Противодействие ВИЧ-инфекции

Гости
Сергей Краевой
заместитель министра здравоохранения РФ
Нияз Галиуллин
главный врач ГАУЗ «Республиканский центр по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями Министерства здравоохранения Республики Татарстан»
Мария Годлевская
координатор проектов Ассоциации «Е.В.А.»
Ляля Габбасова
помощник министра здравоохранения РФ
Евгений Воронин
главный внештатный специалист по проблемам диагностики и лечения ВИЧ-инфекции Минздрава России
Александр Пономарев
Первый заместитель генерального директора Общественного телевидения России

Николай Матвеев: Здравствуйте! Это дискуссионная площадка "ПРАВ!ДА?" на Общественном телевидении России. Меня зовут Николай Матвеев. И вот тема сегодня:

Проблема распространения ВИЧ-инфекции – одна из самых острых для отечественного здравоохранения. В России, по данным за минувший год, более 800 тысяч подтвержденных случаев инфицирования вирусом иммунодефицита человека. Прирост заболеваемости составляет почти 10%. Ежегодно в стране бесплатно обследуются на ВИЧ-инфекцию около 30 миллионов человек.

Николай Матвеев: Общественники из нескольких регионов страны, а также некоторые федеральные СМИ берут на себя смелость предположить, что речь идет об эпидемии. Насколько это правильно, возможна ли такая формулировка – мы сегодня будем выяснять в программе "ПРАВ!ДА?".

И сегодня у нас не просто экспертная группа, а мы позвали представителей власти – людей, которые напрямую решают проблемы на уровне государства. Это, конечно, одна из точек зрения, и я обещаю, что тема не будет ограничена только этой программой. Но сегодня отправной точкой будет как раз то, что мы узнаем у наших экспертов. Можем ли мы употреблять те или иные цифры, апеллировать к ним? Можем ли мы использовать те или иные термины? И вообще насколько масштабна проблема с ВИЧ? Давайте начнем.

Сергей Александрович, в вашем интервью в "Коммерсанте" я прочитал, что средства массовой информации, которые ссылаются на цифру 1 миллион человек ВИЧ-инфицированных, заблуждаются. Почему? Какова реальная цифра?

Сергей Краевой: Вы знаете, это, наверное, один из самых важных вопросов. Почему? Потому что если мы будем знать величину бедствия, то мы тогда сможем спланировать все мероприятия для того, чтобы воздействовать на это бедствие. Но я хочу сказать, что проблема ВИЧ-инфекции, наверное, является одной из самых острых проблем вообще для глобального здравоохранения. Достаточно сказать, что сейчас, по данным ВОЗ, считается, что в мире живет 37 миллионов человек, инфицированных ВИЧ-инфекцией. Ежегодно более 2 миллионов новых случаев инфицирования происходит. И с 1981 года более 34 миллионов человек уже погибло от этого заболевания либо от заболеваний, ассоциированных с ВИЧ-инфекцией.

Что же касается нашей страны. В настоящий момент мы говорим, опираясь на данные статистики, о порядке 824 тысячах человек, по данным 2015 года. Причем эта цифра тоже требует некоего уточнения, потому что мы говорим о количестве так называемых положительных реакций иммунного блоттинга (это реакция, которая подтверждает наличие ВИЧ-инфекции). И мы можем сказать, что, к великому сожалению, за период с 1981 года у нас в стране погибло от этого заболевания либо ассоциированных ситуаций, как я уже говорил, порядка 200 тысяч человек. За 2015 год, по сравнению с 2014 годом, прирост составил порядка 10% новых случаев.

Но еще раз хочу повторить, еще раз хочу заострить на этом внимание. Для того чтобы действительно дать четкую картину количества случаев инфекций и количества людей, живущих с инфекциями, мы как раз сейчас делаем очень важные шаги. Это прежде всего создание федерального регистра, где будет, по сути дела, индивидуальный учет каждого инфицированного вирусом иммунодефицита.

Николай Матвеев: Вплоть, по-моему, даже до реакции на медикаменты.

