Руслан Арсланов: Время поговорить и про воду. Вот смотрите: на Земле, по примерным подсчетам, живут около восьми миллиардов человек. Точнее, в 2022 году население Земли перевалило за восемь миллиардов. Сейчас уже еще больше. Запасы поверхностной пресной воды только в Байкале оцениваются более чем в 23 с половиной тысячи кубических метров. Если раздавать каждому человеку в среднем по три литра воды в день, то хватит более чем на 2,5 тысячи лет. А одним только россиянам и того хватило бы на 170 тысяч лет. Ольга Аржанцева: Мы, конечно, так делать не будем. В преддверии Всемирного дня мониторинга воды мы поговорим о том, что мы пьем. В нашей студии вместе с врачами мы не раз говорили о последствиях. Сам мониторинг – это система регулярных наблюдений, сбора, анализа и прогнозирования состояния рек и озер, подземных вод и океанов. Мы поговорим про качество питьевой воды: напомним о важном, развеем мифы и, возможно, даже выработаем новые питьевые привычки. Руслан Арсланов: Да. И поможет нам в этом Георгий Самбурский, доктор технических наук, председатель технического комитета «Качество воды» Росстандарта, профессор Российского химико-технологического университета имени Д.И. Менделеева. Георгий Александрович, здравствуйте! Добро пожаловать! Ольга Аржанцева: Здравствуйте! Георгий Самбурский: Здравствуйте! Ольга Аржанцева: Начнем, наверное, с нормативов. Да? Расскажите, какие вообще в России существуют и какие требования к ним предъявляются? Георгий Самбурский: Нормативы к питьевой воде у нас установлены на основании действующих санитарно-гигиенических требований. Санитарно-гигиенические требования регулярно обновляются. Как только мы получаем новые какие-то научные данные о тех или иных загрязнителях, которые могут оказать вредное влияние на здоровье человека, то тогда они вносятся в соответствующие гигиенические нормативы. И вообще, надо сказать, что наша страна была во многом пионером – я имею в виду Советский Союз в данном случае, – пионером создания гигиенического нормирования в области качества питьевой воды. То есть на нас, в принципе, до войны равнялись практически все. Если так можно сказать. Руслан Арсланов: Ну а сейчас как-то поменялась ситуация? Георгий Самбурский: Сейчас просто на нас не равняются. Сейчас мы примерно в одном правовом поле находимся – в области регулирования требований к качеству воды. У нас есть требования Всемирной организации здравоохранения. С ними коррелируют наши гигиенические нормативы. То, что принято в ЕС, то, что принято, скажем, в Америке. Так или иначе, во всех развитых странах эту проблему решают. И примерно на одном уровне нормирование находится. Ольга Аржанцева: Да. Главный вопрос, который сейчас у всех: можно ли пить воду из-под крана? Или смотря где? Георгий Самбурский: Ну, конечно, смотря где. Видите ли, в чем дело: можно сколько угодно говорить о том, что да, можно пить воду из-под крана, она безопасна с точки зрения здоровья человека. Но судите сами: если даже она не совсем безопасна с точки зрения здоровья человека, небольшие отклонения от гигиенических нормативов могут присутствовать, то тогда все равно мы не можем остановить же снабжение питьевое, потому что встанет все: горячая вода встанет, канализация встанет, отопление встанет. Поэтому, получается, мы на некоторые вещи не то чтобы закрываем глаза, а даем некоторые допуски в части того, что могут быть отклонения от гигиенических нормативов. И такая вода будет считаться тем не менее питьевой. Ну, пить или не пить? Решает каждый. Надо самому. Руслан Арсланов: Бытует такое мнение, что воду из-под крана пить безопасней, чем, например, воду, которую ты покупаешь бутилированную. Ольга Аржанцева: Или воду из кулера. Руслан Арсланов: Или там сам фильтруешь с помощью каких-то