Большое танковое сражение в Кремле

Большое танковое сражение в Кремле
Тридцать девятый. Страх порождает войну. Французы сделали всё, чтобы война началась - потому что они её боялись
Фюрер сидел на таблетках
Председатель КГБ на пенсии
Повелитель дронов
Без белых перчаток. Что делать с террористами: уничтожать или допрашивать?
Настоящего профессионала отличает любовь к тому, что он делает, и понимание, что надо дорожить репутацией. Других ценностей у нас нет
Великие полководцы на Красной площади
Агенты и террористы
Разведка и цены на нефть. Почему американская разведка не смогла предсказать распад СССР?
Ошибочные прогнозы: почему у разведки случаются провалы?

Яков Рябов: Мы своей ракетой сбили Пауэрса 1 мая 1960 года. Это на моих глазах. Погода была чудесная, солнечная, но прохладная. Что-то мы стоим. Не пускают нас… В чем дело? И потом я так поднимаю глаза, смотрю: два таких огромных шара, таких белых. Я говорю: "Смотри, какой фейерверк пускают. Я это впервые вижу". - "Где? Кто? Что?". Я показываю – и уже нет, исчезло. Его сбили нашей ракетой С-75. Завод "Калина " делал ее.

1 мая 1960 года над Свердловском был сбит американский самолет-разведчик U-2. Летчик Фрэнсис Пауэрс катапультировался. А Якова Петровича Рябова в том году избрали первым секретарем райкома партии в Свердловске. Так началась завидная карьера, которая приведет его на вершину власти. Леонид Ильич Брежнев сделает Рябова секретарем ЦК по военно-промышленному комплексу.

Яков Рябов: Когда уже пришел в центральный комитет партии, я, конечно, больше всего занимался авиацией, стратегическими делами, делами обороны, ядерным щитом и так далее. И вопросами сокращения ядерных вооружений. Кроме секретаря ЦК, я был членом Совета обороны СССР. А членом Совета обороны были Брежнев, Косыгин, Рябов, Устинов, Громыко.

Перебравшись в Москву, он оставит вместо себя хозяином Свердловска молодого партийного работника Бориса Николаевича Ельцина. Именно благодаря Рябову Борис Ельцин со временем доберется до Кремля.

А в Кремле новый секретарь ЦК по военно-промышленному комплексу Яков Рябов вступил в конфликт с министром обороны с маршалом Устиновым: не сошлись во взглядах на танкостроение. Это было время своего рода танковой революции. Открылась возможность создавать совершенно новые боевые машины – не такие тяжелые, но очень мощные и хорошо защищенные. Появились новые двигатели и многослойная броня. Автомат заряжания сократил экипаж на одного человека: не нужен заряжающий. И на "Уралвагонзаводе" создали танк IV поколения – Т-72.

Яков Рябов: В Нижнем Тагиле "Уралвагонзавод". Это крупнейший завод в мире по производству вагонов. Тогда были двухосные, потом четырехосные платформы. Полувагоны с большой грузоподъемностью (60-120 тонн). Были моменты, что делали их (в том числе и в мою бытность) более, чем 20 000 штук в год. Было три линии: сварка, литейка, ковка. И он же являлся самым крупным заводом, своего рода первенцем по танковой промышленности. Он делал танки Т-34. В общем, это танкоград.

Свердловская область – это целое государство, или, точнее сказать, промышленная империя. "Уралвагонзавод" – крупнейший в стране танкоград. Завод имени Калинина выпускал зенитно-ракетные комплексы. Секретное ядерное производство. Один объект назывался "Свердловск-44", другой - "Свердловск-45". И здесь самый крупный машиностроительный завод в мире - "Уралмаш". Поэтому первый секретарь Свердловского обкома – влиятельный в стране человек.

И высшие руководители государства прислушивались к мнению хозяина столь важного региона.

Яков Рябов: Брежнев часто звонил. Позвонил и говорит: "Как дела у тебя?". Я говорю: "Нормально. С промышленностью все хорошо, с оборонкой тоже". - "А как на селе?". Забота у первого секретаря не только чтоб работала промышленность, оборонка, сельское хозяйство и прочее. Но я всегда считал, просыпался и ложился спать: "Как мне накормить почти 5 млн людей?".

