Ольга Аржанцева: Сколько интересных советов. Петр Кузнецов: Но все равно, все равно негативный сценарий, на негативный сценарий все-таки используют, а как это все-таки. Ольга Аржанцева: В позитивное русло перевести? Петр Кузнецов: Абсолютно. Ольга Аржанцева: Мы сейчас узнаем. Ведь говорят, соседей не выбирают, как и родственников, согласитесь. Если последних, родственников, можно не видеть годами, то от соседей особо никуда не убежишь. Так вот, как выжить в многоквартирных джунглях, не рассорившись со всеми, и даже подружиться? Петр Кузнецов: Мы об этом поговорим с Верой Никишиной, доктором психологических наук, профессором, директором Института клинической психологии и социальной работы РНИМУ им. Н.И. Пирогова. Доброе утро, Вера Борисовна! Вера Никишина: Здравствуйте! Ольга Аржанцева: Здравствуйте! Вера Борисовна, соседские конфликты часто воспринимаются острее нежели, чем некоторые ссоры между сотрудниками или между родственниками. Почему? Вера Никишина: Дело в том, что мы все без исключения обладатели уникальной программы, уникальной и универсальной программы – территориального поведения. Мы защищаем свою территорию постольку, поскольку территориальное наше поведение связано с такой потребностью, как безопасность, то в целом, мы рассматриваем наш дом как некое безопасное пространство, куда мы идем для того, чтобы спрятаться, отдохнуть, в общем, закрыться. И тут, когда возникает не безопасность вокруг нашего личного пространства, чаще всего активируется, включается такая программа агрессии. И вы, наверное, обратили внимание на то, что в интервью дают все в большей степени такие оборонительно-наступательные реакции. Петр Кузнецов: Отомстить. А я заведу собачку, чтобы она лаяла громче, мешала вам. Вера Никишина: Да. А я сделаю вам что-то вопреки. Ольга Аржанцева: Хочется поговорить про адекватность таких людей. Вот с одной стороны, любой человек желает тишины, это вполне себе нормальное человеческое желание после работы прийти и отдохнуть. А с другой стороны, есть люди, которые малейший шум, малейшее звук воспринимает в штык. Ну, допустим, ребенок плачет, ну что ты с этим сделаешь? Ничего. Вера Никишина: Здесь нужно точно нам разделить, когда мы имеем дело с нормальной реакцией и когда мы имеем дело с патологической. Вот в части патологической мы ее трогать не будем, мы принимаем решение, что мы дистанциируемся, мы не вылечим. А вот что же касается нормативной реакций, но такой чувствительной, выраженной, в которой много агрессии, конфликтности, то ее лучше нейтрализовать непрямым образом, не устраивая ей мастер-классы по факту того, кто больше и кто хитрее друг другу отомстит. Ольга Аржанцева: Как сразу выстроить свои границы? Вера Никишина: Ну, здесь отлично срабатывают какие-то договоры. Ведь есть практика, когда сообщество, которое проживает на одной многоквартирной территории, договаривается и подписывает некое такое соглашение, в котором. Да, понятно, что за его нарушение нельзя наказать, но в нем есть некоторый здравый смысл, который, вы знаете, иногда людям в голову не приходит. Они шумят не потому, что хотят там пошуметь, а потому что в их картинке мира это, в общем, и не шум. Ольга Аржанцева: Они, скорее всего, даже не понимают, что их очень хорошо слышно. Вера Никишина: Совершенно так. И мы понимаем, что любая агрессия вызывает контрагрессию, и здесь тогда по сути дела начинаются личные войны. И вы, наверное, обратили внимание на то, что многие готовы включить в эти личные войны и детей. Ольга Аржанцева: И животных. Вера Никишина: И животных. В общем, сделать это такой массовой территорией военных действий. Ольга Аржанцева: А если сосед открыто хамит, угрожает? Ни с того ни с сего, весеннее обострение, допустим, у кого-то