Антон Липовский: В завершение я себе уже представил, что моя дочь лет так через 10 скажет: «Пап, ну ты и скуф! Ходить с тобой на молодежные праздники – это кринж!» А потом еще и добавит: «Я же не делулу тебе какая-нибудь!» Сейчас не то чтобы десятиминутка ворчания, но все же: во что превращается молодежный язык, дорогие друзья? Нет, ну неологизмы и всякие упрощения были всегда, во всех поколениях (я думаю, вы согласны), но сейчас, пожалуй, язык принял новую, уникальную мутацию (я назову это именно так): людям непосвященным реально требуется переводчик при общении с молодежью (я настаиваю). Анастасия Семенова: Так вот, слово «кринж» возглавило список выражений, вызывающих наиболее сильное раздражение (об этом свидетельствуют результаты исследования одного крупного книжного сервиса). В список раздражителей также вошли «рофл», «инфа», «лол». Причем чем «возрастнее» респонденты, тем выше степень раздражения. Антон Липовский: Кстати, в списке крайне нежелательных в речи оказались англицизмы «кейс», «триггерить», «хайп» и «фейк». Присоединяюсь: нежелательно! Третью строчку рейтинга заняли уменьшительно-ласкательные формы слов, в т. ч. «вкусняшка», «кушать», «денежки» (или, как некоторые говорят, «денюжки»). Сюда же [попали] искажения речевых норм: например, фразы «от слова совсем» или «доброго вам времени суток». Анастасия Семенова: Вместе с нашим сегодняшним экспертом попытаемся вернуть все-таки чистоту в нашу речь. В студии Марина Александровна Королева, кандидат филологических наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики». Антон Липовский: Здравствуйте. Анастасия Семенова: Марина Александровна, здравствуйте. Надеюсь, то, что в начале привел Антон... Антон Липовский: Как вы себя сейчас чувствуете? Вам уютно? Анастасия Семенова: Да – как? Марина Королева: Здравствуйте. Прекрасно себя чувствую и сразу скажу, продолжая вашу подводку, что нам не удастся вернуть вот этим эфирам чистоту русской речи, но давайте хоть что-нибудь попробуем сделать. Антон Липовский: Но вы себя чувствовали неуютно сейчас, когда мы с Настей статистику приводили? Марина Королева: Послушайте, я филолог, я лингвист – для меня это просто поле наблюдений, вот и все. Анастасия Семенова: Вы всегда так, чуть-чуть отстранившись, наблюдаете, да? Антон Липовский: Наблюдаете. Анастасия Семенова: Чтобы понять картину, нужно... Марина Королева: Просто иначе... Это абсолютно точное сравнение с врачом. Врач, если он будет сочувствовать своему пациенту, которого он оперирует... Анастасия Семенова: … – все. Марина Королева: … – все: операция просто не состоится. Анастасия Семенова: Так же, как и близких родственников лечить – лучше не стоит. Марина Королева: Да. Анастасия Семенова: А слово «хайп» вы употребляете? Как-то оно все-таки проскользнуло? Антон Липовский: Как ты зашла! Марина Королева: Могу использовать его очень редко, скорее в целях стилизации; например, мне нужно как-то стилизовать чью-то речь. А вот если говорить про слово «кринж», которое возглавило рейтинг, как вы сами сказали... Анастасия Семенова: Да. Марина Королева: Вот если говорить про слово «кринж», то я его совершенно неожиданно полюбила, потому что мне кажется, что, пожалуй... Знаете, вот всегда говорят про самые раздражающие слова (а, как я уже сказала, филолог не имеет права на раздражение), но мы можем же говорить о том, какие слова у меня любимые из жаргонных. Анастасия Семенова: Конечно. Марина Королева: Вот это, пожалуй, слово – «кринж», – которое яркое, очень короткое, хлесткое, очень хорошо отражает суть вещей (т. е. крайнее смущение и т. д.). И пожалуй, слово «вайб». Анастасия Семенова: А «кринж» [только], или «кринжатина» тоже можете употребить? Марина Королева: Нет, вот я останавливаюсь только на слове, форме «кринж». Анастасия Семенова: На короткой форме. Антон Липовский: Давай, Настя, остановимся на коротких формах. А коллеги не делают вам замечания, не говорят: «Ну в конце-то концов, Марина Александровна!»? Анастасия Семенова: Попробуй. Антон Липовский: «Вы же человек с нашей кафедры – как вы... ?» Анастасия Семенова: Смотри, даже Марина Александровна психологически позу поменяла. Марина Королева: Смотрите, мы же говорим о том, что мы используем определенные слова в определенных ситуациях... Анастасия Семенова: Конечно. Марина Королева: ...