Анатолий Торкунов: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Я ректор МГИМО Анатолий Торкунов, и сегодня у нас очередной выпуск программы «Ректорат». Мы сегодня поговорим по теме, которая волнует не только ректоров (ректоров – само собой), но очень волнует и наших абитуриентов, и студентов, и родителей. Речь идет о реформе системы высшего образования, которая уже идет, но будет нарастать по времени. К чему она ведет? Чем она вызвана? Какие ее последствия? И что уже сегодня мы видим как ее результат? Вот мы хотели сегодня поговорить с ректорами, и я вот через какое-то время их с удовольствием представлю. СЮЖЕТ Голос за кадром: Более двух десятилетий в России пытались вписать отечественную высшую школу в западные лекала. В 2003 году была подписана т. н. Болонская декларация, и многие посчитали, что теперь у нас будет как в Европе. На бумаге-то все выглядело красиво, но вот на практике все оказалось куда сложнее. Старое было разрушено, а вот новое никак не приживалось. Образовательные связи порвались, и как результат фундаментальная наука и промышленность столкнулись с дефицитом профессиональных кадров, а дипломы по большей части стали формальностью. В феврале 2023 года президент России Владимир Путин предложил выйти из Болонского процесса и создать новую систему образования, которая должна представлять синтез лучших практик как советского, так и нового времени. Если вспомнить, то в СССР система образования была одноуровневой: в зависимости от выбранной специальности срок обучения составлял от 4 до 6 лет. По окончании вуза студенты получали статус специалиста и диплом единого государственного образца, а сама система подготовки была интегрирована в плановую экономику: выпускники были обязаны отработать 3 года по распределению. И вот в 2023 году в шести вузах России стартовал пилотный проект перехода на новую систему высшего образования. За основу была взята именно советская модель. Что же касается находок нового времени, если они и были, то стали дополнениями. Анатолий Торкунов: Спасибо за сюжет! Я должен сказать, что я не совсем согласен с его содержанием, потому что высшая школа у нас развивалась, достаточно интенсивно развивалась. Другое дело, что время меняется, новые требования, требования ставит общество перед нами, государство ставит перед нами новые задачи... Естественно, когда мы боремся за технологическое лидерство, необходимо вносить соответствующие изменения в наши программы и методы преподавания и, конечно, укреплять связь с производством, с реальным сектором экономики. Я сейчас, дорогие друзья, с удовольствием представлю ректоров. Знаю ректоров давно и знаю, что развитие университетов никогда не останавливалось, но сегодня мы поставлены перед задачей совершенно нового типа, и нам надо ее решать. И поэтому, конечно, те реформы, которые проходят сегодня, нацелены прежде всего на это. Хотел бы представить ректоров. Это Алексей Лубков, ректор Московского педагогического государственного университета, – Алексей Владимирович, приветствую вас сердечно. Алексей Лубков: Добрый день. Анатолий Торкунов: Владимир Ситников, ректор Ставропольского государственного аграрного университета, – Владимир Николаевич, приветствую. Владимир Ситников: Добрый день. Анатолий Торкунов: И по видеосвязи с нами сегодня участие в беседе принимает ректор Санкт-Петербургского горного университета им. Екатерины Великой Владимир Стефанович Литвиненко – приветствуем вас сердечно, Владимир Стефанович. Я хотел бы, дорогие друзья, и, Владимир Стефанович, может, даже прежде всего к вам обратиться, потому что я знаю, что вы очень многое сделали вот за этот короткий период реформ в своем университете. Вот как вы оцениваете результат уже сделанного? И насколько полезными вы считаете вот те наши усилия по реформе, которые предпринимают сегодня все вузы, но особенно те, которые входят в первую, пилотную шестерку по реформе образования? Владимир Литвиненко: Уважаемые телезрители, уважаемый Анатолий Васильевич! Я прежде всего хочу напомнить, что мы живем в удивительной стране. Ее территории, ее объемность, ее богатства, которыми мы сегодня владеем... А я хочу напомнить, что мы фактически сегодня богатейшая в мире страна по природным ресурсам, занимая, так сказать, ведущее положение в этом секторе... Кроме этого, мы – империя. Дело в том, что нашу страну омывает несколько океанов, и мы обязаны сегодня, в XXI веке, быть страной, которая давала бы возможность не только развиваться и обеспечить суверенизацию нашей страны, но использовать во благо Богом данные ресурсы, для того чтобы мы