Анастасия Семенова: Мы продолжаем. Крошечные бумажные конверты, которые когда-то путешествовали по миру на конвертах, сегодня хранят в себе тайны прошлого. Филателия объединяет, страсть к коллекционированию и любовь к истории, которая способна рассказать о эпохах и событиях больше, чем учебники. Что делает марку ценной? Как отличить редкость от обычного экземпляра? Об этом и не только мы чуть позже поговорим с нашим гостем. Вообще сегодня филателия – сфера больших инвестиций. Самые первые марки, английские или российские, стоят вовсе не прописанный на них номинал в один пенни или 10 копеек, речь идет о десятках миллионов рублей. Погрузиться в эту тему поможет сюжет из программы наших коллег «Календарь». Давайте посмотрим. СЮЖЕТ Петр Кузнецов: У нас в студии, в гостях, в эфире Валентин Левандовский, филателист со стажем. Валентин Геннадьевич, здравствуйте. Анастасия Семенова: Здравствуйте. Валентин Левандовский: Здравствуйте. Петр Кузнецов: Есть же такое определение – «Валентин со стажем», ой, «филателист со стажем». Валентин Левандовский: Да. Петр Кузнецов: Мне кажется, что стартовый вопрос, он всегда задает, просто он отвечает на многое: с чего все у вас началось? Потому что это как раз индивидуальная история, и она как раз на очень многие вопросы дает ответ. Валентин Левандовский: Началось, помню, не поверите. Мне еще не было семи лет. Наша дальняя родственница, которая жила в Киргизии и работала в библиотеке иностранной литературы, она с мамой переписывалась, прислала в конверте вырезанную из конверта марку, «Памятник Шевченко», 40 копеек, до 1961 года, и написала: «Это Валику». И мне так понравилось, в это время на столе у нас стояла банка «Лимонные дольки» с нарисованными солдатиками-лимонами. Я высыпал все, что там было, туда положил марку, вот с этого и началось мое коллекционирование. Анастасия Семенова: Вот это да. Валентин Левандовский: На семь лет мне папа подарил альбом, кляссер, туда я стал все подряд собирать, это если говорить о начале. Петр Кузнецов: Все подряд, да? Анастасия Семенова: А что значит «все подряд»? Валентин Левандовский: Сначала было все подряд, поскольку мне было семь лет, я не понимал, чего. И только потом, когда я стал ходить в клуб, клуб юных филателистов в Москве на Миусской площади, это район Белорусского вокзала, там какая-то структуризация произошла в мозгах, и я начал собирать транспорт, весь транспорт. Анастасия Семенова: Понятно, как мальчишка. Валентин Левандовский: Начиная от космоса, кончая машинками. А потом уже меня повысили, я стал ходить в клуб на Ленинских горах, клуб юных филателистов на Ленинских горах, там уже более серьезно. И спросили меня, как там дела, я говорю: «Тяжело собирать, мама дает 15 копеек, а мне нужно на булочку и на марки сэкономить». Анастасия Семенова: Но, конечно же, марки были на первом месте. Валентин Левандовский: Да. И тяжело собирать и космос, и паровозики, и теплоходики. И мне там посоветовали, у нас там была Тамара Сергеевна Сотникова, вторая мама, наш руководитель этой секции. И она говорит: «Собирай тогда что-нибудь одно, железнодорожное собирай, это самое важное, как костяк, скелет у страны, как нервная система». И я стал собирать железнодорожную тематику, и в итоге, когда я уже повзрослел, и мне наскучил мир марок, потому что это можно легко купить, и как бы галочку поставил, а кайфа никакого нет. Анастасия Семенова: Подождите, легко купить, но ведь охотятся за марками, ищут, ходят по блошиным рынкам. Валентин Левандовский: Да-да, под «легко купить» я имею в виду, что ты понимаешь, что она есть, то есть никакого нового, ты никакого исследования не делаешь, хочется же такое свое слово сказать, да? И в итоге, когда я