Митрополит Иларион: диалог церкви и общества

Гости
митрополит Волоколамский Иларион
председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата

Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата, митрополит Волоколамский Иларион - о трудностях церковной дипломатии, о современных проблемах межхристианского и межправославного диалога, новых вызовах времени, взаимоотношении и соработничестве Церкви и общества.

В чем заключается миссия Церкви в современном мире? Каков сегодня образ Церкви? Как Церкви удается быть открытой для прихожан с абсолютно разными социальными запросами? Как изменилась Русская Православная Церковь за минувшее десятилетие? Как ей удалось вернуть социальное положение и интеллектуальную роль, которыми она обладала в начале ХХ века? Как Церковь сегодня помогает государству решать самые острые проблемы?

Парадигма –
модель или образец.
Система представлений и
морально-этических принципов.

Александр Петров: Здравствуйте! Меня зовут Александр Петров. Это программа «Парадигма». Сегодня у нас необычный формат – мы в гостях у митрополита Волоколамского Илариона, председателя Отдела внешних церковных связей. Здравствуйте, владыка.

Митрополит Волоколамский Иларион: Здравствуйте, Александр.

Митрополит Волоколамский Иларион (в миру – Григорий Валериевич Алфеев) родился 24 июля 1966 года в Москве в семье творческой интеллигенции. В 11 лет принял крещение. С детства мечтал стать музыкантом. Окончив Гнесинское училище по классу скрипки и композиции, будущий митрополит поступил в Московскую консерваторию. После по собственному желанию оставив обучение музыке и поступил послушником в Виленский Свято-Духов монастырь. В июле 1987 года принял монашеский постриг. Служил настоятелем храмов в Виленской и Литовской епархии. Участвовал в работе Поместного собора. В 1991 году окончил Московскую духовную академию. В январе 2002 года в Москве в Храме Христа Спасителя рукоположен в епископский сан.

В 2009 году он возглавил Отдел внешних церковных связей Московского патриархата, стал постоянным членом Священного синода, председателем Библейско-богословской комиссии, ректором Общецерковной аспирантуры и докторантуры. Несмотря на тотальную загруженность, митрополит Иларион находит время на занятия богословием и пасторскую работу, является автором более 30 книг о жизни и учении Иисуса Христа, святых апостолов и отцов церкви, а также множества трудов по догматике и церковной истории. Настоятель храма в честь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке и Черниговского патриаршего подворья. Является одним из самых известных церковных композиторов. Наиболее часто исполняемое его произведение – «Страсти по Матфею».

Александр Петров: Владыка, насколько я знаю, буквально недавно, 31 марта, вы отметили знаменательный юбилей, 10-летие пребывания на этом значимом и важном посту – председатель Отдела внешних церковных связей. Мне кажется, это очень ответственный пост, потому что вам приходится отстаивать интересы Русской православной церкви не только в России, но и за рубежом, вам приходится вести довольно непростой диалог с обществом, с государством, с властью.

Владыка, я думаю, что вы наверняка подводили какие-то промежуточные итоги вашей деятельности. Расскажите, а как за 10 лет изменилась роль церкви в нашем обществе?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я думаю, что роль церкви стала более заметной, влияние церкви стало более заметным. И это можно проследить по очень многим показателям.

Перед началом Великого поста обычно бывают социальные опросы, и спрашивают, кто постится, кто не постится. Ну, мы видим, что число постящихся неуклонно растет. Но меня радует не столько цифра количества постящихся, а сколько такие данные, как, например, то, что в Прощеное воскресенье чуть ли не 80% населения России просят друг у друга прощения. А ведь это чисто церковный праздник, это чисто церковный обычай, но он так глубоко вошел в плоть и кровь нашего народа, что уже без этого наша жизнь немыслима. А таких примеров можно привести очень и очень много.

То есть у церкви есть непосредственное влияние на ее собственную паству, которая составляет много миллионов, но у нее есть еще и опосредованное влияние на многие другие сегменты нашего общества. И надо сказать, что церковь существует не в каком-то вакууме, а она существует в том обществе, где вместе с ней сосуществуют другие религиозные конфессии, и выстроена система взаимодействия между этими конфессиями.

Александр Петров: Владыка, а если говорить о той роли, которую играет церковь в нашем обществе, вернула ли она себе те позиции, которые были, например, в начале XX века, или еще нет?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я думаю, что церковь и не ставит перед собой задачи – вернуть те позиции, которые у нее были в XX веке. Потому что в XX веке церковь, с одной стороны, имела государственный статус, а с другой стороны, отчасти именно по этой причине она не имела собственного канонического возглавления.

Нам не нужен ни государственный статус, ни какая-то неканоническая структура во главе церкви. У нас есть патриарх, у нас есть Священный синод, у нас есть митрополиты во главе каждой митрополии, у нас есть епископы во главе каждой епархии, у нас есть Синодальный отдел и Высший церковный совет, которые координируют эту работу. То есть в полной мере выстроена вся система церковного управления, и выстроена система взаимодействия между церковью и государством. И эта система выстроена таким образом, что интересы церкви не ущемляются.

У нас сейчас есть возможность не только проповедовать с церковного амвона, но и пользоваться средствами массовой информации. У нас есть собственный телевизионный канал. У нас есть передачи на государственных телевизионных каналах. Мы активно работаем в интернете, в социальных сетях.