Сергей Краевой: Да, абсолютно верно. Причем этот регистр будет содержать также сведения о сопутствующих инфекциях, потому что очень часто, так как развивается иммунодефицитное состояние, то есть слабеет иммунная система, эта инфекция сопровождается вирусными гепатитами B и C, которые имеют такой же путь передачи вируса. Очень часто это осложняется туберкулезной инфекцией, и иногда смерть происходит именно от туберкулеза.

Поэтому ситуация действительно непростая. Но наличие этого регистра позволит знать каждого, кто инфицирован, позволит знать сопутствующие заболевания, позволить знать стадию заболеваний и позволит знать перечень тех препаратов, к которым данный пациент чувствителен, что позволит нам подобрать наиболее адекватную, наиболее рациональную терапию.

Николай Матвеев: А правильно я понимаю, что исходя из нормативов ВОЗ – 1% от беременных и 5% от групп риска, – если за эти пороги перебирается цифра, связанная с ВИЧ-инфекциями, то тогда можно говорить об эпидемии? Мы, по-моему, этих цифр недобираем.

Сергей Краевой: Здесь ситуация следующая. Действительно, есть рекомендации ВОЗ, причем эти рекомендации поэтому и называются рекомендациями, что носят именно рекомендательный характер. Действительно, есть такое мнение, что наличие самой инфекции – это уже как бы начало эпидемического процесса. А дальше методологически разделили несколько стадий: начинающаяся инфекция, концентрированная инфекция, генерализованная инфекция.

И в основном берут за основу количество либо инфицированного населения страны либо региона, либо количество инфицированных беременных женщин, либо количество инфицированных в так называемых ключевых группах, в группах особого риска. Именно эти цифры служат такими некими индикаторами, которые позволяют нам охарактеризовать ситуацию. Это не значит, что эта ситуация нормативно признается и, соответственно, каким-то нормативным актом подтверждается. Это констатация факта для того, чтобы сориентироваться в ситуации и принять правильное решение.

Николай Матвеев: Ляля Адыгамовна, помогите мне понять. В подводке у нас прозвучало, что 10% от общего числа каждый год новых случаев. То есть получается – от 800 тысяч, если 10%, то 80 тысяч каждый год новых случаев? Насколько эта цифра масштабна? И сюда же, внутрь этого вопроса упакую: а какие регионы отличаются остротой проблемы на фоне других?

Ляля Габбасова: Здесь вы абсолютно правы, действительно 10%. Но эти 10% мы особенно отмечаем, начиная с 2006 года. И эти 10% относятся к предыдущему общему числу положительных иммуноблоттингов в отчетном году. Соответственно, если мы рассматриваем именно количество новых случаев за 2015 год, то это представляет около 100–120 тысяч новых случаев. Естественно, новые случаи определяют заболеваемость. То есть количество новых случаев – это, как правило, заболеваемость, характеристика.

Но в то же время у нас существует такое понятие, как бремя. И как уже сказал Сергей Александрович, это те случаи, которые накапливались с начала появления этой инфекции и самой эпидемической ситуации. Соответственно, вот это бремя распределяется по ряду регионов. И именно те регионы, где у нас в свое время начиналась эта эпидемическая ситуация, они преимущественно у нас располагаются в Уральском, Сибирском федеральных округах, а также в Приволжском федеральном округе.

Николай Матвеев: Я сам из Оренбургской области. Я был шокирован, что, по-моему, Оренбургская область четвертое место занимает.

Ляля Габбасова: Ну, она входит в число наиболее обремененных регионов. То есть в основном, конечно, мы определяем 22 региона, которые нам дают 50% этого числа новых случаев.

В основном цели и задачи современных международных требований к противодействию распространения ВИЧ-инфекции – у нас должно снизиться количество именно новых случаев. Соответственно, мы и все свои меры в основном сейчас направляем именно на то, чтобы люди знали о том, что такое ВИЧ-инфекция, чтобы предупредить именно появление впервые возникших случаев.