действительно были самообеспеченной, самодостаточной страной. Хочу напомнить, что сегодня мы живем в период, когда нас с вами окружает техногенная цивилизация. Если посмотреть, за какой период она была создана, – она была создана за очень короткий промежуток времени того столетия. Фактически мы за 4–5 лет, так сказать, превратились из страны аграрной в страну с индустриальной экономикой. И в этой связи очень важно сегодня четко понимать: то образование, которое нам дало возможность быть первыми в космосе, и то, что мы имеем сегодня самое современное оружие, которое нас сегодня не просто защищает, но дает возможность нам цивилизованно смотреть, с уверенностью в будущее... Мы сегодня имеем и достижения в космосе, и во многих направлениях. Но в этой связи, естественно, возникает вопрос: что такое наши ресурсы? Это то богатство и те богатые ресурсы, которые Богом данные. Но чтобы превратить природный капитал, которым являются природные ресурсы, в натуральный, человеческий, тем более в социальный, нам необходимы, безусловно, те люди, те профессионалы, которые должны это делать. И в этой связи сегодня стоит у нас в России, у нас в стране именно, так сказать, вопрос: а как не просто развивать созданную техногенную систему (именно инженерами созданную), а как ее хотя бы сохранить и обеспечить ее функционирование? Это повсеместно. Сегодня фактически наша основная... Я беру сегодня про наш инженерный корпус минерально-сырьевого комплекса. Я хочу обратить внимание, что это не просто комплекс, а это 70 моногородов, которые функционируют исключительно за счет того или иного месторождения на Севере. И если оно приостанавливает свою деятельность, то судьба этого города, мегаполиса под большим вопросом стоит. Любой, вот посмотрите на Север, Норильск и все-все города, Коми и т. д. – это все моногорода. И в этой связи, естественно, стоит сегодня вопрос, кто у нас и какая ситуация с кадровым обеспечением. Сегодня дефицит инженеров в этом секторе составляет до 80%, потому что XXI век и требование к инженеру совершенно иное состоит сегодня. И в этой связи, естественно, встал вопрос, что дальше делать. Я хочу обратить внимание: я отношусь к системе двухуровневой абсолютно равнодушно, могу сразу сказать. Мы сегодня имеем практику, когда двухуровневая система позволила некоторым странам развивать свою экономику. Далеко не надо ходить – это Китай. Ведь его попросили: «Давайте мы перейдем на двухуровневую систему». Китайская партия сказала: «Есть! Давайте делать!» И тут же на второй день пришли, вариант простой: «Давайте 4 года мы назовем бакалавром (это будет как бы неполный цикл высшего образования), а продление образования дальше мы назовем магистром». В целом это магистр-технолог, сегодня по-нашему – инженер. И они пошли по этому пути, только там не 4–5 лет, а ровно 6–7 лет. Анатолий Торкунов: Владимир Стефанович, китайский опыт очень интересный. Но вот если говорить об опыте вашего замечательного университета (с которым мы, кстати говоря, сотрудничаем с большим удовольствием), все-таки вот эти вот реформенные шаги – главный их результат на сегодняшний момент? Владимир Литвиненко: Анатолий Васильевич, я хочу обратить внимание: мы 3 года... Президент сказал в 2023 году – мы с 1 сентября 2023 года перешли на новую систему совершенно. Мы готовились к ней. В этой связи сегодня обучается по этой программе уже 6 тысяч студентов, мы полностью перешли с 2023 года на инженерную подготовку 6-летнюю (и по экономике 5 лет). По одной причине – потому что президентом было озвучено (это надо зрителю четко понимать), что мы из международного пространства не уходим. По международному пространству 6-летнее [образование], это наш инженер, это магистр-технолог, и то, что касается ниже, – это все бакалавр. Это надо учитывать. Мы перешли на эту систему. Анатолий Торкунов: Владимир Стефанович, а вот ребятам, которые по 6-летней программе будут обучаться, – они будут получать диплом магистра по итогу? Владимир Литвиненко: Нет, они получают диплом «российский инженер», «горный инженер», «инженер-строитель» и т. д. (у нас 64 программы) и будут получать... если можно зрителям посмотреть... вот этот ромбик восстанавливается, где Екатерина и внизу молоточки инженера – это есть как раз инженерный символ, инженерное отличие того образования, которое мы сегодня даем. Это образование, которое базируется на 75 теоретических знаний и 25 – это практические навыки, которые даются ежегодно до 8–9 недель, и суммарно это 50 недель. Это та особенность, которая дает возможность нам готовить того инженера, который реально на