Художник в Алеппо возвращает старинным образам новые формы. Его мастерская - как операционная, а пациенты - старинные картины и иконы, пережившие бомбежки и пожары. Нимат Бадави - реставратор, который не просто чинит холсты. Он возвращает Алеппо его историю и душу. Войдите в мастерскую Нимата Бадави, и вы попадете в настоящий музей-лазарет. На столах десятки картин и икон. Одни покрыты вековой копотью, другие изорваны, третьи расслоились от влаги. Есть те, что пережили боевые действия и чудом уцелели. Бадави работает как ювелир: кисточкой снимает грязь, шпателем заполняет утраты, а потом - самый главный момент - возвращает картинам краски. И из пепла рождается новая жизнь. Его пациентов сотни, и каждый требует много времени. - Когда я работаю над старой иконой, меня охватывает удивительное чувство. Особенно, когда я обнаруживаю, что она принадлежит семье Мусаввир - знаменитой династии иконописцев Алеппо. Сначала я испытываю трепет, а потом восторг. Потому что могу вернуть к жизни картину, которая была на грани исчезновения. Это как разговор сквозь века. В первые годы Бадави работал практически без света - электричество давали на пару часов. Инструментов почти не было, а определить возраст картины без специального оборудования невозможно. Но он справлялся. Потому что никто другой не умел этого делать. - Эта картина была на грани гибели. Прорвало трубы, и водой залило большую часть фрески. Мы стояли перед выбором: выбросить или попытаться сохранить. Работа заняла полтора года. Мы восстанавливали каждую линию, каждую надпись на арамейском языке. И в конце концов мы ее оживили. Она снова дышит. Сегодня в Алеппо жизнь возвращается, пявилось электричество, инструменты. Но работы - больше, чем когда-либо. Бадави не уехал из города даже в самые страшные дни. Он остался, потому что знал: после войны его родина потеряет не только стены и купола, но и саму душу. Сейчас он просит о главном - создании центров реставрации, чтобы его дело продолжили другие. Ведь культура Алеппо - это не просто картины в церквях, это память о том, что город жил, творил и верил, даже когда мир вокруг рушился. И пока есть такие люди, как Бадави, эта память не умрет.