Руслан Арсланов: Следующая тема, и здесь, внимание, цифра… Анастасия Семенова: А я думала, следующий урок. Руслан Арсланов: Начинаем с… Анастасия Семенова: Урок обществознания, на самом деле, у нас. Руслан Арсланов: Ну все, ты слишком ушла в тему 1 сентября. Мы все еще летом. Я бы даже так сказал: мы еще готовимся к 1 сентября. И в том числе в школьных чатах, в родительских чатах уже, наверное, потихоньку начинает появляться какая-то активность, какая-то жизнь. Анастасия Семенова: Надо шторы поменять. Руслан Арсланов: А вы что-то купили, шторы надо поменять, какие учебники нужны, конечно же, какое будет расписание, куда мы что, как и так далее. Анастасия Семенова: А давайте купим оптом, чтобы было дешевле. Руслан Арсланов: Ну и, собственно, для этого да и вообще для всех других чатов, и вообще для личных сообщений вот сейчас актуальная информация. Послушайте: 258 тысяч рублей. Еще вчера мы говорили, что это зарплата, которую бы хотело большинство россиян иметь (ну, там было около 190, а у нас 258). Это общая сумма штрафа за оскорбительные комментарии в сети, которую должен выплатить житель Кубани. Представляете? То есть это реальная цифра, она солидная. Больше того, все чаще мы видим, что за, казалось бы, безобидными формулировками в социальных сетях и мессенджерах стоит реальная административная и, возможно, даже уголовная ответственность. Вот сегодня предлагаем рассмотреть наши сообщения под таким юридическим углом и узнать, как законодательство смотрит на грубости, оскорбления и другие проявления некультурного общения в интернете. Напишите, пожалуйста, что задевает в цифровом общении вас. Может быть, есть какие-то неприятные вещи, которые вы постоянно видите, и они вас злят и расстраивают, может быть, вы знаете людей, которые как-то не совсем правильно и корректно, назовем это так, общаются. В общем, есть возможность сейчас нам с вами это обсудить. Ну а мы же зададим вопросы нашему эксперту. С нами на связи Владимир Никишин, директор Института информационной и медиабезопасности Московского государственного юридического университета имени Кутафина. Руслан Арсланов: Владимир, здравствуйте! Анастасия Семенова: Доброе утро! Владимир Никишин: Здравствуйте, доброе утро! Руслан Арсланов: Владимир, мы можем начать вообще с основ и попробовать разобраться, как сегодня вообще классифицируются в законодательстве грубости в интернете? Владимир Никишин: Да, на самом деле в российском законодательстве есть несколько видов правонарушений, которые связаны с унижением человеческого достоинства, скажем так. То есть это и оскорбление, которое влечет административную ответственность, административные штрафы, это диффамация как распространение порочащих сведений, и это правонарушение – гражданско-правовой деликт (то есть там гражданско-правовая ответственность). А вот самые такие общественно опасные случаи унижения человеческого достоинства, они уже действительно, как вы сказали, могут повлечь и уголовную ответственность. То есть распространение именно клеветы – это уже уголовная ответственность, например, да. Руслан Арсланов: Ну а вот как, действительно, их классифицировать? Как понять, что в данный момент тот или другой человек на другом конце провода – простите за такую формулировку, – на другом конце смартфона, на другом конце клавиатуры сейчас нарушает закон? Что он делает такое, что как-то ущемляет мои права или еще что. Как я могу это понять, как вот обычный гражданин? Владимир Никишин: Ну, на самом деле раз эти все правонарушения связаны с унижением именно человеческого достоинства, то прежде всего, конечно, отталкиваются от того, а зацепило ли, унизило ли конкретное высказывание какое-то лицо. Если вот он по своим ощущениям понимает, что данное высказывание, какая-то оценка носит оскорбительный характер для него, он действительно вправе уже обращаться за защитой своего нарушенного права. Другое дело, что, конечно, во многих случаях бывает так, что правонарушения как такового нет. То есть какое-то высказывание, может быть, кого-то