Охота на охоту

Гости
Олег Синцов
государственный инспектор в области охраны окружающей среды Керженского заповедника, охотовед
Николай Николаев
депутат Государственной Думы РФ
Максим Парфирьев
президент Клуба охотничьего собаководства
Валерий Кузенков
главный редактор журнала «Охота»

ВИДЕО

Юрий Алексеев: Россия на первом месте в мире по площади охотничьих угодий. Суммарный годовой оборот в этой сфере – 16 миллиардов рублей. Ущерб от незаконной добычи охотничьих ресурсов больше – 18 миллиардов рублей. Каковы основные проблемы отрасли? Что нужно решать в первую очередь? Насколько велика проблема браконьерства и как бороться с ней?

Все это обсудим прямо сейчас. Ток-шок «ПРАВ!ДА?» в эфире. Меня зовут Юрий Алексеев. И вот мои гости:

Валерий Кузенков, главный редактор журнала «Охота». Его мнение: в России нет никакой охотничьей отрасли, она полностью уничтожена.

Олег Синцов, госинспектор в области охраны окружающей среды. Уверен: убивать птиц, которые как символы весеннего пробуждения природы, нецивилизованно и аморально.

Николай Николаев, председатель Комитета Госдумы по природным ресурсам. Убежден: в России до сих пор не решены базовые вопросы, связанные с борьбой против браконьеров.

Максим Парфирьев, президент Клуба охотничьего собаководства. Считает охоту неотъемлемой частью нашей культуры.

Валерий, вам первый вопрос. Вы как-то заявили, что отрасль охотничья в нашей стране полностью уничтожена.

Валерий Кузенков: Полностью.

Юрий Алексеев: Что с ней не так? Что нужно делать в первую очередь?

Валерий Кузенков: А ее просто нет. Надо ее восстанавливать, воссоздавать.

Сразу могу сказать, была такая организация Главохота РСФСР, мне довелось там поработать. Это Главное управление охотничьего хозяйства и заповедников при Совете министров РСФСР. Я молодым парнем туда распределился в отдел охраны охотничьего надзора и работал старшим государственным охотничьим инспектором РСФСР. Я писал законодательную базу – ту базу советских времен, которая проработала, условно, до 97-го года, а потом Главохота прекратила существование. Тогда была отрасль. Сегодня, к сожалению, мало кто понимает…

Юрий Алексеев: То есть она за последние 20 лет развалилась?

Валерий Кузенков: Да. Мало кто понимает, что охота – это социалка, занятость населения, экономия… экономика, рабочие места и прочее. В 1986 году, если мне не изменяет память, Главохота РСФСР вышла на самоокупаемость. Вы понимаете, да? Это пушнина, это госпромхозы, это рабочие места. Камчатка, например, имела такую организацию «Камчатпромохота». Полностью, весь Камчатский край был под «Камчатпромохотой». Там работали – рыбу ловили, дикоросы собирали, переработка была. Это была отрасль, это была единая система.

Как в других странах она сегодня существует? Вы назвали цифру – 18 миллиардов рублей.

Юрий Алексеев: Да, это ущерб от браконьерства.

Валерий Кузенков: Это цифра такая, знаете, экспертная, относительная. В Америке это 60–70 миллиардов, которые крутятся в этом обороте.

Юрий Алексеев: …долларов прибыли.

Валерий Кузенков: Да. Когда я понял, что отрасль разваливается (это было где-то 17–18 лет назад), я пытаюсь как-то что-то… А я все-таки биолог-охотовед по образованию, выпускник Кировской школы 1984 года, в системе 40 лет. Я пытаюсь объяснить, что это отрасль.

Юрий Алексеев: А в чем причина того, что разваливается? То есть это какие-то последовательные неправильные шаги? Либо причина в каком-то документе, который приняли?

Валерий Кузенков: Вы знаете, Юра, самый вредный фильм – это «Особенности национальной охоты». Я ничего не могу сказать плохого про этот фильм. Ко мне пришла Гильдия актеров и просит помочь в сборе денег на памятник Булдакову. Хороший актер, известный. Я буду помогать, потому что… Но фильм – вредный.

На сегодня, к сожалению, определенная группа чиновников (ну, я не буду называть «власть», «государство») видит, что охота – это пьянка на природе определенной группы граждан. Вот это большая проблема. Они не видят в этом экономики. А это оборот оружия, это добыча диких животных, это переработка и прочее, и прочее, и прочее.

