Петр Кузнецов: Спасибо, что остались с нами! Приветствуем всех тех, кто к нам только что подключился! 09:36 на московских студийных часах – мы продолжаем, программа «ОТРажение». Няни, гаджеты, частные сады, доставка еды, клининг – что у этого общего, как вы думаете? Мария Новикова: ? Петр Кузнецов: Даем время подумать. Мария Новикова: Может быть... ? Петр Кузнецов: Ты знаешь просто ответ. Мария Новикова: Хорошо. Петр Кузнецов: Хорошо, не будем в это играть: все это часто вызывает у старшего поколения раздражение. По крайней мере, согласно недавним исследованиям, вот эти перечисленные привилегии (молодежь так делает всегда) лидируют в списке недопонимания между отцами и детьми. «А вот мы вас без этого растили – и ничего», – говорят родители. Мария Новикова: А-а-а, вот почему... «Подгузников не было, стиральных машинок не было...» Петр Кузнецов: Подгузники – это ладно: сейчас вот как раз роботам-пылесосам даже достается. Мария Новикова: Ой, это вообще! Петр Кузнецов: [Люди старшего поколения] намекают на то, что вот эти вот способы упростить родительство – их не было, и ничего. Добавьте туда еще тиктоки, соцсети, искусственный интеллект, сленг (куда же без него в каждом поколении), новые увлечения... В общем... Мария Новикова: ...картина становится ясной. И кажется, что конфликт отцов и детей неизбежен и неизбежен был всегда: младшее поколение подвергает сомнению жизненный уклад старшего; старшее, в свою очередь, в той или иной степени недовольно младшим... Есть ли объяснение этому феномену, или это норма жизни, менять которую и бороться с которой бессмысленно, а может быть, даже и вредно? Петр Кузнецов: Поговорим об этом с Любовью Кушмылевой, психологом, ведущим аналитиком научно-практического центра геронтопсихологии Московского государственного психолого-педагогического университета. Здравствуйте, Любовь. Спасибо, что пришли. Мария Новикова: Любовь, доброе утро. Петр Кузнецов: Давайте сразу начнем: конфликт поколений – он же был всегда, и есть ощущение, что это нормально с точки зрения психологии. Любовь Кушмылева: Можно сказать, что это нормально с точки зрения психологии, потому что идет опора на опыт, и человек, опираясь на собственный опыт, часто не принимает новое, часто не принимает то, что пытается сейчас доказать молодое поколение. И я бы все-таки здесь опиралась на принятие, на то, что нужно принимать то, что молодежь сейчас пытается продвинуть. И это зависит от межличностных отношений больше. Мария Новикова: Но вот это непринятие чего-то нового – оно с годами усугубляется? Как будто бы, когда мы моложе, мы открыты ко всему. Гаджеты, технологии, какие-то знания – мы это принимаем и интегрируем в свою жизнь, а старшие уже с настороженностью смотрят. Любовь Кушмылева: Совершенно верно. Здесь срабатывает такая история, что «я эту жизнь прошел, я получил положительный опыт в каких-то сложных ситуациях – соответственно, я знаю, как правильно», и это называется, это пытается продвинуться в более молодое поколение, которое набирает опыта на своих ошибках. И тут как раз и встречается такой интерес поколений, случается конфликт, что молодежь не хочет, видя опыт старших, идти тем же путем и ищет свои дороги, ищет свои пути. Мария Новикова: А с другой стороны, часто же вот слышишь от дедушек, от бабушек: «Да я уже не могу сообразить, что там у вас нового». Как будто бы людям старшего поколения действительно сложно это все воспринимать. Или это просто их какое-то нежелание? Любовь Кушмылева: Возможно, это больше нежелание. Хотя это тоже не обязательно аксиома, что так у всех, – наоборот. Я бы хотела сказать из нашего опыта, что нынешнее старшее поколение, наоборот, хочет больше развиваться, оно активно ищет способы для этого развития, в т. ч. обращаясь к более младшему поколению. Тут срабатывает история с наставничеством, потому что молодые выступают в роли наставников в сфере цифровизации, а более старшее поколение делится опытом своей жизни, как быть более устойчивыми, особенно в наше неспокойное время. Петр Кузнецов: Вот этим, наверное, можно объяснить отмеченную сейчас такую тенденцию, что происходит некое сближение зумеров с бабушками и дедушками, т. е. не с миллениалами, получается... Любовь Кушмылева: Да-да-да. Петр Кузнецов: ...