познакомился, ходил в клуб Горького в Москве, такое намоленное место, где собирались филателисты, с мужиками, которые мне годились, может быть, даже в деды. Они меня говорят: «Слушай, раз ты собираешь и интересуешься, тебе скучно марки, а есть другой мир еще». Достает из кармана какой-то конверт и говорит: «Читай, что это за штемпель?». Я читаю: «Манчжурия, Харбин, 261». Я говорю: «Что это такое?». Говорит: «Это почтовый вагон, с которым это письмо было доставлено из Читы в Манчжурию. Ты же собираешь железную дорогу», вот это настоящая почта, а это все картинки, а это настоящее, я был поражен. Петр Кузнецов: В единственном экземпляре. Анастасия Семенова: Это сколько вам уже лет было? Валентин Левандовский: Я уже был, наверное, студентом. Анастасия Семенова: А, студентом. Валентин Левандовский: Да. И для меня приоткрыли окошечко в новый мир, я туда заглянул. И год я еще пытался усидеть на двух стульях, и потом нырнул целиком в историю почты. Через лет пять-семь я уже всех своих учителей преодолел, и тогда уже был конец 1990-х годов. В 1997 году в России состоялась первая Всемирная филателистическая выставка. Старшие товарищи ко мне подошли, говорят: «Слушай, мы знаем, что у тебя там какая-то обалденная коллекция железнодорожная, а слабо сделать экспонат на всемирную выставку?», это была большая честь. Потому что обычно надо было выставить ее на районных выставках, на городских, а тут меня сразу на всемирную. А я уже к тому времени защитил диссертацию. И вот мне: «Давай, можешь сделать?». Я говорю: «Хорошо, сделаю». И если честно, для меня разработать структуру будущего экспоната было, наверное, сложнее, чем написать диссертацию, поскольку я хотел уместить неуместимое, я хотел показать всю Россию, а дают всего пять стендов всего. Стенд – это 16 листов формата А4, получается, на 80 листах нужно показать, как Россия развилась в железнодорожном плане. Анастасия Семенова: Мне кажется, вам это точно удалось. Валентин Левандовский: Удалось, тяжело, но в итоге я получил большую позолоченную медаль, мне открылись двери во внешний мир, то есть получил право на всемирных выставках дальше выступать, уже на восьми стендах. И стал карабкаться на Олимп филателистический, где-то лет за девять я добрался до вершины, стал получать большие золотые медали, выступать в почетных классах. Петр Кузнецов: Вы олимпийский чемпион? Анастасия Семенова: Да. Валентин Левандовский: На самом деле – да, это даже реже. Когда олимпийские команды ездят, там приезжают 20-30 человек, и все они с медалями. А нас едет, нас там может быть пять-семь таких человек, которые ездят и свои экспонаты показывают во внешнем мире, поэтому наши медали более редкие, чем олимпийские. Но с точки зрения статуса мы помогаем, что называется, звучать гимну России за пределами нашей страны. И на самом деле наша миссия такая очень важная. Петр Кузнецов: Давайте посмотрим, что уникального есть в вашей коллекции писем, просто же интересно, как они выглядят. И как вы подходите, то есть как вы их собираете? Валентин Левандовский: Я понял, переход сделаю. Я знаю, что недавно вы делали передачу, посвященные почтовым карточкам, да? Анастасия Семенова: Да, открытки. Валентин Левандовский: Как мне ее показать? Анастасия Семенова: Прямо берите в руки и показывайте. Петр Кузнецов: Можно руками, и показывайте на камеру, вторая ваша. Валентин Левандовский: Да, тогда я сделаю переход, поскольку вы рассказывали об открытках, то перед вами открытка. Я хочу сказать следующее, что открытка, на самом деле, имеет две стороны, в прямом и переносном смысле. Анастасия Семенова: Мы говорили, что это открытое письмо. Петр Кузнецов: С печатями. Анастасия Семенова: Очень мало места, чтобы что-то