Глаза и уши председателя КГБ

Глаза и уши председателя КГБ
Президенты и астрология
Председатель КГБ в 1961 - 1967 гг В.Е. Семичастный: Мы не жалели о том, что выступили против Хрущева, мы жалели о том, что ошиблись с Брежневым
Борьба за власть со смертельным исходом
Юрий Лужков. Огни и тени большого города
Как экономические кризисы приводят к мировым войнам?
Маршал Жуков. Один шаг до власти?
Улица забвения. Прошлое не умирает, его можно только забыть
Где бьется сердце Германии?
Берлинская стена рухнула, но Германия так и не стала единой. Что изменилось в отношениях Германии и Советского Союза?
Почему Хрущева сменил Брежнев

Леонид Млечин: На важнейший пост председателя Комитета госбезопасности генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев поставил полностью лояльного к нему Юрия Андропова, тем не менее среди заместителей председателя КГБ Брежнев держал двух лично преданных ему генералов, Цвигуна и Цинёва, которые сообщали о каждом шаге Андропова, и заместители председателя продвигали на ключевые должности в Комитете своих, близких, верных им людей, поэтому Андропов любил в разговорах со своими сотрудниками поругать кого-то из этих начальников, ожидая, что в ответ скажет собеседник, он очень нуждался в информации о тех людях, которые его окружали. Председатель КГБ желал точно знать, что происходит на политическом Олимпе и в его собственном аппарате, он создал специальную структуру – Инспекторское управление, чтобы контролировать аппарат госбезопасности по всей стране. 20 лет Управлением руководил генерал-лейтенант Сергей Васильевич Толкунов, он держался в тени, но стал одним из самых влиятельных людей в Комитете.

ГЛАЗА И УШИ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ КГБ

Леонид Млечин: Сергей Толкунов родился в январе 16-го года в деревне в нынешней Владимирской области, окончил семилетку, учительские курсы и преподавал в школе. В 37-м его призвали в Красную армию, через год отправили учиться в Смоленское военно-политическое училище, потом взяли на службу в наркомат внутренних дел. Войну Толкунов начал оперуполномоченным особого отдела 18-й стрелковой дивизии, 22 июня 41-го дивизию отправили под Оршу, 18 июля дивизия попала в окружение, в августе Толкунов вышел к своим.

Голос за кадром: Попавшие в окружение воспринимались как плохие солдаты, а то и как предатели, окруженцев долго проверяли. Толкунову повезло, его вернули в кадры госбезопасности, а после войны отправили в Китай в аппарат старшего советника КГБ при органах Министерства общественной безопасности.

Леонид Млечин: Во время войны советская разведка имела 12 легальных резидентур на территории Китая, 8 из них в Синьцзяне, богатом урановой рудой, золотом и нефтью. А после прихода коммунистов к власти советские разведчики не только прекратили самостоятельную работу внутри страны, но и передали китайским друзьям всю свою агентуру. Бывший начальник нелегальной разведки генерал-майор Юрий Дроздов считал это непоправимой ошибкой, поскольку отношения между Москвой и Пекином быстро ухудшились, а потом и вовсе стали враждебными.

После Китая Толкунов руководил Хабаровским краевым управлением госбезопасности, получил генеральские погоны, тогда после процесса по делу Берии и его подручных, после XX съезда партии остро стал вопрос об ответственности за преступления, совершенные против собственного народа: союзная прокуратура и административный отдел ЦК КПСС представили руководству страны огромные многотомные собрания документов, которые свидетельствовали о тяжких преступлениях, совершенных в сталинскую эпоху органами госбезопасности.

Голос за кадром: Но все материалы остались секретом, в результате общество не узнало и не осознало, что творилось, не ужаснулось, не осудило преступников и себя за соучастие, не извлекло уроков из трагического прошлого.

Ограничились тем, что из КГБ уволили 16000 человек как не внушающих политического доверия, злостных нарушителей социалистической законности, карьеристов, морально неустойчивых. «40 человек лишили генеральских званий, заменены почти все руководящие работники главных управлений , управлений и отделов центрального аппарата», – сообщали руководители Комитета в ЦК партии.

