Анастасия Семенова: Сейчас к нашему эксперту. Сергей Игоревич Рыбальченко с нами на связи, председатель Комиссии по демографии, защите семьи, детей и традиционных семейных ценностей Общественной палаты Российской Федерации. Сергей Игоревич, здравствуйте, рады вас видеть. Руслан Арсланов: Здравствуйте, доброе утро. Сергей Рыбальченко: Здравствуйте, Руслан, здравствуйте, Анастасия. Анастасия Семенова: Продавать алкогольные напитки с 11 до 19 часов – это ваша инициатива. Как можно прийти к такому времени продажи? И как быстро мы к этому придем? И придем ли? Сергей Рыбальченко: Во-первых, я являюсь председателем Комиссии по демографии, защите семьи и детей, и поэтому мое предложение вполне соответствует профилю моей комиссии. Во-вторых, я не сторонник резких действий, потому что все должны быть готовы. Но в то же время федеральные власти должны проводить последовательную политику алкогольного регулирования, направленную на сокращение употребления алкоголя. Поэтому можно каждый год сокращать на один час, на два часа (час позже, час раньше) продажу алкоголя. Таким образом за 3 года мы придем к периоду ограничения, который существовал в Советском Союзе, он вполне всех устраивал. Что мы наблюдаем сейчас, как появилось время с 8 до 23? Это был ответ фактически на ситуацию, когда российское общество спивалось. Был огромный уровень смертности, связанный с употреблением алкоголя, потому что алкоголь продавался круглосуточно, никаких норм и правил в отношении алкоголя не существовало. Тогда Общественная палата подготовила доклад специальный, я участвовал в подготовке этого доклада, «Злоупотребление алкоголем в Российской Федерации: экономические последствия и меры противодействия». И вот этот доклад фактически был триггером, для того чтобы в России была организована политика по сокращению алкоголя. Тогда было введено ограничение, была запрещена ночная продажа алкоголя, кроме общепита, там алкоголь до сегодняшнего дня продается, а регионам было дано право уже устанавливать более жесткие меры ограничения. Но что мы сейчас видим? У регионов фактически такой возникает когнитивный диссонанс, связанный с запросом с федерального уровня: с одной стороны, требуют сокращения употребления алкоголя, с другой стороны, спускаются плановые показатели по увеличению продаж алкоголя и по доходам бюджета. Вот этот когнитивный диссонанс должен быть ликвидирован, потому что доходы от алкоголя должны поступать все-таки в специальные бюджеты, направленные в конечном счете на поддержку семьи и детей. Анастасия Семенова: Так, Сергей Игоревич, вы сами сказали, в общепите продается алкоголь, – может быть, оттуда начать? Потому что если человек не успел купить до 23-х, он может отправиться в любое заведение, которое работает и круглосуточно, и, может быть, до 24-х, где ты в доступе можешь купить любой алкогольный напиток. Да, это дороже, но это же доступно. Сергей Рыбальченко: Вы знаете, можно, конечно, и там ограничить, но мировая практика показывает, что в тех странах, которые подвержены высокому потреблению алкоголя, это страны Северной Европы и другие страны... Анастасия Семенова: Великобритания... Сергей Рыбальченко: ...там действительно вводятся очень жесткие ограничения; в основном не в рабочие дни ограничения, а в выходные и праздничные дни. Я считаю, что пока нам, наоборот, надо развивать общепит, потому что это есть форма, куда определенный бизнес может уйти и открыть, продолжать действовать. Но в то же время нам надо максимально вывести алкоголь из жилых домов. И вот этот закон, который сейчас принят, – это закон в интересах алкомаркетов. Потому что что сейчас делают алкомаркеты? Они продают с дисконтом продукты, в т. ч. детские (мороженое, газировки), для того чтобы взрослые приходили и покупали помимо продуктов еще алкоголь. Это такой скрытый маркетинговый ход. Я считаю, что алкомаркеты должны быть только такие магазины, которые продают только алкоголь, и количество таких магазинов должно быть минимальным (по международным стандартам это не более одного магазина на 5 тысяч жителей). Иначе мы снова будем возвращаться к тем показателям, которые мы имели 15 лет назад, это примерно 18 литров чистого спирта (в эквиваленте) на душу населения. Анастасия Семенова: Да. Но вот наши все телезрители пишут как раз, что около алкомаркетов всегда толпы детей и подростков... Сергей