Анастасия Семенова: Как раз поговорим об этом с нашим экспертом. Борис Анатольевич Григорьев с нами на связи, вице-президент, сопредседатель Комитета по саморегулированию Ассоциации коммуникационных агентств России. Борис Анатольевич, здравствуйте. Руслан Арсланов: Здравствуйте, Борис Анатольевич. Борис Григорьев: Здравствуйте. Руслан Арсланов: Борис Анатольевич, как мы можем вообще защитить себя сейчас от навязчивой рекламы? Возможно это или все-таки нереально? Борис Григорьев: Смотрите, вы, конечно, смешали тут три темы большие. В словах «навязчивые услуги» и «навязчивая реклама» общее только слово «навязчивые». Потому что тот пример, который вы привели до этого с тем, когда вы посещаете интернет и затем у вас раздаются звонки, – это, конечно, нарушение закона о рекламе, потому что никто, никакие юридические лица не могут звонить физическим лицам, если у них нет предварительного какого-то контракта и эти физические лица не являются клиентами вот этих организаций. Поэтому все эти компании, которые вам звонили, нарушили закон; вы можете их фиксировать, подавать на них в суд и всячески их наказывать за это, это ваши права на это такие, они есть. Второй вопрос – навязанные услуги. Навязанные услуги есть двух видов. Одни, о которых вы говорили, когда вам предлагают какие-то дополнительные, смежные услуги, и тут это вопрос коммерческой выгоды, что вам говорят: «Если вы купите еще вот это, вот это, вот это, у вас цена будет другой, цена будет ниже». Но некоторые, конечно, производители лукавят здесь, ведут себя не очень корректно, потому что они начинают заявлять, скажем так, эти условия как раз в рекламе, и они дают те условия, которые вы можете получить только в случае, если вы назаказываете еще там сто пятьдесят дополнительных услуг. Этим очень грешат банки, и мы сейчас ведем большую работу с ассоциацией банков, для того чтобы эти вопросы отрегулировать и привести в порядок, как, впрочем, и все остальные. А самый главный инфоповод, с которого мы с вами начали, – это с того, что появляются штрафы за навязанные услуги, и тут возникает куча вопросов, как их фиксировать, что такое навязанная услуга. В моем понимании, навязанная услуга – это когда вы покупали что-то одно, а на самом деле случайно заключили договор и купили что-то еще кроме того, что вы планировали. Вот это прямой обман, прямое мошенничество. Конечно, не хочется говорить тут об уголовной статье за мошенничество, это было бы слишком... Но те штрафы, которые предлагают, до миллиона, вот как и те штрафы, которые предлагают за немаркированную рекламу, и прочие штрафы в информационной или в коммуникационной сфере, – мне кажется, совершенно неправильно их определять как некую сумму, некую цифру. Некая цифра и некая сумма – это очень хорошо для частных лиц, которые все примерно одинаково зарабатывают, а компании есть совершенно разные: одни компании имеют миллиардные обороты, другие компании имеют очень маленькие обороты. И для какой-нибудь маленькой компании, какого-нибудь маленького инфлюенсера, который зарабатывает свои 300 тысяч рублей в месяц, выплатить ему штраф в 1 миллион рублей – он, скорее всего, разорится, закроется, станет банкротом. А для крупного банка, который позволяет себе совершать такие неправомочные действия, штраф в 1 миллион будет такая смешная прибавка в его миллиардный бюджет рекламный. Поэтому выход отсюда следующий. Мы с вами прекрасно понимаем, что если кого-то из покупателей обманули, у него в договоре что-то оказалось, ему навязали что-то, то он не один – значит, это сделано на системной основе и всем покупателям эта услуга таким образом предлагается, или заключается, или продается. Поэтому самое правильное решение – это делать оборотные штрафы, которые берутся от оборота компании. Вот совершила она правонарушение какое-то, есть судебное решение по какому-то одному гражданину, которого она обманула в этот период времени, – соответственно, у нее появляется оборотный штраф, 0,01% или еще