Руслан Арсланов: Ну и так мы углубились в тему мошенников, что сейчас хочется немного выдохнуть, и в завершение программы мы поговорим про другой глубинный смысл. Жюри международного конкурса «Подводный фотограф – 2026» объявило победителей. В этом году эксперты отсмотрели тысячи работ, которые прислали авторы из 28 стран. Это кадры, сделанные в океанах и морях, озерах и реках и даже... в бассейнах. Главную награду получил австралийский фотограф Мэтти Смит: его снимок с очаровательной парой детенышей морских слонов, сделанный у Фолклендских островов, был признан лучшим. Как создаются подобные работы и насколько сложно их делать, фото или видео, документальные фильмы снимать в подводных глубинах, расскажут сегодня наши гости. Но для начала мы чуть-чуть приоткроем завесу и покажем, как научные исследования превращаются в интересные истории, воплощенные в документальном кино. Расскажем все, от подготовки экспедиции до исследований подводного мира, как меняется океан, какие в нем встречаются удивительные морские существа в шторм и в штиль, в зной и в стужу, прямо сейчас. СЮЖЕТ Руслан Арсланов: Я думаю, что эти кадры не могут никого оставить равнодушными. У нас здесь в гостях люди, которые эти кадры видят сначала сами, а потом уже показывают зрителям. Давайте знакомиться: сегодня в студии Владимир Марин, руководитель видеостудии Института океанологии РАН им. П. П. Ширшова, режиссер научно-популярного и документального кино, и Павел Карчевский, оператор подводной съемки. Здравствуйте, уважаемые создатели и творцы! Очень приятно вас здесь видеть! Расскажите, пожалуйста, нам, вообще как устроена научная экспедиция, которая предполагает съемку документального кино. Это что, большая наука в первую очередь, кинопроизводство или же выживание (не побоимся этого слова)? Павел Карчевский: Наверное, это все вместе: это и наука, и выживание, это работа в полевых условиях, работа в сложных условиях. Что касается подводной съемки, это достаточно сложная организация, так как подводная съемка очень сильно отличается от съемки на суше. Более подробно о работе в экспедиции, наверное... Руслан Арсланов: …«расскажет мой коллега», вы сейчас должны сказать. Павел Карчевский: Да, расскажет мой коллега. Руслан Арсланов: Владимир Михайлович? Владимир Марин: Ну, сразу по поводу выживания: это не выживание – это жизнь! Жизнь насыщенная, интересная. Вы знаете, я променял даже игровое кино на это в свое время: закончив ВГИК, мастерскую игровой режиссуры... Руслан Арсланов: Так. Владимир Марин: ...я вот поменял это. Руслан Арсланов: А почему? Владимир Марин: И даже мой мастер одобрил это! Руслан Арсланов: Сказал, что... ? Владимир Марин: Владимир Наумович Наумов... Руслан Арсланов: «Поезжай!» говорит? Владимир Марин: «Поезжай, дыши свежим воздухом!» Руслан Арсланов: Прекрасно! Владимир Марин: И показал на окно «Мосфильма». А если серьезно, то мы находимся, наверное, в уникальных условиях, когда на протяжении более 20 лет существует видеостудия внутри академической организации. Это, насколько мне известно, единственный случай, единственный пример, но пример прогрессивный, позитивный, т. е. так можно делать. И сейчас ведь нет больших студий документального кино как ЦНФ [Центрнаучфильм], ЦСДФ [Центральная студия документальных фильмов]... Я не знаю, правильно это, не правильно, но вот эта вот наша локальная студия – она определенную нишу, определенный сектор закрывает. То есть мы работаем плотно с учеными, у нас есть очень мощная редактура со стороны наших коллег... Ну, сами понимаете, если мы каждый день видимся... Руслан Арсланов: Разумеется. Владимир Марин: И после этого, сказав что-нибудь не то, неудобно будет просто в глаза смотреть и с тобой не будут работать. Руслан Арсланов: А как вот этот, кстати, момент интересный происходит, когда, с одной стороны, творческий замысел, т. е. вы вот так увидели и как режиссер игрового кино решили: «А давайте мы вот так сделаем...» Владимир Марин: Да: «А вот так!», «А давайте мы... !» Руслан Арсланов: А с этой стороны ученые... Анастасия Семенова: А вот коллеги этот поворот убирают: «Так не работает». Руслан Арсланов: ...