Анатолий Торкунов: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Я ректор МГИМО, академик Анатолий Торкунов. И мы сегодня открываем новый сезон программы «Ректорат». Понятно, что мы открываем новый сезон разговором о результатах приемной кампании в вузы в этом году. Понятно, что для вузов, для ректоров вузов, для преподавателей и, конечно же, прежде всего для абитуриентов и их родителей, это такой волнующий период, когда в значительной степени определяется судьба каждого молодого человека, который решил поступать в тот или иной вуз. Ну а для педагогического состава это тоже такой решающий момент. Поскольку речь идет о наших будущих студентах, с которыми придется работать четыре, пять, шесть лет. А может, и больше, если они потом в аспирантуру пойдут. Поэтому начнем с того, чтобы рассказать вам коротко о результатах приемной кампании. Голос за кадром: Больше студентов – хороших и разных! Российские вузы подводят итоги приемной кампании, которая в этом году была особенно жаркой. Только на бюджетные места по программам бакалавриата, специалитета и базового высшего образования было подано 1 миллион 363 тысячи заявок. И, как отмечают многие ректоры, по сравнению с прошлым годом этот показатель значительно вырос. Еще одна тенденция нынешней приемки – изменение географических приоритетов для поступающих: 67% абитуриентов выбрали для обучения региональные вузы. В пятерку регионов-лидеров, помимо Москвы и Санкт-Петербурга, вошли университеты Республики Татарстан, Свердловской и Новосибирской областей. Как и в прошлом году, лидерами по популярности остались направления инженерно-технического профиля, а также педагогические и медицинские специальности. Растет интерес к российскому образованию за рубежом. В рамках нынешней приемной кампании на бесплатное обучение подали заявки 80 тысяч иностранных граждан. Анатолий Торкунов: Вы услышали, уважаемые телезрители, общие цифры. За ними, конечно, стоят люди. И я хотел бы с удовольствием представить сегодняшних наших гостей, которые все лето и занимались этой непростой, тяжелой работой – приемом в наши учебные заведения. Валерий Савельевич Белгородский, он в программе у нас уже бывал, ректор Российского государственного университета имени Косыгина. Вообще все участники уже бывали в программе. Поэтому тем, кто смотрит регулярно программу, они хорошо знакомы. Но не только из-за программы, конечно. Это Заславский Григорий Анатольевич, ректор нашего знаменитого ГИТИСа. Представляю Боровикова Юрия Сергеевича, ректора Новгородского государственного университета имени Ярослава Мудрого. И знаете, поскольку сейчас прозвучало в коротком сюжете заявление о том, что большинство ребят сегодня выбирают региональные вузы, я хотел бы прежде всего обратиться в связи с этим к Юрию Сергеевичу и спросить, как выглядела ситуация сегодня в приеме в Новгородский государственный университет. Я там бывал, в этом университете. Это замечательный университет с классными традициями. Вот только что мы говорили о том, что начало он берет в XVIII веке, в 1740 году. Понятно, что любой региональный вуз сегодня стремительно развивается. И знаю, что на земле Новгородской все это тоже сегодня происходит. И ваш университет прямо включен в эти процессы. Как это отразилось на приеме? На конкурсе? На интересах молодежи и новгородской, и соседних регионов? Юрий Боровиков: Спасибо, Анатолий Васильевич! У нас приемная кампания, как, собственно, и предыдущие кампании, была бурной. Действительно, нужно признать, что та поддержка со стороны нашего регулятора – Министерства науки и высшего образования, которая, собственно, на конкурсной основе распределяется, – это и программа «Приоритет», и передовые инженерные школы, научные центры мирового уровня, они дали о себе знать. Ребята из макрорегионов, да что говорить – макрорегионов, всей страны стали обращать внимание на университет. Мы за последние годы почти 10 тысяч добавили в контингенте. И сейчас университет больше 17 тысяч по своему контингенту. У нас ежегодно растут контрольные цифры приема. Достаточно сказать: в прошлом году мы 2 740 имели контрольные цифры приема на бюджетные места, а в этом году уже 3 190 набрали. И приблизительно столько же ребят к