Новый председатель КГБ Александр Шелепин на партийном съезде обещал продолжить уменьшение аппарата КГБ, карательные функции внутри страны резко сократились, они будут сокращаться и впредь.

Леонид Млечин: После Хабаровска Толкунов работал в Ставрополе, руководил краевым управлением госбезопасности. Михаил Сергеевич Горбачёв был еще только первым секретарем горкома. Из Ставрополя Толкунова забрали в Москву первым заместителем начальника Второго главного управления госбезопасности, контрразведки. Вот здесь его Андропов и приметил и ровно полвека назад, в конце 69-го года, сделал начальником Инспекции при председателе КГБ, а потом превратил Инспекцию в Инспекторское управление. Считается, что органы госбезопасности контролировали партийный аппарат, в реальности, партийный аппарат в чекистские дела не влезал, а реальный контроль осуществляло Инспекторское управление.

Голос за кадром: Будущий генерал Виктор Иваненко начинал начальником городского отдела госбезопасности в Нижневартовске.

Виктор Иваненко: Меня заслушали у руководства КГБ СССР, можете себе представить, я капитаном тогда стал, к Толкунову попал Сергею Васильевичу, он говорит: «Капитан, ты просто расскажи, как ты работаешь?». Я рассказал за 10 минут – всё, нормально, приняли, правда Владимир Петрович Пирожков мне предложил рации выделить для связи с помощниками, поскольку связь телефонная… я говорил, что у нас всех знали по телефону и так далее, ну, Сергей Васильевич Толкунов выручил, говорит: «Куда он эти рации будет с собой что ли таскать, служебные рации КГБ?».

Голос за кадром: В аппарате почтительно говорили: «Инспекторское управление – мозговой центр Комитета госбезопасности». Генерал Толкунов выделялся на фоне других руководителей Комитета, особенно среди тех, кого отправили в КГБ по партийному набору.

Сергей Алмазов: Подбирались здоровые молодые партийные работники с должности не ниже заместителя заведующего отделом, и они направлялись на учебу сюда в Москву, проходили достаточно ускоренное обучение, и я скажу, что, конечно, это народ был очень разный: там были среди них люди очень умные, талантливые, которые быстренько входили в курс дела, но были люди и которые, видимо, и в органы-то попали, я имею ввиду, в партийные органы, попали, наверно, так как-то… ну не должны они были там работать, коли они у нас тоже оказались не у дел.

Голос за кадром: Именно Толкунов снимал с должности члена политбюро ЦК компартии Украины генерал-лейтенанта Степана Муху с поста председателя республиканского КГБ. После Чернобыльской трагедии Степан Муха был партийным работником, в КГБ его откомандировали на укрепление.

Сергей Алмазов: Когда я приехал уже в Инспекторское управление, мне выделили несколько управлений Российской Федерации, которые я курировал, в том числе и Владимирское управление, там был такой генерал Стрекалов. Ленинский субботник, тут хозяйственник говорит: «Ребята, надо вот эти досточки, столько досточек такого размера, столько досточек такого размера попилим». Попилили – всё нормально, всё хорошо, оказывается, пилили доски определенного размера на дачу Стрекалова. Я привожу пример, конечно, это возмущало людей, такие элементы, которые накладывались на общий непрофессионализм, барство и прочие вещи. В общем-то, позиция созрела, что Стрекалова надо убирать: написали такую справку и идем к Виталию Пономарёву, Виталий Андреевич, по-моему, Виталий Андреевич Пономарёв – зампредседателя КГБ по кадрам. Он читал, ахал, охал, потом говорит: «Что же с ним делать? Может мы его на край выдвинем?». На край, то есть Ставропольский край, Краснодарский, то есть на ступень выше, я, откровенно говоря, чуть со стула не упал.

Голос за кадром: Инспекторское управление проверяло областные и краевые управления, Комитеты госбезопасности союзных и автономных Республик.