и с определенными людьми. То есть если говорить вообще об использовании слов, то, пожалуй, главный параметр – это уместность использования каких-то слов. И если я, например, на совещании с коллегами, скорее всего, слово «кринж» я не буду использовать. Анастасия Семенова: Хотя разные бывают ситуации... Марина Королева: Но если я в дружеской компании... Антон Липовский: «Нет, Петр Алексеевич, ваша лекция – полный кринж, конечно, ну честное слово!» Марина Королева: Ну, вряд ли. Антон Липовский: «Но вайб я поймала». Марина Королева: Опять-таки, это все зависит от ситуации и от компании. Например, все-таки у меня, скажем, такая, в основном журналистская компания среди коллег... Анастасия Семенова: Круг общения, да. Марина Королева: ...поэтому там такие слова, в общем, никого не удивляют. Если говорить о студентах, то опять-таки я могу это использовать, но именно как такую яркую красочку. Антон Липовский: Как прием. Анастасия Семенова: Как пример. Марина Королева: Как прием, как пример. Анастасия Семенова: Как увлечь. Антон Липовский: Блестяще! Марина Королева: Или, например, их немножко разбудить. Вдруг использовать слово «кринж» – и они все подняли голову: «Марина Александровна сказала слово «кринж»!» Антон Липовский: А затем вложили какую-то мысль, да? Марина Королева: Конечно. Анастасия Семенова: И теперь в ленте: «Марина Александровна сказала слово «кринж»». Марина Королева: Да-да, как прием. Анастасия Семенова: Ренат из Уфы нам дозвонился, давайте выслушаем. Ренат, здравствуйте. Зритель: Здравствуйте. Анастасия Семенова: Слушаем вас, вы в прямом эфире. Зритель: Я работаю с подростками и каждый день слышу эту лексику молодежную. И, ну, пытаюсь бороться с ней. Анастасия Семенова: Какие способы? Антон Липовский: Помогают ли? Анастасия Семенова: Или все способы хороши уже? Зритель: Ну, я объясняю значения слов. Даже педагоги в школах употребляют слово «прикольно» – вот оно меня раздражает просто. Анастасия Семенова: Ага. Зритель: Если сами педагоги, как сказать, пропагандируют это слово... В общем, это очень сложно, бороться с такими [словами]. У них свой сленг, хотя я это все понимаю уже, но... Анастасия Семенова: То есть, Ренат, я так понимаю, что вы, наверное, уже подготовленный человек и если какое-то слово проскакивает, вы даете прекрасный аналог, который существует в русском языке, да? Зритель: Да, конечно. Анастасия Семенова: Ко всем ли словам вы готовы? Некоторые слова вы услышали, наверное, впервые и спросите, наверное, подрастающее поколение: «А что же это означает?» Зритель: Ну, я вот с «кринж», например, не понимаю, что это за слово. И многие... То есть я большинство слов понимаю, конечно, но просто трудно это, как сказать, объяснить им... Они не понимают, они книг не читают, понимаете, они... Ужасно... Они только школьную программу... Антон Липовский: Хорошо, Ренат, это мы поняли. (Мы, кстати говоря, развенчали этот миф; то, что молодежь не читает, это на самом деле неправда.) Скажите, когда вам было 13–14, 15–16 лет, какие-то словечки у вас свои были с друзьями, в вашем окружении? Зритель: Ну конечно, у нас был свой сленг: «герл», «чувиха», еще какие-то слова нехорошие... Антон Липовский: О... Марина Королева: «Герла». Анастасия Семенова: Да, «герла», точно. Антон Липовский: Простите за цитату, «чувиха» и «кринж» – я бы еще поспорил, кстати говоря, что лучше. Спасибо большое, Ренат! Знаете, хочется вот... Анастасия Семенова: То есть, получается, чем мы становимся старше, как я в начале сказала, нас это больше... нетерпимее, вот нам подсказывают, [мы становимся]. Антон Липовский: Исходя из этого, у нас трава зеленее, деревья – выше? Марина Королева: Да, все просто забыли... Анастасия Семенова: ...