написать. Валентин Левандовский: Да. Так вот, филокартисты, о которых вы разговаривали, их интересует иллюстративная сторона. И в этом есть свой мир, и уважаемые ребята, которые этим занимаются, и товарищи. Я занимаюсь филателией, раздел «История почты», меня интересуют, видите, здесь есть почтовые штемпеля. Петр Кузнецов: Три печати. Валентин Левандовский: Три печати, одна фиолетовая – это военная печать, которая позволила бесплатно отправлять это письмо. Здесь – «Одесса – Унгены», это почтовый вагон, это как раз предмет моего исследования, но это интерес истории почты. Но тут еще есть интересное, я вернусь опять сюда, это редкий тип почтовых… Петр Кузнецов: Визуальная составляющая. Валентин Левандовский: Это видите, открывается книжечка. Петр Кузнецов: Похоже на детскую книжечку. Валентин Левандовский: Да. А внутри… Петр Кузнецов: Еще письмо. Валентин Левандовский: Это вам матрешка. Внутри, видите, был такой стиль, в разных городах выпускались подобные – и в Москве, и в Питере, их больше, а всякие, видите, Кишинев на руках, это редкие вещи, то есть региональные или местные карточки – это предмет… Анастасия Семенова: Это какой год? Валентин Левандовский: Это 1914 год, это Первая мировая война, на самом деле 1915. И я к тому, что вот эти почтовые карточки, на самом деле, я шучу среди моих друзей филателистов и филокартистов, это как женщина: одному нравится женщина спереди, а другому – с обратной стороны. Мы здесь, как филателисты и филокартисты, любим эту женщину со всех сторон. Это я вам рассказываю про то, что... Анастасия Семенова: Где вы нашли эту открытку? Как она к вам попала? Валентин Левандовский: Ой, я как тот самый петух, который в куче ищет зернышко. Анастасия Семенова: Можно ли об этом рассказать? Это, знаете, как грибники не рассказывают о своих местах. Валентин Левандовский: Нет, я же уже упомянул, помните, были слова «клуб Горького в Москве»? Анастасия Семенова: Да, конечно. Валентин Левандовский: Это то место, куда стекался по субботам весь олимпийский цвет Москвы, и раз в месяц были большие сборы, туда приезжали иногородние товарищи, и даже из других стран иногда приезжали. Это был способ в основном такой, купи-продай, обмена и так далее. Петр Кузнецов: Как у Довлатова: финские капроновые носки. Валентин Левандовский: Почти, да. Только у нас чуть-чуть более интересные предмет вожделения, на мой взгляд. Петр Кузнецов: Коллекционеры носков с вами не согласятся, конечно. Вы сказали, что «что интересного», в какой-то момент поняли, что в чем интерес марки собирать, потому что ты знаешь, что она есть, просто здесь физический процесс, ты ее приобретаешь. А о письме-то, вы не знаете даже о существовании этого письма. Валентин Левандовский: Правильно, об этом и речь. Я сейчас попытаюсь отвечать на ваш вопрос. Петр Кузнецов: Да, показывая еще одну, конечно. Валентин Левандовский: Показываю еще, это 1875 год, это одна из первых почтовых карточек. На ней есть, не буду вдаваться в детали, два штемпеля почтовых вагонов, которые меня интересовали. Но для того, чтобы вас заинтриговать, о том, насколько письмо, бывает, тянет тебя в исследовательскую сторону. Если мы посмотрим на обороте, это письмо отправлено из Прибалтики, Лифляндии. Петр Кузнецов: Почерк. Валентин Левандовский: Написана по-немецки нижняя часть, а вверху, если вы видите? Анастасия Семенова: Да. Валентин Левандовский: Что вы вверху видите? Петр Кузнецов: Азбуку Морзе? Анастасия Семенова: Азбука Морзе. Валентин Левандовский: Азбуку Морзе, да. Здесь послание, получается, как бы зашифровано. Анастасия Семенова: Но оно зашифровано? Петр Кузнецов: Оно расшифровано? Анастасия Семенова: Оно расшифровано? Валентин Левандовский: Да, есть