Руслан Арсланов: Утреннее «ОТРажение», мы вернулись вот с такими фразами: «Моя реальная жизнь еще не началась, я пока пишу черновик, а вот скоро заработаю, заматерею, найду себя, найду свою уверенность и силы, и вот тогда точно заживу». Вот такие формулировки характерны для синдрома отложенной жизни. Этот психологический сценарий можно встретить достаточно часто, причем у людей разных возрастов, профессий и социального статуса. Ольга Аржанцева: И все же, что же их объединяет, и как вообще перестать рассуждать из этой позиции: вот сделаю, и тогда заживу? Узнаем у нашего эксперта, семейного и клинического психолога Галины Каплуновой. Галина, здравствуйте. Галина Каплунова: Доброе утро. Руслан Арсланов: Доброе утро, Галина. Вот мы и дошли до этого момента. Кстати, спасибо, что вы решили ничего не откладывать и пришли сегодня к нам. К зрителям мы тоже хотим обратиться с этой же просьбой: не откладывайте, пожалуйста, напишите нам или позвоните, все ваши вопросы принимаются, будем задавать их Галине в течение всего нашего разговора. Ольга Аржанцева: Галина, все-таки как же определить, что у человека этот синдром? Галина Каплунова: Давайте начнем с классического определения, что синдром отложенной жизни – это такой жизненный сценарий или некая психологическая установка, когда человек считает, что он еще не живет по-настоящему, а только готовится к тому, что жизнь начнется. То есть это такой мы пишем черновик. И мы можем, наверное, логически с вами представить, что жизнь такого человека, каждый его день – черно-белый, потому что все самое лучшее – любовь, счастье, заработки, желания, путешествия – где-то в будущем. Такое слово-маркер, что жизнь отложена на потом. Я похудею, потом поеду отдыхать. Куплю красивое платье, тогда пойду на свидание. Получу повышение – заведу семью. Это, кстати, очень частое обращение мужчин, которые говорят, что я женюсь, только когда мой доход будет составлять определенную сумму, а когда он утроится, тогда я заведу семью, заведу детей. А потом они приходят в возрасте 40+, оказывается, что потолок карьеры достигнут, инфляция наступает на пятки, а семьи так и нет, и такое одиночество. То есть мы все время чего-то ждем. Руслан Арсланов: Подождите, по примерам даже, которые вы привели, про платье, про похудею. Галина Каплунова: Свидание, отпуск. Руслан Арсланов: И про повышение, да. Это все такое ощущение, что человек как будто бы не может решить какой-то один вопрос. То есть, чтобы похудеть, нужно взяться как-то за эту историю и с ней работать. Чтобы заработать, тоже нужно какие-то усилия как будто приложить, чтобы решить те или иные вопросы и потом уже зажить. Часто синдром отложенной жизни имеет именно какой-то вот такой затык, на чем-то концентрацию, на какой-то проблеме, которую человек не может решить? Или есть и другие истории, почему он развивается? Галина Каплунова: Развивается он все-таки из детства, как и все у нас, другого ответа от психолога нельзя услышать, наверное. От детских установок, что сначала что-то, сначала ты закончишь хорошо школу, потом мы пойдем гулять. Руслан Арсланов: Потом велосипед. Галина Каплунова: Да. Сначала сделаешь домашнее задание, потом получишь что-то. И в этом есть истина, действительно, сначала делаю, потом потеха. Но когда это входит в такую некую привычку, постоянно себе откладывать, в психологии есть такой термин: «праздничный нарядный сервиз», мы знаем, у наших бабушек в шкафу стоял такой сервиз, который доставался в какой-то случай, мне кажется, большинство из нас… Ольга Аржанцева: Который никогда не наступал. Руслан Арсланов: Никогда не наступал, да. Галина Каплунова: Да, даже не знают, когда его доставали, никогда не наступал. Когда-то там, на чью-то свадьбу или на какой-то праздник – какой, когда, никто не знает. Вот это заложенное как бы из детства. Конечно, это имеет некие социальные корни, о которых мы с вами все понимаем, но, тем не менее, дети, когда получают такую установку, социальные источники не знают и уже растут с такими жизненными