нам приходят на платной основе учиться. Причем их пропорция такая: где-то 50 на 50. Мы пользуемся спросом со стороны иностранных студентов. Здесь у нас в приоритете программа на английском языке, касающаяся «Лечебного дела». Достаточно быстро растет контингент ребят из Индии. Анатолий Торкунов: Угу. А откуда еще иностранцы приходят? Юрий Боровиков: Вообще, традиционно иностранцы у нас из франкоговорящей Африки. Это те ребята, которые приезжают учиться в Великий Новгород через подфак. Они год изучают русский язык. Ну и в дальнейшем, собственно, как это классически выстроена система, приходят учиться на основное образование. Я, честно говоря, посмотрев сюжет, полностью поддерживаю все, что было сказано в этом сюжете относительно интереса к инженерному образованию. Самый крупный институт в структуре Новгородского университета – Политехнический. Его направления пользовались большой популярностью (такие, как «Машиностроение». Вроде бы неочевидно, да) последних лет. Эти программы сейчас стали поддерживаться очень активно работодателями. Работодателями, которые работают в структурах Росатома и очень много выполняют экспортных программ. Пользуются спросом наши традиционные направления, связанные с радиотехникой, конструированием и технологическим оборудованием в электронике. И ребята приходят. Но вот, я бы хотел отметить такую тенденцию, что студентов мы живьем на этапе поступления все меньше видим. Анатолий Торкунов: Что плохо? Юрий Боровиков: Что плохо. Да. Но здесь, конечно же, есть такая особенность: мы можем более широкие массы покрывать. По сути, приемная комиссия у нас превратилась в такой, если можно это сравнение использовать, в колл-центр. Когда работники приемной комиссии – они и регистраторы, они же и выполняют роль, если хотите, психологов, когда необходимо какие-то дать разъяснения не только абитуриенту, но и родителям, а где-то и дедушке, бабушке пытаются прояснить какие-то вопросы. И вот здесь этот нюанс очень четко в последнее время прослеживается. Потому что ребята, скажем, из дальних уголков нашей страны – а в Новгородском университете практически все регионы Российской Федерации представлены – звонят, они не приезжают в университет. И видим мы их только на Дне знаний, когда пытаемся собрать всех наших ребят, поступивших в университет. Что, собственно, мы и в этом году сделали: устроили для них большой праздник. Анатолий Торкунов: Ну вот, отталкиваясь от вашей мысли относительно того, что теперь приемная комиссия по существу работает дистанционно и не видит абитуриентов, я думаю, в случае ГИТИСа и Григория Анатольевича это невозможно. Поскольку принять в ГИТИС ребят, которые планируют стать потом будущими актерами, будущими деятелями театра, в любом случае без прямого общения, наверное, нельзя. Всегда прием в ГИТИС вызывает заслуженный интерес нашей общественности, людей. Потому что всегда там запредельный конкурс. Желающих стать прежде всего артистами, конечно, (но не только, наверное) очень много. Как у вас выглядела в этом году приемная кампания? Чем она отличалась от предыдущих лет? И действительно, как вы решаете сегодня вопрос, связанный с тем, что прием в наших вузах практически везде сегодня ведется не через личное общение, как это когда-то было? Как мы с вами когда-то поступали в институты и последующие поколения. Я уж не буду говорить о нас. Может быть, что-то и менялось за последующие десятилетия. Но в ГИТИСе-то вряд ли сильно меняется процедура приема. Или не так? Григорий Заславский: Спасибо! Спасибо большое за вопрос, Анатолий Васильевич! И вообще за приглашение. Ольга Борисовна Любимова, министр культуры, которому мы подчиняемся, она как раз поздравляя студентов с Днем знаний, говорила о том, что традиционно очень высокий конкурс был на актерские специальности. И это неудивительно. Я когда-то поступал в медицинский институт и поступил в Сеченовский. И любой человек, который поступает в мединститут, он понимает, что нужно подготовиться серьезно: по биологии, по химии. То есть со школьной программой по химии-биологии ты не поступишь в ведущий медицинский вуз страны. Тогда это был еще СССР. А когда ты хочешь быть актером, то в принципе ничего, кроме восторга родителей, не