Уже в горбачевские времена второй человек в партии Егор Лигачев упрекнет Бориса Ельцина за то, что тот не сумел накормить свердловчан. Продукты в области получали по талонам. Рябов с этим обвинением не был согласен.

Яков Рябов: Картофель, овощи, капуста – это тоже мы себя полностью обеспечивали. Но мы не обеспечили себя мясом, молоком, фруктами (они у нас не росли).

В конце 1960-х Уральское конструкторское бюро транспортного машиностроения ("Уралвагонзавод"), Харьковское конструкторское бюро и конструкторское бюро Кировского завода (Ленинград) получили заказ на танк нового поколения. Так появились сразу три танка: Т-72, Т-64, Т-80. Но какая машина станет основным танком советской армии? Первый секретарь Свердловского обкома как лев сражался за уральское изделие – Т-72. Он отстаивал интересы своего хозяйства, считая, что уж кто-кто, а он уж разбирается в танках.

Яков Рябов: Мы поступили в 1942 году учиться в танковый техникум. Он был машиностроительный техникум Уралмашзавода. Его переименовали. И сделали танковую группу. И мы работали. Токарил, фрезеровал, сверлил. И потом уже по специальностям: кто корпускник-танкист, кто моторная группа (танковые двигатели, инжекция и прочее), кто вооружение (пушки). Вот так и получилось. Закончил я в 1946-ом техникум.

После техникума Яков Петрович работал на Уральском турбомоторном заводе – делал танковые двигатели.

Яков Рябов: Я начинал рабочим. Потом конструктор, техник, инженер, потом руководитель группы, потом начальник КБ. Когда мне было 25 лет, я был начальником КБ. Когда начали делать танк Т-55 в 1955 году, меня бросили начальником цеха (учитывая, что я был в опытном производстве, подавал какие-то надежды), я осваивал как раз двигатель и двигательную установку для танка Т-55, будучи начальником цеха.

Энергичный, умеющий ладить с людьми, молодой начальник цеха быстро выдвинулся на партийную работу.

Яков Рябов: Цех работал очень устойчиво. Последние 3 с лишним года мы вообще получали премии по всем показателям. Даже были моменты, когда получал по 7 премий в месяц. Премия за выполнение плана – раз. Премия за 1 место по заводу – два. Премия за выпуск тракторных запасных частей – три. Премия за выпуск энергетических запасных частей – четыре. Премия за выпуск экспортной продукции – пять. Премия по рационализации, изобретательству и новой технике – шесть. И держали знамя. Даже фотография моя была на доске почета. Жалко, потом ее кто-то сорвал. Я сам ее хотел. Хорошая была фотография. Кто-то до меня ее… Наверное, кто-то из девчонок. Мне еще 30 лет не было.

Выбор был непростым. Уральский танк Т-72 выигрывал у харьковского Т-64 по надежности двигателя. Правда, разработанный в Ленинградке Т-80 развивал невероятную скорость. Но у Т-72 система управления огнем была проще. Военным нравился Т-72. Мощный двигатель, высокая маневренность.

Яков Рябов: Они все постепенно стали за то, чтобы мы танк Т-72 делали. Потому что он действительно в то время по своим тактико-техническим характеристикам был выше. И вообще наши танки всегда были выше.

Танк Т-72 не нравился Устинову. Дмитрий Федорович считал, что Т-80 с газотурбинным двигателем лучше Т-72 и должен стать главной боевой машиной сухопутных войск. Но на совещании у Устинова первый заместитель главнокомандующего сухопутными войсками, генерал армии Петр Лащенко твердо сказал, что в боевых действиях Т-80 хуже, чем Т-72, потребляет слишком много топлива и сложен в эксплуатации. Генерал армии Лащенко вскоре лишился должности.

"Эта танковая баталия продолжалась долго, - вспоминал Рябов, - пока мне не позвонил Брежнев. Он спросил: "Товарищ Рябов, что у вас за спор?". Я все объяснил. Брежнев внимательно выслушал и сказал: "Пусть разбираются Устинов и Гречко". Вскоре в Нижний Тагил прилетел министр обороны СССР маршал Гречко".

