На грубость нарываемся: общественный конфликт нарастает?

Гости
Сергей Ениколопов
заведующий отделом медицинской психологии Научного центра психического здоровья РАМН, профессор
Любовь Цой
конфликтолог, член Зиновьевского клуба МИА «Россия сегодня», кандидат социологических наук
Лариса Паутова
доктор социологических наук, управляющий директор фонда «Общественное мнение»
Георгий Фёдоров
лидер Движения «Гражданская солидарность»

ВИДЕО

Варвара Макаревич: Знакомые ситуации, правда? Мы с ними сталкиваемся почти каждый день. Психологи и социологи считают, что, с точки зрения агрессии, грубости и ненависти к своему окружению, россияне выглядят ну не очень. Что с нами не так? И почему градус агрессии зашкаливает? Попробуем разобраться сегодня вместе с экспертами в студии ток-шоу «ПРАВ!ДА?».

Меня зовут Варвара Макаревич. И вот мои гости:

Сергей Ениколопов – психолог. Считает, что повышенная агрессивность свойственна не только России, а все человечество сейчас находится в состоянии морального бездорожья.

Любовь Цой – один из известных отечественных конфликтологов. Убеждена: если хочешь лучше узнать человека, то лучшего места, чем конфликты, нет.

Лариса Паутова – социолог. Отмечает: пандемия вскрыла в нас, с одной стороны, недоверие, враждебность и споры, а с другой – люди стали больше доверять и помогать друг другу.

Георгий Федоров – лидер движения «Гражданская солидарность». Отмечает, что 2020 год стал во многом переломным. Сыграла свою роль пандемия, обострившая обнищание граждане, недовольство в обществе и социальный кризис.

Сергей, откуда столько взаимного неуважения? Почему мы такие агрессивные по отношению друг к другу? Такое ощущение, что все общество немножечко на грани нервного средства. Почему?

Сергей Ениколопов: Ну, вообще я не считаю, что общество на грани нервного срыва. Если брать ситуацию до пандемии, то это была одна ситуация, а с пандемией – другая. С пандемией – не столько на грани нервного срыва, а сколько вот эта реакция на стрессы, как показывают наши исследования, резко выросла враждебность. И масса вещей, которые могли восприниматься до этого более спокойно, начинают вызывать жуткое раздражение и вести к агрессивным действиям. Все эти срывы в магазинах, в автобусах и так далее с этим больше связаны. А до пандемии – нормальное развитие, с учетом того, что произошло в 90-е годы.

Варвара Макаревич: То есть это логичные последствия 90-х?

Сергей Ениколопов: Именно 90-х, потому что… Самые хорошие годы – это были 60-е. Это не просто красивые фразы об оттепели и о прочем. Просто показатели даже преступности, хотя они и были закрытые, на самом деле показывают, как падала преступность, потому что социальный оптимизм сказывается на агрессии.

Варвара Макаревич: Лариса, вы согласитесь, что пандемия сейчас повысила этот градус агрессии? Или все-таки есть некое разделение в обществе по каким-то другим линиям? Например, я не знаю, богатые и бедные, неудачники и успешные люди, местные и те, кто, как говорят, понаехали. То есть только ли пандемия виновата? Или было что-то, что и до этого нас провоцировало?

Лариса Паутова: Пандемия оказалась импульсом, который актуализировал в нас и плохое, и хорошее. В ком-то – хорошее, а в каких-то людях – плохое. Поэтому, конечно, уровень тревожности повысился, а особенно март-апрель, люди были очень тревожные. Летом их отпустило, они уехали на курорты, на дачи, им стало получше.

Сейчас уровень тревожности достаточно высок. И социологи фиксируют, первое, конечно, нарастание некой отчужденности и враждебности, маски против антимасочников. С другой стороны, мы фиксируем и сплочение людей, и, наоборот, желание помочь друг другу. Поэтому мой основной тезис: человеческая природа не меняется, она существует, и некие кризисные ситуации ее актуализируют: в ком-то – хорошее, в ком-то – плохое.

Последнее, если позволите. Наши исследования показывают, что большинство россиян говорят, что агрессии стало больше, чем 15–20 лет назад. И обычно говорят люди старшего и среднего возраста. Естественно, молодежь говорит о том, что агрессии они не замечают.

Но я (и я уже здесь не как социолог фонда «Общественное мнение» говорю) помню, как меня чуть не забили бабульки (это к вашему, Сергей, тезису о 90-х), когда я пыталась взять кефир в треугольных коробочках. И они меня били. Меня, ребенка, они били. Поэтому я не верю в то, что природа человека сильно меняется. Она, видимо, затихает психологически, потом она актуализируется. Я по себе не скажу в личностном плане. Но россияне говорят о том, что они стали сейчас тревожные, они очень неспокойные, они не чувствуют уверенности, у них горизонта планирования нет.

Варва