которые говорят: «Подождите, такого поворота быть не может, в жизни такого не бывает – это что вы придумываете?» Анастасия Семенова: «Это же не художественный фильм, не художественный замысел». Владимир Марин: Паша, я отвечу. Представьте шахматную партию, уже расставлены фигуры на доске, и вам предлагают доиграть эту партию. Интересная задача? Вот я люблю шахматы, играю... Анастасия Семенова: Конечно. Владимир Марин: Нельзя взять, смахнуть с доски все и сказать: «Вы знаете что, я сейчас буду играть в другую игру». Анастасия Семенова: В шашки. Владимир Марин: В шашки, да. Руслан Арсланов: Вы скорее «Чапаева» показали даже. Владимир Марин: «Чапаев», да. Ну, это «щелчки», «Чапаев», как называлось там... Или как сделал Остап Бендер, что называется: «У нас все ходы записаны». Поэтому мы доигрываем эту партию. Это определенное искусство, это научно-популярное кино, когда у тебя расставлены фигуры на доске; это научные задачи, это наши, так сказать, друзья, но это должна быть игра; с другой стороны, это должна быть игра. То есть мы работаем с образами. Иногда наши образы, которые мы создаем, помогают нашим коллегам-ученым, т. е. второй образ (мы же образами общаемся) – это «тяни-толкай», который вроде как в разные стороны, но пока одна голова спит, другая караулит. Вот так вот. То есть, наверное, нам стоило бы встречаться долго и общаться долго на эту тему, но если вот образами, то это так. Это интересная, очень интересная задача. Анастасия Семенова: Павел молчит как настоящий подводный оператор, говорить он не может... Павел Карчевский: Не хотелось перебивать. Это режиссерская точка зрения. На самом деле с точки зрения оператора и моей личной... Анастасия Семенова: Вот оно! Оператор и режиссер – главные герои. Павел Карчевский: Дикую природу невозможно снять по сценарию, это очень сложно планировать. И каждая съемка начинается с того, что ты сначала изучаешь то место, тот подводный мир, те правила тех животных, которые там находятся. И, наблюдая за этим, ты можешь предположить свое место в этой системе, для того чтобы сделать какие-то кадры, которые могут быть близкими к тому, что все-таки хотел режиссер. Анастасия Семенова: А сколько человек работает? Потому что вам же должны подсказать, куда можно, куда нельзя, вы должны это рассчитывать... С вами рядом кто-то есть, или вы один погружаетесь, когда уже все готово, когда уже процесс съемки идет? Павел Карчевский: Нет. Конечно же, существует группа поддержки с точки зрения организации погружений, с точки зрения организации безопасности; естественно, должны быть люди, страхующие, помогающие со съемочным оборудованием, потому как процесс достаточно сложный, чтобы получить подводный кадр. В принципе, вот даже если на студию посмотреть, здесь очень много оборудования – в подводной съемке его не меньше бывает. Руслан Арсланов: Ага... То есть действительно кто-то сначала погружается выставить свет? Павел Карчевский: Нет, мы, конечно, свет там не ставим, для диких съемок это крайне редкий вариант – обычно это специальный свет (видеосвет), который ставится на камеру. И плюс еще у нас очень большое взаимодействие с научным составом экспедиции, так как мы не должны, первое, помешать проведению исследований, которые там ведутся... Анастасия Семенова: Ага. Павел Карчевский: ...и не вносить дисбаланса в ту природу, которая там есть. Как правило, это либо какие-то особо охраняемые природные территории, либо территории, где вмешательство человека может быть особенно рискованным. Вот, например, где мы сейчас были по сюжету фильма – это летнее скопление белух. Руслан Арсланов: Ага, это Белое море. Павел Карчевский: Да, это Белое море. Владимир Марин: Соловки. Павел Карчевский: Соловки. Руслан Арсланов: Ой, как вы удачно зашли! Владимир Марин: Почему? Руслан Арсланов: Дело в том, что мы осенью 2024 года тоже были на Белом море и тоже были на Соловках. У нас была своя экспедиция. Владимир Марин: Так-так-так. Анастасия Семенова: Мы были в сентябре, у нас свой фильм. Руслан Арсланов: Без подводных съемок, но мы тоже там снимали фильм. Анастасия Семенова: Белух, к сожалению, не застали. Руслан Арсланов: Не застали: мы уже поздно приехали. Анастасия Семенова: Мы были в сентябре, это не сезон. Владимир Марин: В монастыре, ближе к монастырю, да? Руслан Арсланов: Да-да-да, мы были там, в монастыре. Владимир Марин: В 12 километрах от монастыря находится... Руслан Арсланов: Мы ходили в