производстве сегодня требуется. Анатолий Торкунов: Ну вот я понимаю, что это как раз новация совершенная, увеличение работы на производстве. И, как мне показалось, еще очень интересная новация у вас, что ребята получают рабочие профессии одновременно с этим. Владимир Литвиненко: Да-да. Требования наших стандартов требуют, чтобы он имел не менее двух специальностей, это не менее. Это очевидные вещи: полевые условия и т. д. Второе: он должен иметь минимум восемь дополнительных профессиональных компетенций. Это все дается в период вот этого обучения, в т. ч. факультативного, плюс практические навыки. Анатолий Торкунов: Спасибо большое! Мне кажется, это очень интересный опыт вашего университета, который, видимо, все, кто пойдет следом за вами в рамках проекта и пилотного, и последующего, должны использовать. Мы все понимаем прекрасно, что для того, чтобы подготовить классного специалиста, важно, чтобы мы получили хорошего выпускника школы. И конечно, для того чтобы получить хорошего выпускника, надо иметь хороших учителей, а их готовит наш Московский педагогический государственный университет (и другие университеты тоже, но МПГУ – это ведущий университет). И я знаю, что вы и в рамках пилотного проекта тоже немало нового уже внедрили. Знаете, вот я когда посмотрел о том, что вы делаете, я обратил особое внимание, что вы сегодня даете в случае обучения в течение 6 лет учителям профессию не только по одному предмету, а по целому комплексу предметов. Вот хотелось бы, чтобы вы поделились с нами и с телезрителями, не ведет ли расширение такое к тому, что они, собственно, в своей специальности станут победнее, так сказать, по знаниям и по возможностям? Ну и в целом по пилотному проекту. Алексей Лубков: Конечно, Анатолий Васильевич, такая всегда угроза есть. Но мы разумные люди, и мы постарались объединить в многопрофильной подготовке прежде всего те предметы, которые тесно связаны между собой: например, действительно, 6-летняя подготовка учителя истории, обществознания, русского языка и литературы. Это, кстати, не инновация, потому что, если мы вспомним дореволюционную историю, историко-филологические факультеты в императорских университетах всегда были, и, действительно, там выпускники императорских университетов преподавали в гимназии, преподавали они в т. ч. и мертвые, древние языки... То есть такой был разброс предметов очень большой. Но мы вот пошли по такому проверенному, в общем-то, пути, и главным образом мы ориентируемся на наши сельские школы, на подготовку т. н. земского учителя, с тем чтобы он один мог вести целый ряд предметов. Они тесно связаны. Вот я уже назвал по гуманитарной подготовке – то же самое мы будем предлагать... Анатолий Торкунов: А если по естественно-научным [направлениям]? Это очень интересно, тем более Владимир Стефанович совершенно справедливо ставит всегда вопрос о том, что сегодня подготовка по физике и по математике в школах не соответствует тем требованиям, которые затем в университете существуют. Алексей Лубков: Во-первых, мы, конечно, ориентируемся на обновление самого содержания образования, и с этой точки зрения очень многое было сделано для того, чтобы изучить и оценить состояние преподавания физики, математики более глубоко, чем вот, так сказать, какие-то такие наши общие представления. Пока мы на 6-летнюю [программу] естественно-научную подготовку не перевели. У нас есть двойной профиль, т. е. это традиционно, например, физика и информатика, математика и информатика... Вот в прошлом году мы открыли физику и химию, но пока еще она, так сказать, не очень активно пошла. В этом году мы попробуем физику и математику, а дальше – посмотрим. Анатолий Торкунов: Вот какой ЕГЭ тогда? Мы накануне начала приемной кампании. Если это физика и химия, физика и математика, какие ЕГЭ они должны принести в университет? Алексей Лубков: Анатолий Васильевич, наверное, не секрет, что до последнего времени у нас в т. ч. на естественно-научные предметы сдавали обществознание. Мы с самого начала сказали, что мы можем и профильный обязательный экзамен ввести, и у нас в нашем университете он введен. С 2027 года, со следующего, профильный экзамен по тому или иному предмету, на который идет абитуриент, будет во всех педагогических университетах. Анатолий Торкунов: То есть в университетах будут сдавать этот экзамен профильный? Или это ЕГЭ будет? Алексей Лубков: Нет, они будут сдавать ЕГЭ, но выбирать будут... Анатолий Торкунов: ...по профилю соответствующему. Алексей Лубков: ...