Руслан Арсланов: Сегодня международный День ремесленника – праздник, который с одной стороны напоминает нам про важность сохранения промыслов и секреты их создания, а с другой говорит о том, что даже спустя десятки и сотни лет, ну, в нашей стране точно, творческие люди продолжают вдохновляться произведениями предков, переосмыслять их и вкладывать новые смыслы, важным, в том числе и для современного мира. Ольга Аржанцева: И про эти две стороны ремесла мы сейчас и поговорим. А самое главное – попробуем сами почувствовать силу такого творчества. Освоить ремесло, конечно, за 30 минут мы с вами не успеем, но вот почувствовать себя хоть ненадолго творцом прекрасного и вечного мы, конечно же, попробуем. Поможет нам в этом Рустам Усманов, художник-дизайнер, который сейчас у нас в студии. Рустам, здравствуйте! Руслан Арсланов: Здравствуйте! Рустам Усманов: Здравствуйте! Руслан Арсланов: Спасибо большое, что пришли. Ольга Аржанцева: Сколько всего необычного принесли. Руслан Арсланов: Да. И так, конечно, вы преобразили нашу студию, это просто что-то невероятное. Рустам, спасибо большое! Ну, я думаю, что мы, уже чешутся руки, честно говоря, у меня. Ольга Аржанцева: Что-то попробовать? Руслан Арсланов: Хочется что-то попробовать. Я не знаю, Рустам, я надеюсь, вы нам дадите возможность немного в этом поучаствовать. Мы так хотели бы включиться в эту историю. Но я бы хотел сначала задать вопрос по поводу того, что вот это все, то, что вы сделали, чем вы вдохновлялись? И почему вы выбрали именно такое неожиданное сочетание? Ну вот относительно скейтбордов, в первую очередь, это наличники и скейтборды. Рустам Усманов: Ну, на самом деле да, на первый взгляд кажется, несочетаемые вещи, вот. Идея на самом деле пришла с экспериментами. Я хотел попробовать поработать в стилях готики, барокко, рококо, но создать предметы, не предмет мебели или архитектуры, а как раз применить его на каком-то современном объекте, вот. И начал со скейтборда. И, изучая стили, соответственно, наткнулся на традиционную деревянную резьбу, наткнулся на наличники. И вот здесь пришла, собственно, идея попробовать совместить эти два образа. И меня привлекло большое разнообразие наличников. И таким образом, как бы погрузившись в тему, попробовав, получился такой образ. На самом деле, ну, меня сами по себе привлекают такие, наверное, несочетаемые объекты, потому что кажется, как раз выходит немножко за рамки. Руслан Арсланов: Да, и это очень здорово, когда ты это видишь. Но мы правильно понимаем, давайте всем сразу сейчас скажем, чтобы все выдохнули, и в том числе поклонники наличников, что эти скейтборды не для того, чтобы на них… Ольга Аржанцева: Кататься. Руслан Арсланов: перемещаться по городу. Я так понимаю, что здесь в основу взята история, то, что это все-таки доска, и она может быть в том числе и вот такой невероятно красивой. Ольга Аржанцева: То есть это предмет интерьера, правильно я понимаю? Рустам Усманов: Да, все верно, это декоративный предмет, который вот я с удовольствием вешаю у себя в мастерской. Просто на нем можно при желании покататься, но создавался он, конечно, совсем с другой целью, иной. И, как бы, мне кажется, было бы неправильно, наверное, на них кататься. Поэтому, собственно, мы вот подошли, все, наверное, все объекты, они больше такой декоративный характер имеют. Ольга Аржанцева: А как давно вы стали заниматься этим ремеслом? Рустам Усманов: Прямо, наверное, активно где-то три года назад. Потому что я больше из рекламной индустрии и дизайна. Но мне всегда, я всегда мечтал стать художником, и позволить себе это смог три года назад. Руслан Арсланов: Может быть, мы позволим себе тоже почувствовать себя немного художниками? Рустам Усманов: Да. Руслан Арсланов: Мы видим, что у вас вот сейчас есть заготовка, да, для следующего скейтборда. И у нас есть немного красок. Могли бы мы сегодня втроем, может быть, его раскрасить, сделать такое совместное творчество, если вы, конечно, не против? Рустам Усманов: Я не против. Вот я боюсь, что целиком мы его не успеем, конечно, покрасить. Руслан Арсланов: Сколько успеем, попробуем. Рустам Усманов: Конечно. Руслан Арсланов: Оставим свой штрих хотя бы. Ольга Аржанцева: Что-то тематическое сделаем, да? «ОТРажение», ОТР. Руслан Арсланов: Я думаю, что, как минимум, можем вот какие-то узоры раскрасить, если Рустам расскажет, как он планировал вообще изначально, чтоб выглядел этот скейтборд. Рустам Усманов: У нас, собственно, вот там уже есть покрашенный образец полностью. Это скейтборд называется «Боровск». Каждый из них носит какой-то уникальный… Ольга Аржанцева: В честь города? Рустам Усманов: Ну, понимаете, так сложилось, что наличники в целом, они не регламентированы. Так сложилось, что от губернии к губернии там разные мастера, разные влияния, как бы, создали как раз вот это большое разнообразие. И тема, на самом деле, еще не изучена. Есть виртуальный музей наличников, да, это огромный сайт. Собственно, Иван Хафизов занимается поисками, ездит по деревням и просто ищет мастеров и какие-то старые примеры наличников. И, собственно, создает вот эту визуальную карту. И я, вдохновившись какими-то конкретными примерами, решил увековечить их, собственно, на этой доске. Вот поэтому этот, конкретно вот этот принадлежит городу Боровск, там есть наличник очень похожий. Поэтому вот, собственно… Ольга Аржанцева: Может быть, начнем его раскрашивать? Руслан Арсланов: Давайте. Ольга Аржанцева: И параллельно я еще спрошу: а вот это что такое? Ну мы, конечно, узнаем баскетбольное кольцо, правда, сделанное из бус, это тоже очень необычно. Рустам Усманов: Это жемчуг. Ольга Аржанцева: Куда его повесить? Рустам Усманов: Да, это такой образ баскетбольного кольца. Но на самом деле, чтобы не было ощущения, что мы как бы сильно заигрываем, да, с культурным наследием, мы решили разместить здесь светящийся шар, просто его сейчас нет. И он приобретает уже функцию такого светильника. Ольга Аржанцева: Как оригинально. Рустам Усманов: А сам я здесь вдохновился прялками, их тоже большое разнообразие, резьба у них достаточно интересная. И в какой-то момент, ну, просто разглядывая это все, оно мне напомнило, собственно, прялку и кольцо баскетбольное, плюс, если вы издалека посмотрите, оно чем-то еще напоминает кокошник. Потому что есть кольца баскетбольные, которые… Руслан Арсланов: Полукруглые. Рустам Усманов: полукруглые. И вот эта сетка, вы знаете, очень созвучна, собственно. Руслан Арсланов: Как-то напоминает. Я, мы попросили наших зрителей тоже поделиться их творчеством, поэтому прямо сейчас покажем несколько работ, которые создают люди из разных регионов России. Вот, пожалуйста, это… Ольга Аржанцева: Шкатулка. Руслан Арсланов: из Ярославля нам пришла шкатулка, да, сейчас мы ее увидим на экране. Крупнее. Рустам Усманов: А мне куда смотреть? Руслан Арсланов: Чуть крупнее. Рустам Усманов: А, вот, все вижу. Руслан Арсланов: Да, очень красиво. Ольга Аржанцева: Знаешь, у меня тоже есть подборка. Давай, я буду как-то, наверное, с тобой чередоваться. Руслан Арсланов: Давай. Ольга Аржанцева: Пример, как можно использовать ненужные вещи. Это, как я понимаю, коврик из лоскутов. Вот, посмотрите, пожалуйста. Это раз. Потом я хотела еще показать, ну, пример вышивки, да, очень многие, кстати, вышивают. Это, насколько я поняла, наволочка для подушки. И как раз автор написала, что она предназначается внучке любимой. Ну, видимо, есть любимая собака. Корги же, да, это? Руслан Арсланов: Судя по всему, да. Судя по всему, да. Ольга Аржанцева: Тебе нужна такая подушка. Руслан Арсланов: А здесь еще одна работа. Она, видимо, это натюрморт, я бы так ее назвал. Вот здесь есть яблоки, здесь есть какой-то кувшин, графин. Вот так это выглядит, тоже попробую крупнее. Ольга Аржанцева: Это картина из бисера. Знаешь, моя картина, которую я сейчас хочу показать, тоже сделана из бисера. Покажите, пожалуйста. Вот, конечно, у нас очень талантливые зрители. Я думаю, что Рустам сейчас тоже оценит это все. Мне показалось, что эта картина «Рожь», название. Вот честно, не знала. Стыдно. Теперь буду знать. Руслан Арсланов: Теперь будем знать. У нас здесь еще и образовательная история тоже работает. Ну и вот… Ольга Аржанцева: Вот я показала только что этот коврик. Я покажу