Петр Кузнецов: Россияне занялись улыбками, друзья. Наши граждане стали чаще ходить в стоматологические клиники, несмотря на рост цен, особенно в этом сегменте. И способствует спросу развивающийся зубной туризм и, в целом, укрепление понимания важности здоровья. А наши зубы, как известно, один из важных его показателей. Мы стали чаще и чутче прислушиваться к своему здоровью. В нашем сегодняшнем случае – прислушиваться буквально. Мы поговорим о щелчках в челюсти и элайнерах как способе «починить» височно-нижнечелюстную дисфункцию, потому что есть, видимо, верхне-, все, разберемся. Анастасия Семенова: Как раз у нас в гостях врач-ортодонт, кандидат медицинских наук Екатерина Гизоева. Екатерина, здравствуйте. Петр Кузнецов: Здравствуйте, Екатерина. Екатерина Гизоева: Здравствуйте. Очень рада быть здесь. Анастасия Семенова: Это взаимно, мы рады, что вы пришли. Скажите, пожалуйста, почему мы так часто зацикливаемся на этих щелчках? Нам становится страшно, если это как-то разово произошло. Ты думаешь: «Ну ладно, один раз, ну, что-то случилось». А ты понимаешь, что это часто происходит, чаще, чаще. Екатерина Гизоева: По-разному бывает, но давайте, наверное, начнем с того, что такое височно-нижнечелюстной сустав. Это сустав, который в целом соединяет нижнюю челюсть с основанием черепа, он двойной. Петр Кузнецов: Та самая подвижность? Екатерина Гизоева: Да, совершенно верно. Анастасия Семенова: А верхний – неподвижный? Екатерина Гизоева: Верхнего нет. Он называется нижнечелюстной, потому что это нижняя челюсть, и она, соответственно, соединяется за счет этого парного сустава с нашим черепом, с основанием черепа. И это действительно сложнейший сустав, у него уникальная анатомия, потому что мы пользуемся им постоянно, мы сейчас говорим, и он активно работает, задействованы все мышцы, которые непосредственно поддерживают этот сустав. Поэтому дисфункции сустава, это то, что Петр сказал, они, конечно, встречаются достаточно часто, потому что это самый такой используемый нами сустав в нашем организме. Петр Кузнецов: Нагрузка колоссальная. Екатерина Гизоева: Абсолютно. Петр Кузнецов: Не знаю, она в килограммах измеряется? Анастасия Семенова: Как в коленях, да, есть. Петр Кузнецов: В общем, самая серьезная нагрузка в нашем организме. Екатерина Гизоева: Да, он действительно уникален тем, что он несет огромную нагрузку, но не только физическую, но и стрессовую нагрузку, потому что вообще все дисфункции сустава – комплексные, то есть мы не можем сказать, что дисфункцию сустава вызывает что-то одно. К сожалению, это не так, и современная медицина пришла к выводу об этом, и доказательная медицина говорит о том, что дисфункция сустава – это комплексная проблема. Это могут быть и какие-то воспалительные заболевания, и травмы, это может быть единожды какая-то травма, которая далее несет за собой уже изменение. Анастасия Семенова: В детстве с велосипеда упал, да? Екатерина Гизоева: Конечно, изменение поверхности. И таким образом, уже факт столкновения человека с тем, что есть дисфункция, это, как правило, щелчок какой-то, либо щелчки, они могут быть односторонние, двусторонние, когда мы понимаем, что что-то идет не так. Петр Кузнецов: Это как раз мониторим симптомы, первый из симптомов – это как раз звуковой. Екатерина Гизоева: Фактически, да. Петр Кузнецов: Даже безболезненный, да? Екатерина Гизоева: Он может быть болевой, иногда и достаточно остроболевой, и мы понимаем, что непосредственно в этот момент произошло что-то. Поэтому лучше, конечно, не терпеть боль, а быстро реагировать на нее и обращаться к врачу. Анастасия Семенова: Но мне кажется, еще есть проблема, если мы начнем с детского возраста, нужно же следить за нашими зубами, за нашей челюстью. Екатерина Гизоева: Да. Анастасия Семенова: Проблема, что сейчас молодое поколение мам