ограничениями, с невозможностью что-то сделать. Потом на них накладывается уже с взрослением некий перфекционизм: нужно стать хорошим профессионалом для того, чтобы что-то начать делать. И у синдрома отложенной жизни есть несколько проявлений, один из них, например, «вечные студенты», мы все, наверное, таких знаем. Но это не те, которые, как я, например, которые всегда учатся, потому что интересно и знания используются в практике, а те, которые учатся, а все знания – в стол. Я получу еще профессию дизайнера, но не сделаю ни одной работы. Я получу еще навыки флориста, но ни одного букета не соберу. А следующее, тоже разновидность этого синдрома, о котором мы сегодня говорим, это невозможность заявить о себе как о профессионале. Что я уже вроде как букет вам сделала, и вам очень нравится, но я запрещаю кому-либо рассказывать, потому что я очень стесняюсь и очень боюсь ошибки. То есть вот этот перфекционизм, страх ошибки, синдром самозванца, когда я еще недостоин, я еще недоучился, недополучил знаний, это все тоже такие симптомы нашего синдрома. Ольга Аржанцева: То есть все-таки в корне стоит страх, что мы боимся себя проявить, боимся показать, поэтому откладываем все свои действия на потом? Галина Каплунова: Страх ошибки, страх проявления. Вообще такое сложное социальное явление, его нельзя как-то по одному описать, оно на стыке. Там есть какие-то элементы и лени, и прокрастинации, и инфантилизма, и социальных страхов, и установок детства, и сравнения себя с другими, и зависти, и неуверенности в себе, такая сложная комбинация. Но главное, вы абсолютно правы, это невозможность что-либо сделать, я сижу и жду, когда будет лучший момент. Ольга Аржанцева: И возвращаясь к детям, как вот в эту крайность не впасть? Ведь ребенок тогда, если мы будем, наоборот, его подстегивать: «Сначала сделай уроки, потом пойдешь гулять» и так далее, а если не будем этого делать, он же как раз и вырастет тем самым инфантильным ребенком, который хочет здесь и сейчас все получить и не хочет для этого ничего делать, вот где эта грань? Галина Каплунова: Не забывать потом ходить гулять. Потому что очень часто мы погружаемся в какое-то дело, а потом говорим: «Ой, мы уже сами устали, гулять сегодня не пойдем, играть сегодня не будем. Завтра, вот завтра ты напишешь контрольную, завтра обязательно пойдем». А послезавтра – новая контрольная. Ольга Аржанцева: Нет, наоборот, если мы ребенку разрешим все сейчас делать, он пришел со школы, гуляй, отдыхай, и потом когда-нибудь сделаешь уроки. Галина Каплунова: Должна быть система, что либо мы сначала гуляем, потом делаем, либо мы сначала делаем, но потом обязательно гуляем, должен быть и тот, и тот элемент. То есть отдых не откладывается все время на потом, а он присутствует в жизни. Ольга Аржанцева: А стоит ли тогда себя заставлять делать то, что ты пообещал сделать, условно, завтра? Вот встать и завтра реально сделать, и пометить вот это галочкой. Галина Каплунова: Обязательно. Только так у нас вырабатывается дофамин, который гормон нашей мотивации: я сделал, получил результат, я хочу сделать еще. Вот такая примитивная система, так описывается. То есть обязательно мы должны упираться в некое действие. У нас, кстати, есть прекрасное произведение – «Обломов», который как раз является крайним проявлением синдрома отложенной жизни, когда человек уже не то что не может сделать шаг, а он уже находится в тотальном параличе действий. Если мы с вами обратим внимание, то у него на самом деле очень богатый внутренний мир: он много мечтает о том, как имение разовьется, сколько людей будет приезжать. И мы тоже погружаемся в эти мечты и думаем: «Ну вот, ну сделай этот шаг», а шага никак не происходит. Это отличительная черта людей с этим синдромом, что они прекрасно мечтают, они много готовятся, но никак не сделают этот шаг. Руслан Арсланов: А может ли это быть еще из-за того, что ты себе что-то придумал, ты вот так себе все намечтал, назовем это так, что ты просто боишься, что это не реализуется вот