Рыбальченко: В том-то и дело. Анастасия Семенова: Да, и вы говорите, что не только взрослые покупают, но и дети же видят эти бутылки, они же проходят мимо... Сергей Рыбальченко: И дети видят, и дети ходят, и дети их трогают руками, и дети видят, что родители употребляют, значит, и им тоже можно... И если мы возьмем молодежь и старшеклассников, то половина старшеклассников у нас уже совершеннолетние... Кто у нас в основном вечером, в вечерние часы является основным покупателем в алкомаркетах? Конечно же, молодежь. Я был свидетелем, когда вот несколько раз вечером смотрел, что происходит, – в основном молодежь, и в очень больших дозах покупает, в очень больших количествах. Я считаю, что такая политика не соответствует той политике семейноцентричности, на которую нас нацеливает президент. Какая у нас политика регулирования алкоголя? Поближе к семье алкоголь? Нет. Должно быть ограничение временно́е, пространственное и ценовое. Руслан Арсланов: Сергей Игоревич, если вот ограничить продажи, если сокращать время, не приведет ли это к тому, что люди начнут самостоятельно изготавливать для себя напитки? И не превратится ли это в какую-то другую проблему, когда нужно будет потом еще и с этим тоже бороться? Сергей Рыбальченко: Вы знаете, жизнь показывает, что изготавливать для себя очень сложно. Люди не будут изготавливать. Есть опыт других регионов, в частности, Республики Саха (Якутии), где помимо хороших социальных показателей при ограничении времени продажи алкоголя и даже введении запрета на определенных территориях, в селах, или т. н. наслегах... (Там по инициативе местных жителей, примерно 30–50% сел Якутии, в них алкоголь не продается.) Но тем не менее люди продолжают, кто пьет, тех людей сложно с этого пути свернуть... Но существенно сократилась преступность, улучшились экономические показатели. И самое главное, что республика вышла, опередила сейчас по общероссийским показателям ожидаемую продолжительность жизни, общероссийский уровень. Это произошло, 10 лет республика к этому шла, и вот наконец-то мы видим, какой серьезный прорыв. Поэтому если мы все-таки занимаемся политикой национальных интересов, в интересах достижения тех показателей здоровья, на которые мы ориентированы, а не на отсталые, развивающиеся или спивающиеся страны, мы должны проводить последовательную антиалкогольную политику на федеральном уровне, не отдавать все на откуп регионам. Надо действовать последовательно. Потому что алкогольный рынок очень гибкий, он очень быстро приспосабливается, алкомаркеты – это ответ фактически на определенные ограничения. А вот эта маркетинговая цепочка, когда продаются детские товары и пр., например, вы можете купить десяток яиц за 40 рублей и дешевле даже, – в каком другом магазине, не алкомаркете, вы можете купить сейчас десяток яиц за 40 рублей?.. Анастасия Семенова: Да, все это обсуждают, все друг другу передают, потому что мы видим, что цены на яйца действительно высоки. Сергей Рыбальченко: Ну вот моя комплексная инициатива... Анастасия Семенова: Да. Сергей Игоревич, простите, пожалуйста, а может быть, повторить опыт, как с сигаретной продукцией, может быть, закрыть, и это обсуждалось? Почему мы от этого все-таки отошли? Сергей Рыбальченко: Конечно, мы и должны. Дело в том, что это ведь только одно из предложений, которое так зашло в медийное пространство. Если вы посмотрите ту инициативу, которая в комплексе раскрывает эту проблематику... А мы ее не просто так сделали – мы 2 года назад подготовили специальный доклад Общественной палаты «Демография – 2030. Как обеспечить устойчивый рост населения Российской Федерации». Там изложен комплекс мер по сокращению употребления алкоголя, не только по временно́му сокращению. Вот там есть более подробное, детальное предложение, в т. ч. по ограничению продажи других товаров, прежде всего детских, в алкомаркетах. Алкомаркеты, да, могут существовать, но должны все-таки быть выведены из жилой зоны и располагаться на таком же существенном расстоянии от образовательных организаций, спортивных организаций и организаций здравоохранения. Анастасия Семенова: Спасибо большое! Руслан Арсланов: Спасибо! Анастасия Семенова: Сергей Игоревич Рыбальченко с нами был на связи, председатель Комиссии Общественной палаты Российской Федерации по демографии, защите семьи, детей и традиционных семейных ценностей.