кормят всех детей пюре и не дают им жевать. Это же тоже связано с тем, что наш аппарат не развит? Это же и проблемы с речью или, например, гипер- что-то там, какая-то функция происходит. Екатерина Гизоева: Здесь я с вами согласна. Тенденции разные есть. Но самое главное, что ребенок, малыш, он должен активно сосать, он должен абсолютно правильно дышать и свободно, и дыхание должно быть только носом. То есть малыш, который спит с открытым ртом, это не норма. И постоянный насморк – это тоже не норма. Поэтому все будет работать и развиваться правильно и все будет расти правильно, если действительно нормализована функция дыхания, и оно носовое, и тогда, соответственно, развивается правильное и позиционирование языка, и развитие верхней челюсти, и рост происходит опосредованно правильный верхней челюсти и нижней челюсти. И все происходит гармонично относительно роста. Анастасия Семенова: Так, а если что-то не то с мышцей? Сейчас очень популярен массаж лица. Нам это как-то может помочь расслабить? Потому что вы же сказали главное слово – «стресс». Екатерина Гизоева: Стресс. Анастасия Семенова: Вот эта зажатая челюсть, бруксизм, это же оттуда все? Екатерина Гизоева: Да, в массаже лица ничего плохого нет, но, я думаю, что он может быть мимический, если мы говорим про косметические какие-то средства, и может быть действительно массаж жевательных мышц. Очень часто, когда пациенты приходят в клинику... Анастасия Семенова: Вы же когда нажимаете… Екатерина Гизоева: Да, они прямо говорят об этом: «Мне легче становится». И на самом деле стресс и вообще фактор сжимания жевательных мышц – это поведенческая, когнитивная история, когда мы действительно переносим расслабление или, наоборот, какой-то стресс на жевательные мышцы, и таким образом формируется поведенческий паттерн, который, к сожалению… Анастасия Семенова: Если мы вспомним, мы же сжимаем зубы. Екатерина Гизоева: Совершенно верно. Поэтому в целом массаж лица – это хорошо, массаж жевательных мышц – это хорошо, но главное – просто это делать в рамках понимания, что ты делаешь и зачем. Петр Кузнецов: Опять же, комплексно, да? Екатерина Гизоева: Да. Петр Кузнецов: Как раз мы перешли к тому, что, понятно, что в детстве всего не усмотришь. Екатерина Гизоева: Да. Петр Кузнецов: Здесь где-то сместилось, там что-то не докрутили, пропустили, так или иначе. Я к тому, что во взрослом возрасте чинить все это не поздно, просто, наверное, сложнее намного, вплоть до перекраивания челюсти: «Вам нужно вообще вот здесь». Я столкнулся с этим, просто мне сказали, у меня тоже, значит, щелчок произошел в прошлом году, и пошло-поехало: «Вам вообще-то желательно зубы мудрости удалить, все четыре», получается, я вот узнал, я почему-то думал, их два. Анастасия Семенова: Я тебе раскрою тайну: у кого-то их вообще может не быть. Петр Кузнецов: «Здесь за счет освобождения пространства я постараюсь сместить зубы сюда». В общем, я понял, что, я говорю: «Хорошо, но я же с щелчком проживу?». «Да, ничего страшного. Если вы будете открывать так челюсть, чтобы не доводить до щелчка». Екатерина Гизоева: Ограниченно. Петр Кузнецов: Да, не травмировать его, я говорю: «Тогда, наверное, давайте не будем перекраивать всю челюсть ради этого». Екатерина Гизоева: Петр, вы знаете, вы очень-очень классно, наверное, обрисовали такое слово, как адаптивность. Потому что, конечно, человеческий организм, это не дверь, которую чинят. Понятно, что это огромное количество разных приспособленческих функций, которые работают, и работают потрясающе относительно адаптивности. Поэтому, да, есть пациенты, которые действительно вынуждены идти на какую-то коррекцию, действительно достаточно серьезную, когда адаптивность не работает в том формате, когда она может работать. И тогда мы действительно подключаем и челюстно-лицевых хирургов, и