Антон Липовский: Друзья, подключайтесь к нашей беседе. И мы подключаем нашего эксперта, как и обещали. Элмурод Абдурахимович Расулмухамедов с нами выходит на связь, руководитель группы мониторинга Общественного совета при Министерстве природных ресурсов и экологии, а также исполнительный директор Российского экологического движения. Мы вас приветствуем, здравствуйте! Ольга Аржанцева: Здравствуйте! Так все же стало ли меньше мусора сейчас в городах? Антон Липовский: Статистика говорит так. Ольга Аржанцева: Правда ли это? Элмурод Расулмухамедов: Мусора меньше у нас не стало, мусора на улицах у нас стало меньше, потому что удалось организовать санитарную очистку, жилищно-коммунальное хозяйство у нас работает относительно хорошо. Но в общественных местах мы еще можем наводить порядок, у нас много общественных проектов, направленных на поддержание чистоты, но дальше начинаются сложности, и мы с этим сейчас разбираемся. Антон Липовский: Да, но вот мы видим, что почти на 10 процентов стало меньше, образовано 7,8 миллиардов тонн в 2025 году, а в 2024 году было еще больше. Так вот, собственно, вопрос такой. Количество мусора и качество его хранения и утилизации. Вот на сегодняшний день мы насколько над этой формулой работаем? Вот сейчас хочется от конкретной мусорной площадки к глобализации такой перейти. Элмурод Расулмухамедов: Отходы, которые вы назвали, это включая отходы промышленности. У нас бытовых отходов гораздо меньше, порядка 40-50 миллионов тонн. И тот мусор, которые видят граждане, люди, это как раз наши бытовые отходы. И в этой части у нас идет, прошла по сути большая реформа, у нас создан институт операторов, которые сейчас пытаются что-то в этой части делать, но есть с ними большие проблемы, потому что они оказались финансово нестабильны. То есть приходится постоянно им субсидировать, приходится постоянно повышать тарифы и так далее. В целом мощности по сбору и сортировке, они созданы. Антон Липовский: Но вот есть же мнение, что такими темпами не то чтобы Россия, а вообще прогрессивное все человечество через 10-15 лет просто в мусоре утонет. Вот, собственно, какова дальнейшая судьба этого мусора? Мы отлаживаем историю сортировки, ну, насколько это возможно, хотя с этим все непросто, различные утилизации, хранения, захоронений. Как мы в этом работаем, какой путь у России, не знаю, с судьбой этих отходов? Элмурод Расулмухамедов: У нас три основных направления удара. Первый – это снижение образования отходов. Этим мы, к сожалению, почти не занимаемся. Второе – это переработка. То есть мы переходим на те виды сырья, на те виды материалов, которые можно перерабатывать. Это так называемая экономика замкнутого цикла. Ну и третье – это создание мощностей по переработке вторичного сырья, пытаемся что-то делать полезное, пока не очень удается, так как все эти проекты не сильно окупаемые, но в целом позитивные какие-то моменты, то есть мы движемся в сторону того, чтобы отходов было меньше тех, которые мы потом захораниваем. У нас приняты законы, согласно которым мусор без прохождения через сортировку не может попадать больше на полигоны. Но есть свои нюансы, сортировки работают не очень хорошо, сами себя они не окупают, это приводит к тому, что бизнес, который этим занимается, периодически их выключает. Но, в целом, костяк, скелет системы создан, и теперь надо сделать так, чтобы он работал эффективно. Ольга Аржанцева: Хорошо, а кто тогда должен нести ответственность за те самые горы мусора? Это производитель упаковки, или это государство, или сами потребители? Антон Липовский: Опять в глобальном смысле, да. Элмурод Расулмухамедов: Опять же все вместе. Если мы с вами выбросили мусор как потребитель, то понятно, что мы являемся основным виновником этого, потому что система, куда мы можем отнести, сдать и так далее, она более-менее создана. С точки зрения производителей, опять же есть вопросы, потому что хотелось бы, чтобы наша вся упаковка содержала бы четкие, конкретные напоминания о том, где она должна оказаться после использования. То есть у нас этого практически нет. Ну и в целом, если говорить про государство, про систему, государство обеспечивает санитарную очистку территории, то есть наша задача вовремя вывезти, чтобы не образовались всевозможные технологические ситуации. Но дальше начинаются сложности, потому что отходы у нас очень разные, очень сложные, и наши заводы пока, скажем так, не справляются в нужной степени для того, чтобы это все окупалось. Поэтому приходится постоянно поддерживать финансово из не самых богатых региональных бюджетов, приходится это все постоянно поддерживать. Антон Липовский: Да, здесь еще вопрос как раз-таки затронули одну из самых проблематичных тем. Но вообще, в целом, само направление, у нас же все в упаковке. Да, мы как потребитель конечный, мы как будто бы должны нести ответственность, но сегодня все в упаковке, пункты электронной доставки в упаковке, еда в упаковке, даже фрукты с овощами тоже зачастую продаются в упаковке. И здесь, наверное, вопрос сложный. Мы вообще способны сегодня отказаться от такого количества пластика, как вы считаете, или пока это нереально? Элмурод Расулмухамедов: Ну, мы способны отказаться, потому что у нас примерно тридцать процентов населения