а с теми, кто беби-бумеры... Любовь Кушмылева: Беби-бумеры, поколение Х... Петр Кузнецов: Да. При этом у этих зумеров отношения с родителями (получается, с миллениалами) не очень хорошее, а с бабушками и дедушками – да. Что это за феномен? Любовь Кушмылева: Совершенно верно. Это как раз проблема миллениалов нынешних (т. е. это наше поколение, которое родилось в 1980-е и росло в 1990-е) – они оказываются таким поколением сэндвича, т. е. они находятся между двумя поколениями. Они пытаются сломать сценарии воспитания их в детстве, хотят дать более лучшее будущее для своих детей; в то же время большая ответственность перед старшим поколением, т. е. очень много заботы о старшем поколении. И это очень большая нагрузка на психику. Плюс еще финансовые какие-то обязанности, обязательства... И поэтому растет раздражение. В то же время, когда миллениалы смотрят на своих детей, на зумеров, или на поколение альфа, они думают, что они ничего не хотят... То есть: «Мы в свое время через боль, кровь, пот и слезы куда-то пытались прорваться, когда нынешние поколения не хотят этого делать». Мария Новикова: Они просто наслаждаются. Петр Кузнецов: Ну да, миллениалам как раз действительно сложно, потому что они как раз застали то время, которое переходило в цифровую [эпоху], вот этот застой... У них как раз есть с чем сравнить, действительно... Мария Новикова: Сколько кризисов мы прошли! Любовь Кушмылева: Да-да-да. Петр Кузнецов: И вот, кстати, к вопросу об этом стереотипе, что раньше было лучше, – это же всегда, все поколения так говорят; и альфа, когда вырастут, тоже будут наверняка про это говорить. Это какой-то защитный механизм психики? Как это можно объяснить? Любовь Кушмылева: Можно и так сказать, что это защита. Петр Кузнецов: Они же понимают, что это не совсем так, что, возможно, не было лучше... Любовь Кушмылева: Это жизненный опыт, на который пытается опереться человек в трудной ситуации. Тут срабатывает пластичность психики в детстве. Очень многое забывается, затирается, особенно негативный опыт, и со временем остаются только положительные воспоминания в большинстве своем. И когда человек впадает в какую-то кризисную ситуацию, он пытается опереться на опыт из прошлого. Мария Новикова: Понятное дело, что жизнь меняется, цифровизация повсюду, мы очень много времени проводим в онлайн-среде. А как это влияет на наши взаимоотношения с точки зрения именно принятия или непринятия друг друга, поколений? Там эта граница стирается, когда все, не знаю, под анонимными никами и т. д., или нет, там тоже есть градация? Любовь Кушмылева: К сожалению, нет, потому что из-за разности восприятия вообще в цифровом мире... Вот замечали, наверное, что более молодое поколение пишет кратко, иногда недописывает слова... Петр Кузнецов: Сокращают. Любовь Кушмылева: ...они пишут отдельным сообщением... То есть такое ощущение, будто у них не хватает букв в некоторых случаях. Петр Кузнецов: Спешат, спешат. Любовь Кушмылева: Спешат. Петр Кузнецов: Есть даже такая очень смешная шутка: «Что же вы будете делать с этим сэкономленным временем, когда сократили слово в два раза?» Любовь Кушмылева: Да-да-да, совершенно верно. В то время как более старшее поколение пишет обстоятельно, более рассудительно... То есть даже по переписке можно понять, с кем ты общаешься, с человеком какого возраста ты общаешься. Мария Новикова: «Молодежь от гаджетов тупеет, а жаль. Очень ленивые», – это вот в подтверждение ваших слов пишут телезрители. Петр Кузнецов: Это еще надолго. Это из поколения в поколение будет передаваться. Мария Новикова: Да-да-да. «Старшее поколение прошло через ошибки своей молодости, поэтому хотят оградить от них своих детей и внуков, а молодежь упряма и не слушает. Потом будет поздно». Петр Кузнецов: Что-то знакомое. Мария Новикова: Вот эта гиперопека как будто бы присутствует. Любовь Кушмылева: Это как раз то, как воспринимаются слова. То есть мы говорим вроде как одними и теми же словами, но в то же время мы вкладываем разный смысл в эти слова. Более старшие поколения как раз хотят оградить от каких-то ошибок, от ошибок своей молодости, хотят научить более молодое поколение не совершать этих ошибок, в то время как молодое поколение все это воспринимает как гиперконтроль – у них подача разная. И тут очень важно уметь разговаривать друг с другом, т. е. очень важно задавать уточняющие вопросы – «А правильно ли я тебя услышал?», «А то ли ты имел в виду?» – это сближает. Петр Кузнецов: Да, это интересно, потому что слова, буквы одинаковые, а, как говорится, разговаривают при этом на разных языках. Любовь Кушмылева: Да. Петр Кузнецов: Друзья, кстати, о разных языках. Если вы бабушка, если вы дедушка, расскажите о том, как вы общаетесь со своими детьми, со своими внуками; если вы родитель – с детьми, со своими родителями. Как это происходит? Может быть, вы хотите через как раз призму психологии на это посмотреть. Напишите нам на номер 54-45, расскажите свои истории. Может быть, как раз с недавнего времени благодаря чему-то или кому-то это сближение произошло (а может быть, наоборот) – поделитесь историями. Ну и дозвонитесь в прямой эфир по номеру 8-800-222-00-14. В чем же особенность современной молодежи? Кому, как не взрослым и опытным, это знать (им же, как всегда, виднее). Но мы попытались быть максимально репрезентативными, поэтому опросили представителей различных поколений в Кунгуре, Липецке и Новом Осколе. Давайте посмотрим и результаты опроса обсудим потом. ОПРОС Петр Кузнецов: Что мы можем отметить по результатам? Мария Новикова: Вот один из опрошенных сказал: «Дети сейчас не испытывают уважения к старшим». И действительно, бабушки и дедушки очень часто обращают внимание на то, что внуки – поколение альфа, про которое вы говорили, – общаются с ними на равных: нет никакой дистанции, которую нам раньше как будто бы всегда насаждали, что бабушка, дедушка – это старшее поколение... Петр Кузнецов: Да. Мы просто не понимали, как можно по-другому, как можно тыкать или обращаться как со сверстником с бабушкой, тем более с чужой бабушкой. Мария Новикова: А они не понимают, почему с бабушкой нужно как-то там... Петр Кузнецов: А виноваты миллениалы, которые неправильно воспитали, получается? Все опять на них. Любовь Кушмылева: Тут можно сказать еще и о директивности общения у старшего поколения, т. е. они же к более молодому поколению сразу идут как будто бы с претензией. Мария Новикова: С назиданием. Любовь Кушмылева: Да, т. е. они хотят поучать. Естественно, более молодому поколению это не нравится, так как они сейчас нарушают все границы, они стирают эти границы. Поэтому очень важно и старшему поколению задумываться, как они обращаются к более молодому, т. е. убирать директивность. Мария Новикова: Но, может быть, это понятие, что нужно с уважением к старшим относиться, – оно все-таки важное? Любовь Кушмылева: Оно работает в обе стороны. Мария Новикова: А-а-а... Любовь Кушмылева: То есть и старшее поколение тоже должно учитывать и относиться с уважением к молодому поколению, т. е. относиться как к личности. Мария Новикова: Понятно. Петр Кузнецов: Анна из Москвы у нас на связи, наши телезрители. Мария Новикова: Да, у нас есть звонок. Доброе утро. Петр Кузнецов: Здравствуйте, Анна. Зритель: Здравствуйте. Вот я тоже хотела вопрос вам задать. Вот у меня внук сейчас со мной живет 4,5 месяца, до этого жил в другом городе с матерью... Петр Кузнецов: А, ему не 4,5 месяца, а он живет 4,5 месяца? Зритель: Да. Ему уже 23 года, он уже армию отслужил. Петр Кузнецов: Ого... Зритель: Я начинаю что-то ему говорить: «Правильно вот так», «Вот так, вот так делай»... Даже по дому вещи свои раскидывает – говорю: «В порядок приведи». Петр Кузнецов: Что, армия не научила его... Зритель: А? Петр Кузнецов: В армии не научили его вещи складывать? Зритель: Он говорит: «Я все там правильно делал», а вот тут – вот так вот, понимаете: все раскидывает. Я начинаю что-то ему говорить – он противостоит; он, как бы сказать, рот свой не закрывает (простым языком скажу). Петр Кузнецов: Как есть. Зритель: Отвечает мне, он доказывает свою теорию, оправдывает свои поступки, понимаете? Потом что-то начинаю с ним, говорю: «Давай сядем поговорим. Вот ты сейчас устроился на работу – давай какое-то количество, сумму денег за квартплату, за еду». Вы знаете, тут же встает, избегает, уходит в другую комнату, закрывается. То есть все время какое-то избегание от разговоров. Петр Кузнецов: Уходит от разговора, да. Мария Новикова: От ответственности уходит. Петр Кузнецов: Легче умолчать и обидеться. Знакомо... Зритель: Да. Это вот что за поведение? Я не могу понять: что он, совсем, думаю, больной, мой внук, или просто, вы знаете, манипуляция идет, т. е. жить за счет бабушки? Мария Новикова: Спасибо вам большое за ваш вопрос! Бабушка тоже какая подкованная по поводу манипуляций. Петр Кузнецов: Любовь, давайте рассмотрим. Понятно, принято говорить, что мы всей клинической картины не знаем, но вот из того, что у нас есть, типичное не типичное поведение? Любовь Кушмылева: Ну, я услышала, что бабушка все-таки пытается поучать в чем-то своего внука, и это всегда воспринимается [в штыки]. Мария Новикова: Но ее тоже можно понять... Любовь Кушмылева: Естественно. Мария Новикова: … – это ее дом, где ее порядки (как принято у взрослых). Любовь Кушмылева: Мы опять говорим о том, как звучат слова: слова одинаковые, а воспринимаются по-разному. Здесь важно разговаривать именно на партнерских отношениях, т. е. поставить правила дома: «Ты живешь у меня, у нас есть определенные правила: соблюдать чистоту, платить какие-то коммунальные услуги, пополнять холодильник...» Но это обсуждается опять же не директивно, как условия, а как партнерский такой диалог и договор, скажем так. Мария Новикова: Ну а если эти правила нарушаются регулярно? Любовь Кушмылева: Поставить, значит, санкции, ввести санкции. Мария Новикова: Очень интересно – закрыть холодильник? Петр Кузнецов: «Уезжай». Любовь Кушмылева: Да, сказать: «Если есть нарушение правил на протяжении определенного срока, давай подумаем, какие санкции мы можем ввести». Это работает с любым поколением. Вот у меня дочери 13 лет, и через договор мы с ней можем договариваться на какие-то справедливые условия. Петр Кузнецов: А договор все равно предполагает выполнение каких-то ее условий же в любом случае? Любовь Кушмылева: И ее, и моих. Петр Кузнецов: Она торгуется? Любовь Кушмылева: Да, т. е. мы договариваемся. Петр Кузнецов: Ага. И вас это устраивает? Любовь Кушмылева: Меня – да. Мария Новикова: Тут еще, Любовь, очень интересную такую вещь Анна упомянула, действительно, что внук все время пытается как будто бы что-то сказать в ответ. Любовь Кушмылева: Да. Мария Новикова: Последнее слово должно быть за кем? За ним, за бабушкой? Петр Кузнецов: И потом уже захлопнуть дверь в комнату. Мария Новикова: Да. И вот это старшее поколение точно очень сильно раздражает, потому что как будто бы последнее слово всегда должно быть за ними. Любовь Кушмылева: И тут еще важно понимать, дается ли вообще возможность сказать. Возможно, и не слушается [другая позиция], не выслушивается вторая сторона. Петр Кузнецов: Мы же не все знаем, там не были... Бабушки, у подъездов которые раньше сидели. Понятно, может быть, и подъезды уже не те, и лавочки особо у нас не строят около подъездов, но тем не менее это вот такой вот лакмус был критики: доставалось всем (молодому поколению), осуждались какие-то новые ценности... Куда они пропали? (То есть бабушка как метафора этого осуждения.) Или все просто в чаты перенеслись и теперь обсуждают это там? К вопросу о том, как теперь цифровая среда влияет на этот конфликт снова. Любовь Кушмылева: Я не могу сказать, что они пропали, – смотря какой регион мы рассматриваем. Если мы рассматриваем Москву и новую застройку, там, безусловно, бабушек нет, потому что и