То есть голос церкви могут услышать все, кто этого хотят. Но мы не пытаемся навязать свою позицию. Мы ее озвучиваем, но от каждого человек зависит – принять ее или не принять. Мы исходим из того, что голос церкви должен прозвучать. А вот как на него откликнутся люди – это уже зависит от них самих.

Александр Петров: Владыка, то есть я правильно вас понимаю, что голос церкви звучит по самым острым социальным проблемам? Речь идет и о проблемах бедности, и о проблемах демографии, и о проблемах пенсионной реформы, и о проблемах здравоохранения, и даже о таких проблемах, как коррупция?

Митрополит Волоколамский Иларион: Да, голос церкви звучит в том числе и по тем вопросам, которые вы обозначили. Существует определенный стереотип относительно церкви, и согласно этому стереотипу церковь – это некое бюро ритуальных услуг. То есть некоторые люди думают, что церковь существует только для того, чтобы венчать, крестить. А если церковь начинает озвучивать свою позицию по такого рода вопросам, то говорят: «А почему церковь вообще в это вмешивается? Мы можем без церкви спокойно устроить свою жизнь. Пусть церковники занимаются своими делами – крестят, венчают и отпевают».

Но мы с этой позицией не согласны, потому что церковь создавалась не как бюро ритуальных услуг. Хотя мы такие услуги оказываем – у нас есть и богослужения, и церковные таинства, и то, что называется требами, но роль церкви к этому не сводится. Церковь – это своего рода духовно-нравственный ориентир. У церкви есть своя позиция по очень многим вопросам, в том числе по тем вопросам, которые вы обозначили. Мы эту позицию обозначаем. Мы ее никому не навязываем, но мы удовлетворены тем, что у нас есть возможности эту позицию объявлять во всеуслышание.

Александр Петров: Владыка, вот вы буквально предвосхитили мой вопрос. Мне кажется, в нулевые годы церкви предъявляли претензию, скажем так, ее критиковали за то, что она слишком закрыта, слишком консервативна, что ее голос плохо слышен. Вы человек, который во многом отвечает за образ церкви. Вот как изменился этот образ? Как изменился ее имидж, если говорить современным языком? Стала ли она более открытой, более понятной для нашего общества?

Митрополит Волоколамский Иларион: Вот тогда критиковали церковь за то, что она слишком закрыта, а теперь критикуют за то, что она слишком открыта. Тогда критиковали за то, что мы молчали, а теперь критикуют за то, что мы говорим. Всегда найдутся люди, которые найдут за что покритиковать церковь.

Но положение церкви действительно изменилось в том плане, что мы сейчас более активны, мы больше присутствуем в средствах массовой информации, мы больше присутствуем в интернете и в социальных сетях. И это связанно не с нашим желанием навязать свою точку зрения (как я уже сказал, мы ее никому не навязываем), а это, наоборот, связано с тем, что нас постоянно спрашивают…

Вот я веду уже десятый год телевизионную передачу, и мне постоянно на сайт передачи приходят вопросы от телезрителей, их приходит очень много. Это вопросы по самым разным темам – и ритуального характера, и бытового характера, и нравственного характера.

Александр Петров: И общественно-политического, наверное.

Митрополит Волоколамский Иларион: И общественно-политического. Или просят объяснить какую-то притчу из Евангелия. И все эти вопросы показывают, что есть интерес, есть востребованность. Вот я думаю, что присутствие церкви – то, которое сегодня имеется в общественной среде и в средствах массовой информации, – оно напрямую связано с этой востребованностью.

Александр Петров: С другой стороны, мне кажется, все-таки существует какое-то недопонимание между церковью и обществом. Может быть, вы могли бы рассказать, в каких вопросах? И что для этого делать, чтобы исключить это недопонимание?

Я могу привести пример. Например, строительство храмов в некоторых крупных городах – и возникают какие-то стихийные протесты против этого. Разве это недопонимание позиции церкви?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я думаю, что нет никакого недопонимания между церковью и обществом, а есть определенное нежелание у некоторых сегментов общества смириться с тем положением, которое сегодня занимает церковь.

Если говорить о строительстве храмов, то мы же строим эти храмы для людей, мы их строим по просьбам людей. Мы никогда не строим храм просто для того, чтобы где-то стояло здание. Зачем бы нам это понадобилось? Мы строим храмы там, где этого просят люди – например, в спальных районах. Если взять город Москву, то в историческом центре Москвы очень много храмов, а в так называемых спальных районах их очень мало. И либо людям приходится тратить час или полтора на дорогу, чтобы добраться до храма, либо у них появляется возможность иметь храм в шаговой доступности.

И можно привести много других примеров, когда так называемое недопонимание исходит скорее просто от недоброжелателей, чем от людей, которые что-то недопоняли.

Александр Петров: То есть это какие-то попытки дискредитировать церковь?

Митрополит Волоколамский Иларион: Это попытки дискредитировать церковь. Это попытки раскачать наш общий корабль. И это попытки затвердить те позиции, которые когда-то, может быть, эти группы имели, а сейчас не имеют. Вот у нас в течение 70 лет был в стране воинствующий атеизм. И у нас до сих пор есть такие люди, которые стоят на позициях воинствующего атеизма. Их сейчас не большинство, их не так много, но они есть, и они время от времени заявляют о себе.