Белое море, мы знаем, где это находится, но... Мы просто в другую сторону ходили на Белое море регулярно, практически каждый день. Павел, простите, мы тут какими-то встречами увели разговор. Павел Карчевский: Закончу мысль. Соответственно, появление там человека может вносить дисбаланс: белухи могут пугаться, у них может меняться их поведение... Поэтому это надо делать все очень аккуратно, и мы это делали, соответственно, с учеными Института океанологии. Они нам говорили то время, когда мы можем присутствовать, когда мы можем ставить оборудование так, чтобы животных не испугать. Во всех других случаях это может оказывать какое-то влияние (и достаточно существенное) на ту популяцию, которая там есть. Руслан Арсланов: Был ли у вас момент... ? Ну, белухи достаточно большие млекопитающие морские... Анастасия Семенова: Страх, да? Руслан Арсланов: Был ли какой-то страх, вообще ощущение опасности, что вы сейчас находитесь в воде рядом с ними? Или, наоборот, какой-то азарт? Вот что чувствует оператор? Павел Карчевский: Вообще, я задумывал фильм как очень добрый; на мой взгляд, это получилось. И белухи... собственно, по предварительным просмотрам стало понятно... транслируют очень теплое такое, дружелюбное ощущение, они очень миролюбивые создания. И вот Володя потом, позже расскажет: у них даже целый проект есть по VR-съемке, т. е. они снимают белух и других животных на VR-камеры, а потом это показывают. И человек когда на это смотрит, он успокаивается, начинает больше положительных эмоций испытывать... Собственно, это я тоже ощутил на себе, это правда. Анастасия Семенова: А звуки? Как удаются звуки? Потому что у белух же свой язык, это же что-то невероятное. Павел Карчевский: Расскажешь? Владимир Марин: Да, конечно, с большим удовольствием. Анастасия Семенова: Я думала, вы сейчас партию в шахматы сыграете, кто расскажет. Руслан Арсланов: Мне кажется, играют в процессе. Владимир Марин: Стараемся. Значит, дело в том, что лаборатория, собственно, летней экспедиции, которая нас принимала (вот я работаю с ними уже больше 20 лет), – это лаборатория акустики. Анастасия Семенова: Ага. Руслан Арсланов: Ага... Владимир Марин: То есть они изначально приехали туда писать звук, а потом уже увидели это скопление белых китов. Действительно, вы правы, белухи – это морские канарейки: это замечательные звуки. Иногда, правда, они скрежещут, иногда плачут как ребенок, иногда свистят... Еще они могут это все делать одновременно, поскольку у белухи есть шесть воздушных мешков, фактически шесть диафрагм, и одновременно белый кит может издавать два звука. То есть он может в одно время лоцировать и издавать какие-то эмоциональные сигналы, например, недовольство, или радость, или какое-то заигрывание... Они еще очень любвеобильные, т. е. они вот [], у них постоянно какое-то... Руслан Арсланов: Насколько хорошо вы разобрались в китах! Владимир Марин: За 20 лет, ну, трудно было это не сделать... Значит, у них есть инфразвук, есть ультразвук, т. е. диапазоны выше/ниже. Какое-то еще мистическое такое ощущение, мистическое в хорошем плане, не эзотерика или что-то еще, но просто мы же не все слышим, не все звуки, но воспринимаем все звуки. И вот за счет того, что белухи работают в разных диапазонах, действительно какое-то умиротворение [испытываешь]. Надо ли рассказать то, что ты закинул, мысль... ? Анастасия Семенова: Конечно, надо! Владимир Марин: У нас есть работа с психологами, действительно, уже написаны статьи в рецензируемых журналах. У нас есть работа, началась она как работа с психологами, а потом она перешла в Институт медико-биологических проблем. Руслан Арсланов: Так. Владимир Марин: Наш вот этот VR... Давайте мы объясним, что это система камер, которая дает полнокупольное изображение. То есть проще всего представить, наверное, детям, которые играют в игры, – это очки, VR-очки: вот мы смотрим, и вокруг нас везде, куда посмотрим, там... Анастасия Семенова: ...белухи. Владимир Марин: ...