и зацепило, но оно не содержит какой-то неприличной формы, например, и не будет тогда влечь административную ответственность. Тут еще какой момент? Если это именно оскорбительная оценка, то да – подобного рода высказывание может повлечь административную ответственность, административный штраф. То есть в интернет-среде если это в личном сообщении, то это от 3 до 5 тысяч рублей, если это в каком-то групповом чате (домовом, еще каком-то), то есть когда есть признак публичности, то там санкции уже повыше – от 5 до 10 тысяч рублей. Но это касается именно оценок. Если же речь идет о распространении каких-то фактов, сведений, якобы правдивых, а на самом деле являющихся ложными и порочащих деловую репутацию, доброе имя этого человека – то есть обвинение его, что он сделал что-то противоправное, непорядочное и так далее, – то это уже диффамация и, соответственно, либо гражданско-правовая ответственность (возмещение морального вреда, право на опровержение, удаление информации и так далее), либо же, если распространитель такой информации заведомо знал о ложности этих сведений, то это уже клевета. Уголовная ответственность и штрафы там за распространение такого рода сведений уже довольно серьезные: за распространение в интернет-среде это уже до миллиона рублей может быть штраф в том числе. Анастасия Семенова: Владимир, конкретный пример: в социальных сетях мы часто видим комментарии, и кто-то, например, куда-то кого-то отправил (нецензурно выразился). Человек сделал скриншот, но есть «магия» социальных сетей – ты этот комментарий можешь удалить. А что делать? Скриншот будет являться доказательством или нет? Потому что раньше говорили: не зафиксировано, значит, не было. А сейчас всегда говорят, что если у вас есть переписка – делайте скриншоты, всегда храните это и так далее. Человек потом скажет: «Ну, я был в несознании, я ничего не имел против вас, вот просто по глупости это написал». Как тут быть? Владимир Никишин: Если он все-таки это написал, то скажем так, это его не спасет от ответственности. Анастасия Семенова: Из песни слов не выкинешь? Владимир Никишин: Если же он удалил пост и нет иных доказательств того, что подобного рода материалы были опубликованы, вот тогда, действительно, проблема. Скриншоты, да, надо обязательно делать. Другое дело, что, как вы верно сказали, можно в любой момент удалить. Надо поспешить не только скриншоты сделать, но и обратиться, если это оскорбление, соответственно, в прокуратуру (если это клевета – то в органы полиции), чтобы они уже со своей стороны в процессуальном порядке тоже сделали скриншоты. Но они как раз таки это же фиксируют в форме определенного процессуального документа (например, протокол осмотра сайта). И с этим материалом уже ничего не сделаешь – то есть это уже априори будет доказательством в рамках данного дела. Или еще вариант оперативный – это нотариальное заверение, – то есть тоже нотариус когда делает осмотр сайта и заверяет. То есть это вот такой идеальный неоспоримый, скажем так, вариант. Хотя самостоятельно скриншоты тоже обязательно надо попытаться сделать. Анастасия Семенова: А вот можно задать подвопрос? Потому что телезрители спрашивают. А вот можете объяснить, с юридической точки зрения оскорбление и клевета – в чем разница, и где та тонкая грань? Кто-то скажет «да я ничего не имел против», а кого-то это задело. Владимир Никишин: Да, вот здесь грань как раз таки в форме самого высказывания. То есть оскорбление – это именно всегда оценка человека, его каких-то качеств. Анастасия Семенова: Внешних данных. Владимир Никишин: Это, как правило, сопровождается какой-то и неприличной, нецензурной формой и так далее. Руслан Арсланов: Эмоциональной окраской. Владимир Никишин: Это распространение каких-то фактических сведений о лице: что он якобы что-то сделал (не сделал) противоправное. То есть там всегда идет речь о фактах, которые можно проверить на соответствие действительности, и если человек не делал этого, тогда это порочащие, ложные сведения об этом гражданине. И