так, именно в этом? Или это и есть, наверное, перфекционизм, да, такой классический? Галина Каплунова: Ты боишься, это страх ошибки. Потому что, когда мы делаем действия, вот такие люди всегда ждут идеального момента, идеальных обстоятельств, идеальных людей. Еще у нас же есть, мне кажется, ни один выпуск, ни одна наша встреча не проходят без упоминания социальных сетей, у нас же все время есть какое-то сравнение. Вот кто-то, ему повезло, у него все сложилось, значит, у меня тоже так когда-то будет, но такого момента никогда не наступает. Ольга Аржанцева: Мне кажется, здесь еще уместно выражение «бойся своих желаний», потому что многие мечтают глобально, а когда что-то начинает воплощаться в жизнь, то они дают заднюю, боятся этого. Это тоже синдром? Галина Каплунова: Многие боятся, да. Ольга Аржанцева: Не готовы к этому. Галина Каплунова: Позволить себе счастье, позволить себе разрешить, что что-то сбудется, разбить свою мечту на маленькие кусочки, каждый день делать что-то маленькое, а когда дойдете до большого, сами не заметите, как вдруг все исполнилось. Ольга Аржанцева: Давайте поможем Светлане из Выборга здесь и сейчас решить свою проблему, она к нам дозвонилась. Светлана, здравствуйте, какой у вас вопрос? Галина Каплунова: Добрый день. Руслан Арсланов: Светлана, слушаем. Зритель: Здравствуйте. Ольга Аржанцева: Здравствуйте. Зритель: Значит, у меня вопрос такой, уже в конечном итоге я так поняла, что, естественно, как говорится, для того, чтобы съесть большого слона, его нужно разделить на маленькие части. Я сейчас говорю, что, допустим, девушка полненькая встречает мужчину, а у него стандарты для девушки – 90-60-90. Девушка полненькая, ей нужно, чтобы быть дальше с ним, начинать худеть. И она составляет себе план работы для похудения, это вот один из моментов. Это же не откладываем мы на жизнь, а делаем какие-то действия для того, чтобы быть потом с этим мужчиной, это один вопрос, то есть момент. Точно такой же другой момент, допустим, говорим про хорошую жизнь. Допустим, сейчас у женщины нет денег для того, чтобы что-то отремонтировать. Она, естественно, собирает деньги, копит, а потом начинает что-то делать, это тоже не отложенная жизнь? Как правильно к этому подойти? Руслан Арсланов: Светлана, спасибо большое за ваши примеры. Мне кажется, что есть о чем поговорить. Галина Каплунова: Очень жизненные, очень хорошие примеры. Безусловно, мы не можем начать что-то делать, если мы не заработаем. Если мы откладываем и постепенно начинаем инвестировать, например, берем квартиру в ипотеку, это тоже постепенная инвестиция, это мы уже идем к своему желанию. Руслан Арсланов: Или копим на что-то. Галина Каплунова: Да, или мы копим, в рассрочку или как-то покупаем, мы идем к своему желанию. Руслан Арсланов: То есть это и есть тот самый слон, получается? Галина Каплунова: Мы его просто разделили по частям. Что касается вопроса насчет девушки, которая хочет втиснуться в стандарты другого человека, мне кажется, здесь очень хорошо задуматься, все-таки жизнь неоднозначная, и в ней много перемен. А что будет, если женщина сейчас похудеет, а через рождение детей, допустим, у них все сложится, обратно поправится, стоит ли себя настолько? Одно дело – здоровое, подтянутое тело, соответствующее своим данным от рождения, а другое дело – все-таки втискиваться и стараться быть, как другие люди. Ольга Аржанцева: И опять же, никто не дает гарантии, что этому мужчине понравится эта женщина именно в таком весе. Галина Каплунова: Да, если он обратил на нее внимание уже в таком весе, в котором она сейчас находится, вы абсолютно правы, возможно, он сам ошибался, ему нравится совсем другое. Ольга Аржанцева: То есть здесь все равно опять стоит самооценка, то есть люди с низкой самооценкой чаще подвержены этому синдрому? Или нет? Галина Каплунова: Да-да, это очень связано с самооценкой, вы абсолютно правы, потому что мы все время ожидаем. И интересный тоже феномен, что такие люди, они очень стремятся к саморазвитию. Особенно, чем младше, тем