приспособлений. Насколько это правдиво? Георгий Самбурский: Так вот тут уже интересно очень: как вы, собственно, сами о себе заботитесь. Да? Если мы понимаем, что мы покупаем воду бутилированную, проверенных каких-то производителей, ну какая там может быть опасность? Скорее всего, все-таки она там сведена к минимуму. Касательно воды из-под крана. Если она из хорошей сети водопроводной, если в доме разводящие сети хорошие, ну тогда какие проблемы? Можно вполне себе из-под крана такую воду употреблять. Ольга Аржанцева: Хорошо. А какие главные опасности для питьевой воды? Это что, ржавые трубы, загрязнение водоемов? Георгий Самбурский: Как это ни удивительно звучит, ржавые трубы не несут такой прям серьезной опасности для здоровья человека. То есть это просто неприятно, когда такая вода течет. А вот серьезные опасности – те, что мы практически не видим, – это микробиология, которая в воде есть, и какие-то растворенные ионы (например, соединения тяжелых металлов), либо, может быть, остатки пестицидов, либо остатки каких-то лекарственных форм, которые мы просто не видим. Визуально вода кажется чистой и прозрачной, а на самом деле там невесть что может быть намешано. То есть эта опасность гораздо выше, чем ржавые трубы. Ольга Аржанцева: Как себе можно помочь в рамках квартиры? Поставить какой-то фильтр? Или что? Что мы можем сделать, чтобы пить воду из-под крана? Георгий Самбурский: Если очень хочется, то самое первое, что надо делать – это надо кипятить воду. Это точно совершенно нас обезопасит, с одной стороны, от, соответственно, микробиологических загрязнений, а с другой стороны, если у нас в воде, паче чаяния, более чем надо хлорсодержащих соединений, агентов дезинфекции находятся, они просто тоже, скорей всего, улетучатся при кипячении. Ольга Аржанцева: Но получается, и никаких полезных веществ там не будет. Мертвая вода же, да, кипяченая? Георгий Самбурский: Почему? Кипячение – это не дистиллированная вода. Все минеральные компоненты, которые в воде есть, они остаются при кипячении. Это не дистиллированная вода. Она такая же практически остается, как и обычная. Ольга Аржанцева: Давайте узнаем, какая обстановка в Красноярском крае. Руслан Арсланов: Да, в Красноярске. Из Красноярска нам дозвонились. Дмитрий. Давайте ему слово дадим. Зритель: Да-да-да! Добрый день! Ольга Аржанцева: Здравствуйте! Руслан Арсланов: Дмитрий, здравствуйте! Слушаем вас. Зритель: Здравствуйте! У вас программа про водичку. Так вот, я вам хочу рассказать, что в Красноярске, несмотря на экологию, с водой, с качеством воды из-под крана проблем нет. Руслан Арсланов: То есть вы пьете воду из-под крана? Зритель: Пьем спокойно воду из-под крана. И себя отлично чувствуем, и все хорошо. Руслан Арсланов: Спасибо! Вот, будем иметь в виду. Ольга Аржанцева: Как минимум знаем один регион, где можно попить воды из-под крана. Руслан Арсланов: Да, как минимум один регион мы знаем. Георгий Самбурский: Ну, у нас не везде Енисей такой полноводный есть, как источник водоснабжения. Руслан Арсланов: Да. Да. Кстати говоря, про очистку воды хочется поговорить отдельно. Мне кажется, что с появлением каких-то сложных технологических производств, наверное, ухудшается состояние экологии, ну и водоемов рядом с этими производствами. А вот что касается очистки? Также шагают в ногу, скажем так, все компоненты, которые могут очищать воду? Вместе с теми компонентами, которые, простите, могут ее и загрязнять? Георгий Самбурский: Касательно технологий, то тут проблем особенных никаких нет. Все технологические подходы к очистке воды любого качества – они существуют. Другое дело, сколько они стоят. И поэтому, в общем-то, технологии точно совершенно шагают в ногу со всеми возможными появлениями загрязнителей в воде. Другое дело, что применение