еще сумки, которые тоже делают своими руками наши модницы, наши телезрители. Я бы хотела такую сумку, мне очень нравится. Там несколько вариантов, вот показываю один из самых запоминающихся для меня, во всяком случае, ремень тоже, смотри. Руслан Арсланов: Очень красиво, очень-очень стильно. Ольга Аржанцева: А вот это что такое у меня в руках? Нет, мы понимаем, что это петушок. Что, как его используют? Рустам Усманов: Это фрагмент от люстры будущей, собственно. Ольга Аржанцева: То есть их будет много? Рустам Усманов: Да, их будет много. В какой-то момент просто мне пришла в голову идея. Есть там отдельный проект, который связан с леденцами, с петушками, вот. Цветное стекло очень интересно преломляет солнечный свет. И мне показалось… Его форма сделана так, что там следующая часть хорошо вставляется прямо вот в эти пространства, собственно, и в уплотнении получается такая каскадная люстра интересная. Вот она, ну, это новый проект, мы над ним только работаем, так что это такое преддверие, собственно. Руслан Арсланов: Было бы здорово увидеть его целиком. Надеюсь, у нас получится. Рустам, мы предлагаем вам начать работу, начать роспись. Мы присоединимся к вам чуть позже. А пока параллельно мы хотим еще одного эксперта подключить к нашему разговору. Ремесло – это, безусловно, сохранение истории, культуры. А насколько промыслы помогают сохранить воспоминания о прошлом, о важных моментах, которые мы должны знать, мы поговорим с Даниилом Крапчуновым, завкафедрой культурологии Московского государственного университета технологии и управления. Здравствуйте, Даниил! Ольга Аржанцева: Даниил, здравствуйте! Даниил Крапчунов: Здравствуйте! Ольга Аржанцева: Ремесло, по сути, одна из тех немногих сфер, которая дошла до нас почти без изменений. Что оно сейчас может рассказать о прошлом? Даниил Крапчунов: На самом деле, мне кажется, что тема ремесел может рассказать очень много, потому что она все-таки дошла до нас с изменениями по той простой причине, что каждое ремесло отражает ту эпоху, в которой оно возникает. Мы очень часто, например, говорим сегодня про павлопосадские платки. На самом деле, как ремесло, как промысел, это возникло уже в XX-м веке, в советские годы, хотя сама мануфактура была раньше. Но те платки, как мы их сегодня представляем, те узоры – это практически отражение 1990-х годов. Для каждой эпохи, для каждого периода были характерны свои орнаменты, свои узоры, а самое главное – место их нанесения. Ну, например, сегодня павлопосадские платки, они полностью заполнены узорами, очень много-много мелких деталей. Те узоры, которые мы в экспедициях от бабушек записываем, как свои узоры, ими называемые, то павлопосадский платок должен быть в середине пустой, а по краям должны быть большие, крупные орнаменты, узоры. И такие платки бабушки, когда надевали на голову, то на самой голове, на лбу было чистое свободное место, а узоры уже по голове шли. И вот таких каких-то подробностей про каждое ремесло можно говорить и находить очень много. Руслан Арсланов: Ну вот, а если говорить про какие-то важные моменты, мы здесь говорили про наличники, что они от региона к региону отличались, я так понимаю, что узоры и на платках тоже отличались. А что, можно ли было какую-то информацию изучить? Потому что, вот опять же, возвращаясь к наличникам, мы их обсуждали как-то в студии, и там вплоть до того, что можно было понять, кто в этом доме живет, какая семья, и так далее, и тому подобное. Даниил Крапчунов: Ну, я тоже много занимался наличниками, и я могу вот что сказать. Что я заметил в свое время, что узоры на наличниках в точности соответствуют узорам на вышивках, на традиционном текстиле, на полотенцах, которые висели в храмах, на полотенцах, которые висели в доме, которые украшали или которые использовались в обрядах. И действительно, как по наличникам, так и по узорам платков, так и по полотенцам можно было определить очень многие вещи. Ведь костюм, а платок – это часть костюма, говорил о возрасте, о количестве детей, о социальном статусе, о бедности либо богатстве того, кто его носит. Причем это судили не только по