нужно. И стихотворение, которое ты выучил когда-то в детском саду, в принципе, с ним же можно и попробовать поступить в ГИТИС или в другой любой ведущий театральный вуз. И, в общем, даже можно и поступить, если талант есть. И вот это, мне кажется, и обеспечивает нам вот эти действительно тысячи и тысячи абитуриентов. Очно у нас в этом году было отсмотрено больше девяти тысяч человек. И мы благодарны великому человеку – главе Роспотребнадзора России Анне Юрьевне Поповой, что, когда были ограничения в 2020 году, она и тогда нашла возможность выпустить специальные условия для того, чтобы очные, тем не менее, прослушивания проходили у нас и тогда. И мы действительно там все входили в масках и в перчатках. Потом, когда они выходили читать свой репертуар, они находились на определенном расстоянии от преподавателей. Преподаватели, тем не менее, были от абитуриентов отделены стеклянными экранами. Все это было соблюдено. Но очность нам удалось и тогда отстоять и получить понимание – сначала, понятно, у Ольги Борисовны, у Валерия Николаевича. И вот Анна Юрьевна Попова тоже нашла вот эту возможность пойти нам навстречу. И в этом году у нас во впервые набираемую мастерскую народной артистки Галины Тюниной и заслуженного деятеля искусств России македонца Ивана Поповски, и заслуженного артиста России Кирилла Пирогова у нас было 320 человек на место. Анатолий Торкунов: Как это можно пропустить, вообще всех? Григорий Заславский: Ну вот, вы знаете, когда мне говорили, что вчера, вернее, сегодня ночью в эту мастерскую закончилось прослушивание там в половине второго, а они разошлись в три часа ночи, продолжая обсуждать, я, конечно, каждый раз им говорю: «Понимаете, тот абитуриент, которого вы не прослушали, он будет вас умолять до последнего, чтоб вы его прослушали. Но как только вы его выгоняете в два часа ночи из стен за, так сказать, ворота ГИТИСа, он уже имеет все основания написать жалобу, что его выкинули на улицу, когда общественный транспорт в Москве уже работал не так, как днем». Хотя у нас сейчас автобусы, как известно, и по ночам ходят. И за что спасибо всем. И мы продолжаем сохранять очность и в тех случаях, когда, как говорится, «гора не идет к Магомету» – мы идем в разные регионы, мы проводим региональные прослушивания. Ну и одно из главных событий, конечно, для ГИТИСа этого года – это открытие по поручению Президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина в Благовещенске на Дальнем Востоке филиала. Анатолий Торкунов: Да. Григорий Заславский: Где мы провели впервые набор на две заочных программы: «Продюсирование» и «Звукорежиссура». И даже есть уже какие-то у нас фантазии по поводу креативного кластера. Найдем, так сказать, вот этот вот какой-то сегмент коммерциализации и сразу же... Анатолий Торкунов: А сколько народу-то приняли вообще на первый курс? Григорий Заславский: Приняли мы какое-то количество, по-моему, 260 человек очно. В смысле очно и заочно на бюджетные места. И чуть меньше – на внебюджет. У нас тоже примерно пополам было. В этом году мы чуть меньше сделали внебюджетников. Ну и, собственно говоря, мы всегда ограничены количеством преподавателей. И просто... Анатолий Торкунов: Возможности. В том числе еще логистические, конечно. Григорий Заславский: Возможностями, да. Аудиторным фондом. Потому что все равно мы понимаем прекрасно, что актеров не нужно больше, чем мы можем обучить. Анатолий Торкунов: Обеспечить работой, к тому же еще. Григорий Заславский: И обеспечить работой. Хотя, опять же, и тут тоже для меня в этом смысле пример Владимира Сергеевича Малышева, ректора ВГИКа, показателен. Он рассказывал: когда его назначили ректором, он первую неделю листал книги выпускников. И говорит: «Вот смотришь какой-нибудь год, и там вообще ни одного человека, которые бы стали известными, нет. А следующий год сморишь – и в одной мастерской Михаила Ильича Ромма и Кончаловский, и Тарковский, и Шукшин». И как это? Да? Анатолий Торкунов: Ну как? Это звезды все определяют. Григорий Заславский: Вот да. Совершенно верно. Анатолий Торкунов: А все-таки самые популярные актерские по-прежнему факультеты? Григорий Заславский: Ну да. И повторяю: это неудивительно. И ничего в этом странного нет. Но