Николай Матвеев: Юлия Кимовна, вирус, насколько мне известно, вышел за пределы группы риска. О чем идет речь? Почему он вышел?

Юлия Плотникова: Это традиционные группы риска, которые все понимают как наиболее уязвимые группы. Это прежде всего потребители инъекционных наркотиков. Это работники коммерческого секса, то есть такая фокус-группа тоже. Основные группы…

Николай Матвеев: Как вы деликатно об этой группе.

Юлия Плотникова: Ну, они так и называются. Или коммерческие секс-работницы. Это как раз те группы, в которых начиналась эпидемия в нашей стране и, в общем, которые дали такой большой резервуар на начальных этапах ВИЧ-инфицированных, потому что это было потребление наркотиков, оно производилось нестерильным инструментарием. В общем, отсюда собственно такой серьезный старт эпидемии в Российской Федерации.

Причем этот путь абсолютно неестественный для данного вируса, потому что вирус иммунодефицита человека имеет естественный путь – путь половой, как развивалась, например, эпидемия в мире, в Европе, в Америке. А у нас начиналась эпидемия с парентерального пути. И такой взрывной был рост, конечно, эпидемии в конце 90-х – начале 2000-х. Вот такая ситуация была, например, у нас в Иркутской области. Именно поэтому, наверное, как раз Иркутская область относится к тем регионам, как сказала уже Ляля Адыгамовна, с высоким бременем или с высокой пораженностью.

Николай Матвеев: Поправьте меня, если я ошибаюсь. За последнее время увеличилось количество ВИЧ-положительных в результате так называемого гетеросексуального контакта, правда?

Юлия Плотникова: У нас – правда. У нас оно увеличилось даже не в последнее время, а начиная с 2008 года, то есть с 2008 года половой путь передачи у нас стал основным. Это как раз те половые партнеры тех наркоманов – бывших, настоящих. Это как раз оттуда. И когда половой путь начинает доминировать (а на сегодня он у нас составляет порядка 74%), конечно, очень сложно управлять этим процессом. И очень важно то, что сегодня делается – вот та масштабная, крупномасштабная информационная кампания. Наверное, по сути, это единственный путь, правильный и верный, когда каждый должен об этом знать.

Николай Матвеев: Сергей Александрович, я посмотрел на эти регионы на карте – и у меня сложилось ощущение, что это как раз таки путь наркотрафика такой.

Сергей Краевой: Вы знаете, действительно это правильное ощущение. Я хочу дополнить. Впервые изолированный очаг сформировался именно в так называемых маргинальных группах, о которых мы говорили, и основной путь передачи был действительно инъекционный.

Что мы наблюдаем сейчас? Сейчас изменилась палитра инфицированных, если можно так сказать. Первое: действительно, половой путь практически сравнялся с инъекционным по передаче. Второе: как это ни парадоксально, основная возрастная группа – это 25–40 лет, то есть это состоявшиеся люди, которые, в принципе, уже и выросли, и на ноги стали, и имеют определенный уровень образования.

Николай Матвеев: Экономически активное население.

Сергей Краевой: Да, экономически активное. А изначально действительно формировалось… И, к сожалению, сейчас это остается пока, и здесь мы очень тесно взаимодействуем с правоохранительными органами. Это регионы, которые, с одной стороны, являются путем наркотрафика, ну, условного наркотрафика. Второе – это регионы, которые не являются по своей сути депрессивными, то есть там довольно-таки высокий уровень жизни, который как раз и позволяет использовать наркотики.

Николай Матвеев: Питер, например.

Сергей Краевой: Да. Поэтому это тоже нужно помнить и об этом знать.

Николай Матвеев: Главное – расскажите мне о Стратегии противостояния, рассчитанной до 2020 года. В чем ее смысл? По-моему, уже есть какие-то промежуточные результаты, да?

Сергей Краевой: Да. Вы знаете, действительно мы считаем, что это некий такой этап, шаг, потому что 20 октября было подписано распоряжение председателем Правительства, которое вводит в действие Стратегию противодействия распространению ВИЧ-инфекции до 2020 года и последующий период.