узорам, потому что, когда появились мануфактуры, массовое производство, каждая деревня ну почему-то останавливалась на своих орнаментах, на своих узорах. Выбирала даже от одной и той же мануфактуры. Вот в одной деревне такие узоры пошли и распространились, прохоровская или барановская мануфактура павлопосадская, а в соседней деревне могли быть совсем другие узоры. И тогда можно было отделить одну деревню от другой, отличить их. Так вот, мне кажется, важное, что стоит отметить, что вот это единство в резьбе, в домовой росписи, в вышивке, эти знаки, они, конечно, что-то значили. И очень важно не придумывать и даже опираться, может быть, не столько на научные исследования XIX-го века, сколько доверять тому, что говорят сами бабушки. Ну не те бабушки, которые сегодня в интернете уже читают, а бабушки там хотя бы 1920-1930-х еще годов рождения XX-го века, хотя уже в XIX-м веке значение утрачивалось. Но мне удавалось зафиксировать такую вещь, что, когда в храме с полотенца свисали узоры, на иконах висящие полотенца, то для каждой иконы было свое полотенце. То есть вот этот узор, он как бы повторял содержание иконы, с одной стороны. С другой стороны, когда в книжках, в рукописях древнерусских и дошедших до наших времен даже встречаются тоже такие же узоры, диковинные орнаменты, они так и называются тератологические, от «teratos», «диво дивное», узоры, скрывающие какую-то тайну. То эти узоры даже в книжках тоже соответствовали тексту. Вот это очень важно понимать, чтобы то, что про сердце, сегодня не клеили на ноги и не рисовали, а то, что про голову, чтобы тоже не оказалось на другом месте. Ольга Аржанцева: Даниил, насколько вообще важно в ремесле точно следовать традициям? Или можно что-то новое вносить, и нужно? Даниил Крапчунов: Но ведь то, что мы сегодня говорим про ремесло, это же не ремесло, это мода, это бренды, это производство. Еще очень важно, что в традиции различалось ремесло и промыслы. То есть когда ремесло – это производство на заказ, ремесло – это массовое производство. А вот промыслы, то есть они даже содержат в своем названии, само слово «промысел», да, то есть некий смысл сверху, который передается из поколения в поколение. Я считаю, что очень важно понимать, что значили эти орнаменты. Но, к сожалению, сегодня это очень сложная задача даже для ученых, этим много занимающихся. Поэтому главное, мне кажется, в ремеслах – это то, что они должны быть утилитарными. Потому что, когда мы там сегодня покупаем тарелку, чтобы ее повесить на стену, это странно. Тарелки расписывают для того, чтобы с них есть. И во время трапезы, как такого семейного обряда, видеть эти символы, считывать эти символы. Сегодня очень часто ремесленная продукция воспринимается именно как сувенир, не имеющий функционала. В крайнем случае, это коллекционные какие-то вещи, как магнитики на холодильник. В народной культуре все-таки они всегда имели прикладное значение, даже если они украшали икону в красном углу, то они рассказывали, что сегодня – постное время или праздничное время, или какой-то конкретный праздник. Вот это важно помнить. Мне кажется, сегодня, чтобы мастера, которые берут и наносят там на воланчики от бадминтона или на скейтборды, чтобы они понимали, что это должно быть красиво. А, например, на скейтбордах красиво ли вставать ногами на красоту, да? Насколько это этично? Это просто орнамент растительный или какой-то символ, зашифрованный, сакральный, который был у наших предков? То есть, конечно, когда мы переносим сегодня, важно все делать с умом и с головой, и с пониманием. Руслан Арсланов: Да, ну мы как раз тот момент здесь обсуждали в студии, да, про скейтборды в том числе, и про то, что это лишь украшение и способ продемонстрировать эту красоту, а ни в коем случае не средство передвижения, скажем так. Даниил, по поводу того, что вот вы говорили несколько раз, что не удается разгадать, не удается прочесть. Вот есть ощущение, что многие ремесла и промыслы, они со временем теряются. С чем это связано? С тем, что просто становится неактуально? Или же есть еще какие-то факторы, которые не дают возможности передать