себя. Марина Королева: Вот вы навели Рената на эту мысль: Ренат просто немножко подзабыл, что он пользовался сленгом в свое время, и не помнит, зачем он это делал, к сожалению. А делал он это затем, чтобы отделиться от взрослых. То есть это делается как раз чисто психологически... Антон Липовский: Способ самовыражения. Марина Королева: Нет-нет-нет, не способ самовыражения. Анастасия Семенова: Найти своих. Марина Королева: Это способ отделения от другой группы социальной и возрастной. То есть они хотят прежде всего находиться в своей языковой среде, которая не очень доступна взрослым, – вот почему они так не любят... Вот Ренат рассказывал нам о том, что он занимается переводом слов, разъяснением и т. д. Антон Липовский: Интересно. Марина Королева: Они [молодые люди] терпеть не могут, когда вот вы заглядываете в их кружок. Анастасия Семенова: Потому что они это делают специально, чтобы мы не понимали, о чем они говорят. Марина Королева: Специально, да. Они должны находиться в своем кружочке, в своем уголочке, и мы туда заглядываем и говорим: «Простите, а вот мы хотим перевести вот это слово», – ну как это с их точки зрения выглядит? Антон Липовский: Марина Александровна, а вот переход на такой язык на уровень интеллекта влияет? Смотрите, взрослые сразу начинают думать: «Они неначитанные; все эти англицизмы, какие-то грубые, непонятные слова... Они и русский-то еще не познали, а тут уже переходят на какой-то международный непонятный». Марина Королева: Ну, возможно... Просто, конечно, я общаюсь, скажем, со студенческой средой, и здесь я категорически хочу все это отвергнуть, сказать, что читают, и много читают... Буквально вчера застала студента в аудитории в перерыве за чтением бумажной книги Камю. Антон Липовский: Вот так. Марина Королева: И часто вижу, кстати, у них в руках именно бумажные книги. Но мне кажется, что прекрасно они все читают, прекрасно они владеют разными стилями. У них проблема с другим – они не всегда понимают, где уместно, например... Опять-таки, проблема уместности: где уместно использовать сленг, а где – нет. Вот эта система переключателей у них работает не очень хорошо, вот это действительно проблема. Анастасия Семенова: Выслушаем, у нас еще есть один звонок, Раиса из Саратова нам дозвонилась. Раиса, здравствуйте. Зритель: Здравствуйте. Антон Липовский: Здравствуйте. Зритель: Хочу сказать: вот зря вы нападаете на молодежь. Антон Липовский: Ни в коем случае. Анастасия Семенова: Мы не нападали! Антон Липовский: Нет-нет-нет, мы разбираем просто само явление. Зритель: Насчет сленга я хочу сказать: вот сколько сленгов новых – пора выпустить словарь этих сленгов. Антон Липовский: Переводчик. Зритель: И плюс ко всему, сколько стало сленгов, настолько меньше стало у молодежи мата. Они просто увлеклись этими новыми словами. Антон Липовский: Интересное замечание. Спасибо вам за это замечание! Анастасия Семенова: Отлично. Антон Липовский: Давайте прокомментируем. Марина Королева: Не соглашусь. Вот это моя боль. Антон Липовский: Вот... Марина Королева: Вот если вы спросите, что сейчас является моей лингвистической такой и речевой болью... Антон Липовский: Ненормативная лексика? Марина Королева: Их, пожалуй, две. Первая чисто лингвистическая – это действительно мат. Не сам по себе... Опять-таки, к мату я отношусь (да простят меня наши зрители) прекрасно как к части языка: это часть языка; это часть литературы, кстати... Но использование мата в бытовых ситуациях, неосознаваемое вот это вот бытовое, повседневное использование матерной лексики, когда это не ругань, не брань, не агрессия, а просто междометие... Антон Липовский: Просто норма такая, да, повседневная? Марина Королева: Просто повседневная норма. И вот с этим действительно я сталкиваюсь повседневно, и сталкиваюсь в т. ч. вот буквально рядом с университетом: выходишь из аудитории, выходишь на улицу и слышишь, как молодежная компания... Причем там и девушки, и юноши (и юноши, и девушки)... Вот, это проблема. Анастасия Семенова: Замечания делаете? Марина Королева: Очень редко, очень редко. Анастасия Семенова: Очень же хочется, да? Марина Королева: Если оказываюсь рядом, если это вот происходит так... Анастасия Семенова: По ушам бьет прямо? Марина Королева: Да. Я просто объясню, почему. Вот смотрите, я прекрасно знаю всю эту лексику, сама ее не использую, и это нарушает... Вот как сейчас принято говорить, это нарушение личных границ. Анастасия Семенова: Ага. Марина Королева: Это нарушает мои личные границы, мое личное пространство, и я не хочу, чтобы в него вторгались с этой лексикой. Но вот сейчас, как мне кажется, использование ненормативной лексики как раз вышло на такой