для нас что важно? Что, например, там 15 человек на место на продюсерском факультете. Анатолий Торкунов: Но ведь там же необязательно лично с ним повстречаться, с ребятами, которые идут на продюсерский факультет? Там же тоже может быть, видимо, онлайн? Григорий Заславский: Обязательно. Анатолий Торкунов: Нет? Обязательно? Григорий Заславский: Обязательно все-таки. И мы в исключительных случаях, например, для иностранцев, мы делаем первый тур онлайн, когда они из-за границы присоединяются. Анатолий Торкунов: Онлайн. Григорий Заславский: Но потом все равно нужно приехать. Потому что когда были все эти ограничения, я говорю: «Ну как?» Ну это же ясно, что мы сравниваем работу операторов, когда они записываются. А дальше приезжает человек и выясняется, что у него рост другой, вес другой. И вообще это пел не он. Анатолий Торкунов: Ну, понятно. Нет, все-таки у вас очень в этом смысле большая специфика. И я думаю, что даже при развитии современных технологий не сильно все поменяется в будущем. Во всяком случае, я не знаю, как по другим направлениям подготовки, но что касается актерской профессии, здесь очень важна «химия» же, когда педагог чувствует: вообще этот человек в состоянии потом стать артистом или нет? Григорий Заславский: Конечно. Да. Анатолий Торкунов: Но не всегда. Не всегда он чувствует до конца. Григорий Заславский: Ну, это даже... Это только Бог вообще знает. Анатолий Торкунов: Это правда. Да. Григорий Заславский: Потому что даже вот опыт моих лет работы в ГИТИСе показывает, что часто самые лучшие на курсе они не находят работу вообще. И у нас выпускники, как, по-моему, и у вас, учреждают свои стипендии. И вот Леонид Роберман, замечательный продюсер, он как-то позвонил и говорит: «Я плачу две стипендии. И я подумал: «А почему мои стипендии получают только отличники? Я-то сам троечником был. Можно, я третью еще стипендию открою, и она будет для троечника?»» И еще очень важно: то, что мы все-таки, спасибо уже большое, это мы решали на высочайшей встрече у Татьяны Алексеевны Голиковой, нас все-таки отпустили, так сказать, с Богом. И мы участвуем в «Поступление в вуз онлайн» в этом суперсервисе только на последнем этапе: когда мы всех, кто уже прошли у нас дополнительные вступительные испытания, мы их, извините, «загоняем» сами в эту систему. Анатолий Торкунов: Очень будем надеяться, что нынешний прием на первый курс нам даст замечательных режиссеров. Григорий Заславский: Мы на это надеемся! Естественно. Анатолий Торкунов: Звукооператоров. Ну и, главное, даст артистов. Потому что, конечно, все любят прежде всего смотреть, восхищаться замечательными нашими артистами, молодыми, которых немало, кстати говоря. И сейчас мы, может быть, их чаще даже видим, в том числе ваших выпускников, чем раньше. Потому что они любят сниматься в сериалах. А сериалы, как известно, крутят каждый день по всем каналам телевидения. Григорий Заславский: Да. Анатолий Торкунов: Но это, мне кажется, неплохо. Для них это тоже тренинг такой. Другое дело, что, конечно, все-таки артисту театра надо иметь, как мне кажется (это я уже отвлекаюсь от нашей темы), иметь совершенно иные способности, чем артисту сериала. Григорий Заславский: Согласен. Анатолий Торкунов: Но это вопрос отдельный. Мы с вами, хочется подумать, его как-нибудь обсудим, в том числе в рамках нашего сотрудничества, за которое я вам очень сердечно благодарен Григорий Заславский: А я вам! Анатолий Торкунов: На наших направлениях менеджмента в области культуры и искусства. Эта программа пользуется большой популярностью сегодня. Магистерская программа. Анатолий Торкунов: Я хотел бы сейчас Валерия Савельевича спросить. Вообще, Университет Косыгина в последние годы стал таким действительно университетом, с подготовкой по самым разным направлениям. И по некоторым направлениям, как мне кажется, сегодня занимает передовые позиции в стране в целом. Например, «Дизайн», да? Это же такое направление, без которого сегодня – и технологический дизайн, и такой бытовой дизайн, и строительный дизайн – все это имеет колоссальное значение. Я знаю, что и креативными индустриями вы активно занимаетесь. Хотел вас спросить: какие направления подготовки в вашем замечательном университете