через, прямо через все поколения ту или иную глубину? И те или иные символы? Даниил Крапчунов: Ну, во-первых, они теряют актуальность, как вы говорите, именно в связи с тем, что теряется их прикладной характер, утилитарность. Мы не пользуемся деревянными ложками, поэтому они вышли из употребления и стали сегодня как будто бы народными инструментами. Ну, конечно, ложки делали для того, чтобы есть, а не для того, чтобы на них играть, исполнять какую-то музыку. То же самое со всем остальным, это первое. То есть утрата конкретным промыслом утилитарности. Сегодня платки заменяются шапками, беретками и чем угодно еще. И сегодня не обязательно женщина ходит с покрытой головой. Поэтому значение и актуальность платков утратилось. Сегодня они стали элементом моды или элементом выражения индивидуального стиля, а не обязательным элементом русской одежды. То же самое можно говорить про совершенно все другие, посуда, там даже иконостас и гжель. Второе – это, конечно, целенаправленное воздействие на промысел, которое было в Советском Союзе. Так как, если прялки, ну тоже сегодня не прядем же, да, прялки сохранялись еще в XX-м веке, то на них вместо религиозных каких-то, церковных, сакральных символов стали изображать звезду, серп и молот. То же самое появилось в наличниках. Мы видим это по всему Советскому Союзу бывшему, когда наличники с двуглавыми орлами стали заменяться наличниками с серпом и молотом, да. И вот это вот как бы искусственное воздействие идеологии, когда идеология исчезла в конце 1980-х годов, то те области, которые она контролировала, они стали, ну так, периферийными, и тоже уходить на второй план, терять свое значение, как элемент коммуникации. Ведь зачем нужны были наличники? Чтобы сообщить о том, кто живет в этом доме, чтобы напоминать тем, кто живет в доме, что наш дом – не просто дом, да, это вот такое, малая церковь, что это часть вообще космоса. А сегодня, ну, в квартирах, вы понимаете, что это сложно воспроизвести. Поэтому, ну, нам, например, на свадьбу дарили фрагмент наличника, и он стал частью декора нашего дома. Там, я знаю друзей, которые построили свои дома и украсили наличниками, но снятыми со старинных домов, тоже так. Но для них это сегодня не элемент коммуникаций, для них это способ передать окружающим, что мы ценим традицию, что для нас важно быть русскими, а это русские орнаменты, например, вот такие. Если функция останется, то сохраняется и ремесло. Руслан Арсланов: Спасибо большое! Даниил Крапчунов, заведующий кафедрой культурологии Московского государственного гуманитарного университета. Спасибо вам большое, приятно было с вами пообщаться. Мне кажется, что мы тоже эту функцию здесь выполняем вместе с вами, Рустам. Ольга Аржанцева: Возрождаем ремесло. Руслан Арсланов: Да, показываем, насколько это может быть красиво, это может быть частью интерьера. Могли бы показать, что у вас получилось за это время, пока мы с вами, пока мы общались с Даниилом? Рустам Усманов: Ну, собственно, вот центральную часть я покрасил. Руслан Арсланов: А переверните вот так, чтобы на камеру. Рустам Усманов: Боковые маленькие крестики я оставил для вас. Руслан Арсланов: О, спасибо! То есть у нас тоже… Ольга Аржанцева: Уже хочется приступить к работе. Рустам Усманов: Вы хотели вроде бы. Ольга Аржанцева: Я бы попробовала. Руслан Арсланов: Я бы хотел тоже попробовать. Давай. Ольга Аржанцева: Один крестик мне, один – Руслану. Я возьму, который уже наполовину готов. А что вообще обозначают эти символы? Рустам Усманов: Ну, вот как сейчас предыдущий спикер сказал, очень сложно понять. Есть очень много солярных символов вот, которые принимают разную абсолютно форму. Есть очень много декоративных, вот если это какой-то растительный орнамент. Но тоже отчасти какие-то конкретные растения имели какой-то определенный смысл, вот. Ну, и бывало до того, что я тоже, когда, собственно, погружался в эту тему, находили дом с наличниками, и он украшен был, его крыша, собственно фронтальная часть резьбой. И там был изображен лебедь, медведь и лев. Ну, собственно, и можно как бы вариации искать, какие-то вещи, связанные конкретно с