больше этих мечт, больше надежды на будущее, больше такого ожидания того, что что-то произойдет, и тогда большой вклад в себя, в саморазвитие, в книги, они очень часто посещают все марафоны, тренинги, накапливают эту базу данных. А с возрастом начинается период разочарований и тревоги, потому что я все жду, жду, жду, я уже вроде как, даже внутри себя я понимаю, что много чего умею, а все никак не происходит. В 18 лет очень быстро происходит 30, в 30 не успеешь моргнуть – уже 40, а там проснулся – и уже 60, вот и жизнь прошла. Руслан Арсланов: Тогда, люди в 60, они тоже склонны ведь думать: «Завтра сделаю» и так далее? Или уже не так остро проявляется синдром отложенной жизни? Или уже происходит абсолютное разочарование, ты думаешь: «Так, ну все, все шансы свои пропустил, жизнь пошла под откос», и уже включается какой-то другой режим, режим уже такого самобичевания? Опять же, человек, получается, не живет здесь и сейчас, он сначала все ждал этого момента, потом понял, что он не наступил, и он дальше начинает, вместо того чтобы начать уже жить и расслабиться, он начинает еще и себя мучить тем, что: «Ну вот, надо было, а что ж я тогда...»? Галина Каплунова: Начинается самоедство, да. Ольга Аржанцева: Но это же еще и другая крайность, когда человек говорит: «А все-таки тогда-то было хорошо, прошлое было замечательно». Допустим, пишут наши зрители, что думали «Детей вырастим и заживем», а реальная счастливая жизнь была тогда, с преодолениями, когда дети были маленькие. Как с этим быть? Галина Каплунова: Но она и сейчас может быть счастливой, сейчас тоже много преодолений, их просто нужно увидеть, нужно задать себе вопрос: что меня окружает? Вообще есть великолепная книга, «Пять откровений о жизни», ее написала медсестра, которая много лет работала в хосписе и ухаживала уже за безнадежно больными людьми. И она собрала пять сожалений, которые есть абсолютно у всех людей. Мне кажется, это важно, по крайней мере, услышать, если не прочитать, потому что мы все-таки конечны и вечное ожидание приводит к тому, что результат никогда не наступает. К основным сожалениям людей относятся: жаль, что я никогда не жил так, как я хотел. Руслан Арсланов: Это про нашу тему. Галина Каплунова: Да. Жаль, что я мало времени проводил с друзьями. Жаль, что я много работал, но это в основном у мужчин, это упущенное время с детьми, хотя положено все на заработок опять же для семьи, то есть не было баланса. Жаль, что я редко проявлял свои эмоции и чувства и говорил о них. Но самое главное, пятое сожаление: жаль, что я не сделал чего-либо. То есть люди не жалеют, что они сделали, потому что, когда ты сделал, ты все-таки получил какой-то опыт, все жалеют о том, что они не сделали. Мне очень хочется, чтобы эти слова стали каким-то толчком к тому, чтобы люди все-таки открыли этот сервиз в таком метафорическом значении, открыли эту косметику, надели это платье, перешли на эту работу, переехали в эту квартиру, родили детей, пошли на свидание, то есть начали жить, потому что жизнь проходит мимолетно. Руслан Арсланов: А как себя вытащить из этого состояния? Предположим, у человека есть синдром отложенной жизни, он уже несколько лет все ждет своего шанса, все как-то надеется, все смотрит на этот сервиз, сегодня у нас так метафорично проявляется. Но вот открыть эту дверцу и достать эту чашку, налить в нее кипятка – это требует невероятных усилий. И к тому же, если уже у тебя есть какая-то накатанная, ты ждешь этого момента. Есть ли какой-то способ, какие-то практические действия, которые помогут это сделать, я не знаю, сесть, написать план сначала, может быть, или, может быть, куда-то сходить, зарядиться каким-то впечатлением, что-то такое? Галина Каплунова: Прекрасные советы, мне кажется, очень они действенные. Самое главное в этом – преодолеть свое сопротивление. А вообще, я считаю, что нужно действительно иметь свою мечту и задать себе вопрос: что я могу сделать для ее достижения? То есть разбить на маленькие части. По нарастающей буду