Эдуард Нордман: Что значит на коллегию готовить вопрос о работе Комитета Республики? Это надо знать и историю, что происходило 20, 30 лет тому назад, что происходит сегодня и что будет происходить завтра. Если ты не способен сказать, а что же будет завтра, то твоя работа, в общем-то, теряет ценность, оперативный работник должен сказать, что было, что есть и что может быть.

Виктор Иваненко: Сергей Васильевич Толкунов настраивал на острое реагирование на недостатки, особенно на факты формально бездушного отношения к судьбам людей.

Голос за кадром: Что выявляли? Пороки те же, что и во всём советском обществе. Полковник Владимир Васильев вспоминал: «Служебное расследование в связи со злоупотреблениями в расходовании денежных средств председателем КГБ Киргизской ССР и ряда его сотрудников, выполняя задание, столкнулись с противодействием проверки, круговой порукой».

ДЕЛА ОСОБИСТОВ

Леонид Млечин: Толкунов часто возвращался от Андропова расстроенный, потому что Андропов многие вещи спускал на тормоза, например, Толкунов приносил материалы о ситуации в особых отделах, говорил: «Пора провести проверку Управления военной контрразведки». А Андропов отмахивался, говорил: «Ну что ты мне всё время плохие новости приносишь? Хочешь меня с Цинёвым поссорить?».

Генерал армии Георгий Цинёв принадлежал к кругу личных друзей Брежнева, он опекал особые отделы, то есть военную контрразведку, Ценёва побаивались.

Эдуард Нордман: Я мог откровенно сказать: «Юрий Владимирович, как Вы терпите рядом с собой этого человека? До тех пор, пока Ценёв будет начальником Второго главка, не будет контрразведка хорошо работать, всех задёргал! У него стиль сугубо солдафонский такой, он всех задёргал, да он, кстати сказать, военную контрразведку знает, а в целом контрразведку не очень». Он говорит: «Слушай, а куда деваться? Ты знаешь его отношения с Леонидом Ильичом, ты же должен меня понять». Я говорю: «Понимаю, Юрий Владимирович».

Виктор Иваненко: Мои коллеги массу материалов набрали по органам военной контрразведки, по массовым нарушениям законности, липовали откровенно, что такое липовали – это понятно, да? То есть фальсифицировали дела, дела оперативного учёта на офицеров, иногда даже садились под технику, включат технику подслушивания: садился начальник со своим опером и за объекта и за агента разыгрывали роли, чтоб потом этой сводкой получить санкцию на заведение дела оперативного учёта, массу таких примеров по Дальневосточному военному округу тогда набрали мои коллеги, вот тогда Сергей Васильевич Толкунов туда и пошел с этой информацией к председателю КГБ.

Голос за кадром: Генерал Толкунов произвел впечатление на весь Комитет, когда всё-таки началась проверка Третьего главного управления уже после Андропова.

Сергей Алмазов: Работа в Инспекторском управлении позволяла получать очень значительный объём информации, стекающий, по сути дела, со всего Советского Союза, но я работал в отделе, который курировал территориальные органы Российской Федерации, поэтому то, что касается событий непосредственно в Российской Федерации, тут для нас, будем говорить, тёмных пятен не было, мы представляли, что вот эта ситуация бурлящая, я бы так сказал, она просто так не закончится, чем-то она должна… во что-то она выльется.

Виктор Иваненко: Поехали проверять Ленинградское управление, оно же долгие годы было без проверки, генерал-лейтенант Носырев – это была фигура, к которой не подступиться, Сергей Васильевич Толкунов лично возглавил бригаду тогда и нас молодых таких борзых старших инспекторов набрал и вот 87-й год, мы поехали проверять Ленинград. Я помню, что у меня из моих материалов Сергей Васильевич взял, он взял судьбу девчонки, описание этой судьбы: она была секретарь комитета комсомола на оборонном заводе, к ней приехал двоюродный брат из ФРГ, подарил ей кофточку, кто-то из негласных помощников настучал, что она встречалась с иностранцем, а она допущена к каким-то секретам и ее профилактировали в органе КГБ, то есть сказали, что ты не заслуживаешь доверия, ты нарушила приказ и так далее, лишаем тебя допуска к секретам, ее исключили из комсомола, уволили с завода – была добросовестная комсомолка, секретарь комитета комсомола… за эту кофточку вот так поступили, и Сергей Васильевич на этом примере здорово по столу повозил руководство Ленинградского управления.