Законодательная база? Я готовил массу документов, у меня все подготовлено: как выйти из той ситуации, которая есть? Я не просто говорю и критикую, я предлагаю варианты. Варианты есть, все проработано. Три года назад я был в Администрации президента, с ними разговаривал полтора часа на тему охотничьего хозяйства. В Думе я постоянно, в Совете Федерации я постоянно. Я на тему охотничьего хозяйства разговаривал лично с шестью министрами.

Юрий Алексеев: Вас не слышат? В чем проблема?

Валерий Кузенков: Меня не слышат, да. И понимаете, в чем проблема? Отраслевая ситуация – мы сегодня ее (это мое мнение, может, оно субъективное) не восстановим. Почему? А не с кем восстанавливать, кадровая политика убита.

Вот смотрите. Стоит трактор в поле. Мы трактор не заведем, если внутри нет так тракториста. Не спашем поле, не посеем пшеницу, не напечем для народа белых булок. В вятской академии… Сейчас это аграрный университет в городе Кирове. У нас были две школы основные в советские времена – Киров и Иркутск. И немножко Москва готовила специалистов, Балашиха. В этом году поступило 12 человек на охотоведение. В основном…

Юрий Алексеев: Конкурса даже не было.

Валерий Кузенков: Это ни о чем. Это я тянул через свои соцсети людей. Пришли ребята через Instagram. Я даю прямой телефон декана, уговариваю ребят. И 12 человек. Доучатся девять. Дай бог, по специальности будут работать семь. Что такое семь человек на Россию?

Вы сказали про угодья: 1 миллиард 600 миллионов гектаров охотничьих угодий. Это работа, это социалка. Девиз охотников – «Сохраним и приумножим», а не «Перебьем и уничтожим». У меня свои взгляды на промысел, свои взгляды на инспекцию. Нам нужна сильная федеральная структура. Это все нарисовано. Я деньги нашел. 64 миллиарда рублей, по оценке экспертов, на сегодня тратятся на охрану животного мира, рыбных запасов внутренних водоемов, лесных запасов. 64 миллиарда. И никто ничего не охраняет.

В Ивановской области нет ни одного инспектора охраны животного мира в районах. Восемь человек сидят в области, и все. В Пензенской области один районный инспектор на четыре района, на три района. Это Франция, вы понимаете, да?

Юрий Алексеев: Ну, картина понятна, да. В принципе, и ваш тезис, вы его попробовали доказать.

Валерий Кузенков: Все убито, все убито.

Юрий Алексеев: Николай, теперь к вам вопрос. Валерий обрисовал свою точку зрения. Читаешь форумы, и люди, которые против охоты, они говорят, что в Государственной Думе целое лобби за охоту, потому что за последние два года и законов напринимали, и вольерную охоту разрешили. Вы как на это отвечаете? Какие аргументы приводите?

Николай Николаев: Ну, я могу сказать, что, наверное, слава богу, что такое лобби появилось. Что такое лобби? Ведь у нас несколько миллионов охотников. Это значительная часть населения. И это люди, которые живут… Да, некоторые из них живут в городах, но в основном это люди, которые живут в Сибири, на Дальнем Востоке. А обсуждается это здесь. И вот этот разрыв восприятия человека, который живет в границах Московского Сити, и человека, который по тайге ходит, – вот этот разрыв дает такой эффект.

На самом деле я не совсем соглашусь, что все потеряно, потому что… Да, действительно, на протяжении многих лет (около десяти лет, если я не ошибаюсь) никаких изменений законодательных не было. Вот только наш созыв благодаря деятельности, в том числе и коллег-экспертов, и рабочей группе, которая есть на площадке Государственной Думы, начали формировать эту отрасль на законодательном уровне. У нас было принято порядка пяти или шести законов вот только за последнее время, которые должны, в конце концов, обрисовать как-то эту отрасль.

Юрий Алексеев: Стратегия развития охотничьего хозяйства в 2014 году была принята. Сколько из того, что там было прописано, сделано?

Николай Николаев: Никого не хочу обидеть, но, по-моему, ничего.

Валерий Кузенков: Да. Я поддерживаю.

Николай Николаев: По-моему, ничего.

Валерий Кузенков: Я могу поддержать. Стратегия никакая.