говорить. Следующий вопрос хорошо себе задать: если я это не сделаю, как я буду относиться к себе через пять лет? Буду ли я сожалеть? Или нет? Может быть, нет, может быть, не стоит этого делать. А самый главный вопрос, он такой достаточно, может быть, жесткий даже, но спросить себя: если мне остался жить один год, я буду это делать или нет? Потому что главное – понять свою конечность. И если ответ: «Как один год? Конечно, конечно, я хочу рисовать». У меня была клиентка, которая очень хотела рисовать, но она никогда себе этого не позволяла, казалось бы, такая мелочь, ответ: «Конечно, я хочу», и все, и жизнь заиграла новыми красками. Да, она не стала художницей, да, она не стала декоратором, но она начала делать то, о чем она всю жизнь мечтала. Руслан Арсланов: А там уже открываются другие двери. Ольга Аржанцева: Но это кардинально не повлияло на ее образ жизни все равно? То есть она могла прийти с работы, допустим, нелюбимой работы и заниматься любимым делом, рисованием? Галина Каплунова: Конечно. Ольга Аржанцева: А если бы она бросила работу ради того, чтобы рисовать и продавать свои картины, это другой вопрос. Галина Каплунова: Тут мы, наверное, уже дальше ориентируемся. Кто-то есть, действительно, здесь же очень много людей, которые, первый наш возрастной кризис, 30 лет, когда мы осознаем, что мы живем не свою жизнь, меняют свою профессию. Сколько у нас юристов, которые переучились и стали кем-то, или экономистов и так далее. То есть в этом возрасте еще, наверное, появляется этот зов сердца, человек за ним идет, видит свой успех, идет за этим успехом, и, может быть, это становится его единственным заработком, источником заработка, а может быть, это становится просто хобби – рисовать, лепить. Ольга Аржанцева: А кто чаще страдает вот этим синдромом отложенной жизни, какая категория граждан? Это дети, мужчины, женщины, кто? Галина Каплунова: Немножко по-разному все страдают, потому что мужчины, мне кажется, трудно достаточно разделить по половому признаку. ВЦИОМ считает, что страдает 50% россиян. Ольга Аржанцева: Всего лишь. Руслан Арсланов: Сколько? Галина Каплунова: Всего лишь 50%. Руслан Арсланов: А, 50. Ольга Аржанцева: А, всего лишь 50, то есть половина? Руслан Арсланов: Половина. Галина Каплунова: А мне кажется, что страдают все. Мы с вами если подумаем... Ольга Аржанцева: В той или иной степени. Галина Каплунова: Сколько у нас висит кофточек, которые мы не надевали? Ольга Аржанцева: Хорошо. Но есть же грань, что кто-то страдает, потому что боится, а кто-то не может себя реализовать, потому что нет возможности? Галина Каплунова: Но в итоге-то все страдают. Мужчины больше страдают, потому что они работали на нелюбимой работе и мало проводили времени с близкими. Женщины больше страдают, что они перестали уделять время себе, а действительно, как вы привели пример, растили детей, все ждали, все в них вкладывали, не покупали себе, отдавали детям. Это тоже хорошая грань, когда у тебя мало выбора, ты отдаешь своему самому дорогому человеку, но когда ты это делаешь постоянно, то собственные желания настолько притупляются, что падает самооценка, падает социальная реализация, меньше хочется выходить из дома, больше одиночества, мечтаний, какого-то погружения во что-то свое. Ольга Аржанцева: То есть основные выводы: мечтать все-таки не вредно, и не нужно бояться своих желаний, идти к ним, правильно? Галина Каплунова: Обязательно. Ольга Аржанцева: Делать это маленькими шагами. Просто я, мне кажется, тоже страдаю этим синдромом отчасти. Галина Каплунова: Мы все страдаем. Надо просто себе в этом признаться. Ольга Аржанцева: Поэтому пытаюсь какие-то практические советы сразу зафиксировать. Не ждать от себя чего-то глобального. Допустим, если я не сделала то, что я себе пообещала, не стоит ли себя корить за это? Галина Каплунова: У вас же еще есть возможность это сделать, не сделали сегодня… Ольга Аржанцева: То есть никогда не поздно? Не ставить себе, вот, не ставить себе каких-то определенных временны́х рамок? Галина