жило в мире, где такого количества пластика не было. Это первое. Второе – это ваш выбор, вы можете, соответственно, вы можете привезти, купить чего-то один килограмм, и упаковка при этом будет 200 грамм, и можете купить пять килограмм, и упаковка тоже будет 200 грамм. Это первое. Второе, ну, самое простое. У нас же есть понимание маркетинга, то есть нам же упаковку навязывают при продаже. И если мы с вами будем выбирать товары, которые либо экологично упакованы, либо используют, скажем так, повторное использование упаковки, тары, упаковки и так далее, тогда мы с вами воздействуем на продавцов, на производителей с тем, чтобы они не производили лишний мусор. Все, в этом логика. Наше потребительское поведение, наше потребительское прохладное отношение к этому вопросу не формирует сейчас четкого заказа для производителей по снижению количества упаковки. Это должны делать мы. Государство этим занимается, там есть ответственность производителя и так далее, и так далее, есть финансовые инструменты, но, в первую очередь, мы как потребители должны не покупать те товары, где очень много избыточной упаковки. Ольга Аржанцева: Давайте посмотрим, как сейчас ситуация происходит в разных городах. К нам дозвонилась Надежда из Москвы, она сейчас расскажет про свой район. И потом еще узнаем, как обстоят дела в Красноярске. Надежда, здравствуйте! Зритель: Здравствуйте! Я очень-очень рада сегодняшней теме, у меня тут душа болит. Мы живем в Курьяново, Юго-Восточный округ, это придаток Печатников, окраина Печатников. И мы через железную дорогу Перерва, станция МЦД ходим в Марьино. Что мы видим? У нас все в общую кучу как сто лет назад, как в советские времена, а в Марьино навели порядок. Там три поставили рядом, все у них нарисовано, где стекло, где бумага. Антон Липовский: Раздельный сбор. Зритель: Еще в таких клетках, металлических, видно даже. И такие наклейки яркие, там и дети увидят. Почему по всей Москве вот так не сделать? Я человек-медик, мне даже стеклянную тару темную, вот, из-под йода не хочется выбрасывать, потому что это дорогостоящее, дорого делать стекло темное для лекарств, для йода того же. Почему у нас вот в Марьино навели порядок? И люди такие законопослушные раскладывают. Антон Липовский: Вопрос понятен. Надежда, спасибо большое за ваш звонок! Вопрос очень хороший. Вообще вы подчеркнули очень непростое отношение с сортировкой, и то, что действительно, и людей не хватает, мощностей не хватает. Насколько сегодня мы остро чувствуем, вот, недоработку в этом вопросе, как вы считаете, Элмурод Абдурахимович? Элмурод Расулмухамедов: Ну, дело в том, что раздельный сбор может начинаться у нас с вами дома, мы сами можем разложить отдельно отложить, например, макулатуру, отдельно крышечки. Большие общественные проекты, направленные на это, они существовали, сейчас, к сожалению, нам приходится их реанимировать, потому что операторы, которые у нас занимаются отходами, они не заинтересованы в том, чтобы формировался какой-то альтернативный поток вторичных ресурсов. Это, ну, я считаю, ошибка государства, ошибка реформы, ее надо исправлять. А пункты раздельного сбора, о которых говорила девушка из Москвы, они у нас существуют, это как правило общественные проекты, это не государственные проекты и не проекты операторов. И энтузиасты у нас еще есть, у нас есть большие, достаточно серьезные проекты в Москве, но, к сожалению, в регионах этого гораздо меньше, и это работает гораздо хуже. В результате в целом в Москве мы еще можем с вами найти место, куда это можно сдать отдельно что-то и так далее, то в целом по стране этих мест очень недостаточно. Антон Липовский: Давайте людям объясним, почему это надо делать. Насколько процентов решится вопрос с грамотной утилизацией мусора, если вдруг мы начнем тотально разделять? Элмурод Расулмухамедов: В структуре ваших отходов домашних 30 процентов примерно, 30-35 процентов это органика, если вы поставите у себя измельчитель и отправите в канализацию через раковину, то у вас на 30 процентов будет меньше отходов, плюс ваши органические отходы не будут заражать контейнеры и все остальное. Потому что у нас основная проблема – это органика. Макулатуры у нас порядка 10 процентов. Можете сдать ее. Раньше были проекты, можно было книги получить, какое-то стимулирование было, сейчас этого фактически нет. В принципе, пластик у нас сейчас порядка 10 процентов. Часть из него только перерабатывается, если он будет весь перерабатываемый, то тогда у нас будет возможность с вами сдавать и пластик тоже. Вот, исходя из этого, давайте, то есть, если все будет нормально работать, то мы можем примерно 50 процентов у нас с вами дома отделять и не отправлять в контейнер. Но, понятно, что нам бы хотелось, чтобы за это нам снизили тариф. Антон Липовский: В частности, да. Вот, кстати, это тоже очень дискуссионный вопрос, к сожалению, не так много времени, и еще про престиж профессии мусорщика тоже надо поговорить, да, это вообще отдельная история. Мы обязательно к этому еще вернемся. Спасибо вам большое! Элмурод Абдурахимович Расулмухамедов с нами был на связи, руководитель группы мониторинга Общественного совета при Министерстве природных ресурсов и экологии, исполнительный директор Российского экологического движения.