какую-то окклюзионную терапию, дабы создать поверхности, по которым сустав будет работать. Но вы совершенно правы, ограничение рта позволяет в вашем случае элиминировать, просто сам факт, конечно. Петр Кузнецов: Опять же, если это без боли проходит, то тоже показатель. Екатерина Гизоева: Абсолютно, да. Петр Кузнецов: Мы уже упомянули, многие телезрители только слышали – элайнеры. Екатерина Гизоева: Да. Петр Кузнецов: Давайте об этом тоже поговорим. Екатерина Гизоева: Давайте. Петр Кузнецов: О способе исправить что именно? Что именно они делают? Анастасия Семенова: Щелчки можно исправить? А то сейчас нас послушают, побегут все. Екатерина Гизоева: Вы знаете, щелчки, вообще если мы говорим про щелчки, то современная медицина тоже сейчас пришла к выводу о том, что сами по себе щелчки могут корректироваться, а могут не корректироваться. И врач-ортодонт – это не тот доктор, который действительно отвечает за это. Анастасия Семенова: То есть у вас нет волшебной палочки, волшебной точки? Екатерина Гизоева: У нас нет волшебной палочки. У нас есть действительно достаточно большое количество компетенций для того, чтобы правильно определить проблему, локализировать проблему и честно сказать об этом пациенту. Но что мы точно умеем делать – это действительно перемещать зубы грамотно, рассчитывать это перемещение зубов и работать разными аппаратами. Поэтому элайнеры – это просто аппарат, он современный, это действительно может быть альтернативой брекет-системе, которую пациенты могут выбирать в качестве альтернативы и выбора, и рекомендовать ее тоже может врач в качестве альтернативного выбора брекетов. Анастасия Семенова: Но есть, мне кажется, у ортодонтов мир делится: те, кто за элайнеры, и те, кто за брекеты. Те, кто за элайнеры – против брекетов, понятное дело, там возникает то-то-то-то, а те, кто элайнеры делают, ой, там столько всего. Петр Кузнецов: Знаешь, мне кажется, что это не два противоположных лагеря все-таки, потому что у них цель одна, да? Анастасия Семенова: Не знаю, вот к кому я попадала, потому что у меня стоял вопрос, прямо человека, который бы сказал, что в вашем случае, например, вот как мы с вами до эфира, открою завесу тайны, вы говорили, вы смотрите на человека, какой образ жизни он ведет, вы предлагаете. Екатерина Гизоева: Конечно. Анастасия Семенова: А у меня одни говорили, что только брекеты мне помогут, а другие говорили, что только элайнеры. И я застряла. Екатерина Гизоева: Застряла. Анастасия Семенова: Да, я осталась посередине. Петр Кузнецов: Кстати, в брекетах застревают чаще, я знаю, вот это их минус. Анастасия Семенова: А элайнеры теряют, это плохо. Петр Кузнецов: Один-один. Екатерина Гизоева: Вообще споры здесь, конечно, наверное, неуместны, почему: по той простой причине, что вообще на сегодняшний день, наверное, правильно быть партнерами в лечении, потому что врач и пациент – это команда. Анастасия Семенова: Конечно. Екатерина Гизоева: И эта команда изначально определяет тот путь, по которому они пойдут, и это называется план лечения, и мы вместе партнерски определяем, какой аппарат выбирает пациент. Есть пациенты, которые говорят: «Я хочу только элайнеры», и здесь я с ними. Анастасия Семенова: Это такая эстетика больше, да? Екатерина Гизоева: Да. Анастасия Семенова: Почему? Екатерина Гизоева: Потому что, я думаю, что вообще элайнеры – это супераппарат, который менее заметен, по той простой причине, что они действительно прозрачные, пластиковые… Петр Кузнецов: Давайте как раз опишем, потому что многие телезрители спрашивают: «Так, я не понял, это что-то вроде кап?». Екатерина Гизоева: Это действительно капы, да, это прозрачные капы. И элайнеры сами по себе – это не одна капа, их множество, которые соответствуют определенному шагу, промежутку, то есть плану лечения либо плану перемещения