белухи. Если мы объясняем это еще проще, то представим себе купол планетария, и вот на этом куполе планетария у нас тоже везде плавают киты. Руслан Арсланов: Камера 360 [градусов]. Владимир Марин: Камера 360. Руслан Арсланов: Для автовладельцев еще. Владимир Марин: Абсолютно, для автовладельцев рассказываем еще так проще. И вот написала, соответственно, диплом, девушка пришла к нам, психолог, и говорит: «Вот есть такой интерес». У нас есть программа подготовки космонавтов, т. н. SIRIUS 2000 (не «Сириус», который вот в Сочи, в Адлере, а другой). Там люди, изолированные на какое-то время, и им нужен релакс; это подобие космической станции, которая куда-то летит... (Известный проект достаточно.) «Давайте попробуем ваших белых китов показывать им». И мы сделали этот проект, и он у нас прошел, так сказать, мы получили результаты. Мы его будем продолжать в этом году, т. е. будем двигать дальше и сделаем полноценный уже VR-фильм. В наших планах сделать... ну, о планах не рассказывают, но тем не менее расскажем: мы же не суеверные... Руслан Арсланов: Ага. Владимир Марин: В наших планах сделать VR-фильм, где будет рассказ и об этом эксперименте, где у нас будут как бы космонавты, как бы участники этого эксперимента, и будет подводная часть и... Так получилось, что мы даже вот с вами прорекламировали заранее. Руслан Арсланов: Ну, почему нет. Владимир Марин: Долгий ответ, прошу прощения. Павел Карчевский: По поводу звуков. Находясь под водой, естественно, я тоже слышал белух, но услышал их сам, не в записи. Ощущение создается полное, что они действительно друг с другом разговаривают. Владимир Марин: Да, это так. Анастасия Семенова: Но это действительно очень громко, потому что есть выражение «выть как белухи». Владимир Марин: Это не то! Павел Карчевский: Нет. Анастасия Семенова: Да, не то? Владимир Марин: «Выть как белуга». Павел Карчевский: Это ощущение осмысленной речи у них. И, собственно, в научной среде бытует мнение о том, что у белух есть некие сигналы, которые похожи на имена, и они с помощью них друг друга зовут. И говорят... я, собственно говоря, этой точки зрения, наверное, тоже придерживаюсь... о том, что белухи эти имена помнят друг у друга и вспоминают даже через десятки лет. Анастасия Семенова: Насколько рядом с вами, вот как близко проплывала? Павел Карчевский: Мы старались... Все-таки белухи очень, скажем так, опасаются человека... Анастасия Семенова: Да-да-да, вы сказали. Павел Карчевский: Его присутствие под водой для них является дискомфортным. По этой причине мы старались близко к ним все-таки не подходить. И те близкие съемки, которые выполнены, – они выполнены на камеру, которую мы просто оставили под водой. Анастасия Семенова: Ага. Павел Карчевский: Да, конечно, где-то, может быть, метрах в 10–15 мы были от белух, но старались это время максимально сократить. При этом белухи вели себя беспокойно, чувствуя наличие человека. Анастасия Семенова: И они начинают что-то передавать, да, «тревога!», «тревога!»? Руслан Арсланов: «Кто-то чужой здесь, какой-то есть чужак!», «Нас снимают!» Павел Карчевский: Да. И дальше произошел необычный момент. Собственно, одной из задач фильма было все-таки показать поведение белух под водой, а мы никак не могли подойти к этой ситуации. Долго беседовали и с учеными, и с операторами, которые работали на станции... И они рассказали про белух, что они очень любопытные и любознательные: они всегда играют с буйками, играют с гидрофонами, которые погружаются под воду... И мы решили оставить камеру под водой. Обычно, конечно, мы не оставляем такое оборудование, для того чтобы им киты играли... Анастасия Семенова: Ну да. Павел Карчевский: ...но решили в этот раз оставить. Камера очень большая, большого размера (фактически такие же, как ваши камеры здесь); большой объектив, он блестящий... Мы думали, что белухи просто проплывут, но они заинтересовались... Руслан Арсланов: ...и начали этим играть. Павел Карчевский: Начали этим играть, заглядывать в объектив, разворачивать эту камеру... Руслан Арсланов: Тут и началось игровое кино. Павел, простите – у нас, к сожалению, заканчивается время. Мы с удовольствием бы еще с вами поговорили! Приходите к нам, пожалуйста, еще! У нас сегодня в гостях были Владимир Марин, руководитель видеостудии Института океанологии РАН им. П. П. Ширшова, режиссер научно-популярного и документального кино, и Павел Карчевский, оператор подводной съемки. Спасибо вам большое! Владимир Марин: Спасибо вам! Павел Карчевский: Спасибо вам! Анастасия Семенова: Спасибо! Руслан Арсланов: Мы увидимся с вами завтра. Хорошего дня! Пока!