сегодня особенно популярны? Куда ребята идут? И много ли ребят из регионов? Вот по итогам уже приема, когда вы посчитали. Чтобы нам понимать: а в Москве-то сколько мы сегодня ребят немосквичей должны привечать? Валерий Белгородский: Спасибо! Спасибо за вопрос. Да, действительно, сегодня Российский государственный университет Косыгина – это многопрофильный университет, где есть и инженерные направления, и технологические направления, и, конечно, креативные направления. Это направления и дизайна, и fashion, и искусства. И где-то культуру захватываем. А вот создание новых креативных программ – между. Мы ведь так и называемся: «Технологии. Дизайн. Искусство». И я считаю, что в каждой технологии есть свое искусство, в каждом искусстве есть свои технологии. Анатолий Торкунов: Конечно. Валерий Белгородский: Поэтому создание современных программ, куда сейчас ребята идут, а в большей части, конечно, они идут на креативные направления. Хотя спрос на технологические, на инженерные направления он не упал в этом году. Он даже поднялся. И по количеству заявлений что надо отметить? Что по количеству заявлений – их да, больше стало. Но по количеству студентов, пришедших на... Анатолий Торкунов: Ну да. Живых. Живых студентов. Валерий Белгородский: Живых абитуриентов, их тоже стало больше. Почему? Потому что у них есть возможность подавать на пять направлений. Но профориентация сегодня ребят настолько высока, что они уже знают, куда хотят идти. Если они собрались на «Дизайн» и вдруг попали, не знаю, на «Технологию искусства», то они оттуда уходят. Уходят на то направление, на которое хотят. Пусть на внебюджет, но они идут на «Дизайн. В этом году такая тенденция, что они подают на три направления. Они уже понимают, кем они хотят быть. Они понимают, куда они хотят идти, где они хотят работать. И это очень важно. Действительно, да, самое востребованное сегодня – это креативное направление. Это направление дизайна. И я во многом беру пример со своих коллег. Потому что сегодня ребята, которые приходят, они даже... Вот у культуры есть мастера, есть мастерские. То есть на чье имя они идут. И сегодня на дизайн они тоже идут не просто на программу, не просто на программу «Дизайн среды», «Промышленный дизайн». Анатолий Торкунов: Ну да, к людям идут уже. Валерий Белгородский: Они идут к людям. Они идут к профессионалам. Вот Школа Сергея Сысоева – фэшн-дизайн. Сейчас, кстати, новое направление, тоже креативное – фэшн-инженерия будет. И тоже ребята поддержали. А почему она создается? Почему она востребована? Потому что она создается в связи с развитием технологического процесса или технологии в компаниях, на предприятиях, в банках. То есть то, о чем мы начинали тоже говорить: что сегодня такой быстрый разрыв между технологиями на предприятиях и в компаниях. Что там кнопочку мы нажмем завтра и получим образ какой-то. Да. Это уже сегодня есть. И вот задача наша – подготовить специалиста на завтрашний день уже. И те ребята, которые пришли... Кстати, вот по московским: вы знаете, третий год я наблюдаю, что в большинстве поступают Москва и Московская область. И ребята действительно по условиям уходят в регионы и остаются в регионах. И проживание где-то лучшие, и условия где-то лучшие. И бюджетные цифры есть. И свое, родное. И даже те ребята, которые иногда поступают к нам, уже после поступления они переходят в свои регионы. Мы сотрудничаем с очень многими регионами: от Новосибирска, Иваново, Кострома. Там, где есть все предприятия легкой и текстильной промышленности, все, кто заинтересован в дизайне. Анатолий Торкунов: Мне кажется, это хороший тренд такой, в общем-то. Правда, не будем лукавить. Еще когда решают ребята вопрос: остаться в региональном вузе или поехать в Москву или в Петербург, они из экономических соображений тоже исходят. Валерий Белгородский: Да. Анатолий Торкунов: Все-таки Москва, Петербург и вообще большие города – они достаточно дорогие для пребывания. Мы с вами к тому же еще до конца не можем обеспечить всех общежитиями. Хотя дело движется, строим, вводим новые общежития. И надо сказать здесь не для комплементарности, а просто констатировать, что Минобр (Министерство науки и образования высшего) много очень