зубов, который изначально и определяется ортодонтом, вместе с пациентом обсуждается, длительность у всех разная. И, как правило, элайнеры пошагово меняются самим пациентом. И это одно их самое, наверное, такое большое преимущество по сравнению с брекетами, потому что, когда случился ковид, элайнеры доказали свою фантастическую эффективность. Когда все сидели и не могли достичь определенной цели, то пациенты с элайнерами тихонечко сидели и лечились дома, меняя элайнеры в положенное время. То есть это действительно их огромное-огромное преимущество перед брекет-системой, это не такая зависимость от клиники, нет привязки. Анастасия Семенова: Ну да, мало ли, у тебя образ жизни, что ты... Екатерина Гизоева: Абсолютно, да. Анастасия Семенова: То есть тебе вот этот чемоданчик, не знаю, например, 16 у тебя будет кап, и вот тебе они сразу выдаются, да? Петр Кузнецов: Индивидуально. Екатерина Гизоева: Иногда мы выдаем сразу, иногда мы выдаем не сразу. Анастасия Семенова: Опять же, как просит клиент? Екатерина Гизоева: Здесь это вопрос опять кооперации с пациентом, конечно. Во-первых, пациенты с элайнерами действительно вынуждены реже появляться в клинике, но это не значит, что они не появляются в клинике, конечно. Но, тем не менее, мы действительно понимаем с пациентом какой-то ближайший горизонт планирования, он существует, да, сколько это. Плюс на элайнерах есть в плане лечения планируемые визиты, и мы их знаем заранее, какие они. То есть врач действительно должен увидеть пациента, допустим, через 10 элайнеров. Поэтому у нас есть план, что мы через 10 элайнеров точно с вами встречаемся. Но, тем не менее, вот этот период времени пациент может путешествовать, он может не приезжать в клинику и совершенно спокойно менять элайнеры в положенное время. Анастасия Семенова: Часто мы слышим, что элайнеры теряют, забывают, когда... Екатерина Гизоева: Да. Анастасия Семенова: В элайнерах есть такой, не знаю, как многие говорят, кто принимал, что это минус, что ты, когда должен есть, ты их должен снять. Екатерина Гизоева: Да. Анастасия Семенова: Пить кофе ты можешь только через трубочку или только воду. Екатерина Гизоева: Есть особенности. Петр Кузнецов: Влияет на дикцию. Анастасия Семенова: Да. Екатерина Гизоева: Есть особенности. На дикцию влияют и брекеты тоже. Петр Кузнецов: Брекеты, наверное, больше, да. Екатерина Гизоева: На дикцию влияет все то, что находится изнутри, со стороны языка. То есть с брекетами это могут быть какие-то накладки, либо это какие-то элементы, кнопки, то есть все то, что помогает нам реализовывать движение. С элайнерами то же самое. То есть, естественно, когда язык касается чего-то незнакомого, начинается какой-то элемент заминки, но он очень быстро пропадает. И я думаю, что чем больше пациент начинает разговаривать первую неделю, тем легче он адаптируется ко всему. Петр Кузнецов: Послушаем Татьяну, Еврейский автономный округ с нами на связи. Татьяна, здравствуйте, вы с вопросом, да, видимо? Здравствуйте, доброе утро. Зритель: Да-да-да, зритель. Анастасия Семенова: Здравствуйте. Екатерина Гизоева: Доброе утро. Зритель: Доктор, скажите, пожалуйста, сначала я думала, что у меня воспален тройничный нерв. Но я уже два раза делала МРТ с контрастом, нет этой проблемы. Была один раз у гнатолога, он сказал, что есть дисфункция. Скажите, может дисфункция давать натяжение в шее? У меня идет, мышца не расслабляется даже при приеме мидокалма. Потом боль отдает в зубы, в щеку, в ухо бывает иногда. И можно ли вообще, вот восьмерки еще у меня, и сказали, что их надо удалять. Вообще это будет эффективно, если их все удалить, эти восьмерки? И вот сейчас я, мне невролог назначила уколы, артрозан, я чуть-чуть чувствую там какое-то облегчение, да, но стоит мне попасть куда-то в холод, даже вот в магазин с кондиционером – все, у