисов: Но есть свои особенности. Это так называемая осложненная катаракта. Мы «осложненной катарактой» называем любую операцию по поводу катаракты на фоне какого-то еще глазного заболевания. И глаукома – очень серьезное заболевание. Более того, мы рекомендуем удалять хрусталик, потому что вообще глаукома – это повышение внутриглазного давления, и отчасти это происходит из-за ухудшения оттока жидкости из глаза. Собственный хрусталик имеет достаточно большой объем относительно глаза, и, если он еще чуть-чуть увеличивается в размерах, этот отток может быть совсем затруднен. А искусственная линза по объему намного меньше, и таким образом мы не просто улучшаем зрение, удаляя катаракту у пациентов с глаукомой, но еще и способствуем лучшему оттоку жидкости. То есть, да, действительно, там есть свои нюансы при этой хирургии, но отказываться от этого не стоит, более того, скорее всего, надо рекомендовать это. Анастасия Семенова: Да, и не пытаться ждать. Константин Аветисов: Да. Анастасия Семенова: «Можно ли поменять хрусталик под общим наркозом, так как у меня панические атаки?», – из Татарстана вот такой вопрос. Константин Аветисов: Можно. Анастасия Семенова: Просто пациент должен предупредить, да? Константин Аветисов: Да, это очень редкий случай, поэтому это надо... Анастасия Семенова: В индивидуальном порядке? Константин Аветисов: Да, индивидуально, и это вопрос больше к анестезиологам. То есть в принципе операция безболезненная, быстрая и достаточно местной анестезии, то есть под каплями фактически мы это делаем. Анастасия Семенова: Но все равно человеку страшно. Константин Аветисов: Я не спорю, я понимаю. Руслан Арсланов: Вам часто, кстати, приходится уговаривать человека? Потому что, несмотря на то что операция небольшая, но все равно, когда слышишь слово «хирург», когда слышишь слово «операция», это может так немного взволновать. Константин Аветисов: Иногда, так назовем, легкая борьба с пациентами, уговоры во время хирургии происходят. А зачастую это... Анастасия Семенова: Они вопросы вам задают? Константин Аветисов: Они волнуются, не слышат, что мы их просим иногда. Но этого не стоит бояться. Я всегда советую расслабиться. Чем меньше человек старается нам помочь, тем и нам проще. Руслан Арсланов: То есть семь минут, но такие… Константин Аветисов: Напряженные. Руслан Арсланов: Живые семь минут. Константин Аветисов: Справедливости ради, я всегда в этих случаях думаю, как бы я себя вел на операционном столе. Поэтому с пониманием относимся к этому. Руслан Арсланов: Прекрасно. Анастасия Семенова: Тоже, да, своя работа, такая психологическая. Валерий из Рязанской области нам дозвонился. Здравствуйте, Валерий. Руслан Арсланов: Валерий, доброе утро. Зритель: Доброе утро. Анастасия Семенова: Доброе, слушаем. Руслан Арсланов: Пожалуйста. Зритель: У меня после операции, после катаракты, удаления катаракты, хрусталик ставили, где-то через... Руслан Арсланов: Валерий? Анастасия Семенова: Так, Валерий? Зритель: Значит, у меня возникли в поле зрения точки, как будто фломастером натыкали вот это в поле зрения. Не то, что так вот, как раньше, сосудики… Руслан Арсланов: Мы, видимо, поняли, что черные точки появились. Анастасия Семенова: Мы поняли, что после операции, да, удаления, черные точечки. Константин Аветисов: Да, здесь стоит уточнить, если это какие-то плавающие помутнения, так называемые мушки, некоторые пациенты это отмечают после удаления катаракты, потому что из-за того, что зрение было низким, этого не замечали, но это помутнение в стекловидном теле, и когда мы восстанавливаем прозрачность в средах глаза, это становится более... Анастасия Семенова: Ощутимо. Константин Аветисов: Да, более заметным. Если это не плавающие точки, а фиксированные, нужно, я думаю, дополнительно рекомендуем пообследоваться, потому что это могут быть изменения на сетчатке, чем тоже не стоит пренебрегать. Анастасия Семенова: То есть лучше обратиться к офтальмологу? Константин Аветисов: Да, лучше проверку провести. Анастасия Семенова: Свердловская область: «Правый глаз в 2013 году прооперировали, левый – в 2016. Первый на даль», ну так написали, да, даль. Константин Аветисов: Я понимаю, о чем. Анастасия Семенова: «Второй поставили на +2. Смотреть было ужасно. Через два года лазерная по очереди на один и на другой глаз. Сейчас снова на снег сложно смотреть». Константин Аветисов: Немножко сбивчивые жалобы. Анастасия Семенова: Как есть. Константин Аветисов: Может быть, здесь имеет место, иногда это случается, ошибка в расчете линзы, из-за этого какой-то дискомфорт. Немного непонятно, если один глаз на даль, а другой на +2? Тогда на –2, скорее. Анастасия Семенова: На –2, наверное. Константин Аветисов: Да, для близи. Этот подход нам известен, и мы им пользуемся, когда один глаз смотрит вдаль, другой – вблизь, а двумя глазами, пациент нормально существует, не замечает, каким глазом в какой ситуации он пользуется. Но, видимо, у нашего пациента адаптации не произошло в этой ситуации. Анастасия Семенова: Пишут: «И что делать-то в такой ситуации? Опять обращаться?». Константин Аветисов: Из-за такого, немного неконкретных жалоб, сложно сказать. Руслан Арсланов: Сложно сказать. Анастасия Семенова: Сложно, да. Руслан Арсланов: В общем, в любом