расшифровка. Анастасия Семенова: Вот это да. Валентин Левандовский: Вот перед вами есть, это не единичная. Вот еще почтовая карточка, у которой на обороте целиком написано азбукой Морзе. Анастасия Семенова: А для чего это люди делали? Не хотели, чтобы... Валентин Левандовский: Это была такая некая мода. И не хотели, может быть, чтобы почтальон читал. Анастасия Семенова: Тут-то видно, что написано, а тут-то нет, тут все полностью... Валентин Левандовский: Видимо, часть более интимная сделана в виде азбуки Морзе. Анастасия Семенова: Да. Валентин Левандовский: Я сейчас, если быстренько найду. Анастасия Семенова: Не торопитесь. Петр Кузнецов: Скорее, не ради шифра, но да, понятно, придает особую пикантность. Анастасия Семенова: А почему вам интересны были штемпели, вы постоянно говорите, почтового вагона? Валентин Левандовский: Смотрите, поскольку у меня был крен в сторону железнодорожного, марки по железным дорогам, и я хотел сохранить железнодорожную тематику, и оказалось, что почтовые штемпеля почтовых вагонов и вокзалов – это очень редкие типы штемпелей, их нужно, допустим, просто мешок возьмем, в мешке, допустим, 1000 писем, из них будет только 3% железнодорожные штемпеля, это уже редкие. И когда я начал собирать, я понял, что были уже опорные какие-то, был каталог, англичане сделали. Я стал на него ориентироваться и стал находить вещи, которых нет в каталоге, и вот это тебя зажигает – ты нашел то, что не знали предыдущее поколения. И я в этот каталог стал посылать свои находки, либо более ранний штемпель находил или новый штемпель, и много лет туда посылал, они писали мне благодарности где-то в интернете. А потом я прислал им 1001 дополнение, так и назвал: «1001 дополнение». Петр Кузнецов: Красиво. Валентин Левандовский: И они говорят: «Валентин, все, мы не можем за тобой угнаться. Давай ты сам тогда бери наш, сам дополняй, потому что мы не можем с тобой тягаться». Я к тому, что эта история почты, где объектом исследования является сам штемпель, кто написал, кому написал – это уже элемент социальной филателии внутри истории почты, они позволяют тебе узнавать много нового. То есть у тебя есть письмо, у тебя есть штемпель, ты хочешь понять, что это за штемпель, откуда. Петр Кузнецов: Что это за путь, маршрут, кто кому, да? Валентин Левандовский: Да, кто кому. И ты, когда отвечаешь, ищешь на эти вопросы ответы, находишь иногда такую информацию, что волосы дымом встают, никто не знал об этом, я тем более. И в итоге я стал писать, начиная с нулевых годов, я начал писать статьи, и у меня уже почти под две сотни статей, которые опубликованы и в Америке, и в Германии, и в России. И я стал три года назад выпускать журнал «Мир русской филателии». Анастасия Семенова: Как раз телезрители спрашивают, что в советское время был великолепный журнал «Филателия СССР», мы постоянно подписывались на него? Валентин Левандовский: Да, был такой. Анастасия Семенова: А сейчас существует какой-нибудь журнал для филателистов? Валентин Левандовский: Нет, он умер. В последние годы АО «Марка» выпускала этот журнал, но они потом нашли для себя целесообразным перейти в цифру и этот журнал этот умер. У нас многие годы выходил толстый исследовательский журнал «Коллекционер» и альманах «История почты и цельные вещи», его выпускал Илюшин Александр Сергеевич, наш президент, который был лет семь-восемь назад, он профессор МГУ. Умер, и после него – тишина. И я часто его критиковал по-дружески за рюмкой чая: «Слушай, черно-белый формат, маленький формат, давай что-то цветное». И он мне бросал этим журнал в лицо: «Все, ты главный редактор, делай цветной, как хочешь». Анастасия Семенова: Что хочешь. Валентин Левандовский: Я говорю: «Сашка, я не