меня прямо сразу чувствуется вот эта тяжесть в суставе, в мышцах. И вот я уже просто с этим мучаюсь, наверное, года два. Анастасия Семенова: Татьяна, спасибо. Петр Кузнецов: Татьяна, только давайте не забывать, что все-таки всей клинической картины мы не знаем. Екатерина Гизоева: Да, спасибо, Петр. Петр Кузнецов: Телемедицина – это все-таки не панацея, наверное, тут можно ограничиться... Екатерина Гизоева: Вы меня поддержали в этом. Татьяна, я, во-первых, вам желаю здоровья, чтобы эта проблема закончилась. Но здесь интересный факт, что Татьяна упомянула, что есть невролог в команде. И это действительно очень важно относительно того, что пациенты с дисфункцией, с болями и с хроническими болями, они не купируются только ортодонтическим лечением. То есть, конечно, мы подключаем неврологов, мы подключаем специалистов, которые работают с хронической болью, и они действительно нам очень в этом помогают. И лечение любое, когда присутствует острый фактор боли, оно не может быть реализовано сейчас. По поводу удаления восьмых зубов… Анастасия Семенова: Это какая-то панацея, потому что все говорят: «Так, будем брекеты ставить, удаляем восьмерки». Петр Кузнецов: Все чаще и чаще слышу. Анастасия Семенова: Вот ты даже сказал. Екатерина Гизоева: Я объясню, почему. Во-первых, потому что у ортодонтов, помимо рентгенологической картины, наверное, к ней все привыкли, это компьютерная томография, которую делают ортодонты, но это, естественно, не все. У нас есть еще прекрасный способ, такой как магнитно-резонансная томография, которую упомянула Татьяна, где мы видим мягкие ткани, связочный аппарат, мышцы. Мы можем видеть здесь отек мышц, мы видим диск межсуставной, как он смещен, то есть это нам действительно очень помогает в диагностике. И самое главное, что еще есть масса объективных анализов, таких, например, как гипсовка. Что это такое? Это когда мы видим... Анастасия Семенова: Что это? Екатерина Гизоева: Да, это определение контактов. Когда пациент уже не находится в кресле, мы делаем, вынимаем все его данные из полости рта и гипсуем специальный прибор, который открывает-закрывает рот, и мы видим, где смыкание происходит, потому что сустав... Анастасия Семенова: И происходит ли? Екатерина Гизоева: Да, и происходит ли, и, возможно, есть какой-то фактор, который блокирует смыкание, соответственно, мышцы начинают реагировать. И по поводу удаления восьмерок, это абсолютно не так, чтобы было спасение от всех болезней, к сожалению. Поэтому да, наверное, если врачом определен суперконтакт, и Татьяна к нему обращалась, и доктор действительно видит, что именно на восьмом зубе есть какой-то контакт, который дальше непосредственно влияет на положение нижней челюсти, и она смещается куда-то, возникает гипертонус мышцы, относительно этого он может рекомендовать удаление восьмых зубов, которые в моменте могут облегчить задачу, и дальше уже пойти в окклюзионную терапию, перемещение зубов. Но, к сожалению, не у всех пациентов, во-первых, прорезываются восьмерки, и они могут вообще никак не влиять. Анастасия Семенова: Вот. А у некоторых вообще может быть две восьмерки. Екатерина Гизоева: Да, две восьмерки в наличии. Анастасия Семенова: Да, но ты сказал, что думал, что их две. Петр Кузнецов: Да-да-да, то есть это может быть? Екатерина Гизоева: Конечно. Петр Кузнецов: Это хуже, да? Анастасия Семенова: У кого-то наискосок бывают восьмерки. Екатерина Гизоева: У кого-то нет в закладке восьмых зубов. Анастасия Семенова: Да. Петр Кузнецов: Несимметричны. Екатерина Гизоева: Они несимметричны. У кого-то есть действительно аномалия прорезывания восьмого зуба, когда он не может прорезаться и никогда не прорежется, даже если мы форсированно будем его сподвигать к этому. У большого количества пациентов нет места для прорезания восьмых зубов, это называется