уровень (вот этот бытовой уровень), что это не осознается как что-то ненормальное. Давайте приведу пример. Вот мы едем в поезде, мой муж, зная, как я отношусь к этой лексике, и слыша, как сосед постоянно матерится, наконец встает и говорит: «Прошу вас, если можно, пожалуйста, не ругайтесь матом». Он говорит: «Послушайте, я не ругаюсь! – говорит он. – Вы что-то не поняли: я не ругаюсь матом». Антон Липовский: Как в том анекдоте: «Я на нем разговариваю». Марина Королева: И тут мне пришлось объяснять... я очень сильно смеялась... своему мужу, что не нужно вот так говорить – нужно говорить: «Пожалуйста, можно без мата?», «Могли бы вы не пользоваться матом?» Потому что люди не осознают это как брань, и это проблема. Антон Липовский: Как, по-вашему, стоит реагировать (раз уж мы заговорили про замечания и про такой разрушительный эффект, как ненормативная лексика в повседневной жизни) вот с точки зрения позиционирования чистоты языка? Семья, детский сад, школа, институт – какая здесь должна работа вестись на каком уровне? Вот для понимания. И возможно ли, например, ту же молодежь оградить от этого разрушения? Потому что все считают, что вот уже молодежь не та... Но это, понятно, бесконечная тема. Марина Королева: Везде по-разному. Вы назвали столько ступенек: семья, школа, работа... Антон Липовский: Поступательно. Анастасия Семенова: Вся жизнь практически. Марина Королева: Вся жизнь. Анастасия Семенова: «Московское долголетие» забыл. Антон Липовский: В зависимости от возраста, я так скажу. Марина Королева: Кстати, улицы... Вот если взять тот же самый мат, как мне кажется... Вы видели наверняка на улицах города плакаты, иногда стихотворные, где нас призывают говорить без мата. Работает? Да нет, не работает абсолютно. Но мы же с вами помним, с другой стороны... я надеюсь, мы помним все, и зрители тоже... что, например, мат влечет за собой штраф (публичный мат, в публичном пространстве), потому что это административное правонарушение. (Либо штраф, либо 15 суток, кстати, ареста.) Вот этого никто не напоминает. Мне кажется, что если, например, в транспорте будут висеть такие напоминалки: «Напоминаем вам, что мат в общественных местах влечет за собой...» и дальше излагается наказание... Вот, мне кажется, может быть, такие напоминания [будут действенными]. Такие, не знаю, напоминания могли бы быть в университетах, они могли бы быть в школах... Ну и, конечно, да, разъяснение. Но начинается это все с семьи. Я уверена совершенно, что если человек не осознает, что мат – это не нормально (т. е. ненормально в определенных ситуациях, как мы говорили), то это, скорее всего, идет из семьи, потому что там взрослые при этом... Антон Липовский: В окружении. Марина Королева: (Да-да.) ...не считают нужным себя в этом ограничивать. Антон Липовский: С точки зрения словарного запаса – есть ли какие-то исследования, он уменьшился или, наоборот, расширился (за счет неологизмов в том числе)? Анастасия Семенова: Про современную молодежь возвращаемся. Марина Королева: Не готова вам сейчас какие-то результаты исследований представить: это, конечно, нужно было заранее посмотреть. Они наверняка есть. Наверняка просто словарный запас меняется: он не то чтобы сокращается, но, например, какие-то слова просто уходят... Скажем, точно так же, как мы с вами откроем четырехтомный словарь Даля... Антон Липовский: Конечно. Марина Королева: ...и увидим, что практически треть слов мы с вами не понимаем, – это значит, что эти слова ушли. Но справедливости ради надо сказать, что в основном эти слова относятся, скажем, к какой-то областной лексике, региональной и т. д., то есть они и тогда, возможно, использовались не на всей территории России. Вот точно так же ушли какие-то слова... Все знают, читая Пушкина, например, что современным школьникам приходится растолковывать в три раза больше, хотя еще в прошлом веке, например, были комментарии Юрия Лотмана к «Евгению Онегину», где уже требовалось разъяснять... Антон Липовский: Знаете, что-то уходит, а что-то приходит – как, наверное, и всегда. Марина Королева: Да. Антон Липовский: Марина Королева с нами была сегодня в студии, кандидат филологических наук, профессор Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».