делает в последние... Григорий Заславский: Мы стремимся в эту программу, чтобы капитальный ремонт общежития нашего сделать. Замечательная программа. Валерий Белгородский: В Москве? Григорий Заславский: Да-да-да! Валерий Белгородский: Да. Мы тоже стремимся к этой программе. Анатолий Торкунов: Да. Так что в любом случае. Но мне кажется, что очень важно, что сегодня идут в региональные вузы. И вы знаете еще, почему важно? Потому что здесь как бы улица с двусторонним движением: с одной стороны, идут ребята, а с другой стороны очень меняются региональные вузы – в лучшую сторону. Потому что они очень активно в конкурентной среде сегодня работают. И это их побуждает инновационные приемы вводить, новые направления подготовки. Валерий Белгородский: Социальная поддержка... Анатолий Торкунов: И, конечно, прежде всего вводить новые направления. Вот о чем Юрий Сергеевич говорил. Направления, которые сегодня очень востребованы. Я сейчас с удовольствием хотел бы обратиться к своему товарищу, замечательному нашему коллеге Андрею Ивановичу Рудскому, ректору Питерского политеха. Мы сердечно, Андрей Иванович, вас приветствуем! Андрей Рудской: Да. Да-да. Анатолий Торкунов: Поскольку мы с вами в постоянной связи, я знаю, как у вас проходил прием. И знаю, что очень успешно все. Я, знаете, хотел вас попросить, поскольку это очень многим телезрителям интересно: как прошел целевой прием? Это же такая важная часть сегодня приема. А ваш университет, который всегда пользуется огромной популярностью, наши партнеры экономические из реального сектора проявляют особый интерес. Вот как выглядела ситуация с целевым приемом? Андрей Рудской: Конечно, отдельным таким направлением проходит такое понятие, как целевой прием в вузы. Понятно, мы хотим привлечь к процедуре подбора кадров и подготовке высококвалифицированных кадров для высокотехнологических предприятий. Тем паче на повестке дня технологическое лидерство. И, безусловно, тут нужен контакт между предприятием и нами. Я хотел бы с минуса начать. Я о нем говорил недавно. Было и... Если вы помните. Как раз, Анатолий Васильевич, по поводу целевого приема была тоже у нас пресс-конференция. То, что, к сожалению, с самого начала этой методики принятия в высшие учебные заведения предприятия не участвуют в согласовании кандидатов на целевое обучение. А это очень серьезно. Почему? Потому что, мне кажется, они должны все-таки персонифицировано подходить вот буквально к каждому кандидату. А тем паче это легко организовать. Это не сложно. Но они в и этом году, опять же, к сожалению, не реализовали то, что и в прошлом году мы говорили. Вот это надо бы на будущее нам учесть и привлечь представителей, кто отвечает за формирование кадров на ведущих предприятиях. Чтобы была работа именно с теми кандидатами, кто должен прийти. Рассказать о предприятии, о перспективах, о социальной. Ну и так далее. Там же масса-масса вопросов. Плюс само производство. Заинтересовать. Здесь вот что я хочу из плюсов отметить? Если даже не было контактов, то, например, ряд наших партнеров-предприятий, к примеру, ГК Росатом, Газпром, наш Петербургский тракторный завод, они вызвали как раз вот на площадке, где размещались целевые места, своей такой информацией довольно-таки интересной для абитуриентов. И вызвали неподдельный интерес. Что и позволило привлечь абитуриентов, вы знаете, с весьма высокими результатами ЕГЭ. Ведь понимаете, что... И мы это понимаем: многие абитуриенты выбирают целевой прием как такой... Анатолий Торкунов: Облегченный путь. Чуть-чуть облегченный путь. Да. Андрей Рудской: Как запасные еще варианты, если «не пройду». Они подают и в обычное, и в целевое направление. Но оно не является как бы самоцелью. Это тоже плохо. Мне бы хотелось, чтобы именно практико-ориентированные, целевым образом заточенные ребята приходили на целевые места. И вот как результат, а это все вузы буквально, я тут ответственно заявляю, не выполнили, так сказать, целевые квоты, которые были выданы всем университетам. Но это не было обязательным условием, скажем, для университетов. До этого года, по крайней мере. Но при всем при том у нас около трехсот человек зачислено. Это где-то 55% от общего числа выделенных целевых мест. Это