началось. Вера Никишина: Мы как будто договорились, если речь идет о психопатологии, то это просто дистанция. Позиция простая, ясная, человек болеет, и мы его не лечим. Ольга Аржанцева: А вот не получается держать дистанцию? Что делать? Он сам лезет. Вера Никишина: В этом случае насколько лезет, это прямо очень важно. Одно дело, он лезет к ребенку, и есть такой печальный кейс в моей практике, когда пожилая женщина караулила возвращение ребенка из школы и пугала и говорила гадости. Но в этой истории была явная деменция, и не скорректируешь. Ольга Аржанцева: А если правоохранительные органы позвать, участкового? Вера Никишина: В целом, любой посредник пригодится, и если это посредник – правоохранительный орган, то это хороший посредник. Петр Кузнецов: Вера Борисовна, есть ли здесь проблема в том, что мы. Мы очень сегодня много в эти два часа к советскому опыту обращаемся, с советскими походами сравнивали современные, советские трубы тоже, недавно сравнение было. Раньше же, ну, ходили в гости, накрывали как-то там, чуть ли не столы на лестничную площадку выходили общие. В общем, знали друг друга все, все дружили. Сейчас мы даже не знаем, кто у нас за стенкой живем. То, что мы абсолютно перестали общаться с соседями. С другой стороны, у нас есть такие новые механизмы, как подъездные чаты. Ольга Аржанцева: Там обычно ругаются все. Петр Кузнецов: Может быть, эта вся история не работает. Есть ли здесь в этом проблема? И в какой момент с нами вдруг что-то произошло, и мы полностью закрылись в своей квартире, и даже не знаем, кто живет за стенкой? Вера Никишина: Я хочу напомнить, основная потребность, которую мы реализуем на своей территории – это безопасность. Ольга Аржанцева: Она важнее коммуникации, получается? Вера Никишина: Да, она важнее коммуникации. Ольга Аржанцева: Раньше же мы не задумывались об этом? Раньше было коммуникация равно безопасность, получается так. Вера Никишина: Нам удавалось удовлетворить свою потребность в безопасности, и мы по сути своей были не перегружены теми контактами, которые потенциально опасны. Сейчас вы сами говорите, мы живем и никого не знаем. Вот для того, чтобы познакомиться, нужно перейти этот рубикон, нужно преодолеть, насколько тот или иной человек опасен, мы ничего не знаем об этом. А советская история, она была достаточно стабильной. Поколения жили на одной территории, а там жили дедушки, бабушки, родители. И вот эта информированность о соседстве, она давала то самое чувство безопасности. Петр Кузнецов: Ну и за солью раньше ходили, а сейчас, если нужна соль, курьеру заказываешь, он тебе привозит. Ольга Аржанцева: Очень удобно. А стоит ли специально подходить к соседям, познакомиться? Как-то в доверие? Вера Никишина: В целом, это достаточно доброжелательная реакция, и она характеризует самого человека, который ее проявляет. Ольга Аржанцева: Но есть люди, которые это делают очень назойливо. Вера Никишина: И здесь другая проблема. Это проблема границ. И мы, устанавливая собственные границы в тесном пространстве, не гарантированы ни разу, что кто-то не захочет эти границы перейти, шумом, запахом, действием, словами. И здесь, вот, я сейчас уже не согласна с тем, что соседей не выбирают. Есть смысл к этой проблеме подойти более осмысленно, если человеку важно, кто живет рядом, и познакомиться. Ольга Аржанцева: Если, допустим, соседи сдают квартиру посуточно. И каждый раз это сюрприз, никогда не знаешь, кто будет твоим соседом в те или иные сутки. Вера Никишина: Здесь ваше предложение с правоохранительными органами, на мой взгляд, является оптимальным. Ольга Аржанцева: То есть дружить все-таки не с соседями, а с участковым. Как минимум знать, кто он, и его телефон. Петр Кузнецов: Если он есть. Ольга Аржанцева: Ну он