этих технологий не очень просто возможно. Особенно в водоканалах, на коммунальных предприятиях, которые завязаны на тарифообразовании. Мы же не можем раскрутить тариф на безумные совершенно суммы для того, чтобы поставить фантастические системы очистки. Никто не готов 300 рублей за кубический метр воды в сутки платить. Ой! В смысле, в месяц платить. Поэтому технологии есть, все абсолютно. В крайнем случае, их всегда можно будет использовать, если уж совсем не будет никакого другого выхода. Руслан Арсланов: Хорошо. Тогда у меня такое предложение: получается, если очищать воду дорого, как мы понимаем, и сложно устанавливать какие-то, ряд там систем очисток, так может быть нам ее не загрязнять? Что делается в этом направлении? Чтобы как можно меньше... как можно больше чистой воды у нас было? Георгий Самбурский: У нас прям-таки выраженная тенденция к формированию водооборотных циклов для промышленных предприятий. То есть промышленные предприятия сейчас за последние там 10–15 лет, как пошло развитие промышленности обратно гораздо меньше воды стали потреблять. То есть они замыкают водооборотный цикл внутри себя, сами на своих очистных установочках чистят воду, которую использовали в технологическом процессе, после чего опять возвращают ее в производство. То есть сброс промышленных сточных вод сильно уменьшился. Не уменьшился сброс тех сточных вод, которые генерирует сельское хозяйство. Потому что там все довольно сложно: поливать надо, развивать сельское хозяйство надо. Плюс к тому там еще есть диффузный сток. Руслан Арсланов: Удобрения? Георгий Самбурский: С удобрениями смывается дождями. И это очень тяжело контролировать и как-то централизовать. Ну и получается, на водоканалах есть тоже такой подход к так называемым риск-ориентированным технологическим решениям, на которых более всего настаивает Роспотребнадзор. Это тоже непросто. Но тем не менее, все больше и больше водоканалов перевооружаются, ретехнологизация происходит, и, соответственно, какие-то гарантирующие качества питьевой воды и технологии на водоканалах внедряются. В том числе они внедряются на те водоканалы, которые пострадали в результате лютого паводка, который вот. Руслан Арсланов: Вот, кстати говоря, еще же одна история. Природная составляющая. Георгий Самбурский: Да. Но там просто это сродни землетрясению. То есть мы можем сколько угодно технологии на водоканал поставить, но когда вот такая ситуация возникает, на нее просто никто не закладывается, когда проектируют технические решения. Во всяком случае, до такого мы раньше не доходили. Руслан Арсланов: А сколько времени нужно для того, чтобы восстановить ситуацию с водой после такого природного явления? Георгий Самбурский: А это двояко: если мы хотим говорить о восстановлении водного источника. Ну, от водоканала это не зависит. Руслан Арсланов: Это понятно. Да. Георгий Самбурский: А если мы говорим о том, сколько времени нужно для того, чтоб адаптировать действующие технические решения к тому измененному качеству питьевой воды, то это тоже нужен некоторый временной лаг: посмотреть, как скоро будет изменяться состояние водного источника, как будет восстанавливаться оно. Потому что если мы сейчас просто-напросто заложим очень много технических решений, которые потом не пригодятся, и это все будет стоять, портиться и не использоваться. Руслан Арсланов: Ну, это странно. Да. Да. Георгий Самбурский: Нет одного ответа простого. Ольга Аржанцева: А если вернуться к обычным обывателям, допустим, многоквартирным домам и людям, которые живут в обычных домах, какие все-таки самые такие правильные методы, эффективные методы очистки? Вот, допустим, давайте для многоквартирного дома. Понятное дело, что там нет возможности самому эти коммуникации поменять. Дома фильтр