Это документ, который готовился год, даже чуть больше. В его разработке принимали участие и специалисты заинтересованных федеральных органов исполнительной власти: это и Министерство образования, и Министерство промышленности и торговли, это и Министерство внутренних дел, и Федеральная служба исполнения наказаний, и Роспотребнадзор, и многие-многие другие. Это документ, в обсуждении и создании которого принимали участие представители законодательной власти – и Государственной Думы и Федерального Собрания; и некоммерческие организации, которые играют очень большую роль, особенно в работе с так называемыми маргинальными группами. Это, конечно, прежде всего экспертное сообщество, то есть это специалисты, которые работают непосредственно с пациентами, которые работают непосредственно при диагностике, при лечении ВИЧ-инфекции. И получился документ, который как раз и был принят Правительством.

И сейчас Министерство здравоохранения опять-таки совместно – ну, как сказать, перечислять опять все федеральные органы? – со всеми заинтересованными органами разрабатывает план реализации Стратегии. И как раз первую и такую основную версию этого плана, как бы первое прочтение этого плана мы собираемся осуществить в начале декабря месяца, потому что сам документ мы должны представить сразу после Нового года в Правительство, где как раз будут расписаны все основные этапы, необходимые для предотвращения появления новых случаев. Это то, о чем говорила Ляля Адыгамовна.

Дело все в том, что инфекция, вызываемая вирусом иммунодефицита, к великому сожалению… Ну, есть единичные данные, что якобы произошло самоочищение организма у отдельных пациентов, но на самом деле это та инфекция, с которой человек может жить очень долго, социально активно, но он должен постоянно принимать лечение. Это знаете как? Как человек, у которого есть нарушение углеводного обмена, диабет, он должен принимать соответствующие препараты – сахароснижающие. Как человек, у которого есть гипертония, а особенно если это злокачественная гипертония, он должен принимать препараты. Мы должны просто это понимать.

Николай Матвеев: Паллиативный аспект медицины.

Сергей Краевой: Да. Здесь вот какая ситуация. Дело все в том, что один из основных источников обрыва инфекционной цепочки – это, по сути дела, добиться того, чтобы вируса не было в организме, вирус не определялся в организме человека, который инфицирован. Если вирус не определяется, то вероятность заразить кого-либо еще (неважно каким путем) сводится к минимальному значению. И поэтому это одно из основных условий.

Наверное, коллеги меня дополнят, я просто мазками скажу, что же все-таки самое главное в предотвращении распространения ВИЧ-инфекции. Прежде всего, это информирование. Информирован – значит ты вооружен. Ты знаешь, что это, как это передается и как можно от этого защититься.

Второе. Я уже говорил здесь про наших помощников – некоммерческие организации, про наши НКО. Это борьба именно в этих локальных точках концентрирования источников инфекции. Это так называемые ключевые группы, маргинальные группы. К великому сожалению, не могут медики дойти туда. Это своеобразная психология, это своеобразная обстановка. Эти люди больше верят тому, кто вышел из них, то есть это вылечившиеся. Это пациентские организации, это как раз те, которые могут выработать: первое – приверженность к прохождению обследования, второе – приверженность к лечению.

Третье – это обследование. Мы сейчас вообще стоим на позиции, что каждый культурный человек должен знать свой ВИЧ-статус. Это знаете как? Это как нормальный человек должен знать после 40 лет свое давление артериальное. Это как чистить зубы по утрам. Это один из показателей общей культуры. Поэтому мы сейчас предпринимаем все шаги к тому, чтобы максимально увеличить обследования и дойти до того показателя, который рекомендует ВОЗ – 90% должны знать свой ВИЧ-статус.

И четвертое – это, конечно, как я уже говорил, антиретровирусная терапия. И здесь тоже есть определенные направления. Ну, я думаю, что нужно дать слово коллегам.

Николай Матвеев: Да, об антиретровирусных препаратах мы еще поговорим. Там есть позитивная, насколько мне известно, тенденция.

Помогите мне понять – все-таки вопрос информирования основным является сейчас, чтобы реализовать Стратегию, о которой говорилось, до 2020 года? И в чем загвоздки-то? Мы не так что-то делаем, средства массовой информации? Либо со стороны компетентных органов не поступают определенные импульсы к обществу, чтобы общество включалось в это? Либо, наоборот, общество, что бы ему ни говорили – полная блокада, человек не слышит, пока это его не коснулось? Пожалуйста.

Ляля Габбасова: Здесь вы абсолютно правы, но я бы, наверное, не определила его как именно основное, а в числе приоритетных. Потому что если мы говорим об информировании, то информирование у нас в основном составляет раздел, который мы называем "первичная профилактика". Кроме того, у нас есть также профилактика в фокусных группах. Это два абсолютно равнозначных на сегодняшний день мероприятия.

То, что касается информирования. Мы уже говорили, что мы должны предупредить именно впервые возникшие случаи. Информирование здесь будет иметь значительный вес, особенно когда оно ориентировано в целом на население. Среди населения у нас есть группы, которые мы называем "уязвимые группы населения". Это, как правило, молодежь, это женщины, это мужчины именно такого трудоспособного возраста в тех возрастных категориях, о которых говорил Сергей Александрович. Это люди, которые работают вахтовым методом. То есть здесь очень много рисков у них заразиться этой инфекцией.

Поэтому информирование сегодня, мы считаем, является наиболее приоритетным и, может быть, наиболее быстро решаемым по сравнению с остальными мероприятиями, потому что они будут требовать очень тщательного подхода, формирования программ и такого межведомственного взаимодействия.

Что касается информирования. Этот год у нас стал таким показательным, потому что в течение всего года проходят различные мероприятия, направленные на население. К числу этих мероприятий мы можем отнести акцию "Стоп ВИЧ/СПИД", которая началась в мае месяце. И сейчас она продолжится вторым этапом уже к Всемирному дню борьбы с ВИЧ-инфекцией – это 1 декабря. Затем акция, которая проводилась Министерством здравоохранения в 10 наиболее проблемных регионах. И кроме того, в каждом регионе параллельно также проводились акции и большие такие кампании коммуникационные по информированию населения.

Николай Матвеев: В торговых центрах, по-моему, да?

Ляля Габбасова: Не только в торговых центрах. На телевидении были различные ролики. И сейчас мы готовим второй этап акции, в рамках межведомственной рабочей группы под эгидой Фонда социально-культурных инициатив, который возглавляет Светлана Владимировна Медведева. Соответственно, вторая часть мероприятий посвящена молодежи, которая курируется Министерством образования. То есть это вопросы школьников…

Николай Матвеев: Школьники, студенты. Средние специальные – колледжи, техникумы.

Ляля Габбасова: Школьники, студенты, да, студенты колледжей. Потому что первую часть акции мы ориентировали на студентов вузов, это в первую очередь была университетская молодежь. И по результатам…

Николай Матвеев: Я прошу прощения, а внутри этой акции… Школьник и студент – это же разный язык общения. Школьнику, я не знаю, в картинках надо рассказать, какую-то историю яркую привести. Студентам, чтобы они как минимум не хихикали, разговаривая на такие темы, нужно объяснить: "Ребята, это касается вас сейчас", – первый, второй, третий курсы, которые начинают половую жизнь вести, первые большие влюбленности и серьезные отношения. Как с молодежью правильно говорить, чтобы она слышала? Как? Фильмы, плакаты, акции какие-то – что?

Ляля Габбасова: В любом случае с молодежью, если мы говорим в первую очередь о студентах, нужно говорить честно, то есть показать им все пути возможные инфицирования, все меры профилактики, которые существуют на сегодняшний день.

И еще самое главное. Эти мероприятия несут в себе две задачи: не только уберечь молодежь от инфекционных заболеваний, но и уберечь их от рискованного поведения. Потому что, говоря о путях передачи, мы говорим еще и о тех рисках, что именно эта инфекция возможна, допустим, при применении инъекционных наркотиков, при каких-то неразборчивых половых связях. Соответственно, через это мы выполняем две основные задачи.