случае, прийти к офтальмологу с этим запросом. Константин Аветисов: Да, может быть, к кому-то за вторым мнением обратиться. Анастасия Семенова: «Добрый день, подскажите, пожалуйста, есть ли какая-нибудь зарядка для глаз для сохранения зрения?». Наконец-то я дождалась этого вопроса. Руслан Арсланов: О, кстати, это интересно. Анастасия Семенова: Я вспоминаю, нам всегда, когда мы ходили в школе на диспансеризацию, нам всегда офтальмологи говорили: «Рисуйте цифры глазами». Руслан Арсланов: Эти круги, эти вправо-влево. Анастасия Семенова: Круги, ближе, вправо-влево, да. Константин Аветисов: Я, с вашего позволения, упомяну, что эту гимнастику разработал мой дедушка, Эдуард Сергеевич Аветисов, и ей активно пользуются. Но это для детей более, сейчас особенно, актуально, потому что они и вблизи все смотрят, и учатся вблизи, и отдыхают вблизи. Конечно, им лучше потратить время на то, чтобы разгрузить глаза, в том числе и глазодвигательные мышцы, и смотреть вдаль вместо работы на близком расстоянии. Что касается катаракты, никакая гимнастика, к сожалению, не поможет и к этому отношения не имеет. Но это не исключает того, что этим стоит заниматься. Руслан Арсланов: То есть все равно взрослым людям периодически можно это сделать, потому что иногда хочется, когда долго находишься у компьютера, например, или что-то там смотрел в напряжении, ведешь автомобиль, все равно ты так сконцентрирован, в какой-то момент просто садишься, закрываешь глаза, делаешь какие-то движения, немного так выдыхаешь, расслабляешься, и как будто это помогает. То есть, наверное, это уместно? Константин Аветисов: Есть, да, еще такое хорошее упражнение, как «Точка на стекле», когда вы подходите к окну, находите какую-то там точку или небольшое... Анастасия Семенова: Загрязнение. Руслан Арсланов: Судя по всему, окна должны быть не сильно чистые. Константин Аветисов: Да, как раз можно изучить… Анастасия Семенова: Как раз сейчас, весной. Константин Аветисов: Можно изучить как раз окна, их состояние, и в это же время чередовать фокусирование на этих оконных изъянах и смотреть вдаль максимально, это тоже разгрузит зрение. Руслан Арсланов: Спасибо. Анастасия Семенова: Хороший способ. Руслан Арсланов: Еще одно упражнение будем, пойдем искать сейчас точки на стеклах. Анастасия Семенова: Но у нас тоже на плазме можно найти точечки, если присмотреться. Как вообще влияют диабет и гипертония на исход операции? Есть ли статистика, это тоже как осложнение считается, как глаукома, я правильно понимаю? Константин Аветисов: Начнем с гипертонии, здесь все немного проще. При предоперационном обследовании терапевт консультирует наших пациентов, если нужна какая-то коррекция по гипотензивной терапии, назначается. И на ход операции и на реабилитацию, в принципе, это влияния не оказывает. С диабетом все, конечно, сложнее, потому что диабет – это системное заболевание, распространенное, очень грозное. И проявлений диабета в глазу тоже большое количество. Если говорить о катаракте, то мы сталкиваемся с тем, что у диабетиков ядро хрусталика намного плотнее. И, соответственно, то, о чем мы говорили: больше манипуляций внутри глаза, больше ультразвука и немножко реабилитация может растягиваться, но мы с этим вполне справляемся. Но, помимо всего прочего, еще и на сетчатке могут быть серьезные осложнения диабета, и об этом нужно перед операцией таким пациентам проговаривать, потому что зачастую считается, что мы удаляем катаракту, и все, мы должны ждать стопроцентного зрения. Анастасия Семенова: Да, все так и ждут. Константин Аветисов: Да. Но если есть изменения на сетчатке, причем иногда из-за непрозрачности сред мы не можем оценить состояние сетчатки до операции. Поэтому надо пациентов предупреждать, что да, зрение станет лучше, но может быть еще одна причина для его снижения. Руслан Арсланов: А еще есть какие-то заболевания или нет, как противопоказания? Константин Аветисов: Но это, скорее, диабет – это не противопоказание, просто... Анастасия Семенова: Чуть сложнее. Руслан Арсланов: Чуть сложнее, да. Константин Аветисов: Глаукома – тоже. Естественно, если при глаукоме высокое, очень высокое глазное давление, мы не будем с таким пациентом работать до тех пор, пока либо медикаментозно не снимем, либо не прооперируем глаукому изначально, чтобы добиться целевого давления. Больше – нет. Несмотря на то, что сама катаракта – быстрая, отработанная операция, но сложные случаи есть и с ними надо работать индивидуально, тоже есть подходы. И со всем, в принципе, мы справляемся, никому не отказываем, если мы уверены в том, что это благотворно скажется на зрении. Анастасия Семенова: Принесет пользу, да. Руслан Арсланов: Спасибо большое, что пришли к нам, Константин Сергеевич. Доктор медицинских наук, заведующий отделением диагностики, офтальмохирург научно-исследовательского института глазных болезней имени М.М. Краснова, Константин Аветисов был у нас в гостях. Спасибо большое, Константин Сергеевич, еще раз. Константин Аветисов: Спасибо вам за возможность. Руслан Арсланов: Я думаю, что для многих открылись какие-то новые, расширилось зрение, скажем так, и можно обратить внимание на этот момент. Берегите, в общем, себя, берегите свое зрение. Увидимся в начале следующего часа.