какой-нибудь, надо уже определять, разрабатывать, законодатели у нас прекрасно умеют это делать. Вот как-то так. Анастасия Семенова: Из Тверской области, и много таких сообщений: «Часто у потребителя просто нет выбора». Может быть, мы... ? Руслан Арсланов: Может быть, мы не знаем, есть ли он у нас на самом деле? Анастасия Семенова: Мы не знаем, есть ли он у нас или нет? Мы так запуганы, что если мы тут не поставим галочку, то мы и не приобретем данный товар или, не знаю, данную акцию какую-то и т. д. Борис Григорьев: Понимаете, это работает следующим образом. Вы приходите, потому что вы увидели рекламу, либо вам кто-то сказал, либо вам продавец сказал: «Вы можете купить этот товар за 100 рублей». Человек говорит: «Да, я хочу его купить за 100 рублей». Говорят: «Но для этого вы должны совершить ряд еще действий, приобрести те самые страховки, кредиты и что-то еще. Если вы не купите, то мы вам не сможем за 100 рублей продать». И часто люди это воспринимают за такие обязательства. Анастасия Семенова: Обман. Борис Григорьев: Нет, они могут сказать, и один из ваших зрителей сейчас прекрасно сказал: «Я отказался от всех этих услуг». Да, цена будет другой, и мы тут вправе выбирать: либо мы покупаем за 100 рублей, но при этом приобретаем еще большое количество дополнительных услуг, либо мы платим бо́льшую цену, но отказываемся от этих допуслуг. Потому что надо всегда считать (это такой совет) полную стоимость владения, не только стоимость покупки, но и стоимость всех последующих взносов, обслуживания и т. д. Когда вы посчитаете полную стоимость владения, вы сможете принять взвешенное решение. Это не всегда просто и лучше это, конечно, не делать в месте, где вы совершаете покупку, а сделать это дома, с друзьями-товарищами, с кем-то проконсультироваться. Анастасия Семенова: Да. Но, Борис Анатольевич, тогда, получается, и рынок должен быть прозрачным, что я должен видеть, что если я куплю за 100 рублей где-то на сайте, потому что мы не всегда можем найти эту информацию... «Акция, 100 рублей», – конечно, нам это приятно, мы хотим. Но ты покупаешь то, то, то и получается не 100 рублей, а уже, не знаю, 1 500, или 1 499 за полный комплект. Просто, получается, мы не всегда это видим и не можем найти эту информацию. Может быть, в эту сторону стоит... ? Руслан Арсланов: Или она должна быть везде? Борис Григорьев: При таких покупках, которые мы с вами сейчас обсуждаем, – это же не человек на улице у бабушки что-то приобрел, а она его обманула, ягодки со своего огорода продала с какой-то завышенной стоимостью: все эти вещи фиксируются в договоре в конечном итоге. Но когда мы уже на словах договорились с продавцом и нас все устраивает, мы обычно договор не читаем. Поэтому ничто вам не мешает забрать договор домой и посмотреть его дома... Анастасия Семенова: Изучить, конечно. Борис Григорьев: ...если это сложный контракт, если это большие суммы, ипотечные договоры, автомобили. Забирайте не проект договора, который висит базово, а забирайте тот договор, в котором осталось только вашу подпись поставить, со всеми приложениями. Руслан Арсланов: Который предлагают вам. Анастасия Семенова: Договор с вами. Борис Григорьев: И смотрите его. В конечном итоге, ничто не мешает вам обратиться к специалисту, к юристу, к эксперту, заплатить какие-то небольшие деньги и получить контракт... Анастасия Семенова: И сколько времени у тебя есть, чтобы изучить этот договор, если ты сказал: «Да, я готов, но мне нужно время»? Сколько у тебя есть? Есть ли какой-то регламент, 5 дней, 3 дня? Борис Григорьев: Никакого регламента нет. Руслан Арсланов: Сколько угодно. Борис Григорьев: Ваши отношения наступают с момента подписания договора. До подписания договора никаких отношений у вас, по сути, с продавцом нет. Анастасия Семенова: Спасибо большое! Руслан Арсланов: Спасибо! Борис Анатольевич Григорьев, вице-президент, сопредседатель Комитета по саморегулированию Ассоциации коммуникационных агентств России, был с нами на связи.