ВОПРОС О ПОКАЯНИИ

Леонид Млечин: Перестройка затронула и Комитет госбезопасности: немалое число офицеров считало, что так дальше жить невозможно – политическое руководство некомпетентно.

Сергей Алмазов: Первые выборы президента – всё, завтра выбираем, все кандидаты плюс Рыжков, плюс все остальные и прочие собрались в кабинете и, соответственно, все подходят из разных структур и прочее-прочее, пришел Пономарёв от КГБ СССР, ну и сразу… завтра выборы и, конечно, ему задают вопрос: «Виталий Андреевич, а кого завтра выберут? Вы же, так сказать…». Он говорит: «А вас что есть сомнения? Рыжков». Я посмотрел на него, думаю: «Ёлки-палки…». Рыжков набрал 1%. Ну как так! У Вас же вся информация – либо Вы ее не читаете, либо Вы ее не воспринимаете или Вы хотите желаемое принять за действительное.

Голос за кадром: Офицера, особенно молодые, считали, что нужны серьезные перемены, в том числе и реформа органов государственной безопасности.

Виктор Иваненко: Провели большую работу по реабилитации жертв политических репрессий, я сам лично в этом участвовал, тысячи дел прошли через руки, когда действительно ужас просто вызывали вот эти злоупотребления и во многом мое отношение, если хотите, к работе, так сказать, они перевернули, гонка за количественными показателями существовала же и в 37-м году, что вот вашему Управлению спущена такая-то разнарядка: по списку №1 – 1000 человек, по списку №2 – 5000 человек, а список №1 – это к расстрелу, список №2 – к аресту. И вот начальник Управления пишет в Москву: «Учитывая, что мы выполнили список №1, разрешите нам увеличить еще…». А дела – смотреть страшно просто было, на трёх страничках: какой-то донос, дальше – протокол допроса и дальше – приговор «тройки» и маленькая отметочка, что приговор приведен в исполнение такого-то числа. Вот таких дел рассматривали… это, кстати говоря, эпизод не один такой, а множество и тяжело это, откровенно говоря, давалось, переосмыслить всё это дело, понимаете, и людям тем более как-то рассказать доходчиво, что это не повторится, дай бог, чтоб этого не повторилось.

Валерий Ямпольский: После начала перестройки, объявления ее, в то время в Инспекторском управлении мы уже люди опытные, прошедшие достаточно большой путь в органах безопасности, радовались как дети, я вам точно скажу, как дети радовались, поскольку мы точно знали, что должны быть перемены, и мы радовались, что вот они пришли, но мы не предполагали, что они вывернутся сосем в другую сторону по большому счету, и я думаю, что и никто не предполагал.

Сергей Алмазов: Мы понимали, что и нам надо перестраиваться и дальше, будем говорить так, с той идеологией работы, как мы работали, в общем-то, мы далеко не уйдем, это мы понимали, что тут у нас тоже своя перестройка назрела.

Валерий Ямпольский: Конечно, органы безопасности к тому периоду требовали реформации просто по сути своей. Поскольку мне приходилось часто заниматься вопросом агентурной работы, организацией агентурной работы в органах, я написал какой-то опус по этому поводу и отдал Толкунову, от руки написанный, не печатая, большое письмо, Толкунов держал месяца 2 или 3 потом вызвал меня и сказал, опустив голову: «Всё правильно ты здесь пишешь, – на ты, – но время не пришло еще». То есть это вот так было, и он понимал тоже.

Голос за кадром: В мае 1991 года образовали КГБ РСФСР, Республиканский комитет создавался как институт демократического государства подконтрольный обществу. Председателем КГБ РСФСР назначили генерала Иваненко, он считал, что органы госбезопасности должны подчинятся закону, быть открытыми, не исполнять политические заказы.