по профилю, да. Анатолий Торкунов: Ну вот когда два профиля – предположим, химия и физика, вы сказали, – тогда какой профиль ЕГЭ? Тот или другой? Что они должны будут сдавать? Алексей Лубков: И тот и другой. Анатолий Торкунов: А, оба? Алексей Лубков: Да. Анатолий Торкунов: Да, это... Алексей Лубков: Мы постараемся сделать все, чтобы все-таки это было не четыре, а три, потому что опыт у нас есть: в ряде вузов объявили четыре, потом пошли, так сказать, на попятную... Анатолий Торкунов: Русский в любом случае должен присутствовать... Алексей Лубков: Русский – да. Анатолий Торкунов: Здесь главное, чтобы это не отпугнуло хороших абитуриентов, потому что это же тоже вопрос... Алексей Лубков: Конечно, да. Поэтому мы так немножко здесь сдержанно подходим к этому вопросу, потому что, конечно, для нас все-таки важно, чтобы не просто приходили с баллами, не абы какой абитуриент, а все-таки ребята, которые мотивированы. Анатолий Торкунов: Мотивированы, конечно. Алексей Лубков: И вот уже с первого года мы участвовали в «пилоте», и я хочу с удовлетворением отметить, что приезжали к нам ребята вот именно на физику и информатику, например, с очень хорошими баллами ЕГЭ, победители олимпиад соответствующих, ну и, в общем, они действительно, так сказать, составляют сейчас такое ядро, на которое мы опираемся. Анатолий Торкунов: Мне кажется, что это очень важно, потому что только мотивированные именно поступить в педагогический университет потом и пойдут в школу работать, потому что у них есть интерес изначально к этому. Алексей Лубков: Конечно. Ну и главное, чтобы за время обучения в университете этот интерес у них не пропал, а, наоборот, он углубился. Анатолий Торкунов: Вы совершенно справедливо сказали, что, конечно, важно классных педагогов подготовить для земских школ, но ведь важно готовить и для школ городских в больших городах... Алексей Лубков: Это да, это само собой. Анатолий Торкунов: И здесь вот важно, как мне кажется... ну, вам виднее... не упустить, когда идет специализация сразу по нескольким дисциплинам, все-таки стержень, чтобы мы могли хороших учителей по математике, по физике, по химии подготовить. Алексей Лубков: Да. Анатолий Торкунов: Мы же все учились – мы помним: если есть классный преподаватель по химии, то это не значит, что он хорошо знает математику. Алексей Лубков: Анатолий Васильевич, это самое главное, фундаментальное ядро подготовки. Я хочу сказать, что еще до указа президента о начале пилотного проекта мы в 2021 году, вот наш министр Сергей Сергеевич Кравцов тогда выступил с инициативой о создании фундаментального ядра подготовки в педвузах, и мы этим занимались и создали, и там, конечно, и естественно-научный, и психолого-педагогический [компоненты]. И вообще, мы сейчас говорим о некоем новом понятии фундаментальности образования, где есть и предметная подготовка. Но для педагога важна и психолого-педагогическая [подкованность], особенно вот сегодня, когда мы говорим о воспитании гражданина и патриота, т. е. это ценностно-смысловые. Ну и, конечно, практика. Вот я тоже с вами соглашусь, в ролике, так сказать, может быть, акцент был не совсем верен в том смысле, что все-таки нам болонский опыт чем-то пригодился. Чем? Прежде всего вот этой практикой, разнообразными видами практики. Сегодня у нас, например, по «пилоту» мы фактически отдаем целый год на подготовку вот практическую: разные виды производственной, педагогической практики, волонтерской и т. д. Ну а в целом, конечно, если вот брать подготовку многопрофильную, то это 6 лет, поэтому здесь у нас есть, конечно, определенный задел. Анатолий Торкунов: Вы знаете, что все мы зависим от того, каких педагогов вы для школы подготовите, потому что потом они идут в университеты... Алексей Лубков: Конечно. Анатолий Торкунов: Мы, конечно, ждем замечательных ребят, и много замечательных ребят, но от школы очень многое зависит. Все-таки немало еще критических стрел в адрес школы обращено... Алексей Лубков: Конечно-конечно. Анатолий Торкунов: Владимир Николаевич – руководитель одного из крупнейших наших аграрных университетов. Сегодня наши аграрии, как говорится, на передовой. Во-первых, многого удалось действительно добиться, и это иногда даже удивление вызывает, как за такой короткий период мы сумели не только перейти от импорта пшеницы и другой сельхозпродукции, а стать крупнейшим производителем. И надо отдать должное тем специалистам, которые в этой отрасли работают, которых готовите вы. Вот вам пилотный этот проект и дальнейшие задачи его реализации как видятся сегодня? Что нового, собственно, появится у вас в связи с этим? Владимир Ситников: Анатолий Васильевич, во-первых, огромное спасибо, что