боковая скученность, это когда не спереди находится какое-то неровное положение зубов, а сзади, и это ортодонт определяет, что такое боковая скученность, задняя скученность. То есть, по сути, это недостаток роста, когда восьмой зуб, а то и седьмой зуб, они просто не могут прорезаться. Петр Кузнецов: На головную боль это влияет. Анастасия Семенова: Иногда восьмой зуб, я просто видела, как-то мне было очень интересно, они, иногда бывает, вот так боком стоят, и как бы получается... Екатерина Гизоева: Да. Они не могут прорезаться. Анастасия Семенова: Куда им. Екатерина Гизоева: Да, это недостаток места, конечно. Петр Кузнецов: Как неправильно припаркованный автомобиль во дворе. Нина, Челябинск, разбавит эту неловкость. Нина, доброе утро. Зритель: Доброе утро. Петр Кузнецов: Здравствуйте. Екатерина Гизоева: Доброе утро. Зритель: У нас такая ситуация, в подростковом возрасте дочери поставили брекеты, у нее было, как бы челюсть немножко перекрестная, не совсем правильно смыкались зубы, вот, и поставили брекеты, они стояли два года у нее. Потом, когда сняли, еще, по-моему, не помню, как называется, что-то ставили, потом сняли. Вот сейчас, по истечению где-то лет пяти-шести, даже, наверное, больше, она сейчас у меня в Санкт-Петербурге, и ей на данный момент врачи говорят, что брекетами челюсть, наоборот, сместили настолько сильно неправильно, что у нее сейчас не то что щелкает, она боится, что вообще заклинит. И посмотрели суставы, суставы уже немножко подтерлись, они не круглые, немножко такие плоские, плосковатые, что, возможно, придется даже делать хирургию какую-то, и предлагают лечить элайнерами. И насчитали ей где-то тысяч 800 за вот это лечение. Насколько это действительно ей поможет, соглашаться ли на это лечение, или уже просто идти на операцию? Анастасия Семенова: Нина, спасибо большое. Да, просто, кажется, Екатерина, опять же, не видит всей картины. Екатерина Гизоева: Спасибо за вопрос. Анастасия Семенова: У нас минутка. Екатерина Гизоева: Здесь, наверное, хочется подчеркнуть два момента. Изначально я услышала слово «перекрест», и это говорит о том, что есть сужение, сужение либо зубного ряда, либо действительно всей верхней челюсти. Мы действительно разделяем эти проблемы. Анастасия Семенова: Такая скученность? Екатерина Гизоева: Это и скученность, и, как правило, это вызвано как раз-таки ротовым дыханием, некорректным дыханием во время роста челюстей. Поэтому действительно сложно, если это скелетная аномалия, исправить и откорректировать это как брекетами, так и элайнерами. Поэтому врачи-ортодонты работают с сужением верхней челюсти, если действительно оно определено объективно, расширяющими аппаратами, которые корректируют, сначала нормализуя позицию, то есть тот самый рост, который не произошел, и потом уже выстраивают позицию зубов согласно расширению верхней челюсти. Поэтому, может быть, я бы обратила внимание больше на это. И достаточно много лет прошло с момента обращения, поэтому, я думаю, что именно сейчас, когда пациент начинает заниматься диагностикой, то мы клиническую картину видим, да, какая форма сустава, но мы не можем статистически это увидеть. Поэтому, соответственно, мы не можем говорить о том, что действительно форма сустава сейчас произошла за счет какого-то длительного, долгого лечения в прошлом. Поэтому здесь тоже нужно это иметь в виду и очень аккуратно относиться к каким-то обвинениям в адрес брекет-системы. Анастасия Семенова: Да. Главное – найти хорошего специалиста, который поможет. Екатерина Гизоева: С большим количеством компетенций, да. Анастасия Семенова: К сожалению, время. Спасибо большое. Екатерина Гизоева у нас была в гостях, врач-ортодонт, кандидат медицинских наук. Оставайтесь с нами, мы вернемся в начале следующего часа. Екатерина Гизоева: Спасибо. Петр Кузнецов: Спасибо.