дома высокие, и застройка плотная. И еще очень важно, что большое количество сменяемости лиц, т. е. куча народу непонятного ходит мимо, и это очень большая нагрузка на психику в т. ч. и пожилого человека. Если взять старые микрорайоны, бабушки никуда не делись – они сидят. И в регионах действительно это так. Петр Кузнецов: Надо будет прогуляться. Мария Новикова: Опасно! Любовь Кушмылева: Ну и вообще, у нас жизнь сейчас ускорилась и многие процессы перешли в другие плоскости: мы где-то на кухне больше времени проводим, в торговых центрах, в каких-то коворкингах (в т. ч. посещение различных кружков), чего не было раньше в таком количестве. И жизнь как таковая во дворе, как она была раньше, когда во дворе прямо протекали события (люди встречались, общались, все друг друга знали)... сейчас же даже на лестничной клетке люди друг друга не знают... – такого уже нет. Мария Новикова: Да, действительно. Любовь Кушмылева: Обилие машин во дворах, очень многие площадки заставились машинами... И безусловно, многое перешло в онлайн-сферу. Петр Кузнецов: В онлайн. Вот я как раз про эти чаты. Чаты же в принципе должны объединять, потому что есть возможность внуку написать, который где-то там, который не приезжает. Мария Новикова: Всегда быть на связи. Петр Кузнецов: Да. Это же не письмо написать и на почту отправить. Любовь Кушмылева: Потребность в общении – она никуда не делась: она просто перешла в другие плоскости. Ну и я все же хочу отметить, что пожилые ищут способы общения. Вот у нас, например, в центре геронтопсихологии есть программа «Соседский круг»: туда приходят люди пообщаться, познакомиться. Они обычно все с одного района, и они там встречаются, обсуждают какие-то насущные темы. Мария Новикова: Вот, кстати, давайте еще один звонок примем. Галина Павловна из Иванова с нами на связи, и у нее своя история о том, как живут сразу несколько поколений вместе. Галина Павловна, доброе утро. Любовь Кушмылева: Здравствуйте. Зритель: Здравствуйте. Мария Новикова: Слушаем вас. Зритель: Да, я из Иваново, мне 81 год. Петр Кузнецов: Чудесный город! Зритель: Чудесный город. У меня дети, дети очень хорошие. Сейчас у меня правнук, ему 7 лет, а внучке 34 года. С правнуком мы очень-очень хорошо ладим, очень хорошо. Он меня любит, уважает. Ну, я старый человек, мне трудно подниматься по лестнице на третий этаж, а он меня берет под руку, помогает мне подняться, помогает мне даже обувь надеть или снять. Петр Кузнецов: Молодец какой! Зритель: Вот, заботится обо мне. Я его научила читать (в 7 лет пошел в школу, в 1-й класс), читает он бегло, хорошо читает. Уважительный. Мария Новикова: Галина Павловна, а с внучкой какие у вас отношения? Зритель: С внучкой? Мария Новикова: Да. Зритель: Так это ее сын и есть. Мария Новикова: Я понимаю. Но с ней сложнее общаться, чем с маленьким, или тоже все хорошо? Зритель: Одинаково. Мария Новикова: Одинаково. Зритель: Вот вчера пришла, спросила, что мне надо, какие продукты, вечером забежала. У меня и сын такой же, заботится обо мне так же. Мария Новикова: Спасибо! Петр Кузнецов: Всей семьей. Спасибо большое за эту чудесную историю из Иванова! Здоровья вам! Спасибо, что вы с нами! У нас, Любовь, не остается, наверное, времени на то, чтобы прокомментировать все то, что мы сказали. Многое еще не сказали, но... Давайте просто зафиксируем коротко, что конфликты между поколениями – это, наверное, нормально... Любовь Кушмылева: Да. Петр Кузнецов: ...а дальше уже как-то мы нащупаем эти границы дозволенного. Любовь Кушмылева: Да. Спасибо большое! Петр Кузнецов: Спасибо вам большое! Мария Новикова: Спасибо! Петр Кузнецов: Любовь Кушмылева, психолог, ведущий аналитик научно-практического центра геронтопсихологии Московского государственного психолого-педагогического университета. Оставайтесь с нами, мы через 3–5 минут во втором часе снова с вами после новостей. Мария Новикова... Мария Новикова: ...Петр Кузнецов. И подключайтесь в эфиру, обязательно пишите и звоните, делитесь мнением и задавайте ваши вопросы экспертам.