этими животными. Но оказалось, что здесь жил, я могу ошибиться, но по смыслу Лев Михайлович Лебедев. Руслан Арсланов: А, вот так вот. То есть соединили все в одно. Рустам Усманов: То есть очень много же люди привносили, вот как говорил предыдущий спикер, там и с советскими символами можно встретить наличники. А чем дальше мы углубляемся, вот очень сложно найти источники. Я бы не хотел выглядеть глупо, но я подразумеваю, что это солярные символы. Ольга Аржанцева: Я очень быстро справилась. Рустам Усманов: Да, слушайте… Ольга Аржанцева: Как раз я тебе даю несколько минут, пока будет длиться наш следующий сюжет. Руслан Арсланов: Давай. Ольга Аржанцева: Чтобы закончить свой узор. Как мы уже поняли, чтобы освоить ремесло, ну, по сути, нужны годы практики. Поэтому успеть это в рамках нашего эфира буквально непросто. Но познакомить вас с народными промыслами из разных уголков страны мы, конечно, можем сделать прямо сейчас. Давайте отправимся в Свердловскую область, чтобы освоить уральскую роспись по дереву. Ее возрождает местная художница. Смотрим и учимся. СЮЖЕТ Анастасия Партина: Я беру, получается, два цвета на кисть, беру изделие, ну, собственно, любое, и уже начинаю выписывать. Голос за кадром: Несколько мазков кисти, и на подставке для мобильного телефона начинает распускаться цветочек аленький. Анастасия использует акриловые краски. Цвета смешиваются сами, создавая эффект живой росписи. Анастасия Партина: Сейчас вот краска, когда досохнет совсем, ее нужно покрыть лаком. И оно уже будет зафиксировано, и можно пользоваться. Голос за кадром: Анастасия – мастер уральской традиционной росписи по дереву. Этот вид искусства зародился в XVIII-XIX-х веках. Красильщики ходили по деревням и украшали крестьянские дома и утварь диковинными птицами, цветами и деревьями. В реалиях XXI-го века старинный промысел тоже актуален, уверена художница, например, в офисе. Анастасия Партина: Устал, все же в офисе устают. И вот берешь и просто начинаешь там, это звуки другие, отвлекаешься. То есть я вот такое придумала. Голос за кадром: Рисовать она любила с детства, окончила художественную школу в Екатеринбурге, там же получила среднее образование. Страсть к фольклору и народным промыслам зародилась в студенческие годы. Анастасия Партина: В какой-то момент поняла, что я же на Урале живу, и у нас тут есть наш промысел. Это как бы, ну, сила, это класс. Там же этот вот растительный орнамент, и он такой, очень такой, ну простой что ли, красивый, такой милый, не знаю, что ли добрый. Голос за кадром: Увлечение стало призванием. Уже больше 20 лет талантливая художница участвует в выставках, ярмарках и фестивалях. Расписанные ею берестяные туеса, шкатулки, сундуки, ложки, расчески и свистульки разлетаются, как горячие пирожки. А недавно мастер уральской народной росписи по дереву была удостоена Губернаторской премии. Награду Анастасии вручил глава региона Денис Паслер. Украшает Анастасия и стены родного дома. 12 лет назад она переехала из города в деревню в Камышловском районе. Творчество художница совмещает с материнством, у нее три сына и маленькая дочка. Анастасия Партина: Вообще, ну, как бы нормально. Если бы еще вот поменьше бы готовить и прибираться, это было бы вообще шикарно. Голос за кадром: Трудности художницу не пугают, у Анастасии большие планы. Она мечтает создать в деревне родовое поместье с цветущим садом, сердцем которого станет расписанный в уральских традициях большой гостеприимный дом. Руслан Арсланов: Ну, собственно, вот, я тоже закончил свою часть работы. Вы можете посмотреть, что у нас получилось. Это не совсем еще финальный вариант, да, Рустам, мы еще не все доделали. Но нужно обратить внимание, что вот основные элементы мы раскрасили. Ольга Аржанцева: Без работы мы с тобой не останемся, если что. Руслан Арсланов: Ну, в целом, да. Но, ты знаешь, я ощутил какую-то невероятную ответственность, когда взял в руки этот наличник, я его буду называть так. И почему-то, когда взял в руки кисть, даже почувствовал какую-то дрожь. Почему-то мне показалось, что я могу сейчас испортить что-то такое важное, такое ценное. И вот