достаточно приличный процент. Почему? Есть вузы, где 10–12%, понимаете? И я вижу вот и плюсы. А они должны быть по целевому приему. Это то, что мы готовим уже, так сказать, будущих специалистов. Анатолий Торкунов: Нацелены, да. Андрей Рудской: И они практики могут проходить на этих предприятиях. Анатолий Торкунов: Конечно. Да. Андрей Рудской: Ну, вот еще. Если можно, время позволяет, Анатолий Васильевич. Анатолий Торкунов: Коротко. Да. Андрей Рудской: С будущего года планируется ввести в обязательном порядке выполнение 100%-ное целевых мест. И вы знаете, здесь меня это настораживает. Потому что мы должны понимать два аспекта: обучение пять-шесть лет. И даже если целевой прием на предприятия, а у нас сегодня просто на космической, образно выражаясь, скорости меняются технологии. У нас задача, повторяю: технологическое лидерство. Это каждый год мы должны обновлять технологии и оборудование, направления и продуктовую, так сказать, полку. Анатолий Торкунов: Линейку. Андрей Рудской: Продукцию, которую... Да! А за пять лет может все измениться. И вот тут предприятие может не учесть это. И в целевое надо будет корректировку проводить. Андрей Рудской: Второе. Это, конечно, сравним: еще школяр вчерашний сегодня на целевое начинает обучаться. А уже в 20 там, в 19 лет он понимает вообще-то более осознанно свое место в этой жизни. И придется там заниматься вопросами возврата денег, перехода на другую траекторию обучения или на другую специальность. Но в целом я хочу сказать: практика целевого приема и работа с абитуриентами даже региональных ли, столичных предприятий с базовыми школами – они у всех предприятий есть. Анатолий Торкунов: Согласен. Да. Андрей Рудской: Это очень важный такой аспект работы. И нужно понимать. Я абсолютно соглашусь с коллегами, что сегодня региональная повестка дня выходит на переднюю линию. Мировые такие образовательные центры, кампусы создаются по всей стране. Это меня очень радует. Анатолий Торкунов: Это, конечно, такие глобальные темы. Мы с вами еще не раз их обсудим. Я, знаете, хотел бы поговорить сейчас не просто о приеме, а о том, что мы сегодня принимаем ребят, которые закончат через четыре, пять, шесть лет университет. А ведь совершенно меняются сегодня университеты. Вот я внимательно слежу. В мире, вообще везде. Слежу за тем, что происходит. И слышу вопль практически профессуры в ведущих университетах, в зарубежных. У нас еще, может быть, вопля нет, но озабоченность тоже есть серьезная, связанная с внедрением и применением искусственного интеллекта. Поскольку, как считает профессура многих ведущих мировых университетов, применение искусственного интеллекта ведет к деградации интеллектуальной работы студентов. Поскольку они приучаются использовать искусственный интеллект там, где нужно и где не нужно. Вот мне даже рассказал кто-то из коллег: что человек пишет заявление. Такое просто совершенно. Ну, в деканат какое-то, знаете там. Какой-то вопрос решить. Открывает ChatGPT и, значит, дает ему поручение. И списывает это заявление с ChatGPT. Мне кажется, что это огромная проблема нашего будущего. Как вы считаете? Юрий Боровиков: Анатолий Васильевич, я считаю, что к этому действительно нужно осторожно относиться. И много достаточно наносного есть в этой тематике. Когда пытаются... Вот вы сейчас привели такой бытовой пример. Но он до смешного доводит, когда люди, собственно говоря, человек, способный написать заявление, пользуется какой-то техникой. Причем берет это все за истину. Переписывая, возможно, с ошибками и так далее. Анатолий Торкунов: Вы знаете, ведь так называемая «кривая Гартнера», говорящая о новых технологиях, показывает, что сегодня искусственный интеллект на самом взлете. Он, правда, уже вот немножко по плато движется, развития его дальнейшего. Но мне кажется, еще плато все-таки нет. Пока он движется вперед. Вот я сегодня даже прочитал, когда ехал на программу, о том, что сотни тысяч людей сегодня регулярнее разговаривают с ботами, чем со своими биологическими партнерами, то есть с людьми. И это тоже очень сильно настораживает. Вообще, проблема искусственной социальности, когда люди общаются не с биоорганизмами, а общаются с искусственным интеллектом, – это, в