могу, бизнес, семья». «А если не можешь, то терпи меня, либо занимайся сам». И когда он умер, я понял, что я крайний, и понял, что надо брать на себя. Союз филателистов с этим делом материально, как обещал, не помог, и я создал фонд «Мир русской филателии», который позволяет мне аккумулировать средства, чтобы выпускать такой дорогостоящий и интересный журнал. Его читают и в Америке, и в Германии, во всех странах, естественно, и в России. Анастасия Семенова: Валентин Геннадьевич, а можно сказать, что вы каждый раз проводите детективное расследование? Валентин Левандовский: Хороший, можно про детектив, я вам, если вы мне покажете... Анастасия Семенова: То, что с 1 апреля? Валентин Левандовский: Давайте, 1 апреля не детектив, просто покажем. 1 апреля, я должен был начать, наверное, с этого письма. Перед вами письмо, написанное 1 апреля 1914 года, оно шутливое. С 1 апреля там, видимо, поздравляли друг друга еще до революции. Но посмотрите, содержание. Содержание – это, видимо, студентка пишет студентке, может быть, старше, да, типа пятерки-пятерки... Анастасия Семенова: «За все пятерки, угадай, кто». Валентин Левандовский: Да-да-да. Есть и интрига, но есть направленность. Люди друг другу желали, или старший желал младшему или младшей хорошей учебы, и это было престижно. Вот это очень важно, что учиться хорошо было престижно, то есть система образования достойна уважения в Российской империи. Теперь возвращаясь к вашим словам про детектив. Откройте. Давайте по мере поступления. Анастасия Семенова: У нас чуть-чуть времени. Валентин Левандовский: Да, мало времени. Перед вами письмо, это треугольник. Анастасия Семенова: Давайте уберем титр, чтобы было видно телезрителям. Да-да-да, вы рассказывайте. Валентин Левандовский: Это треугольник, 1942 год, который сложен из этикетки от тушенки. И тут возникают ассоциации: и второй фронт, там тушенка поставлялась, и война, и нехватка бумаги. Поэтому вот это письмо из экспоната моего младшего сына, которые я помог сделать, называется «Война глазам моих детей». Он получил в 2014 году в Америке гран-при в юношеском чемпионате в июне, в марте в этом году вернулся Крым в Россию, нас все ругают, что мы захватчики и так далее, а в Америке за экспонат «Война глазами детей», 1941-1945, дают гран-при за экспонат по войне. Петр Кузнецов: У нас минута остается. Валентин Левандовский: Хорошо. Петр Кузнецов: Мне хочется просто... Валентин Левандовский: Детектив. Петр Кузнецов: А, о детективе, ладно. Анастасия Семенова: У нас минутка, мне кажется, мы не успеем. Петр Кузнецов: Я хотел как раз о новом поколении, о том, что все-таки филателисты сейчас только по наследству. Валентин Левандовский: Я хочу сказать, что это очень интересно. Я же выключил его. Перед вами письмо, это 1890-е годы. Анастасия Семенова: Давайте покажем. Валентин Левандовский: Да. Оно было отправлено из России в Нью-Йорк, дошло до Бремена, в Бремене его переложили на пароход, который мешки с почтой повез дальше в Америку, шесть мешков было. И в Ла-Манше ночью столкнулся этот пароход с углевозом, погибло более 200 человек, мешки, все, в общем, все утонуло. Но через неделю в устье Темзы рыбаки выловили один мешок, отдали в полицию, те его отдали на почтамт, там высушили, наложили всякие нужные штемпеля, что это с утонувшего корабля, письмо дошло до адресата. Анастасия Семенова: Вот это да. Звучит, как сериал. Петр Кузнецов: Звучит, как начало новой истории, их у вас много, это повод не раз встретиться. Анастасия Семенова: Спасибо вам большое. Петр Кузнецов: Спасибо большое. Валентин Левандовский: Спасибо. Петр Кузнецов: Это начало истории, Валентин Левандовский, филателист. Друзья, через пять минут во втором часе встречаемся.