какой? Какой проще всего поставить? Георгий Самбурский: Мне кажется, просто фильтр может быть примерно любой. То есть я имею в виду, что можно поставить, обычный кувшин использовать. Можно использовать проточный под раковиной. Но главное – его вовремя обслуживать. И тем самым главное... Руслан Арсланов: Вот это ключевое. Георгий Самбурский: Да. Ольга Аржанцева: Мы часто слышим такое: система обратного осмоса. Это что такое? Как это работает? Георгий Самбурский: Это очень хорошие системы. Это мембранная очистка воды с очень тонкой тонкостью пор. То есть там, получается, ничего не проскакивает, в том числе и вирусы. Практически все загрязнители, ну 99% остаются за мембраной. И мы используем абсолютно чистую воду, сродни дистиллированной. Даже чище по составу, чем дистиллированная, она может быть. Другое дело, что все время использовать такую воду не очень для нас полезно – пить ее. Ольга Аржанцева: Почему? Георгий Самбурский: Просто потому, что она полностью деминерализована. Если мы будем ее употреблять, то тогда вода будет, наоборот, вытягивать из нас с вами эти самые минералы, для того чтобы восполнить свой баланс. Вода – такая штука, она очень хороший растворитель. Ольга Аржанцева: То есть воду нужно очищать, но не увлекаться при этом чрезмерно? Георгий Самбурский: Абсолютно точно вы говорите. Поэтому обратный осмос только для крайних случаев. Ольга Аржанцева: А для тех, кто живет на своей земле, в своих домах, как там лучше? Колодцы рыть? Что делают? Георгий Самбурский: Опять же, все зависит от того, кто где живет. Потому что, если мы живем где-то не в урбанизированном регионе, конечно, можем использовать колодец. Но та верховодка, которая в колодце течет, – она подвержена загрязнению антропогенному достаточно сильно. Поэтому лучше всегда скважина. Скважина все-таки под водоупором находится, сюда поверхностный сток (кто-то что-то вылил), скорей всего, не попадет. И поэтому скважина является гораздо более безопасной. Другое дело, что вода в скважине сама по себе может содержать ряд загрязнителей, которые мы также не видим. Например, стронций очень часто. Или какие-то другие металлы, которые просто так вот не видны невооруженным глазом. И тогда от них нужно специализированные методы очистки подбирать тоже. Но это только анализом выясняется. Так вот, с ходу сказать, что вам надо использовать, нельзя. Руслан Арсланов: Вот про анализ, кстати. Многие даже водопроводную воду, я тут слышу последнее время, что все пытаются ее проанализировать. То есть это же хорошая в целом история: понять, что у тебя течет из крана? Ну, хотя бы с точки зрения минералов. То есть ты понимаешь, что, например, у тебя фторированная вода. Вот часто бывает. Георгий Самбурский: Да. Да. Руслан Арсланов: Бывает еще с какими-то. Ты проводишь анализ и понимаешь уже детально. И на ту или иную какую-то примесь ставишь, получается, фильтр. Да? В частных домах это вообще, наверное, обязательная история, если ты делаешь скважину? Георгий Самбурский: Ну да. Понимаете, как? Обязательно или необязательно – это просто каждый человек для себя решает. Он может решить: «Мои родители тут жили, пили. И я тут живу, пью. И ничего со мной не будет». Ну можно же так думать? Можно. Руслан Арсланов: Ну да. Ну так она может быть и чистой по большому счету. Георгий Самбурский: Может она быть чистой. Например, возьмем какие-нибудь регионы, такие как условно Калмыкия, где вода высокоминерализованная. И там люди, которые живут в населенных пунктах, они, какая есть вода, такую и пьют. Они к ней, к такой, привыкли исторически. Другое дело, что за этим тянутся хронические заболевания из поколения в поколение. Ну... Ольга Аржанцева: Но никто не думает, что это вода. Георгий Самбурский: Да. Руслан Арсланов: Интересно. Интересно. Здесь