Например, был создан первый в истории России диссертационный совет по теологии – совет, решения которого признаются государством. И у нас была первая защита. Я возглавляю этот диссертационный совет. Мы по положению обязаны выслушивать все отзывы, которые к нам приходят. И вот нам пришло пять отзывов от докторов не теологии, а от докторов биологии, биологических наук, которые организовали своего рода флешмоб, для того чтобы сорвать эту первую защиту. Вот мы получили пять отзывов, суть которых сводилась к тому, что вера в Бога не совместима с научным мировоззрением. И мы в течение полутора часов выслушивали целый поток атеистической пропаганды. Это, надо сказать, сплотило членов диссертационного совета, и диссертант получил единогласную положительную оценку своего труда.

Но я привожу это в пример того, что очень часто вот такого рода акции не являются следствием недопонимания, а они скорее являются следствием желания спровоцировать конфликт там, где этого конфликта нет и не должно быть.

Александр Петров: Если все-таки вернуться к богословским проблемам, то что сейчас для православного богословия в приоритете? Какие вопросы решаются? Что сейчас самое важное для православной философской богословской мысли? Тем более я знаю, что и вы занимаетесь богословием довольно регулярно, и автор многочисленных трудов по богословию.

Митрополит Волоколамский Иларион: Я не могу вам сказать о том, что какое-то направление более важное, а какое-то направление менее важное. Все те науки, все те дисциплины, все те научные направления, которые включены в куррикулум наших учебных заведений, – они все важны, каждое по-своему. Но у нас есть определенные проекты, которым мы сейчас придаем особую значимость.

Например, по инициативе святейшего патриарха мы сейчас обновляем весь корпус учебной литературы для бакалавриата духовных школ. Это огромный проект, в нем уже сейчас задействовано более ста авторов. Он был инициирован патриархом по той причине, что в основном в наших духовных семинариях студенты обучаются по учебникам, написанным либо в XIX веке, либо в начале XX века, либо в русской эмиграции. И эта литература – она устарела, она методически не подходит под те принципы преподавания, которые сейчас применяются. То есть назрела весьма острая необходимость в создании новых современных учебных пособий. И вот это один из тех проектов, который мы осуществляем.

Александр Петров: Это очень важный, конечно же, проект для церкви, но я все время возвращаю вас к проблемам богословия. И прежде всего, я думаю, что многих наших телезрителей интересуют ваши интересы, ваши богословские интересы, ваша литературная деятельность. Вот над чем сейчас вы трудитесь как автор, как литератор, как богослов?

Митрополит Волоколамский Иларион: Вот на этот вопрос мне проще ответить, чем выделить какое-то одно приоритетное направление для всей богословской науки. Я лично как богослов многие годы занимался тем, что называется патристикой. Патристика – это учение святых отцов, то есть церковных писателей, начиная со II века и кончая… Тут даже нельзя обозначить дату, потому что святоотеческое богословие – это некий продолжающийся процесс. Ну, в основном все-таки это изучение трудов христианских богословов со II века, условно говоря, по XIV век. Это большая область. И вот я этой областью занимался в течение долгих лет.

Но в последние годы я открыл для себя новую научную область – это новозаветные исследования, то есть это, собственно, изучение Евангелия, изучение Посланий апостола Павла, других новозаветных книг. И надо сказать, что здесь, конечно, западная богословская наука достигла в чем-то больших успехов, а в чем-то наломала много дров. И вот нам сейчас приходится с этим всем разбираться.

Для нас это достаточно новая область, потому что мы в течение 70 лет были, по сути, изолированы от того развития, которое происходило на Западе. А сейчас все эти концепции, иногда совершенно безумные и фантастические, они к нам вторгаются, в том числе через произведения наших отечественных авторов, которые, некритично воспринимая эти западные подходы, преподносят их как что-то новое или что-то революционное. И вот люди берут такую книжку – например, книжку об Иисусе Христе, где в подзаголовке обещано некое новое сенсационное расследование. И многие люди не подозревают, что все это не более чем перепевы старых протестантских или даже атеистических подходов к Новому Завету.

Вот нам сейчас очень важно весь этот накопленный багаж переработать и все то, что полезно, аккумулировать, а все то, что вредно, отбросить. И для этого требуется наша собственная творческая и критическая работа.

Вот это та работа, которой я занимался как богослов в течение последних нескольких лет. Она увенчалась тем, что я написал шеститомный труд под общим названием «Иисус Христос: жизнь и учение». А потом этот шеститомный труд я сжал в одни том под названием «Иисус Христос. Биография». И этот том вышел недавно в серии «Жизнь замечательных людей».

Александр Петров: Владыка, не могу не спросить вас о другой грани вашего таланта – о музыкальной грани. Расскажите, над чем вы сейчас работаете? Тем более что среди наших телезрителей довольно много почитателей вашего музыкального таланта.

Митрополит Волоколамский Иларион: Я последнее свое музыкальное произведение написал в 2012 году. То есть последние семь лет я музыки не писал, за исключением одной маленькой пьесы для церковного хора, которая просто у меня родилась за один вечер, вот я ее положил на бумагу и написал.

