Советский тыл в годы ВОВ. Экономика тыла

Гости
Ольга Жукова
доцент кафедры истории Московского гуманитарного университета, кандидат исторических наук
Василий Шишков
преподаватель кафедры истории Первого Московского образовательного комплекса
Валентина Жиромская
руководитель Центра изучения истории территории и населения России ИРИ РАН
Алексей Исаев
военный историк, кандидат исторических наук

Дмитрий Лысков: Здравствуйте! Меня зовут Дмитрий Лысков. И это программа "ПРАВ!ДА?" – специальный проект, приуроченный ко Дню Победы в Великой Отечественной войне. "Экономика тыла" – такова тема нашей программы сегодня.

Великую Отечественную войну называют тотальной. Это была схватка двух экономик – советской и германской, на которую работала почти вся Европа. СССР помогали союзники, но основной вклад в победу над врагом сделали миллионы советских людей. Как работала экономика тыла? Как было организовано снабжение населения? Какие были нормы потребления? Какое значение имели деньги? Какой была повседневная жизнь в тылу? Чем жили те люди, без вклада каждого из которых был бы невозможен День Победы?

Дмитрий Лысков: Вся страна встала на военные рельсы. "Всё для фронта! Всё для победы!" – таков был тогда лозунг. Алексей Валерьевич, но означает ли это, что экономики тыла как таковой, экономики гражданской в Советском Союзе не существовало?

Алексей Исаев: Нет, разумеется, не существовало. Более того, можно сказать, что одной из проблем была текучесть кадров на военных заводах, на которых труд был, естественно, более тяжелым. И люди перетекали в другие предприятия, на которых график работы мог быть менее напряженным, или даже, например, не нужно было ходить за 10 километров, как это было в случае танкового завода. Или я могу сказать такой любопытный факт, что то, что мы сейчас эксплуатируем в нефтедобыче – Волжско-Уральский нефтяной бассейн – как ни странно, его освоение началось во время войны. И первый раз пробурили те скважины, из которых потом пошла нефть, которая сейчас составляет одну из основ, один из "слонов" экономики России, – это произошло в 44–45-х годах.

Дмитрий Лысков: Ольга Германовна, экономика была плановая. Мы сейчас смело ставим знак равенства между плановой экономикой и экономикой мобилизационной. Так может быть, с началом Великой Отечественной войны ничего существенно и не поменялось?

Ольга Жукова: Вы знаете, вы начали с замечательной фразы, с нашего главного девиза военных лет: "Всё для фронта! Всё для победы!". Но когда изучаешь документы Великой Отечественной войны, неожиданно приходишь к выводу, что этот лозунг мог бы звучать и чуть иначе: "Не всё для фронта, но всё для победы!". То есть, на самом деле несмотря на то, что вся страна была переведена на военные рельсы, очень много в стране делалось для того, что напрямую, казалось бы, с обороной никак не связано. Ну, как, например, могло быть связано с обороной открытие завода шампанских вин в Москве в 42-м году или фабрики детских игрушек, которая была открыта в Кирове тоже в 42-м? И так далее.

То есть какие-то предприятия открывались, начинали работать и продолжали выпуск своей, казалось бы, совсем такой мирной, гражданской продукции, которые не должны были влиять на обороноспособность страны. Но то, что они производили стране, то, что все это происходило, безусловно, настраивало на победный настрой вообще все население. То есть завод шампанских вин, 42-й год – ясно, что такой как бы посыл идет о том, что нас ждут впереди…

Дмитрий Лысков: Кто же потреблял шампанские вина в 42-м году?

Ольга Жукова: Вот можете себе представить, да. Причем не просто завод шампанских вин, но плюс к нему и конференц-зал, и лаборатория, и ассортиментный кабинет, то есть серьезное такое научное предприятие. Был замечательный такой наш шампанист Фролов-Багреев Антон Михайлович, пожилой человек уже в ту пору. Он стал лауреатом Сталинской премии за новый способ ускоренной шампанизации вин. То есть, если раньше шампанское разливали в каждую бутылочку отдельно, поворачивали в погребах, а это долгий был процесс, то он придумал резервуар, в котором шампанское быстрее вызревало – и, естественно, во много раз производство увеличилось. Вот за это его наградили. А страна действительно в 42-м году в Новый год и в последующие годы могла попробовать "Советского шампанского".

Дмитрий Лысков: Спасибо. Василий Евгеньевич… А, прошу прощения. Конечно. Вы хотели добавить?