соответственно, если заведомо ложное распространение было – то есть распространитель знал, что они ложные, но хотел опорочить этого человека, дискредитировать… Руслан Арсланов: Это клевета. Владимир Никишин: Тогда это уже клевета – уголовная ответственность. Руслан Арсланов: Да, Владимир, а что касается… как законодательство трактует историю наших аккаунтов в социальных сетях? Ведь можно сказать «написал вообще не я». Анастасия Семенова: Меня взломали. Руслан Арсланов: Кот там, меня взломали, я не знаю, бабушка, еще кто-то. Как это?.. Анастасия Семенова: Кот на клавиатуру упал. Руслан Арсланов: Ну да-да-да, вот я и говорю, что частая история, что там «да это кот там а-ля написал». Мы в ответе за тех, кого приручили, и за те аккаунты, которые завели? Все-таки спрос будет, несмотря на то, кто это писал, с человека, кому принадлежит аккаунт? Владимир Никишин: Вы знаете, на практике бывают и спорные случаи, когда действительно не совпадает лицо, которому якобы принадлежит аккаунт и, действительно, кто опубликовал те или иные сведения. На практике правоохранительные органы, суды, они довольно активно пользуются возможностью направления запросов операторам связи, операторам самих цифровых платформ и так далее. Во-первых, для установления вообще того, кому принадлежит тот или иной аккаунт, или же вот с какого IP-адреса осуществлялся вход в тот или иной аккаунт. То есть если разнится как раз таки владелец аккаунта и лицо привлекаемое, в таких случаях для установления конкретного лица могут использоваться такого рода запросы, к операторам связи в том числе. Руслан Арсланов: Ну понятно. То есть это тоже можно выяснить, кто в данный момент аккаунтом владел? Анастасия Семенова: Да, мне еще, знаете, что интересно? А как защититься, что это, например, не то что не ты написал, а тебя не так поняли, трактовка не та? Ты поставил точку, а человек подумал, что это что-то жесткое и так далее, или ты вообще писал это другому человеку. Как тут быть? Лучше вообще не комментировать, лучше вообще ничего не писать, прокомментировать про себя? Ну, если уж так хочется. Владимир Никишин: Если случай пограничный, то лучше, наверное, сдержаться и не прокомментировать. Хотя «за точку» уж явно как оскорбление это не должно быть воспринято. Сейчас интересны случаи, когда смайлы, эмодзи трактуются порою как оскорбление. То есть если в групповом чате кто-то на чье-то сообщение не совсем, скажем так, приятным эмодзи отреагировал… Анастасия Семенова: Корректно отреагировал, да. Владимир Никишин: То действительно, такие случаи есть. Что касается, как себя защитить… Ну, если, собственно, не было цели оскорбить, опорочить и так далее, в общем-то, отвечать на это в случае возникновения такого спора – я имею в виду, в правовом ключе – это раз. Во-вторых, здесь еще один инструмент – это привлечение, собственно, экспертов. То есть по такого рода делам очень часто назначается, собственно, судебно-лингвистическая экспертиза, и там уже суду помогает эксперт понять, вот конкретно в этом контексте является ли подобного рода высказывание оскорбительным и так далее. Потому что все познается, трактуется именно в контексте. Нельзя вывести какие-то формулы, что вот такие-то слова, их употребление сразу же повлечет ответственность, а вот такие-то – нет. То есть… Руслан Арсланов: Дело в их порядке, скорее всего, этих слов. Владимир, у нас 30 секунд буквально. Порядок действий, еще раз, если вдруг вы с этим столкнулись. Заявление, да? Владимир Никишин: Скорее всего, скрин сначала, потом заявление. То есть если оскорбление – в прокуратуру, если считаете, что клеветнические сведения, то в органы полиции. Или же нотариальное заверение, чтобы потом уже в судебном порядке требовать опровержения, удаления и так далее, и компенсировать моральный вред, например. Руслан Арсланов: Да, спасибо большое! Владимир Никишин был с нами на связи, директор Института информационной и медиабезопасности Московского государственного юридического университета имени Кутафина. Владимир, спасибо большое!