нужно долго разговаривать. Ольга Аржанцева: Как часто нужно проверять воду и какие-то пробы проводить? Как часто делать это в городах российских? Георгий Самбурский: Нет, в городах, в принципе, если у нас устоявшаяся система водоснабжение, там это работает так: сами водоканалы регулярно пишут отчеты о качестве питьевой воды, включая публикацию результатов о качестве аналитических исследований. И поэтому можно этому доверять. Можно попробовать разочек-другой проверить, что там они написали, соответствует ли это тому, что есть у меня из-под крана. Если проверили и соответствует, можно, мне кажется, спокойненько выдохнуть и жить дальше. А если мы с утра до вечера будем измерять качество питьевой воды – во-первых, это дорого, как минимум. Это недешево – анализы. Во-вторых, просто зачем? Мы можем разочек... Ольга Аржанцева: А есть какие-то домашние бюджетные анализы? Потому что все-таки провести лабораторные – это достаточно дорого. Руслан Арсланов: Лакмусовая бумажка, в конце концов. Георгий Самбурский: Ну, заведите себе набор «Юный химик», и, пожалуйста. Ольга Аржанцева: Можно с детьми развлекаться. Кстати, вопрос из Удмуртии: «Откуда в водопроводной воде в квартире песок?» Георгий Самбурский: Песок в водопроводной воде в квартире быть, конечно, не должен. Это, скорее всего, местные коммуникации истираются. И знаете, как? Вот когда трубы стальные зарастают загрязнениями, накипью или чем-то еще, при изменении гидравлических режимов происходит небольшой смыв. Ну, как бы в результате, когда гидроудар какой-то небольшой или что-то. Смыв этой накипи, вот она сорвалась, дробится и может попадать, появляться, как песок в кране у потребителей. Это сети. Руслан Арсланов: Так. Про бутилированную воду хочется поговорить. Вы сказали, что если проверенные производители, то в целом можете доверять ей. А если они непроверенные? И как вообще понять: проверенный, непроверенный? Есть какой-то стандарт воды? Как она должна проверяться перед тем, как по бутылкам разлиться? И на что обратить внимание, если вы вдруг решили выбрать все-таки бутылки? Георгий Самбурский: На самом деле здесь государство этому очень пристальное внимание начало уделять несколько лет назад. И был принят технический регламент о безопасности упакованной питьевой воды. И получается, что там в рамках этого технического регламента целые циклы проверяющих вещей для предприятий-заготовителей существует. Если они все этот цикл проходят, то только тогда вода признается соответствующей этому данному регламенту. То есть вот только так. Руслан Арсланов: Хорошо. Мне кажется, что можем мы с вами, Георгий Александрович, говорить про воду бесконечно. Георгий Самбурский: Это правда. Руслан Арсланов: Мы вас поздравляем с наступающим Днем мониторинга воды! Будем продолжать следить за водой. Ольга Аржанцева: Мониторить ее будем. Руслан Арсланов: Да. И мы здесь, в эфире, это делаем уже не первый раз. И я надеюсь, что еще встретимся и, конечно, поговорим. И наши советы, я надеюсь, что помогут людям действительно обратить внимание на свою воду. Может быть, узнать то, что они там не знали про нее действительно десятилетиями, поскольку родители там и деды эту воду пили. Георгий Самбурский, доктор технических наук, председатель технического комитета «Качество воды» Росстандарта, профессор Российского химико-технологического университета имени Д.И. Менделеева, был у нас в гостях. Ну а мы хотим поделиться с вами одним показателем. Как говорит один из Всероссийских опросов, водопроводную воду в разном виде в качестве питьевой используют около 44% населения. Ольга Аржанцева: И мы решили провести свое мини-исследование, что называется, на местах. Коллеги спросили жителей Казани и Липецка, какую воду они пьют: из бутылки или из-под крана? Сейчас узнаем.