вы еще раз отметили агропромышленный комплекс как локомотив развития нашей экономики. Владимир Стефанович абсолютно правильно говорил о нашей стране как [о государстве] с большими запасами минералов, сырья, индустриальной державе, но Россия сегодня и мощная аграрная держава. И у нас сегодня очень большие задачи стоят, которые поставило перед нами и наше руководство страны, и министр. Сегодня какие это задачи? Они совершенно просты: это увеличение объемов производства, увеличение объемов экспорта, повышение производительности труда. Сегодня министр говорит об обеспечении конкурентоспособности нашей отрасли на долгосрочную перспективу. Я как в прошлом технолог знаю точно, что сделать это будет совершенно не просто, если мы не перестроим сегодня сельское хозяйство и не реализуем просто-напросто, я считаю, новый эволюционный виток. Что такое новый эволюционный виток? Это внедрение технологий, которые не применялись ранее. Сегодня очень важна готовность отрасли к внедрению этих технологий. Каких? Сегодня это и роботизация, и подготовка специалистов с точки зрения IT-технологий, искусственного интеллекта, селекции, генетики в растениеводстве, животноводстве... И еще целый ряд, набор. Анатолий Торкунов: Специалистов по беспилотникам... Владимир Ситников: Совершенно верно. Поэтому наша задача сегодня – ответить ожиданиям нашего бизнеса и подготовить такого специалиста. Что в рамках «пилота»? Именно «пилот» сегодня дает возможность сделать это. То есть нам нужно сегодня: пересобрать образовательные программы (это первое), отталкиваясь от интересов бизнеса, реальных интересов бизнеса; укрупнить специальности, если в этом есть необходимость (а в этом необходимость есть: какие-то сохранить, ввести новые специальности)... Анатолий Торкунов: Эта работа проведена уже, или это план? Владимир Ситников: Нет, мы к этой работе только приступили, потому что у нас указ президента был только в январе месяце. Анатолий Торкунов: Ну да... Владимир Ситников: Поэтому сейчас активно работаем, коллектив готов, задачи понятны сегодня... Анатолий Торкунов: А в этом году уже ребята будут на укрупненные специальности поступать? Владимир Ситников: Нет, в этом году мы будем готовить пересборку, а с 2027 года уже будем осуществлять набор – вот в таком ключе. Анатолий Торкунов: А сколько всего принимаете сейчас ребят на первые курсы? Владимир Ситников: Первый курс: мы около 2 тысяч принимаем на высшую школу и в институт среднего профессионального образования. Анатолий Торкунов: Вот я, знаете, хотел сейчас Владимира Стефановича спросить. Вот цифирь, которую мне дали, ребят, которые идут потом на производство (после окончания бакалавриата и магистратуры в прошлом), – она немножко огорчает, потому что из числа выпускников, которые получили конкретную интересную специальность, собственно на производство попадает не так много людей (во всяком случае по тем данным, которые мне предоставили). Вот как вам кажется, Владимир Стефанович, как все-таки ребят мотивировать и мобилизовать на то, чтобы они те знания и компетенции, которые вы даете... и глубокие, и интересные; вот то, что вы нам сейчас рассказали, хоть и коротко, но показывает, сколько нового появляется... – как их побудить все-таки затем работать на производстве? Вот смотрите, по медикам вроде принято решение такое, чтобы обязать их проходить потом не практику, а работать просто в медицинских учреждениях. Вот какое ваше мнение относительно этой практики применительно к другим вузам? Нужна она, не нужна? Как вам видится? Владимир Литвиненко: Понимаете, наверное, для вашего университета (для дипломатов) и особенно для наших сегодня актуальны три проблемы, которые сейчас вы подняли, которые нужно срочно решать, для того чтобы ответить на ваш вопрос. Первая – это к тем, кто готовит, так сказать, основу для высшего образования: качество школьного образования. Я публично [], и зрители должны понимать: мы парадоксально живем в условиях, при которых хотим создать качественное высшее, особенно техническое, образование без наличия школьного образования. Дело в том, что все предметы школьные переходят в дисциплины (как по вашим, по дипломатам, – по любым дисциплинам). Мы сегодня фактически придумали систему, ее надо срочно менять. Я публично выступал и выступаю: это же ненормально, когда при опросе родителей детей (мы опросили более 5 тысяч в разных регионах) все ответили: «Цель школьного образования – сдать ЕГЭ». Это парадокс! Надо четко законодательно закрепить, для того чтобы что-то от высшей школы ждать, что цель школьного образования – это получить