есть, в любом случае. Вера Никишина: В целом, слово «дружить» мне нравится больше всего. Дружить надо стараться, ну, больше, чем агрессировать. Ольга Аржанцева: А надо ли вмешиваться в соседские конфликты? Допустим, я слышу, как за стеной кто-то дерется, выясняет отношения, может быть, обижает ребенка? Вера Никишина: И здесь тоже граница. В том случае, если задействованы интересы ребенка, моя позиция безусловна и однозначна, да, мы защищаем детей. И даже если мы ошиблись в каком-то моменте, мы можем извиниться и принять во внимание громкость отношений в этой семье, но лучше не пропустить насилие в отношении ребенка. Ольга Аржанцева: Нам, кстати, пишут, почему сейчас нет контакта между соседями. Потому что много приезжих стало в городах. Видимо, в этом причина. Вера Никишина: И я предполагаю, что большая часть населения – приезжие, и, скорее всего, мы не возьмем это объяснение как причину соседских конфликтов. Ольга Аржанцева: С себя начнем. Петр Кузнецов: Ну да, судя по статистике, которая есть, а она есть, что все-таки снижение межсоседских конфликтов оно отмечается, то есть их становится меньше. Мы стали, в любом случае, это по разным городам, в любом случае, меньше ругаться. Видимо, меньше контакта, и меньше получается конфликтных историй. Наверное, так это работает? С чем бы вы связали это снижение? Вера Никишина: Одно дело в том, что, вот, конфликт – это как инфекция. Она распространяется через приемлемость и принятость. То есть, если вокруг конфликтуют, то и даже не высококонфликтный по реакциям человек, эту конфликтность будет проявлять. И конфликт притягивает конфликт, агрессия притягивает агрессию. И, соответственно, территория заражается по факту агрессивным и конфликтным поведением. Соответственно, меньше этой конфликтности, и у человека больше повода ограничить свою собственность потребность. Ольга Аржанцева: Позвольте, зачитаю курьезный случай, не совсем понимаю, из какого города пишут: «Что вы понимаете о соседях? Не сложились отношения с соседями по даче, пришлось исключить с ними общение, забор поставить. Так вот, они купили квартиру в нашем доме, в соседнем подъезде». То есть от некоторых соседей не убежать никуда. Вера Никишина: Ну, вот тут есть смысл с ними познакомиться, скорее всего. Петр Кузнецов: У нас меньше минуты, почти минута остается. О новом поколении что можно сказать? Можно сказать, что молодые люди в этом плане, ну, толерантнее, что ли? И открытее, как это ни странно? И они как-то меняют картину, потому что вся надежда, во многом, на новое поколение? Вера Никишина: Я скажу, что точно, моим наблюдением является установление четких границ у представителей молодого поколения. Петр Кузнецов: Есть. Вера Никишина: И вот эта отграниченность своих собственных реакций, и такая категоричность и четкость в отграничивании посягательств на свою территорию, является, на мой взгляд, одной из особенностей, я бы даже сказала, почерком этого поколения. И, по сути своей, она, эта особенность не поддерживает конфликты. Ольга Аржанцева: Да. Вера Борисовна, у нас был опрос в начале нашей темы. Мы спросили у зрителей, повезло ли им с соседями. Так вот, хотим узнать результаты. Оказывается, 37% сказали, что да, повезло. И 63% ответили, соответственно, нет. Вот такие выводы. Петр Кузнецов: Это наш опрос в течение обсуждения всей этой темы. Вера Никишина: Я поняла. Петр Кузнецов: Короткий комментарий. Вера Никишина: Я думаю, что тем, кому не повезло, есть над чем работать. Петр Кузнецов: Отлично. Вера Никишина, спасибо! Доктор психологических наук, профессор, директором Института клинической психологии и социальной работы РНИМУ им. Н.И. Пирогова. Спасибо, друзья! До встречи завтра в это же время с 10 до 11. Ольга Аржанцева: Увидимся!