Валентина Жиромская: По поводу как раз шампанских вин. Вы знаете, потребляли самые обычные люди. У меня довольно большой архив воспоминаний участников и очевидцев событий – тех, кто пережил войну. И там есть воспоминание. Тогда была молодая девушка совсем. Приехал ее брат буквально на два дня с фронта и угостил ее сухим шампанским. Это 42-й год. И осталось воспоминание на всю жизнь такого необыкновенного праздника и надежды, что в конце концов, но все образуется.

Дмитрий Лысков: А вы не знаете, дорого ли стоила тогда бутылка шампанского и насколько она была доступна? Я понимаю, что брат приезжает с фронта – видимо, у него есть все-таки денежное довольствие. А простой человек мог себе позволить бутылку шампанского?

Валентина Жиромская: Ну, в принципе мог, но, конечно, это было дорого, очень дорого. И в то время (я думаю, тут будут рассказывать, и мы еще вернемся к этой проблеме) продукты вообще были дороги. И конечно, шампанское в бюджет семьи не входило. Но вот в такой праздник, в такой редкий случай люди могли себе позволить. Морально это очень важно.

Дмитрий Лысков: Праздник и надежда, я думаю, конечно же.

Валентина Жиромская: Да, праздник и надежда.

Дмитрий Лысков: Василий Евгеньевич, смотрите, какой интересный пласт целый мы сейчас затронули: открываются заводы шампанских вин, ведется геологоразведка, то есть гражданская экономика функционирует. Но, естественно, я понимаю, даже подача исторического материала – понятно, что все сосредоточено на фронтовых сводках, что все сосредоточено на информации с фронта, да и на военных нуждах нашей экономики и промышленности. Вот можно как-то в цифрах, если угодно, охарактеризовать, в процентах, может быть, долю гражданской экономики и долю экономики, работающей на фронт? Или они все-таки настолько взаимосвязаны, что это неразделимо?

Василий Шишков: Вряд ли это можно разделить. Это была экономика, представляющая единое целое. Причем люди, которые были задействованы в этой экономике, показывали какие-то совершенно необъяснимые результаты. Люди, выходившие на работу сразу после речи Молотова, перевыполняли (ну, экономика все-таки была плановая) план на 100, на 200, на 300, на 500 процентов. Причем очень многие отмечают, что брак – по крайней мере, в первые дни войны, в дни вот этого порыва первого – брак составлял очень небольшой процент. У меня просто есть некоторые цифры: уже 22 июня на заводе имени Орджоникидзе слесарь Молчанов выдал 500% дневной нормы, строгальщик Мосин – 170%, карусельщик Чудов – 150%.

Дмитрий Лысков: Ну, может быть, это была пропаганда? Может быть, все-таки это было не массовое явление?

Василий Шишков: Вы знаете, конечно, доля пропаганды в этом, скорее всего, есть, но только доля. Потому что нельзя объяснить пропагандой то, что уже к 1943 году, идя такими темпами, мы фактически опередили экономику Германии и задавили Германию в первую очередь экономики.

Дмитрий Лысков: Ну, не будем забегать вперед. Я сейчас предлагаю посмотреть справку о том, как действовала экономика Советского Союза, каковы были налоги, как люди участвовали в повышении обороноспособности страны, каковы были, в конце концов, зарплаты, ведь люди работали не бесплатно. Давайте посмотрим.

Монархи прошлого утверждали: "Чтобы вести войну, нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги". За 1941–45 годы расходы госбюджета СССР составили 1 триллион 146 миллиардов рублей, из них военные расходы – чуть более половины этой огромной суммы. С самого начала Великой Отечественной государству потребовались дополнительные источники средств. И они были найдены.

Во-первых, были введены новые налоги. В ноябре 41-го появился налог на холостяков, одиноких и бездетных граждан. С 1 января 42-го года был введен единый военный налог. К его уплате привлекались все граждане, достигшие 18 лет. Ставки военного налога различались. Рабочие и служащие при годовом заработке до 2400 рублей платили 180, а до 4800 рублей – 360. Колхозники и единоличники платили от 150 до 600 рублей с каждого члена хозяйства. Граждане, не имевшие самостоятельного дохода, уплачивали 100 рублей в год. Военный налог дал более 72 миллиардов рублей.

Но были и другие способы пополнения казны. Даже родившиеся много позже войны хорошо знают слова "заем" и "облигация". Некоторым даже довелось поиграть с красивыми бумажками с изображениями танков, самолетов, заводов и колхозных полей. Военные займы дали бюджету почти 90 миллиардов рублей. Подписка на них распространялась не т