Петр Кузнецов: Светлана Румянцева на связи – клинический психолог и нейропсихолог. Светлана, доброе утро! Спасибо, что вы с нами! Светлана Румянцева: Доброе утро! Петр Кузнецов: Давайте сначала разберемся вот с источником информации тогда и сейчас. И сравним работу мозга, если это возможно: тогда и сейчас. Вот тогда были шпаргалки, зубрежки, библиотеки. Сейчас все в телефоне – за несколько минут можно прочитать статью по теме. Вот это хорошо или плохо? И мозг в любом случае получает же что-то новое, и намного чаще, чем тогда. В два клика. Светлана Румянцева: Да. Петр Кузнецов: Да. Светлана Румянцева: Вы знаете, скорей всего... Я не хотела бы очень радикально говорить, что искусственный интеллект – это плохо. Но ваш вопрос сейчас подразумевает ответ, что, скорее всего, это плохо. Здесь надо рассмотреть, как вообще устроена память человека. У нас с вами есть краткосрочная память, рабочая память и долговременная память. Когда мы с вами что-то изучаем, вот, например, мы берем с вами написание шпаргалок: мы с вами прочитали тему, записали тему, в шпаргалочку еще разок переписали, спрятали, повторили на ночь. Это все способствует тому, чтобы информация закрепилась в долговременной памяти. Вот это необходимое повторение нужно для того, чтобы информация закрепилась. Также влияет качественный сон для того чтобы информация закрепилась. И, конечно, все у вас осталось в голове. Если вы обратились, ну как сейчас дети говорят: «Зачем это все учить? Все можно посмотреть в Интернете. Для чего мне это все повторять?» Эта вся информация будет в краткосрочной памяти храниться. Да, вы посмотрели, и буквально 20 секунд она задерживается, и в дальнейшем улетучивается. Это такая краткосрочная память, которая у нас есть. И это, знаете, она необходима для того, чтобы, например, пришел вам ПИН-код, который нужно ввести куда-то там, в какой-то онлайн-банк. Вот ровно столько ее хватает. А для того чтобы информация отложилась, нужно частое повторение, нужна эмоция сопровождающая, нужно записать еще разок. Всеми сенсорными... Вы знаете, некоторые школы частные, когда учат алфавит, не просто прописывают, проговаривают – они также лепят буквы, чтобы деткам было проще на всех уровнях запомнить эту информацию. Поэтому, скорей всего, вот такой быстрый поиск в Интернете – это, скорее, минус [для школьника], так как в голове мало что отложится. Петр Кузнецов: Светлана. Это очень важный момент. Даже я бы, наверное, дополнил, что не проще, а им было бы интереснее. То есть, мне кажется, проблема сейчас в том, что абсолютно отсутствует любопытство у детей. И поэтому, собственно, нет любопытства, то и запоминаться так особо не будет. Даже при беглом поиске информации все равно, если это любопытно, мне кажется, что мозг по-другому будет работать. То есть он будет уже анализировать и размышлять. Опять же то, чего не хватает современному школьнику. Светлана Румянцева: Ну, мы с вами сейчас, наверное, не беремся обсуждать или осуждать нашу образовательную систему. Она, наверное, в ближайшие 20 лет абсолютно точно будет претерпевать какие-то изменения под стандарты современные, под современных детей. Потому что на данный момент она уже устаревает. Действительно, детям скучновато бывает, хотя уже вводятся интерактивные уроки. Но здесь тоже, знаете, есть такая опасность, что наши современные дети, да и не только дети, мы сами уже на это подсажены, на более такое клиповое восприятие. Нам хочется побыстрее, покороче получить информацию, нежели там долгие лекции прослушивать. И дети наши тоже подсажены на вот этот «быстрый дофамин», когда картинка меняется. Это же тоже все биохимия. Это неслучайно. Так проще, так легче получать определенные эмоции. И вот вы говорите «интереснее». Наверное, интереснее смотреть короткий ролик, нежели читать длинную книгу. Но в этом тоже есть некоторые опасности. Петр Кузнецов: Давайте все-таки задержимся на любопытстве в образовании. Потому что, наверное, я даже так скажу: я уверен, что это ключевое все-таки. Его как-то можно вызвать, натренировать, поддерживать? Если это не получается делать в нынешней системе, где все основано все-таки пока еще на зубрежке, на выучивании правил, на правильных и неправильных ответах, даже если это речь идет о более творческом предмете каком-то. Светлана Румянцева: Любопытство в обучении у ребенка можно вызвать. Безусловно. Наверное, первое – это должен быть заинтересованный педагог своим предметом, который точно так же сможет привить любовь к этому предмету. Потому что очень много случаев, когда дети не любили предмет, но менялся педагог, менялся подход к детям и менялось восприятие самого предмета. И, конечно, для наших деток это будет уже использование более интерактивного подхода, где они будут включены не как слушатели, но и сами как участники какого-то процесса. Ну и также какие-то видеоматериалы тоже будут включаться в учебе. И вы знаете, кстати говоря, в плане развития искусственного интеллекта один из плюсов – это то, что в дальнейшем, в будущем будет, скорее всего, более индивидуальный подход. С помощью нейросетей смогут разработать программу, когда будет нацелено не на группу, не на класс, на общий такой срез, а подход будет более индивидуальный в образовании. И, возможно, даже отойдут – ну если так думать на перспективу – от каких-то общих экзаменов, а будет какой-то вот индивидуальный также срез знаний. Петр Кузнецов: Угу. Но это все в будущем. Да. Ну, будем надеяться, что по такому сценарию, по крайней мере, будут развиваться события, что касается интеллекта искусственного в образовании. А пока у нас о преподавателях. Еще успеем обсудить этот вопрос: важно ли школьнику, кто преподает. Ну, безусловно, да. Но вопрос в том, что ему, скорее всего, интереснее получать знания от того же там непосредственного ученого. О, ничего себе! Да. Вчера вышел из лаборатории, пришел к нам что-то рассказать на практике. У него куча знаний, да. Вот он какие-то истории, ситуации перескажет. Это не... не хотелось бы кого обижать, ну просто не обычный теоретик. Но с другой стороны, как правило, ученым, наверное, сложно преподать, сложно интересно рассказать ребенку этот предмет. Потому что он где-то выше, он на другом несколько языке разговаривает. И здесь вот такая вот получается ловушка. С одной стороны, да. Светлана Румянцева: Ловушка. Потому что да, конечно, даже любому взрослому, как говорят: если ты хочешь что-то объяснить – объясни, как ребенку пяти лет. Так будет доступнее, понятнее. И ученым действительно иногда бывает сложно опуститься на этот уровень и «показать на пальцах», как это происходит. Но с помощью опять же нейросетей возможно будет разработать такие программы, которые... Ну, то есть даже сейчас вот, готовясь к нашему эфиру, у меня был такой секрет: я спросила у нейросети, что она думает по поводу будущего. И какое вообще будущее у человечества, если будет использоваться в таком формате искусственный интеллект в обучении? И она ответила мне. Мария Карпова: Так? Светлана Румянцева: И точно так же нейросеть можно сейчас спросить. Вообще любой человек может спросить, как ему лучше изучить иностранный язык или тот или иной предмет. И она может разработать программу индивидуально под вас. Вы даете свой запрос, она разрабатываем вам индивидуальную программу. И вы точно так же можете спросить, как сделать это более увлекательно для ребенка такого-то возраста. То есть вот эта возможность, которая нам открывается. Мария Карпова: Но доверие, да? Доверия-то все равно, мне кажется, у нас... У младшего поколения этого доверия к нейросети больше, чем у старшего. Вот, может быть, в этом как раз вся проблема и кроется? Светлана Румянцева: Вы знаете, вообще, мы боимся обычно (люди) чего-то, чего мы не знаем, да? Это вызывает у нас какой-то страх. Мария Карпова: Да, да-да Светлана Румянцева: И поэтому, наверное, рекомендация тем, кто нас сейчас смотрит, взрослым людям там, нашим ровесникам, – изучить все-таки эту тему. Не бояться, а изучить, действительно, что ждет нас в будущем. Это несложно. Просто хотя бы ознакомитесь с тем, что это вообще предлагается. И, безусловно, насчет доверия тут тоже важный пункт. Потому что все-таки нейросеть цензурируется. Важно понимать, что это тоже создано человеком. И, скорее всего, информация, которая там есть, она проходит контроль. И поэтому, безусловно, все зависит от семьи, от того, как родители вообще ставят вопрос образования своих детей, не упуская вот этот момент: что ребенок читает в Интернете, какую информацию он потребляет. Это нужно обязательно контролировать. Потому что мы еще с вами учились по старым учебникам и помним, как это было правильно. Мария Карпова: Да. Просто даже судя по нашему СМС-порталу, такое: нейросеть, искусственный интеллект – все вызывает такую реакцию: сразу нет! Это все плохо! Тут даже кто-то договорился до того, что скоро будут всем школьникам чипы вживлять. Обычная песня, да. Петр Кузнецов: Да-да-да! Взрослые даже на пушечный выстрел не хотят сами подходить и подпускать своих детей. Судя по тому, что пишут. Мария Карпова: Не пытаются даже понять... Петр Кузнецов: Как можно использовать во благо. Светлана Румянцева: Но, вы знаете, это же неизбежно. Петр Кузнецов: Да! Светлана Румянцева: Это действительно неизбежно. И если вы не можете подавить это – возглавьте это... Петр Кузнецов: Но мы пока еще на стадии отрицания. Судя по ... да. Тут даже о принятии речи не идет. У нас очень коротко. Давайте резюмируем. Все-таки мне хочется понять: в плане получения новой информации, чем кардинально отличается работа мозга школьника и взрослого человека? Светлана Румянцева: Школьника и взрослого человека? Петр Кузнецов: Да-да-да. Ну, то есть, не знаю, у школьника фильтров больше. Или наоборот, он впускает любую информацию и готов ее обрабатывать? Взрослые, наоборот... Светлана Румянцева: Безусловно... Нет-нет-нет. У школьников еще не так развито критическое мышление, и они действительно мало что фильтруют и готовы потреблять объем информации, который на них льется потоком. И все это пересказывать. Но опять же, я повторюсь, даже взрослый здесь должен контролировать все, что проходит через школьника. Не бояться вот этих новых введений. Это, скорее всего, неизбежно. Искать в этом плюсы. Скорее всего, в дальнейшем это заменит объемы, знаете, как, ... интеграция искусственного интеллекта в учебном процессе... Петр Кузнецов: Там у нас 15 секунд, Светлана. К сожалению. Светлана Румянцева: Да. Да. Хорошо. В общем, всем здоровья! Петр Кузнецов: Спасибо! Отлично! Спасибо. Мария Карпова: Спасибо, Светлана! Петр Кузнецов: А вот искусственный интеллект не смог бы вот так вот все... Мария Карпова: Да. Быстро. Петр Кузнецов: Светлана, спасибо вам огромное за комментарии. Светлана Румянцева – клинический психолог и нейропсихолог.