цельные базовые основы общего мировоззрения и места человека в этом мире, т. е. надо знать все дисциплины. И вот система, которую мы сейчас рассматриваем... я знаю, там готовится документ для доклада президента, когда мы хотим опять 10–11-е классы по каким-то направлениям [развести]... – надо все... ! Они обязаны, как при Советском Союзе, все предметы изучать! И основанием для качественного образования должен быть восстановлен аттестат (сегодня аттестаты даже мы не требуем). В этой связи три проблемы. Первая – вернуть законодательно место учителя в школу, что школа – это воспитание, а не образование (воспитывая, давай образование). Второе: все предметы должны сдаваться, до конца обучаться, не надо придумывать модули. Откуда мы знаем, что в 10-м классе он пойдет в медицину либо инженером? Это калеку мы готовим. И то, что касается высшего образования. У нас четко записано, что мы даем цельное мировоззрение в области специальности, и задача университета – за 6 лет создать мотивацию для самореализации работы на специальности. Вот если коротко отвечать, то я бы так ответил. Анатолий Торкунов: Вы знаете, я с вами категорически согласен. Потому что я всегда считал, что, положим, система экстерната, которую ввели (когда ребенок занимается только по трем предметам ЕГЭ, а остальное где-то там сбоку), – а сегодня выясняется, что ни по одной специальности нельзя работать, если ты не знаешь смежных дисциплин. В том числе, кстати говоря, и в международных отношениях, в международных делах: если ты не понимаешь, как развиваются сегодня технологии, как развиваются биотехнологии, что происходит так или иначе в естественно-научной сфере, то по существу ты не специалист. Можно, конечно, эти знания приобрести потом через ДПО [дополнительное профессиональное образование], через какие-то другие формы, но мне кажется, что школа должна давать цельное образование и модульный принцип может быть факультативным. Вот человек увлекается тем или иным – он, конечно, в рамках этого модуля может заниматься дополнительно. Вот как вы считаете все-таки как педагог такой опытный? Алексей Лубков: Анатолий Васильевич, я согласен и с вами, и с уважаемым Владимиром Стефановичем: мы здесь союзники, противоречий нет. Конечно, выпускник школы должен обладать прежде всего целостным мировоззрением, картиной мира, которой вот фундамент закладывается именно в средней общеобразовательной школе. В свое время, в 2009 году, вы знаете... это, кстати говоря, тоже была одна из очень таких важных реформ либерального плана... когда мы заимствовали, честно говоря, не наш опыт, и вот переход к ЕГЭ, так сказать, перенацеливал в значительной степени и учителей, и сами цели образования именно на сдачу прежде всего тех предметов, которые потом наш школьник выбирал, а само содержание других предметов уходило. Сегодня вот ставится вопрос, в т. ч. моими коллегами по Совету по правам человека, о возвращении интегральной оценки. Вот мы, выпускники советских школ, имели средний балл аттестата, он учитывался при поступлении в вуз. И действительно, волей-неволей, но мы должны были готовиться по всем предметам хорошо, чтобы средний этот балл у нас был более-менее нормальный. Но, конечно, вот так вот с ходу сейчас отменять ЕГЭ – это значит тоже разрушать ту систему... а она все-таки у нас консервативная... Поэтому здесь нужны какие-то шаги. А у нас вот эта система ЕГЭ уже существует, как я уже сказал, с 2009 года. Когда ее вводили, я был категорическим противником вот этой системы, перехода тотального, хотя хочу напомнить, что там был момент и эксперимента (т. н. централизованное тестирование). Анатолий Торкунов: Да-да, я помню. Алексей Лубков: Но это опять же не наши подходы, не свойственные нашей, отечественной системе. Поэтому вот та дискуссия, которая сегодня возникает и в профессиональном сообществе, и не только, вообще в обществе по поводу судьбы ЕГЭ... Здесь, еще раз хочу подчеркнуть, главное – не навредить. А то, что мы должны сделать все, чтобы наш выпускник школы имел целостное мировоззрение, – я с этим абсолютно согласен. Анатолий Торкунов: Знаете, конечно, вокруг ЕГЭ много споров по-прежнему ведется, и ясно, что эта система требует совершенствования, особенно вот в контексте того, о чем и вы говорили, и говорил Владимир Стефанович; это действительно очень серьезная проблема для многих. Кстати говоря, дорогие друзья, телезрители, я забыл сказать – вот [на экране] висит адрес нашей электронной почты: если есть какие-то вопросы к нашим участникам сегодняшней дискуссии и в целом вот по нашей программе, то просим вас такого