Виктор Иваненко: Меня поддерживал Сергей Васильевич Толкунов, вот молиться на него, так сказать, буду, царство ему небесное, как он меня поддерживал, надо отдать должное, как он свежие эти настроения улавливал, и как он даже нас учил, и даже разговор о покаянии он первый начал, Сергей Васильевич Толкунов, что вы не забывайте, ребята, что нам предстоит еще это за те преступления 30-х, 40-х годов, за ту беду, которую мы принесли своему народу, сколько народа погубили… покаяние наступит всё равно. Ну, не принимали эту идею.

Леонид Млечин: Генерал Толкунов выпустил в свет ведомственный сборник КГБ СССР без грифа «совершенно секретно» впервые и точно так же впервые опубликовал интервью с начальником внешней разведки тогдашним, генералом Шебаршиным, и среди прочего спросил у начальника внешней разведки относительно террористических акций разведки, таких как убийство Троцкого или Бандеры, поинтересовался: «Возможны ли такие акции в наше время?».

Голос за кадром: Генерал Шебаршин ответил: «Жертвами сталинского террора были не только его идейные противники, уничтожался цвет общества: учёные, писатели, интеллигенция, военные специалисты. В конце 30-х годов был полностью уничтожен весь Центральный аппарат внешней разведки, руководство подавляющего большинства резидентур. Обычно в свой арсенал террор включают силы, не обладающие безусловным превосходством в борьбе с противником и, с этой точки зрения, террор – показатель не силы, а слабости».

«Расширение гласности в деятельности КГБ, – писал генерал Толкунов, – стало одним из главных направлений его перестройки, предметом первостепенного внимания. В гласности – ключ получения мандата народного доверия и поддержки».

Виктор Иваненко: Находясь на пенсии, он пришел, когда услышал, что готовится всероссийское совещание: «Давай, – говорит, – я тебе помогу». И он вписал мне тогда, что мы должны, мы – органы КГБ, должны пройти через период покаяния вот за те преступления прошлые, чтобы этого никогда не повторялось, только ради этого, чтобы этого никогда не повторялось, чтобы у народа не осталось страха перед возможностью рецидива этих всех преступлений. Этот эпизод, во-первых, все мои подчиненные резко выступил против: «А мы-то что должны покаяние приносить? Мы не совершали тех преступлений». И, конечно, руководство КГБ, Агеев аж слюной брызгал: «Ты что хочешь, но вот этот абзац убирай о покаянии!».

Леонид Млечин: В 91-м году генерал Толкунов вышел в отставку, а выходцы из Инспекторского управления КГБ СССР пытались реализовать его идеи в практике работы Комитета госбезопасности России, сознавая, как опасны вседозволенность и полное отсутствие контроля.

Виктор Иваненко: Каждого начальника территориального органа приходилось утверждать на специальной комиссии по кадрам органов государственной безопасности, была создана такая комиссия, это невиданная открытость была для того времени и неплохо, чтобы вообще парламентская комиссия работала бы всегда, потому дополнительная система контроля не мешает. Когда органы государственной безопасности затачиваются на одно – на первое лицо, тут неизбежны какие-то перекосы, поэтому нужен и парламентский контроль.

Леонид Млечин: Главная задача, которую на сломе эпох ставили перед собой реформаторы – сделать ведомство госбезопасности эффективным и безопасным для общества, защищающим и граждан и государство, для этого необходим контроль: президентский, парламентский, общественный, постоянный, повседневный, не за оперативной работой, разумеется, не за вербовкой агентуры, а, прежде всего, кадрово.

Сергей Степашин: Служба специальная выполняет те задачи, которые предопределены, я скажу очевидные вещи, закон – это норма поведения, какую задачу ставит президент, так они ее и выполняют, во всех странах мира.

Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Авторизуйтесь, чтобы быстро и удобно комментировать
Комментарии (0)

Выпуски программы

  • Все видео
  • Полные выпуски
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск
Полный выпуск