Николай Николаев: Но это тоже именно продукт отношения к охоте. Дело в том, что если мы бы вот так же рассматривали, ну я не знаю, использование недр и относились к этому так же, как в фильме «Особенности национальной охоты», то у нас были бы «Особенности национальной нефтедобычи». И вот так же это было бы развлечение. И у нас бы не было экономики. Если бы мы так же относились к лесу, у нас не было бы экономики в принципе.

И здесь есть очень четкие два направления, которые должны обсуждаться. Первое – это экономическое направление, которое должно действительно рассматривать отрасль как отрасль. Соответственно, там должны быть вопросы, связанные с доходностью для государства, воспроизводства основных ресурсов, чтобы не просто воспроизводство, а увеличение этих ресурсов и так далее. Это первое направление.

А второе направление – это, можно сказать, модное такое (то, о чем мы, может быть, еще сегодня поговорим), некое этическое. Потому что сейчас вопросы зоозащиты, вопросы защиты природы очень актуальные в мире. Но опять же это тема, которая обсуждается где? В соцсетях? В Москве? В Петербурге? Еще где-то?

Юрий Алексеев: Как правило, да.

Николай Николаев: Я езжу по регионам очень много, я проехал более 50 регионов за последние несколько лет. Вы знаете, когда я обсуждаю в Москве какие-то темы, связанные с охотой, то это одна картина. Когда я приезжаю, например, в Сибирь или на Дальний Восток, или на Урал, или даже, я не знаю, в Тамбовскую область… Вот я недавно был, мы обсуждали как раз эту тему. И это два абсолютно разных восприятия.

Юрий Алексеев: А в чем разница? В богатом столичном городе больше для развлечения, а это способ уйти от реальности, я не знаю?

Николай Николаев: Нет, это вопрос восприятия. Дело в том, что человек в городе, в нашем современном городе, он отвык воспринимать природу как нечто серьезное. Он не понимает, что зверь может еще и как-то укусить тебя и съесть. «Как это – человек может быть едой для мишки? Он же такой замечательный! Он же в цирке на чем-то катается, еще что-то». Что такое восприятие собаки в основном в городе? Ну, это какая-то мимимишная такая история, которая…

Юрий Алексеев: Просто совсем маленьких собак вы, наверное, вспоминаете.

Николай Николаев: Ну, есть вот эти маленькие. Поэтому когда вы говорите о том, что те же дикие собаки могут напасть на ребенка, то: «Ну разве может эта прелесть кого-то покусать?» Вот разница в восприятии – к сожалению, это необратимо, это продукт нашей цивилизации.

Юрий Алексеев: Но это характерно для всего мира.

Николай Николаев: Для всего мира, абсолютно. И поэтому вот именно у нас, я считаю, это приобретает такой острый характер. Почему? Да потому, что у нас страна очень большая. И потому что у нас сохранились вот эти по-настоящему суровые условия, с которыми встречаются люди. Они встречаются с природой не как с парком.

Юрий Алексеев: Вот смотрите. Вы сказали, что страна очень большая. Да, логично. Олег, вам этот вопрос адресую. Страна очень большая, а отрасль, как мы выяснили, она совсем-совсем крохотная. На фоне других государств, где тоже есть традиции охотничьи, культура охотничья и рынок охотничий… Вот упоминалась цифра – 60 миллиардов долларов оборот американского охотничьего рынка. А у нас – жалкие 16 миллиардов рублей. Мы должны смотреть на эту сферу именно как на экономическую отрасль? В России может охотничья отрасль стать экономически мощной и приносить какие-то доходы тоже?

Олег Синцов: Да, я считаю, что может. Дело в том, что сами охотники добывают зверя, допустим, и они не могут это животное сдать, то есть продать. То есть нет рынка сбыта для охотников, поэтому он не может реализовать эту продукцию охоты.

Также разрушен рынок заготовительных контор, не выдают товарные лицензии. То есть полностью эта отрасль хозяйства разрушена. То есть охотник, даже если он добыл животное, то реализовать он его никак не может. Поэтому нужно, чтобы появился этот рынок. Ну, тогда появится и возможность зарабатывать на этом деньги.

Ну и промысловая охота. Вообще надо…

Юрий Алексеев: Мы про промысловую чуть попозже поговорим.

Валерий Кузенков: Я поддержу.

Юрий Алексеев: Да, пожалуйста.

Валерий Кузенков: Можно я добавлю? Просто я один из первых…

Юрий Алексеев: Только коротко, пожалуйста.

Валерий Кузенков: Коротко, да. Я один из первых, кто привез первых амери