Он познакомился с танком Т-72 и прямо из Нижнего Тагила позвонил Брежневу: "Леонид Ильич, я как министр обороны заявляю, что танк Т-72 вооруженным силам необходим. Если у вас нет возражений, мы его принимаем на вооружение".

Конвейер по производству танков заработал. И не только в Тагиле. Т-72 начали производить в Югославии, Польше, Чехословакии. Этот танк стал основным экспортным товаром, - вспоминал Рябов, - и приносил солидную валютную выручку. Вот так закончилась многолетняя эпопея борьбы за лучший в то время советский танк.

На самом деле на вооружение приняли все три танка: Т-64, Т-72 и Т-80, поскольку Брежнев ни с кем не стал ссориться. Брежнев всегда так поступал.

Владимир Челомей и Михаил Янгель почти одновременно предложили свои межконтинентальные баллистические ракеты. У каждого из конструкторов были свои сторонники. Брежнев не знал, кому отдать предпочтение, и распорядился принять на вооружение обе ракеты. Такие решения губительны для экономики, но при Брежневе создатели оружия ни в чем не знали отказа.

Устинов сменил внезапно умершего маршала Гречко. Ни дня не служивший в армии Дмитрий Федорович стал министром обороны. Освободилось кресло секретаря ЦК. Вечером Брежнев позвонил в Свердловск. Попросил Рябова на следующий день быть у него. Ранним утром Рябов прилетел в Москву. Доложил в приемную генерального о приезде. Дежурный секретарь перезвонил через 10 минут: "Леонид Ильич приехал и приглашает".

У себя в кабинете Брежнев расцеловал Рябова. Разговаривали почти 1.5 часа. Леонид Ильич решил перевести свердловского секретаря в Москву. Ему предстояло заменить Устинова в роли руководителя военно-промышленного комплекса страны.

Яков Рябов: Но он, пока был в фаворе, выдвинул Ельцина. Одно – быть в области, а второе – когда тебе уже доверили самые ответственные участки государства. Когда я стал членом центрального комитета партии после Дмитрия Федоровича Устинова (а это все-таки личная легендарная, надо сказать прямо, и то, что о нем много написано хорошего, я поддерживаю, но в то же время у меня есть свое суждение о его работе).

"Старших надо почитать, - вспоминал Рябов, - тем более перед тобой легендарный Устинов, который, видимо, считал, что мной можно верховодить. Я понимал, что на его стороне опыт, авторитет и сила. Однако с первого его захода в этом направлении отрезал: "Дмитрий Федорович, я секретарь ЦК КПСС и должен отстаивать его линию, а не вашу ведомственную. Когда до меня вы были секретарем ЦК, то проводили линию партию, а меня хотите сделать своим подручным. Я на это не пойду".

"Надо было сократить чрезмерные расходы на оборону и ликвидировать старые и никому не нужные арсеналы, - рассказывал Рябов. – Ведь на их содержание и обслуживание шли немалые деньги. Будучи куратором всей оборонки, я прекрасно знал масштабы затоваривания страны военной техникой. Только под Свердловском содержались целые стада легендарного, но уже архивного танка Т-34. Выпускаемый военно-промышленным комплексом танк Т-55 тоже был вчерашним днем в мировом рейтинге вооружений. Его у нас даже ливийцы не брали. Зато министерство обороны хвасталось: у нас в десятки раз больше танков, чем в Америке".

"Я много раз говорил об этом Устинову. А тот только отшучивался: "Да чего ты беспокоишься, Яков? Что они тебе, мешают, что ли? Запас кармана не тянет". Наверное, за эту и другие инициативы меня и освободили от кураторства нашей обороной".

В Москве у Рябова не было сильной поддержки своей команды. А москвичи приезжих встречают настороженно. В столице Рябов оказался одиночкой.

Яков Рябов: Я приехал в ЦК – ни одного человека не взял. Вот как приехал, жену только взял, внучку, потом дети приехали. А так, чтобы кого-то… Но базировался все на тех кадрах. "Что ж я повезу из Свердловска? В Москве мало, что ли, людей? Чтобы иметь завхоза или хозяйственника, я думаю, не обязательно везти с Урала, как некоторые это делают. Поэтому я базировался на тех же кадрах, потому что, умея работать с кадрами, я ориентировался на эти кадры".

