Анна Белоглазкина: Давайте сначала поговорим с Маргаритой Тереховой, сооснователь школы вязания готов с нами пообщаться. Маргарита, здравствуйте. Антон Липовский: Здравствуйте. Маргарита Терехова: Добрый день, добрый день. Анна Белоглазкина: Вы тоже в вязаном своими руками? Антон Липовский: Вы в своем, правильно? Маргарита Терехова: Ну, по сути, да. Это ручная работа, это отвязано руками, а потом еще и вышито, задекорировано изделие, да. Антон Липовский: Выглядит очень красиво! Маргарита Терехова: Спасибо. Антон Липовский: Давайте разбираться. Анна Белоглазкина: Да. Что же делать самозанятым, вот если они маркировать продукцию свою не могут, но при этом и продавать без маркировки нельзя? Какой вы видите выход? Какое решение? Переходить на индивидуальное предпринимательство или что? Маргарита Терехова: Здесь достаточно сложный вопрос, потому что, насколько я общалась с самозанятыми людьми из разных сфер, т. е. это может быть и мастер маникюра, и мастер сумок, например, в целом немногие заинтересованы в том, чтобы потерять статус самозанятого и перейти на ИП. Потому что самозанятому выгодно работать, т. е. он может самостоятельно сдавать отчетности, по упрощенной системе платить налоги, а когда это идет уже работа ИП, то, соответственно, либо тебе нужно чуть больше разбираться в нормативной базе, либо привлекать уже компонентные профессии, например бухгалтера или финансиста, который будет тебе помогать сдавать налоги, декларации ежегодно. Соответственно, когда мы говорим про самозанятого или ИП и ручной труд, то это скорее здесь предстоит сделать выбор, либо ты остаешься в статусе самозанятого и тогда вынужден, не знаю, наверное, вязать на заказ. То есть если ты не сможешь маркировать свою продукцию, соответственно, это будет какая-то штучная работа и это будут единичные изделия, которые не говорят о том, что это будет поток и какие-то большие обороты в плане денег. Анна Белоглазкина: Но можно ли говорить о том, что такая ситуация может привести к тому, что цены на ручной труд станут еще чуть-чуть выше? Антон Липовский: Да не чуть-чуть, а прямо заметно выше. Анна Белоглазкина: Вот нам многие сегодня пишут, что ручной труд и сегодня стоит дорого, а может ли он стать еще дороже из-за этого? Маргарита Терехова: Здесь сложно оценить конкретно, как именно отразится это все на экономике, тут надо просчитывать, конечно, каждый материал, бренд, т. е. кто как себя позиционирует на рынке. Мне кажется, что если рассматривать крупные бренды, которые уже существуют на данный момент на нашем рынке, которые уже работают с маркировкой, потому что маркируются рубашки, блузы и для крупных брендов, которые общеизвестные, для них это не будет нововведением, – я думаю, что на их ценах глобально это не скажется, потому что у них уже отлажены процессы и в целом для них это посильные задачи. А что касается маленьких брендов, каких-то штучных дизайнеров, то здесь, конечно, может все усложниться, потому что любые нововведения – это нужно время на то, чтобы адаптироваться, нужны ресурсы, человеческие трудозатраты, т. е. либо ты это разбираешься сам и тратишь, как мастер тратит свое время, либо он нанимает помощника либо какого-то на аутсорсе, не знаю, специалиста, который ему объясняет, как здесь поступить, как лучше, как хуже, как это все наладить и т. д. Соответственно, если экономика бренда просчитывается таким образом, что ты затрачиваешь эти деньги на обслуживание других людей, соответственно, ты должен вложить эти затраты в стоимость своих изделий. По идее, должно, да, вырасти на сколько-то, на сколько – не знаю. Антон Липовский: Давайте сейчас разберемся, из чего же все-таки складывается такая ценовая политика. То есть сама стоимость – это что? Это ресурсы, это время, это какое-то сырье? Анна Белоглазкина: Вот именно вязаного изделия, да. Антон Липовский: Как вообще оценить? Или это все относительно? Маргарита Терехова: Смотрите, тут все зависит от того, кто это делает, т. е. это ручной мастер или это трикотажная фабрика, потому что вариантов для развития и расширения здесь масса. Ты можешь это делать руками, соответственно, тогда экономика будет складываться условно из себестоимости материалов, это пряжа, она может быть подешевле, может быть подороже. Это человеческие трудозатраты, т. е. нормо-часы или... Ну, кто как оценивает свою работу. Кто-то тратит недели, для того чтобы создать одно изделие, а кто-то тратит, например, полчаса на шапку условно. Соответственно, вязальщица чаще всего считает все это дело по упрощенной схеме и закладывает в стоимость изделия стоимость работы плюс материал. Если говорить про бренды, которые продаются в магазинах, то там, конечно, уровень формирования цен складывается иначе, т. е. это обязательно наценка магазина, это наценка бренда... Поэтому каждый бренд стремится к снижению себестоимости именно в сырьевом плане. Плюс здесь, конечно, влияет и количество партий, размер партий, потому что ты можешь разместиться на какой-то фабрике, например, сделать тысячу свитеров, и это будут одни суммы, а можно связать, обратиться к ручной надомной вязальщице и связать пять свитеров, и это будут совсем другие суммы. Соответственно, тут все зависит от масштаба действий и от тех сумм, которые будут запрашивать те или иные люди, которые это будут делать. Как-то так. Анна Белоглазкина: Спасибо большое! Маргарита Терехова, сооснователь школы вязания, отвечала на наши вопросы.