Каплунова: Не ставить себе жестких ограничений, да. Хотите вы побегать, но вы все откладываете, к примеру, откладываете, откладываете, сходите, купите кроссовки, наденьте их и сделайте два шага, дальше уже все пойдет хорошо. Не смогли сегодня, простите себя, сделайте завтра. Но чтобы это не было: через неделю, когда выйдет солнышко, когда дороги вымоют, не знаю, что-то еще случится. Руслан Арсланов: Мне кажется, просто здесь важно делать какие-то реальные, еще ставить реальные... Ольга Аржанцева: Цели? Руслан Арсланов: Нет, временны́е ограничения. То есть, например, если ты хочешь пробежать марафон, возвращаясь к бегу, не стоит говорить: «Завтра я пробегу марафон», потому что понятно, что это сделать нереально абсолютно. Галина Каплунова: Любое резкое движение вызывает только отторжение к действию. Руслан Арсланов: То есть «В этом году я пробегу марафон» – это другая история. Ты понимаешь, что это будет состоять из, такая, в общем, сложная задача, она состоит из нескольких этапов, которые ты должен достичь для себя. Просто мне кажется, что это еще тоже свойственно нам, мы такие: «Так, я мечтаю что-то там, я не знаю, построить дом у моря. Так, что я могу сейчас-то сделать? Я могу построить дом у моря. Все, завтра строю дом у моря». Завтра это не получилось, ты такой: «Так, что-то, значит, не та мечта». Галина Каплунова: Жизнь пошла не туда. Руслан Арсланов: «Мечтаю по-другому. Следующее, что я хочу, следующее?». Галина Каплунова: Все-таки мечты еще надо сверять, принцип реальности никто не отменял. Руслан Арсланов: Понятно, да. Галина Каплунова: То есть мы должны очень хорошо понимать, что наша мечта должна хорошо ложиться в наш финансовый, социальный контекст нашей жизни, она не может быть вырвана откуда-то. Действительно, если я мечтаю жить у моря, то что же, не жить теперь в лесу? Руслан Арсланов: Тоже верно, но здесь просто пример, мне кажется, такой более понятный. Я больше к тому, что если вдруг вы мучаете себя тем, что какие-то мечты или какие-то цели у вас не достигнуты, и вы: «Ой, ну все, я вообще не буду это делать», то здесь нужно задуматься о том, что они должны быть как-то правильно сформированы и в рамках, в том числе временных, и каких-то понятных социальных. Галина Каплунова: Самое главное здесь – должны быть действия. Мы не должны куда-то супермечтать. Есть мечты, которые никогда не реализуются, это тоже надо принять. Это на самом деле не так просто принять, что моя мечта так и останется моей мечтой. Но, может быть, ее перефразировать, может быть, к ней найти другой подход, может быть, с кем-то скооперироваться. Руслан Арсланов: Разобраться, что ты хочешь там, в этой мечте. Галина Каплунова: Главное – как-то действовать, как-то помнить, как-то пробовать, да. Путь в тысячу ли начинается с первого шага. Руслан Арсланов: Начинается с первого шага. Ольга Аржанцева: И не все наши мечты для нас полезны. Кстати, совет из Нижегородской области: «Не надо откладывать жизнь, а значит, неотложные дела, дальше – труднее». То есть, собственно, нужно в первую очередь сделать дела, а потом уже думать о мечтах. Галина Каплунова: Но чем дальше, тем действительно труднее начинать. Руслан Арсланов: Да, Галина, спасибо большое. Мне кажется, что много мыслей почему-то в голове у меня появилось, я не знаю, как у наших зрителей, надеюсь, что они тоже сейчас задумались. Я почему-то стал сразу вспоминать дела, какие я не сделал, какие надо сделать, что нужно, куда, как отправиться. Галина Каплунова: Сразу какой-то план зарождается, да? Руслан Арсланов: Да, впереди длинные выходные. Я думаю, что там можно заняться этим в том числе. Галина Каплунова: Можно посвятить их тому, что начать делать. Руслан Арсланов: Да, Галина Каплунова, семейный и клинический психолог, была сегодня у нас в гостях, мы обсуждали синдром отложенной жизни. И я надеюсь, что обсудили его достаточно хорошо, каждый о чем-то задумался и придумал план действий, или какой-то маленький шаг в сторону своей мечты. Спасибо. Вернемся в начале следующего часа.