На Олимпе Яков Рябов продержался всего три года. Моторный и упрямый, он много ездил по стране.

Яков Рябов: Я все время летал. Почему даже и система была в ЦК? Я не сидел, не просиживал. Многие ведь не ездили. Не буду говорить пофамильно. Я в неделю обязательно, если я не улетел куда-то, в какую-то республику или область, то я обязательно в Москве побываю на двух оборонных заводах или в институте оборонном, или на одном предприятии или в Институте химической промышленности. Потому что у меня была оборонная техника, у меня был отдел химической промышленности и отдел административных органов. Поэтому я часто уезжал и всегда брал с собой заведующих.

И, так же как и в обкоме партии, в понедельник я собирал заведующих отделами. Тоже рано. И говорил: "Вот такие-то, такие-то вопросы. Вы должны решать. Вы должны подготовить то-то, то-то, то-то". Они все время были в работе. Мне должны подготовить материалы за неделю-две, потом я сам с материалом работаю 1-2 недели, и только тогда я еду. И тогда все удивлялись: вдруг я приехал без бумажки, безо всего.

Но Рябов не сработался с влиятельными фигурами в руководстве страны, к которым Брежнев прислушивался. Недооценил коллег.

Яков Рябов: Ведь это ж не Сталин сказал "Кадры решают все". Ленин об этом говорил, Карл Маркс писал. И вообще это жизнь. Потому что, кто не будет заниматься кадрами, сделает много глупостей. Еще Бисмарк сказал: "Надо быть осторожнее с глупостями. Глупости – это дар божий. Но злоупотреблять этим не надо".

Рябов курировал отдел административных органов, который ведал министерством внутренних дел. Пригласил к себе министра внутренних дел Николая Анисимовича Щелокова и провел с ним трехчасовой разговор о ситуации с преступностью в стране. Щелоков слушал его внимательно, обещал исправить положение.

Яков Рябов: Нужно влиять на людей, с которыми ты работаешь. Если они не выполняют твоих поручений, если они хотят тебя подвести, они тебя и не слушают. Но если они тебя не слушают и ты соглашаешься на это дело, то в конечном итоге принимается решение центральным комитетом партии уже о тебе.

Когда я работал начальником цеха, с мастерами говорил: "Если я даю задание, вы имейте в виду. Я могу предупредить раз, два. Третий раз я не предупреждаю. Если кто не выполняет мое поручение, значит тогда надо решать: или тебе надо уходить, или должен я уйти. Но я не уйду. Меня может освободить только вышестоящий орган. Тогда я лучше тебя освобожу, и на твоем месте будет работать человек, который сделает это дело".

Личные отношения с генеральным секретарем создавали министру внутренних дел особое положение в стране. Щелоков умел в нужный момент сослаться на Брежнева: "Вот я был у Леонида Ильича, мы этот вопрос уже обсудили". Щелоков был преданным соратником. Брежнев его ценил.

Яков Рябов: Я никогда не рвался в какую-то власть, как некоторые. Но и в то же время меня долго не держали на одном и том же месте. Меня передвигали, выдвигали как раз на вышестоящую работу.

На сей раз Рябов промахнулся. Генеральному секретарю не понравилось, что Рябов требует к ответу министра, который должен отчитываться только перед самим Брежневым. И Рябова низвергли с Олимпа. Но пока он был в фаворе, выдвинул Ельцина.

Брежнев спросил Рябова: "Кого будем ставить вместо тебя в Свердловске?". И Рябов предложил своего воспитанника – Бориса Николаевича Ельцина, в ту пору секретаря обкома по строительству и промышленности.

Яков Рябов: Его не знали. Он не был депутатом Верховного совета России. И когда я поднимал этот вопрос перед Брежневым, что надо будет, он говорит: "А кто такой? Почему мы его не знаем? Почему не второго секретаря?". Я сказал: "Это человек, с которого можно спросить. Это человек, который может заставить работать. Это человек, который сам работает. И 7 лет он был заведующим отделом. Очень долго я его воспитывал".