рода вопросы к нам направлять – мы постараемся на них ответить. Я хотел еще, Владимир Николаевич, сейчас поинтересоваться тем, как вот те направления, которые раньше либо отсутствовали, либо не очень мощно присутствовали в учебных программах, сегодня внедряются. Я имею в виду прежде всего «цифру», искусственный интеллект (то, без чего сегодня невозможно представить сельское хозяйство современное), использование беспилотных систем (а следовательно, и обучение этому), управление беспилотными системами и т. д. Как видится и в рамках реформы, ну и в целом на сегодняшний момент как обстоит дело? Владимир Ситников: Анатолий Васильевич, вот смотрите, мы говорим о «цифре» – да, бесспорно; искусственный интеллект – бесспорно; роботизация – да, бесспорно. Но я бы сказал о том, что базовые, скажем так, направления, которые мы сейчас новые будем вводить, – это селекция и генетика, потому что именно селекция и генетика являются ключом к решению многих проблем и в растениеводстве, и в животноводстве. Поэтому я уже говорил и сейчас еще раз говорю о том, что мы меняем сегодня и вводим новые дисциплины в образовательный процесс, готовимся к этому, и в принципе-то мы же полностью (еще раз возвращаюсь) отталкиваемся от интересов нашего бизнеса и от развития экономики: что новое появляется, мы должны готовить в этой части специалистов. Вот смотрите, у нас 100 образовательных программ; сам «пилот», реформа касается сегодня 30 образовательных программ. Если говорить о специальностях, 48 специальностей – 15 из них как раз-таки мы будем трансформировать, еще раз говорю, что-то менять, дополнять, вводить новые. Вот в принципе 30% нашего образовательного, скажем так, трека, учебного трека подлежат трансформации в рамках «пилота». Анатолий Торкунов: Знаете, вот мне сейчас вопрос передали в наушник, который задали: вот переход к 6-летней системе – не приведет ли он к выгоранию студентов, такой продолжительный период? Не будет ли это, как говорится, вести к тому, что он интерес просто потеряет к учебе за такой длительный период? Как вы считаете, Владимир Стефанович? Владимир Литвиненко: Вы знаете, мы сегодня наблюдаем по самому студенту: это другой студент. Вот первый год, первый набор (мы третий уже набор провели, в этом году четвертый будет) – он вырос. И даже то, что мы в этом году ожидаем... – я даже не предполагал, какая потребность, особенно у родителей. Все-таки родители, они понимают, что ихняя надежда – это ребенок (как и наша с вами, понимаете: родив его, мы живем надеждой). И они мечтают, конечно, не просто какую-то получить халтуру, лишь бы документ, – они хотят получить настоящее, базовое, хорошее высшее образование на всю жизнь, это они прекрасно понимают. Я вот хочу обратить внимание, что вот про ЕГЭ не надо сегодня дискуссию вести. ЕГЭ, надо понимать, надо совершенствовать, я с вами согласен, но это исключительно рассматривать как для поступления в вуз, и не более. Это вот надо четко понимать. И второе, конечно, – учителя, от этого мы зависим. Потому что в вузах должны быть не просто преподаватели: главная задача вуза – не учить передавать, а именно воспитывать, давая, понимаете. То же самое в школе. Поэтому школа должна поменять классных руководителей, превратив их, извините, в наставников, понимаете, чтобы они отвечали от 1-го класса или с 4–5-го до конца не за то, что делается в классе, охраняя их, а что делается на перерыве на чердаках, в подвалах и что делается на улице и вечером дома. Это принципиальное отличие. Если мы поменяем и вернем учителя, мы поменяем ситуацию в вузах сегодня. Невозможно где-то хорошо, где-то – второе. И по цифровым [] я хочу ответить. Вот 6-летнее образование, наоборот, все приветствуют в нашей горной отрасли и т. д. Почему? Потому что у нас уже на III курсе ребята уже не просто студенты – они уже обладают навыками цифрового моделирования. И мы столкнулись со школой опять же. Почему? В школе отменили черчение. Писать, читать невозможно сегодня, потому что чистописание отменили. Что мы потеряли! Что мы делаем?! Мы русский язык теряем! Теперь по истории, вот приводили пример (я даже на вашу работу давал заключение, Анатолий Васильевич, по истории). Ведь великолепная история, но забыл Кравцов одно. Есть такая образовательная программа, которая чем отличается от учебной программы по истории? Каждый предмет должен быть вписан и взаимоувязан с другими. Вот история начинается не тогда, когда история дается, а с 1-го класса, ведь букварь – это научно обоснованный в том числе [учебник], где была история: там фотографии, там добрые лица папы и мамы, там