У меня был какой-то период в жизни, когда я много занимался музыкой. Ну, во-первых, я учился как музыкант, я окончил специальную школу имени Гнесиных, потом некоторое время (недолгое) проучился в Московской консерватории. А потом на 20 лет я оставил музыку и к ней не прикасался.

Александр Петров: А почему?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я вообще думал, что эта страница моей жизни раз и навсегда перевернута. Потом на сороковом году жизни я вернулся к музыке и написал несколько музыкальных произведений, в том числе в крупной форме. Они сейчас исполняются, по крайней мере некоторые из них. Вот «Страсти по Матфею» – сочинение, которое я написал.

Александр Петров: Видимо, это ваше любимое произведение?

Митрополит Волоколамский Иларион: Оно оказалось любимым, во всяком случае у публики, потому что оно исполнялось за 12 лет 120 раз. И для музыкального произведения такого объема это достаточно хороший показатель.

Александр Петров: Причем, если я не ошибаюсь, не только в Москве и в России, но и на европейских и американских площадках.

Митрополит Волоколамский Иларион: Вот я посчитал. Эти 120 раз – это те исполнения, которые мне известны. А о многих из них я узнаю из интернета. Из них 75 раз – это были исполнения в России, а остальные – это были исполнения за рубежом. Причем в России, например, в этом сезоне это сочинение исполнялось, помимо Москвы и Санкт-Петербурга, в Нижнем Новгороде, в Твери, в Брянской области, в Таганроге – то есть в тех местах, где наличные музыкальные силы не всегда позволяют это исполнить. Например, в Твери, насколько я знаю, там это сочинение исполняли музыканты из Костромы.

Но все это происходит стихийно. Я не являюсь ни организатором, ни участником этих концертов. Вот люди собираются, слушают эту музыку. Для меня, конечно, это прежде всего одна из форм проповеди. Я считаю вообще, что священнослужитель в своей проповеди должен использовать все те формы, которые ему доступны. Вот для меня, помимо письменного слова и устного слова, доступен еще язык музыки. А это тот язык, при помощи которого можно передать то, что не передается при помощи слов.

Александр Петров: Владыка, вы уже затронули тему проповеди. Насколько я знаю, вы регулярно служите в храме как настоятель, вы общаетесь со своими прихожанами. Расскажите, с какими проблемами они к вам приходят? Что вас радует в современных верующих, а что смущает?

Митрополит Волоколамский Иларион: Люди приходят в храм с очень многими проблемами. Святые отцы сравнивали храм с больницей. Или, может быть, лучше было бы сравнить его с поликлиникой в нашем современном понимании. Но если в поликлинику люди приходят с телесными болезнями, то в храм они приходят с духовными болезнями – теми, которые называются грехами. А всякий грех – это духовная болезнь. И вот человек приходит к священнослужителю, он ему рассказывает о симптомах, а священнослужитель ставит диагноз и назначает лечение.

Это, конечно, сравнение очень упрощенное, но тем не менее оно передает суть того, что происходит в храме. И через участие в таинствах церкви происходит духовное исцеление человека. Это исцеление может длиться годами. Бывают такие болезни, которые вообще не лечатся, но которые удается взять под контроль. То есть – то же самое, что происходит в медицине, то же самое происходит и в нашей духовной медицине. Вот люди приходят с проблемами духовного характера, с проблемами семейными.

Александр Петров: Бытовыми, видимо.

Митрополит Волоколамский Иларион: Бытовыми, да. Конфликты между членами семьи – это одна из самых частых тем, которую приходится священнослужителю обсуждать с прихожанами. Тема одиночества. Тема, связанная с физическим состоянием человека, которое имеет прямое воздействие на его духовное состояние. Иногда приходится как бы двойную терапию производить, то есть говорить: «Вы должны с этим обратиться к врачу, а вот в этом мы вам можем помочь».

Александр Петров: Многие верующие приходят в церковь часто действительно со своими бытовыми какими-то проблемами без любви к Богу. Церковь как раз раньше, может быть, тоже критиковали за это – крестятся-то многие, а истинных православных, истинных верующих не так много. Вот сегодня это проблема для церкви? И она как-то решается?

Митрополит Волоколамский Иларион: Это проблема для церкви, но проблема не в том, что люди приходят в церковь без любви к Богу. Те, которые у нас участвуют постоянно в богослужениях, которые регулярно исповедуются и причащаются, конечно, они приходят, потому что они любят Бога, они любят церковь, их все это притягивает, им это помогает.

А проблема заключается в том, что, помимо христиан реальных – то есть людей воцерковленных, людей знающих, во что верит церковь, чему она учит, и, более того, старающихся это учение воплотить в жизнь, – есть еще и большое количество номинальных христиан, то есть тех, которые реально в жизни церкви не участвуют. Если вы их спросите, кто они по вероисповеданию, то они скажут, что они православные. Если вы спросите, как они относятся к церкви, то скажут, что с большим уважением. Но дальше этой констатации своей принадлежности к православной церкви дело не идет, и фактически они в жизни церкви не участвуют.

Наверное, сейчас наша главная миссионерская задача заключается в том, чтобы вот этих номинальных христиан сделать реальными христианами, то есть чтобы научить их той вере, к которой, как они сами говорят, они принадлежат.

Александр Петров: Но ведь вера – это во многом дар Божий. Как этот дар получить?

Митрополит Волоколамский Иларион: Вера – это дар Божий. Но вера – это и то, что происходит благодаря совместному творчеству человека и Бога.

Вот когда мы читаем Евангелие, мы постоянно встречаем там рассказы о том, что к Иисусу приходили люди и просили исцеления. И Он во многих случаях спрашивал: «А ты веруешь в то, что Я могу это сделать?» И когда человек говорил «верую», то Он совершал чудо и говорил: «Вот по вере твоей будет тебе». То есть: «Не по Моей силе, а по твоей вере».

Для того чтобы произошло чудо, нужна вера человека. А вот для того, чтобы эта вера появилась, конечно, здесь требуется встречное движение человека и Бога. И я никогда не мог себе до конца ответить на вопрос: почему есть люди, которых церковь притягивает, а есть те, которых она отталкивает? Причем иногда это проявляется в самом раннем возрасте. Вот есть дети те, которые тянутся в храм, а есть те, которым в храме все не нравится. Конечно, все это корректируется воспитанием, но только до какой-то степени.

То есть – есть элементы тайны во взаимоотношениях между человеком и Богом, который мы разгадать не в состоянии. Почему Бог одним людям себя открывает вот так, другим – иначе, а третьим вроде бы совсем не открывает? Но мы тем не менее помним слова Христа: «Ищите – и найдете. Стучите – и отворят». Вот это те слова, которые относятся в том числе и к вере. Если у человека слабая вера, то ему ничто не препятствует стучаться в двери милосердия Божия – и Бог обязательно отворит. Чаще-то бывает как раз наоборот: Бог стучится в дверь человеческого сердца, а человек его не впускает.

Александр Петров: А почему?

Митрополит Волоколамский Иларион: Почему? Потому что для некоторых людей вообще жизнь с Богом кажется некомфортной. Им кажется, что если Бог будет вмешиваться в их жизнь, то это нарушит их собственную свободу – в частности, свободу совершать грехи. Вот они знают, что, с точки зрения церкви, какое-то деяние является греховным, а они хотят тем не менее его продолжать совершать. Значит, им церковь не нужна. Значит, церковь им мешает. По этой причине они и сами не хотят с церковью ничего общего иметь, и не хотят к Богу приближаться.

Александр Петров: Владыка, мы живем в динамично меняющемся мире, поэтому постоянно появляются новые гаджеты, появляются новые технологии – и это, по большому счету, вызов для церкви. Вот как церковь реагирует на эти новые изменения, на быстро меняющийся современный мир?

Митрополит Волоколамский Иларион: Ну, мы стараемся учиться пользоваться тем, что нам, как и всем остальным, предоставляет современный мир.

Я вспоминаю, когда я учился в Московской духовной академии, это был 91-й год, я заканчивал академию и должен был подать диссертацию. И в правилах было написано, что диссертация должна быть распечатана на машинке и подана в трех экземплярах. Я попросил машинистку мне напечатать диссертацию. Она меня спросила: «Может быть, я вам лучше напечатаю на компьютере?» Я не знал, что такое компьютер. И я сказал: «Знаете, сделайте так, как требования просят, чтобы это было все на машинке».

Потом я освоил компьютер. Тогда компьютеры были большие, с зеленым шрифтом на экране. Постепенно они совершенствовались, они уменьшались. По мере того как новая техника появляется, мы ее осваиваем. И это касается не только техники, это касается ведь и способов общения.

Вот мы говорим о том, что есть виртуальный мир, что есть виртуальная реальность. Но ведь в этой виртуальной реальности находятся те же самые реальные люди – просто они избирают для себя, может быть, в чем-то более удобный для них способ общения. Они не встречаются лично, а они общаются через социальные сети. Если церковь будет устраняться от присутствия в этом виртуальном мире, то она будет терять реальных людей.

Александр Петров: То есть церковь меняется вслед за динамично изменяющимся миром? Или все-таки есть какие-то пределы для изменений церкви?

Митрополит Волоколамский Иларион: В церкви есть то, что неизменно, и в церкви есть то, что может меняться. Неизменно вероучение, неизменно нравственное учение. В значительной степени неизменно богослужение, хотя оно, конечно, определенные трансформации претерпевает.

А вот в том, что касается способов общения церкви с внешним миром – здесь, конечно, возможны самые разные варианты. И церковь в IV веке говорила с людьми на одном языке, в XIX – на другом, а в XXI мы должны говорить еще на другом языке. И это касается не только языка, это касается самой понятийной системы, которой люди привыкли оперировать.

Александр Петров: Вы заговорили о языке. Должен ли меняться язык богослужения? Тем более что эти вопросы постоянно возникают в дискуссии между церковью и обществом.

Митрополит Волоколамский Иларион: Да, эти вопросы постоянно возникают, но они не возникают внутри церкви. Точнее, в начале 90-х годов у нас возникла такая дискуссия, и было несколько неудачных опытов введения русского языка в богослужение. Эти опыты были церковным народом в подавляющем его большинстве отторгнуты. И сейчас фактически эта тема у нас не обсуждается, она даже в некотором роде внутри церкви табуирована. Существует проблема малопонятности православного богослужения, но эту проблему невозможно решить просто путем перевода богослужения на русский язык.

Александр Петров: На современный русский язык.

Митрополит Волоколамский Иларион: На современный русский язык.

Вот я приведу один пример. В Великом посту, в первые четыре дня читается покаянный канон Андрея Критского. Это очень сложное произведение византийской поэзии, которое все соткано из аллюзий на различные эпизоды из Ветхого Завета. Это такие эпизоды и такие имена, что иной раз даже доктор богословия не вспомнит, о чем идет речь. А произведение это написано таким образом, что там не рассказываются истории этих персонажей, а они только упоминаются – и из этого делается сразу какой-то нравственный вывод.

Вот для того чтобы понять это произведение, недостаточно просто услышать его на русском языке, а нужно еще знать всю Библию так, как ее знали монахи во времена Андрея Критского. А сейчас таких людей, я думаю, раз, два и обчелся. То есть проблема стоит не столько в языке богослужения, сколько в том, чтобы раскрывать перед людьми путем научения, путем разъяснения раскрывать перед ними смысл богослужения.

Вот я провел такой опыт у себя на приходе: я один раз совершил литургию с объяснениями. То есть я по мере того, как служил литургию, я объяснял, что произошло и что будет происходить. Несколько раз я так прерывал богослужение объяснениями. В общей сложности вместо обычных двух часов это заняло три часа. Но многие люди были благодарны, в том числе из тех, которые годами ходили на литургию, а каких-то вещей не понимали.

Вот я думаю, что такая разъяснительная работа сейчас важна прежде всего. Проблема богослужебного языка связана вообще с проблемой той субкультуры, которую мы встречаем, приходя в храм на богослужение.

Вот я бы это сравнил с ситуацией, которую можно наблюдать по отношению людей к классической музыке. Тридцать лет назад гораздо больше было людей, которые понимали и слушали классическую музыку, а сейчас этих людей очень мало. А среди молодежи их еще меньше, чем среди людей зрелого возраста. И вот в чем заключается как бы решение проблемы? В том, чтобы всю классическую музыку переделать на современный лад, или все-таки в том, чтобы прививать людям, в том числе детям и молодежи, вкус к классической музыке?

А если вы зайдете в храм на богослужение, то вы там услышите только классическую музыку, вы там не услышите ни рока, ни джаза. У протестантов можете услышать, а у нас – нет. И не планируется у нас введение ни рок-групп, ни ударных установок. У нас будет петь хор в стиле XIX века. Как он пел тогда, так и сейчас поет хор. Значит, к этой субкультуре нужно привыкнуть. И к богослужебному языку тоже нужно привыкнуть, приучиться. А что непонятно – нужно узнать. Один раз для себя поняв то или иное церковнославянское выражение, человек потом на всю жизнь уже его понимает.

Александр Петров: Владыка, я никак не могу обойти в нашем разговоре тему конфликта с Константинопольским патриархатом. Скажите, чего здесь больше – богословия, богословских каких-то неувязок, непонимания или все-таки большой политики?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я думаю, что богословия здесь нет. И я думаю, что большой политики здесь тоже нет. Здесь есть мелкие политические амбиции, которые соединились с некоторыми трендами в глобальной политике и дали в итоге ту гремучую смесь, которую сегодня мы наблюдаем во всей этой истории с так называемым томосом об автокефалии. Константинопольский патриарх Варфоломей, который был очень недоволен тем, что Русская церковь не поучаствовала в организованном им мероприятии, и которому внушили, что Русская церковь подговорила другие церкви не ехать на это мероприятие…

Александр Петров: Речь о Всеправославном соборе?

Митрополит Волоколамский Иларион: Речь о соборе, который планировался как Всеправославный, но который не стал Всеправославным – Критский собор 2016 года. Так вот, патриарху Варфоломею внушили, что это мы сорвали этот собор, что лично патриарх Кирилл подговорил глав других церквей не ехать. И он решил отомстить патриарху Кириллу, он решил отнять у Русской церкви ее неотъемлемую часть – Украинскую православную церковь.

У него были эксперты, которые ему внушали, что если будет предоставлена автокефалия Украинской церкви, то все туда вольются – не только раскольники, но и архиереи канонической церкви. Это ему пообещал Порошенко, это ему пообещали раскольники, это ему пообещали те горе-эксперты, которых он посылал на Украину.

Мы его предупреждали, что так не будет. Патриарх Кирилл лично с ним встречался и обрисовал ему реальную картину. Но у него уже были другие представления и другие планы, и он эти планы осуществил. Итогом этих разбойнических действий стало то, что сейчас Константинопольский патриархат находится в изоляции, ни одна поместная церковь не признала эти беззаконные деяния. И легализованная Константинополем раскольничья структура признается только Константинополем. Поместные церкви не признают то, что совершилось.

Как будет решаться дальше этот вопрос? Ну, я думаю, покажет время. Но мы, во всяком случае в своих решениях, в том числе в решении разорвать общение с Константинополем, исходили из тех канонических принципов, на которых веками строилась жизнь православной церкви.

Александр Петров: А есть ли все-таки выход, есть ли перспективы для межправославного диалога? И какие они сейчас?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я думаю, что перспективы какие-то есть. И выход, наверное, тоже есть. Но выход точно не лежит в плоскости признания того беззаконного деяния, которое совершено.

Александр Петров: Если говорить об Украине, какие шаги сегодня предпринимаются для защиты канонического православия в этой стране?

Митрополит Волоколамский Иларион: Предпринимаются разнообразные шаги. Это прежде всего, конечно, внутри самой Украины, когда происходят беззаконные захваты храмов, то общины подают в суды. И очень часто эти суды выигрывают общины канонической церкви. Это не значит, что храмы им возвращаются, потому что продолжается то беззаконие, которое привело к нынешней ситуации.

Но очень хотелось бы надеяться на то, что ситуация изменится при новом президенте. Все-таки томос об автокефалии – это был проект Порошенко. И это был проект, который нужен был ему для того, чтобы повысить свой чрезвычайно низкий рейтинг. Но, как мы увидели, если этот рейтинг и повысился, то очень незначительно, он не изменил для него ситуацию в корне.

А теперь ситуация новая. И я очень хотел бы надеяться на то, что будут соблюдаться те элементарные права людей, которые гарантированы Конституцией Украины, то есть право ходить в ту церковь, в которую человек хочет, и право каждой религиозной конфессии называться так, как она себя называет, а не так, как ее хотят переименовать государственные власти.

Александр Петров: Да, сегодня можно говорить о массовом нарушении прав верующих на Украине. Насколько я знаю, Владимир Владимирович как раз и говорил о том, что необходимо защищать права верующих даже на Украине. Но вот вопрос: а как это сделать? Может быть, это возможно сделать на каких-то европейских судебных площадках? Делается ли это уже?

Митрополит Волоколамский Иларион: Мы апеллируем к европейским инстанциям. Реакция бывает разная – от просто молчания в ответ на наши запросы до реакции вполне конструктивной. Например, как реакция верховного комиссара ООН по правам человека, который изучил ситуацию и который констатировал, что имеют место массовые нарушения прав человека на Украине. Вот я очень хотел бы, чтобы внимание мировой общественности было привлечено к этой проблеме и чтобы как можно скорее гонения на церковь прекратились.

Александр Петров: А как можно привлечь это внимание мировой общественности? То есть кто это должен делать? СМИ, может быть?

Митрополит Волоколамский Иларион: Прежде всего это должна делать и делает сама Украинская православная церковь. Потому что на Украине достаточно болезненно воспринимают, когда какие-то сигналы посылаются из Москвы, это сразу все преломляется в политическую плоскость: «Ну вот, опять Москва начинает вмешиваться в дела Украины». Украинская церковь сама имеет систему правовой защиты, которой она активно пользуется. У Украинской церкви есть свой представитель при европейских и международных организациях.

Конечно, мы оказываем поддержку этому представителю. Конечно, мы со своей стороны говорим о нарушении прав человека в Украине. Святейший патриарх Кирилл практически на каждой своей встрече с политическими лидерами других стран эту проблему затрагивает. Но я думаю, что прежде всего, конечно, решение нужно искать в самой Украине. И я очень надеюсь на то, что новый президент Украины это решение найдет.

Александр Петров: Владыка, в начале нашего интервью вы уже говорили о том диалоге, который вам приходится вести, в том числе и с властью России. Скажите, пожалуйста, как строится этот диалог сегодня, на каких принципах?

Митрополит Волоколамский Иларион: Диалог между церковью и государством в России строится на двух принципах.

Первый принцип – это взаимное невмешательство церкви и государства во внутренние дела друг друга. Это значит на практике, что президент или премьер-министр не может диктовать церкви, кто должен быть патриархом или кого назначить епископом. Это значит, что государство не вмешивается во внутренний устав церкви. А во всем том, что касается соблюдения гражданского законодательства, то естественно, что мы его соблюдаем так же, как и другие граждане.

Этот же принцип действует и в обратную сторону, то есть церковь напрямую не вмешивается в политику. Ну, например, мы не призываем голосовать за того или иного кандидата на выборах. Мы не говорим, что мы поддерживаем вот ту политическую партию, а не поддерживаем другую политическую партию. Когда происходит Всемирный русский народный собор под председательством патриарха, то у нас главы всех политических партий там присутствуют и выступают. Это один принцип невмешательства.

А другой принцип – это сотрудничество между церковью и государством в тех областях, в которых такое сотрудничество взаимоприемлемо и востребовано. И вот таких областей достаточно много, и их становится все больше.

Александр Петров: А в каких областях, на ваш взгляд, необходимо более серьезно развивать это сотрудничество?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я думаю, что вот та область, где у нас это сотрудничество буксует и которую я готов был бы обозначить, – это преподавание религиозных дисциплин в школе. Вот мы уже третье десятилетие ведем диалог с государством о том, что, с нашей точки зрения, наши школьники должны знать основы своей религиозной традиции и религиозных традиций своих соседей. Мы не собираемся эти уроки превращать в Закон Божий по дореволюционному образцу или в проповедь для детей, светский характер школы должен быть соблюден. Но я никогда не мог понять и до сих пор не могу понять…

Вот я шесть лет прослужил в Австрии. В Австрии в каждой государственной школе преподается религия – один час в неделю на протяжении всех десяти или одиннадцати лет обучения. Причем католические дети получают эти уроки от католического священника, православные – от православного священника. Достаточно наличия двух детей православных в школе, чтобы к ним приходил православный священник, рассказывал об основах православной веры и получал за это деньги от государства. Почему-то…

Александр Петров: А вам приходилось так заниматься?