это, наверное, ну, может быть, я как обыватель рассуждаю сейчас. Когда ты действительно творец и художник, ты наоборот должен рисковать, пробовать, перекрашивать, как вы сказали, если в случае чего, ты можешь сделать такое. Но почему-то первые ощущения были такие, что ты вот причастен к чему-то большому, серьезному. И ты можешь это испортить, потому что это не твой там основной профиль. Ольга Аржанцева: Знаешь, мне кажется, мы, как минимум, вдохновили наших зрителей, у кого есть дома с такими наличниками, прийти и что-то сделать, может, его как-то отреставрировать, добавить краски. Рустам Усманов: Ну, как минимум, не выкидывать я бы рекомендовал. Руслан Арсланов: То есть я понял, да, что ничего страшного, я мысленно ты понимаешь, что ничего страшного не произошло. То есть никто, нельзя, что это будет там, как-то работа сразу пропадет. Нет, но все равно какую-то вот ответственность я почувствовал. Рустам Усманов: Ну у вас свое ремесло, видите, я пришел к вам и тоже немного волнуюсь. Ольга Аржанцева: Давайте немножко посмотрим как раз сейчас на ремесла… Руслан Арсланов: Давайте, давайте. Ольга Аржанцева: которые прислали наши зрители. Вот какую шкатулку сделали, если не ошибаюсь, в Ростове. Вот, посмотри, очень красиво. Далее я хотела еще показать броши. Кстати, что вы чувствуете, когда видите вот такое вот творчество наших зрителей? Рустам Усманов: Мне очень сложно говорить обобщенно, потому что я люблю какие-то конкретные обсуждать приемы и вещи. Вот. Чувства абсолютно разные. Вот здесь не совсем понял, конкретно в этом примере, что конкретно было создано: база или…? Ольга Аржанцева: Сейчас, давайте еще раз покажем. Я думаю, что, скорее всего, вот как раз вот эта вот канва, или как правильно назвать, края посуды. А может быть, все. В следующий раз будем просить еще пояснить. И больше всего мне понравилось вот именно вот это кружево. Посмотрите, насколько оно тонкое, насколько филигранная работа. И если бы мы сегодня выдавали призы за лучший предмет, я бы, конечно, вот этого человека наградила бы. Руслан Арсланов: А как же, как же вот эта работа, которая у меня в руках находится? Ольга Аржанцева: Извини, Руслан, это мне нравится больше. Руслан Арсланов: Я бы, она бы тоже, мне кажется, могла бы претендовать. А вот как, на ваш взгляд, Рустам, вот когда видишь часто какие-то предметы старины, вот какие-то вещи, которые идут из прошлого, какую-то резьбу, в том числе, наличники и так далее, в современном мире вот это делает нас ближе к нашим предкам? Мы ведь это все переосмысляем. Ну и, как сказал Даниил, они тоже где-то видели и что-то брали, и как-то это переосмысляли. Вот делает нас это ближе к нашим предкам, как я уже сказал? Рустам Усманов: Если мы это просто видим, я прошу прощения? Руслан Арсланов: Если мы это просто видим, просто наслаждаемся. Вот просто мы приходим к кому-то в гости, и там висит, например, вот такой скейтборд. И сразу вопрос: «Что это такое?». Ты говоришь: «Ну это наличник оттуда». Рустам Усманов: Ну да, я думаю, как минимум, люди задают вопросы и, соответственно, попадают как бы на… ищут ответы, вот. И на самом деле, я считаю, что, ну, а что еще есть у нас? Вот у нас есть своя история. Это все равно, что, как бы прочитать книгу автора прошлого и проникнуться, собственно, какими-то идеями. Я в целом, поймите меня правильно, я могу работать и не опираться ни на что, и создавать что-то новое, вот абсолютно. Но мне кажется, очень классно, ну, то есть культурный код, по сути, это какое-то общее прошлое, которое нас связывает. И мы поэтому как-то даже на уровне подсознания понимаем, да, какие-то, ощущаем. Вот почему там людям иногда в ностальгии какие панельки заходят, да? И можно, нельзя их назвать каким-то шедевром, да, но тем не менее, это что-то связанное на каких-то ощущениях, на кончиках пальцев, если так можно сказать. И я думаю, что, как минимум, мне это откликается. Руслан Арсланов: Ну, не только вам. На самом деле, тоже это очень откликнулось. Рустам Усманов, художник-дизайнер был у нас в гостях. Мы на этом с вами прощаемся, увидимся завтра. Пока-пока! Ольга Аржанцева: До новых встреч!