Кроме того, говоря именно со студентами, здесь используются все возможные средства информации. Тем более мы должны понимать, что молодежь очень часто находится именно в сетях, Интернете, и соответственно, есть отдельные такие программы, мероприятия, которые направлены именно для этой части молодежи. И кроме того, сейчас акция показала, что вот такие массовые мероприятия, когда они общаются, обсуждают этот вопрос, обсуждают между собой и потом пытаются сами донести эту информацию до своих сверстников, – это тоже как вариант такого равного образования, как мы говорим, по образованию в ключевых группах.

Николай Матвеев: Юлия Кимовна, помогите мне понять, насколько важен вопрос информирования. Кто и что делает не так либо делает так, и как это работает? Объясните.

Юлия Плотникова: Как уже было сказано, информирование – это чрезвычайно важно. Важно не только потому, что это донесение правильной информации, а потому, что вообще об этом стали говорить. На самом деле стали говорить громко, стали говорить постоянно. То есть информирование не должно быть от случая случаю, от одной памятной даты к другой. Это должна быть системная работа. И эта системная работа…

2016 год – на мой взгляд, абсолютно переломный. Это не только вот эти кампании крупномасштабные, которые инициированы Министерством здравоохранения Российской Федерации, а это и то, что регионы подхватили эти акции. И у нас, например, тоже проводилось очень много. Просто раньше эти акции, знаете, они были мельче, так скажем, по своему масштабу. Сейчас, когда наступил перелом в сознании людей после того, когда стали об этом говорить действительно громко и честно, эти акции (и у нас, локального такого уровня) стали более масштабные, как-то люди преодолели теперь этот страх.

Николай Матвеев: Простите, говоря "у нас", вы имеете в виду именно Иркутск или вообще всю страну Россию?

Юлия Плотникова: Я не могу говорить, наверное, за Россию. Я вижу, что это проходит во многих регионах России. Но я совершенно точно могу сказать за наш регион. Вот у нас изменилось отношение, и это абсолютно очевидно. И эффект от этих акций стал, конечно, больше. То есть больше стало людей, которые пошли и добровольно протестировались, услышав информацию о том, что это важно. То есть говорить стали больше, и запрос от населения сейчас тоже стал очевиднее для нас.

Николай Матвеев: Это пример Иркутска. Я предлагаю сейчас связаться по Skype с Казанью и поговорить с главным врачом Республиканского центра по профилактике и борьбе со СПИДом Министерства здравоохранения Республики Татарстан. Нияз Ильясович Галиуллин у нас на связи. Нияз Ильясович, объясните, пожалуйста, какова ситуация с профилактикой ВИЧ в Казани и каких результатов уже удалось достичь?

Нияз Галиуллин: Вы знаете, мы тоже, как и 10 регионов, участвовали в российской акции по тестированию. Мы считаем, что это было очень хорошее такое мероприятие, действительно. В отличие от других регионов, у нас тестирование проходило в торговых центрах, где обычно посещает мало населения. И та информационная кампания, которая была проведена… Мы увидели поток населения. И количество положительных проб оказалось немного больше, чем в обычной популяции. Мы это связываем все-таки с тем, что люди не задумываются, услышав об информационной кампании о необходимости тестирования. А вообще я считаю, что тестирование может быть в последующем как элемент здорового образа жизни.

Николай Матвеев: А вообще какова роль некоммерческих организаций в решении проблемы? Есть ли им место в этой Стратегии? И если да, то обрисуйте это место.

Нияз Галиуллин: В течение последних четырех лет мы плодотворно работали с некоммерческими общественными организациями. И нужно сказать, что они представлены не только в столице нашей республики, а они представлены также и на территориях. Мы предоставляем на бесплатной основе помещения. И конечно, работа направлена именно на уязвимые группы с помощью некоммерческих общественных организаций. Конечно, это поддерживается правительством