русский солдат, там русские былины и т. д. – отсюда вот начинается история, она увязана и в чтении, и т. д. Вот то, что у нас сегодня в образовательной школьной программе исчезло. Это не мое мнение – это мнение региональных представителей. Поэтому 6-летнее образование – оно насыщено фундаментальностью, базовым [содержанием], это ядро, которое 25% времени дается. А что такое ядро? Это модуль общеобразовательных, общетехнических [дисциплин]. Ведь как? Общеобразовательный модуль формируется именно под задачи государственные, понимая историю, зная философию, основы экономики и т. д., это основа основ. И в этой связи нам нужно не просто рассматривать высшее образование, а рассматривать всесторонне, какая поддержка и что собой представляет реформа, изменения в школе. Если мы до сих пор не можем убедить и утвердить одной строкой цель школьного образования, в чем цель высшего образования, о чем мы можем вести разговор?.. То есть надо конкретно конкретизировать и эти все проблемы взаимоувязать с собой, если мы хотим понимать, и, уважая себя, мы должны оставить после себя то наследство, которое следует для страны для нашей для развития. Анатолий Торкунов: Мы все разделяем эти эмоции, совершенно справедливые слова. Ректора педагогического университета хотел бы спросить. Знаете, мне только показалось, что все-таки мы когда говорим о фигуре учителя... Не знаю, как вот всем присутствующим, а мне, например, повезло: у нас был потрясающий классный руководитель и действительно воспитатель, который знал, что мы днем делаем, что мы вечером делаем... Мы часто вместе что-то делали: в театр ходили, творчество какое-то, художественная самодеятельность – все. Но я бы все-таки не затемнял и не уводил ответственность родителей за своих детей, это тоже очень важно. Потому что, знаете, сегодня бывает так: отдал как бы в хорошую школу и все, «теперь я уже особо не занимаюсь – у меня работа, у меня бизнес, у меня то-се, пятое-десятое». Никак нельзя нам допускать – надо обязательно родителей призывать к ответственности тоже за своих детей. Алексей Лубков: Вот я с чем все-таки хотел бы поспорить, по какому вопросу с уважаемым Владимиром Стефановичем? Относительно того, что мы как бы мало уделяем внимания межпредметным связям, – это не так. Вот сейчас... вы не дадите мне соврать, уважаемый Анатолий Васильевич... Анатолий Торкунов: Не дам. Алексей Лубков: Когда идет работа по единым государственным учебникам, увязка идет очень четкая, синхронизация между, например, преподаванием литературы и истории. Вот мы собирали на базе нашего университета авторские коллективы всех единых государственных учебников, ставили в пример ваш авторский коллектив, который очень внимательно относился к этим вопросам. (И более того, очень правильно сделано, что обратная связь с учителями.) И мы тоже нацеливаем на это, и действительно, с 1-го класса уже элементы истории в таком курсе, как «Окружающий мир», у ребенка в начальной школе присутствуют. Об этом Никита Сергеевич встречался со студентами и говорит: «Когда историю?» – «Да когда – уже в детском саду надо элементы [вводить]». Конечно, это все обязательно, потому что это воспитывающий фактор. Анатолий Торкунов: Все, конечно, с детского сада должно начинаться... Алексей Лубков: Да. Анатолий Торкунов: Та же история должна... Правильно абсолютно Владимир Стефанович. Алексей Лубков: С чего начинается родина? Вот с картинки в твоем букваре, действительно. Анатолий Торкунов: Именно, абсолютно. Алексей Лубков: Но надо еще и понимать, какую работу мы сегодня не просто делаем заново, а переделываем. Сколько было учебников истории вот до последнего времени? Анатолий Торкунов: Да: там были десятки. Алексей Лубков: Более 50! Анатолий Торкунов: А потом, какие... Вы видели эти учебники? Алексей Лубков: Да, я знал. Анатолий Торкунов: Дорогие друзья, вы знаете, тема совершенно, конечно, безразмерная, нельзя объять необъятное, как говорил Козьма Прутков, и, к сожалению, телевизор свои имеет требования по времени. Я хочу, знаете, всех сердечно поблагодарить, что вы нашли время принять участие, передать пламенный привет нашему любимому Петербургу через нашего уважаемого ректора. И, дорогие друзья, хочу сказать вам, что на экранах почта нашей программы – просим направлять вопросы, может быть, вашу реакцию на те или иные сюжеты: это очень важно и для нашей программы, и в целом для нас всех, кто так или иначе занят в системе образования. А в этой системе заняты все: и студенты, и родители, и бабушки, и дедушки – все общество. Спасибо вам за внимание! Всего самого доброго! До свидания!