Рябов симпатизировал настырному и упрямому строителю, поэтому и взял Ельцина в аппарат Свердловского обкома. Ельцин мало говорил и много делал.

Яков Рябов: Стоило мне пальцем показать, что, Борис, надо это сделать – разобьется, сделает. Если такой объект надо в декабре, он все организовал… И мне скажет: "Вот, надо бы провести партийный актив, собрать людей. И чтобы вы приняли участие". - "Хорошо, я не возражаю". Поеду, сам с докладом выступлю. То есть в этой части. Он как организатор был. Он уже так приучился и в отделе. Его ребята могли написать какую-то справку. И даже если мне нужно выступить где-то в печати по вопросам строительства. Я даже перед моим назначением за 3-4 месяца я еще с ним разговаривал: "Борис Николаевич, будь ты к людям почеловечнее. Тебя уже знают. Тебя уважают".

Первого секретаря обкома обслуживала Чайка – самая роскошная машина того времени.

Яков Рябов: На Чайке я иногда ездил. Скажем, когда мне нужно поехать куда-то далеко, скажем, за Нижний Тагил к этим оборонцам, я ездил. Наверное, раза 3-4 всего за все свои 6 лет. А так я все время на Волге. Причем, у меня был номер 0002. Не 0001, а 0002. А на охоту на Газике. А Газик у меня был 0013 (чертовая дюжина).

Я въехал в квартиру первого секретаря областного комитета партии. В ней 5 комнат. Но нас было 6 человек: я, моя мать, дочь с мужем и внучка. И потом Ельцин тоже захотел туда въехать. Я даже ему оставил шкаф книжный, еще чего-то. Он в этой квартире жил. А потом он взял и сделал особый подъезд.

Рябов работал послом во Франции, когда в Париж прилетел опальный политик Борис Ельцин. Он захотел зайти к своему недавнему наставнику, но позвонил очень поздно.

Яков Рябов: У меня, во-первых, охрана. Я должен охране сказать. Во-вторых, мы же не придем с тобой по рюмке выпить. Потолковать, поговорить. Значит, что-то надо закусить. Я должен поднять обслугу. Повара, чтобы он что-то подготовил. Во-вторых, ты приедешь ведь не один. Французов же я не пущу. Где они будут там? И когда ты приедешь? А самолет где-то в десять или пол-одиннадцатого. Я говорю: "Все, договорились, решили, встретимся".

Ельцин и Рябов встретились в самолете в салоне первого класса. Сели рядом.

Яков Рябов: Выпили, все. Потом расцеловались мы с ним. Закончили на этом деле. - "Я слышал, что ты играешь в теннис". Я говорю: "Да, играю". - "Я тоже. Давай сыграем в теннис". Я говорю: "Давай сыграем". - "После пленума сразу первый день я подойду, и мы съездим, поиграем в теннис". - "Я согласен". Тем более жена у меня осталась. Я один. Ребята здесь. Пленум начался, он пришел. Видел, где я. Но я как-то уже сидел, он зашел. В общем, мы с ним не встретились, он мне не позвонил, не подошел. Так мы с ним в теннис не сыграли.

Вскоре Борис Ельцин стал главой государства, а срок загранкомандировки Рябова завершился. Он хотел встретиться со своим воспитанником.

Яков Рябов: Они мне выписали пропуск. Я в Кремль ходил. Тогда еще было как-то попроще. И говорю: "Я хочу встретиться с Борисом Николаевичем. Я хочу с ним поговорить". Звонил по первой вертушке, ребята там тоже знают. "Сейчас Борису Николаевичу мы скажем". То есть я раз 5 звонил и с ними раза 3-4 говорил. Смотрю: "Что вы тянете? Вы говорили с Ельциным?". Потом говорят: "Да". И тот, и другой. Причем, не вместе, а отдельно, в один и тот же день мне сказали: "Яков Петрович, Борис Николаевич сказал, что Рябова я не приму". Я говорю: "Не примет – ну и пусть. Он мне не нужен. Но я хотел ему просто помочь". Это он сделал зря.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Полные выпуски
  • Все видео
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск