Григорий Заславский: Наши критики играют, как биржевые спекулянты – на повышение и на понижение

Гости
Григорий Заславский
ректор Российского института театрального искусства

Анастасия Урнова: Здравствуйте! Вы смотрите Общественное Телевидение России. Это программа «Прав!Да?». Меня зовут Анастасия Урнова.

Юрий Алексеев: Я Юрий Алексеев и сегодня сольный выпуск. Гость в студии ректор ГИТИСа, легендарного ГИТИСа, крупнейшего творческого ВУЗа Европы Григорий Заславский. Здравствуйте, спасибо, что пришли!

Григорий Заславский: Здравствуйте! Спасибо, что пригласили. Я сейчас подумал о том, что, наверное, это, мечта любого человека стать легендарным ректором легендарного ГИТИСа.

Юрий Алексеев: Ну, мы об этом…

Григорий Заславский: Есть к чему стремиться!

Юрий Алексеев: Мы об этом еще проговорим, а в начале по традиции краткая биографическая справка на нашего гостя.

«СЮЖЕТ»

Анастасия Урнова: Григорий, Вы в одном из своих интервью рассказывали то, что, будучи еще довольно молодым человеком у Вас был преподаватель по скрипке, который предложил Вам девиз по жизни – Пока есть возможность…

Григорий Заславский: Пока есть возможность, живите весело!

Анастасия Урнова: Совершенно верно!

Григорий Заславский: Это Сенека.

Анастасия Урнова: Я просто пришла, честно говоря, в восторг от этой идеи и поняла, что мне лично надо делать татуировку на лбу с этими словами. Поэтому вопрос сразу – получается ли следовать этому девизу?

Григорий Заславский: Ну, мне кажется да.

Анастасия Урнова: То есть, что бы ни подкидывала жизнь, в первую очередь, потому, что мне кажется, что когда начинаешь думать вообще о каких-то жизненных целях, о жизненных приоритетах, я прошу прощения, задаваться экзистенциальными вопросами, вот это такая путеводная звезда получается на самом деле.

Григорий Заславский: Ну, вообще самое главное, это встретить людей, у которых с тобой примерно одинаковое чувство юмора. И это, наверное, самое главное, что нас сближает с моей женой, с Оксаной. То, что у нас примерно одинаковое, достаточно жесткое чувство юмора. Наши дети тоже постепенно начинают шутить в нашем стиле.

Юрий Алексеев: Как семья восприняла предложение, которое было сделано Вам, возглавить ГИТИС?

Григорий Заславский: Сейчас, в общем, достаточно плохо, хотя у них тоже есть…

Юрий Алексеев: Это ревность, потому, что времени не хватает на папу и на мужа?

Григорий Заславский: Да, хотя у них тоже уже есть свои шутки. Например, то, что я, например, когда прихожу на какое-то светское мероприятие, тут же ищу кого-то, какого-нибудь известного выпускника ГИТИСа с тем, чтобы предложить ему учредить свою стипендию. Моя дочка назвала это ГИТИС-рэкет. Вот. А еще вот какое-то время назад, я, когда возвращался домой мне мой младший сын Федя говорит – «Пап, приготовить тебе мясо»? Я говорю, ну давай. Я прихожу домой, он говорит, что еще не готово. Значит, в комнате побудь. И через какое-то время он приходит, у него на вилочке кусочек мяса, и он так это – «ГИТИС, ГИТИС, ГИТИС, ГИТИС». Вот. Вот так вот они. Ну, вот это вот.

Юрий Алексеев: А дома можно говорить о ГИТИСе, о новостях, о том, что происходит там, какие-то фамилии называть? Или нет, это - табу?

Григорий Заславский: Вообще нет.

Юрий Алексеев: Дома Вы только муж и только семьянин.

Григорий Заславский: Это не табу естественно, о ГИТИСе мы много говорим, я советуюсь. И я, в общем, рассказывал о том, что многие вещи замечательные придумала моя дочка Ася. Когда я вечером 16-го мая, когда меня назначили ректором ГИТИСа в 2016-м вернулся домой, она меня спросила, пап, хочешь, чтобы студенты тебя любили? Ну конечно хочу! Она говорит, ну тогда поставь два теннисных стола, для настольного тенниса. И вот сегодня как раз я к Вам приехал, ну, уже стало холодно, их собрали. Совершенно замечательные французские столы, которые, вот в 16-м они были куплены, до сих пор они нормально работают, уличные. И потом, она же, как то, пройдя днем мимо ГИТИСа, мне вечером говорит, пап, хочешь, чтоб тебя еще сильнее полюбили в ГИТИСе? Я говорю, конечно, хочу! Студенты. Она говорит, ну я сегодня проходила, там студенты курят и как-то все это некрасиво. Купи им пледы цветные! Вот. И они будут выходить в цветных пледах, и уже как-то это будет пешеходов примирять немножко со всей этой не очень приличной картинкой курящих молодых людей. И, ну, покупать мы не стали, но наши друзья подарили нам 100 пледов, которые студенты довольно быстро разобрали на разные этюды, но какое-то время они выходили на улицу курить, тоже закутываясь в пледы.

Юрий Алексеев: Вы их пересчитываете иногда, эти пледы? Все на месте?

Григорий Заславский: Зачем?

Юрий Алексеев: Или кто-то уже что-то взял себе как сувенир?

Анастасия Урнова: Это уже собственность ГИТИСа, да?

Григорий Заславский: Зачем? Ну, пусть разбирают, мы новые купим.

Юрий Алексеев: А чай бесплатный?

Анастасия Урнова: Чай бесплатный, да, обещали.

Григорий Заславский: Чай бесплатный обещали и, я не знаю, можно ли у Вас говорить, ну, вот одна известная чайная компания, «Tess» нам дала чай и уже, ну, вот уже с прошлого, с января этого года и сейчас у нас есть на весь следующий семестр тоже на всех площадках ГИТИСа этот чай есть. Причем, они прислали, какой Вы там хотите, мы выбрали два самых простых, черный и зеленый.

Анастасия Урнова: Прелесть! А вот мы заговорили про семью, и вообще про то, как они реагируют на Вашу работу. Я уверена, что и дети тоже сидят в интернете, и, ну, к сожалению, если туда зайти, почитать социальные сети, почитать новости, можно узнать Вас с двух диаметрально противоположных позиций. С одной стороны, замечательный человек, замечательный профессионал, отлично справляющийся со своими новыми обязанностями, с другой стороны – прямая противоположность. Как, во-первых, ваши, там, и дети и супруга реагируют на то, что читают, то, что я знаю, обычно там кто-то видит что-то плохое, сразу же скидывают родственникам, смотрите, что написали про вашего папу, и Вы, естественно, как с этим справляетесь?

Григорий Заславский: Ну, были, конечно, какие-то шокирующие вещи, когда, и для Аси тоже, потому, что например, в день, когда меня назначили, не зная об этом ее приятельница пришла к нам домой, и зная уже, что меня назначили, что вот есть какие-то в семье новости, она пришла к нам домой и мы ее подробно консультировали, а потом я сел за руль и, поскольку было уже очень поздно, мы ее отвезли домой. И когда вот у меня возникли проблемы с театроведческим факультетом, эта девочка лакала вот всей той мерзости, которую обо мне писали. Это было шоком для Аси и, в общем, наверное, она тяжелее всех это переживала. И, в общем, ей это было тяжело по самым разным причинам. Ну, потому, что люди опускались до таких мерзостей, когда там писали, что мой дедушка пытал Мандельштама, хотя мой дедушка прошел всю войну и никакого отношения к карательным органам никогда не имел и вполне даже возможно, умер, не прочтя ни одного стихотворения Мандельштама. Потому, что книжка в большой серии «Библиотеки поэта» вышла уже после его смерти и вот это конечно, но это и для меня было большим испытанием. Я просто в какой-то момент, я понял, что нельзя читать все это, просто это, это деструктивно.

Юрий Алексеев: А Вы ловили себя на мысли, что и когда актеры, режиссеры читали Ваши статьи, рецензии, где Вы не слишком лестно отзывались о постановках могли реагировать так же. И вот поменялись местами, получается.

Григорий Заславский: Вы знаете, я в этом смысле как критик всегда понимал, что я занимаюсь публичной профессией. И одно из главных качеств этой профессии, или обязательных свойств, это умение держать удар. И я могу сказать, что наверное больше всего, что меня радовало, что когда я читал вот эти публикации я не чувствовал в себе ненависти к этим людям равную той, которую многие из них, не зная меня, не будучи со мной знакомыми даже, испытывали ко мне и писали обо мне. Вот это вот было для мен самым большим потрясением то, что очень многие люди писали обо мне. Я вот недавно там одну женщину пригласил на нашу выставку, которая была посвящена 140-летию.

Юрий Алексеев: ГИТИСа.

Григорий Заславский: Да, да, да. Елена Жук или Елена Мак, я не помню. Вот меня потрясли особенно две женщины, которые, не зная меня, испытывали ко мне вот какие-то, ну, как будто бы я когда-то там, был женат или обещал жениться, бросил их с тремя детьми ил с двумя де