Митрополит Волоколамский Иларион: Мне в Австрии не приходилось, но священники моего храма именно этим зарабатывали на жизнь. И вот мне было всегда не понятно, почему в католической Австрии, где церковь отделена от государства, православный священник может прийти в школу и преподавать православным детям, а почему в православной России, где церковь тоже отделена от государства, православный священник не может прийти в школу и преподавать детям.

Александр Петров: Это действительно странно.

Митрополит Волоколамский Иларион: Вот у нас достигнут определенный компромисс: есть некий культурологический предмет, который преподается в течение одного года, и преподают его не представители церкви, а люди иногда очень далекие от этой тематики. Это лучше, чем ничего, но, с нашей точки зрения, это далеко очень от идеала и от того, что мы хотели бы видеть.

Александр Петров: Есть еще одна важная проблема, о которой сегодня говорят, в принципе, на всех трибунах, – это проблема демографическая. Вот в чем церковь могла бы помочь государству в решении этой проблемы?

Митрополит Волоколамский Иларион: Я думаю, что церковь могла бы помочь прежде всего в восстановлении в общественном сознании образа здоровой и счастливой многодетной семьи. Такого образа в общественном сознании сейчас не существует. Если вы посмотрите на то, что показывается по телевизору, на те сериалы, которые смотрят и молодые люди, и люди среднего и пожилого возраста, то вы увидите, что теме семьи там уделяется очень мало внимания. Вы практически не сможете назвать мне ни одного сериала, где в качестве положительных героев действовали бы люди, у которых много детей. Тема многодетности, как правило, затрагивается только в связи с какими-то социальными проблемами, с низкими доходами у таких семей и так далее.

Александр Петров: Но это действительно серьезная проблема, потому что для многих многодетность означает нищету, по большому счету.

Митрополит Волоколамский Иларион: Это действительно серьезная проблема, но это та проблема, которую призвано решать прежде всего государство. Церковь не может эту проблему решить, хотя может государству помогать решать эти проблемы. И мы помогаем, например, многодетным семьям на наших приходах, мы им просто материально помогаем. А вот проблема отсутствия положительного образа многодетной семьи – это та проблема, которая требует совместного решения. И здесь средства массовой информации должны к этому подключиться.

Александр Петров: Мы поговорили о многих проблемах, затронули многие вопросы диалога церкви и общества, но не поговорили, мне кажется, о самой важной теме – это тема Пасхи. Владыка, расскажите, а в чем суть этого великого праздника для современного человека?

Митрополит Волоколамский Иларион: Суть этого праздника очень хорошо обозначил апостол Павел в середине I века, он написал в своем Послании к коринфским христианам: «Если Христос не воскрес, то тщетна ваша вера и тщетна наша проповедь».

Вот я думаю, что этими словами сказано очень многое о сути христианской веры. Если Христос не воскрес, то христианство как религия практически перестает существовать, потому что христианство – это не просто нравственная система, это не просто какая-то вероучительная система, а это та религия, которая возникла из факта воскресения Христова. Были такие мыслители, как, например, Лев Толстой, которые считали, что в христианстве самое важное – это нравственное учение. Но нравственное учение есть и в других религиях, а учения о том, что Бог пришел на землю, что Он стал человеком, что Он умер за людей и что Он воскрес – вот такого нет ни в одной другой религии.

И для нас праздник Пасхи – это всегда переживание вот этого факта воскресения Христова, и не просто как некоего исторического факта двухтысячелетней давности, а как того факта, который оказывает прямое влияние на нашу собственную жизнь. Христос воскрес для того, чтобы нам открыть путь к вечной жизни. Он своей смертью победил смерть.

И мы через участие в праздновании Пасхи (а в большее широком смысле – через участие в жизни церкви) приобщаемся к этому опыту преодоления смерти к этому опыту вечной жизни, которой Он называл словосочетанием Царство Небесное. Вся Его проповедь постоянно была обращена к Царству Небесному. А что такое Царство Небесное? Он никогда это не объяснял. Для того чтобы понять, что такое Царство Небесное, надо прийти в церковь, надо в ней жить, надо пережить все то, что церковь дает, в том числе пережить в пасхальные дни. И тогда мы поймем, что Царство Небесное – это не какая-то отдаленная реальность, а это то, что нас ждет после смерти, но с чем мы можем соприкасаться уже здесь, в нашей земной жизни.

Александр Петров: Владыка, я благодарю вас за это интервью. Спасибо вам большое!

А это была программа «Парадигма». Меня зовут Александр Петров. Всего вам доброго! До свидания. Оставайтесь на Общественном телевидении России.


Подписаться на ОТР в Яндекс Дзене

Об их взаимоотношении и соработничестве

Комментарии

Иван
Но у нас к сожалению никто не знает библию,хоть и по статистике 80% Россиян православные христиане.
Иван
Добрый день! Расскажите пожалуйста о Евангельском христианстве. О вере евангельской может подробно и хорошо рассказать пастор Сергей Катко, у него есть канал на ютубе и страничка в вк(skatko)
  • Все выпуски
  • Полные выпуски