общем, большая угроза. Особенно для молодежи, как мне кажется. Как вы считаете? Что мы должны сделать, особенно сейчас с ребятами-первокурсниками? Даже старшекурсники не так сильно вовлечены в общение с ChatGPT и с другими такого рода системами искусственного интеллекта. А вот первокурсники, я вижу, из школы они приходят и уже, как говорится, без этого чата им трудно. Конечно, я согласен, что надо возвращаться в значительной степени к сократовскому методу, то есть к общению. То есть опять в Древнюю Грецию мы идем. ... С ребятами. Живому в том числе. В каких-то случаях, наверное, письменные работы, которыми мы так злоупотребляли в последнее время, они не нужны. Надо все-таки больше общения. Знаете, Ландау говорил когда-то на экзамене: «Вы задайте мне пять вопросов, и я пойму, насколько хорошо вы знаете предмет». Но это опять через личное общение шло. Вот как вам видится эта перспектива? Валерий Савельевич? Валерий Белгородский: Вы знаете, в дизайне применяют искусственный интеллект уже давно. И действительно, и в университете у нас очень многие и профессора изучают этот инструмент. Я не ошибся. Я сказал «инструмент». Потому что когда приходит первый курс – молодой абитуриент и становится студентом – он считает, что это для него все. Наша, по сути, задача, как вы говорите, аккуратно подойти к искусственному интеллекту только потому, что надо объяснить им, что это всего лишь инструмент для получения того-то, того-то, того-то. Особенно в части, кстати, культуры, в части кино, в части дизайна. А сейчас это применяется везде. Они собирают информацию. При том, что искусственный интеллект и сам же и учится подстраиваться под человека. Вот вы вспомнили зарубежные вузы. Кстати, очень многие зарубежные вузы сегодня ввели письменные экзамены – от руки. Очень многие вузы вернулись к тому, что, как помните, отрубили рубильник... Анатолий Торкунов: Это называется, знаете? Это называется bluebook. Валерий Белгородский: Да-да-да. Анатолий Торкунов: Bluebook – это тетрадка. Когда студент должен написать в тетрадке соответствующее сочинение, эссе там. Выполнить задание короче, не используя искусственный интеллект. Валерий Белгородский: Даже печатные страницы сейчас не принимают. Анатолий Торкунов: Да-да. Валерий Белгородский: И я думаю, что и мы будем вводить это. И нам придет необходимость. Для того, чтобы дать понять молодому студенту, молодому абитуриенту, что искусственный интеллект – это не панацея. Это только инструмент для получения определенных там картинок, кусочка фильма. И то, если ты не будешь знать фундаментальных вещей, ты этого не сделаешь. Анатолий Торкунов: Согласен. Но не так просто это будет внушить нашим студентам, особенно вот самому молодому поколению. Поскольку со школы уже я вижу очень широкое использование этого чата GPT. Ну и других, конечно. Много и других. Просто Chat GPT самый распространенный. Я правда думаю, Григорий Анатольевич, что это не касается сферы искусства никогда. Наверное, искусственный интеллект все-таки не заменит эмоций и в актерской, да и в других, в режиссерских профессиях. Но тем не менее, как вам видится? Сейчас вот, воспитывая ребят, которые пришли на первый курс, как вам видится роль искусственного интеллекта в этой работе? Григорий Заславский: Нет. Я уже чувствую большую пользу прихода на эту передачу. Потому что еще до того, как, Валерий Савельевич, вы сказали об этом, я понял, что я дам задание продюсерам, которым я читаю «Введение в специальность», чтобы они писали в тетрадках курсовую работу. И в любом случае, когда человек это переписывает, все равно он как-то себя проявит. Хотя бы почерком. Это первое. Что касается искусственного интеллекта. Я вот, слушая вас, подумал, что разговор об искусственном интеллекте с человеком, который учится режиссуре или актерскому мастерству, можно решить достаточно быстро. Значит, вы хотите, вы готовы пользоваться искусственным интеллектом с этой стороны: написание пьес, режиссерского решения, что-то такое еще. А давайте мы представим, что в зале будет только искусственный интеллект. Вы хотите этого? 60 машин. Нет. Все-таки хочется, чтобы хлопал живой человек. Плакал, смеялся. И тогда все как-то становится на свои места и приходит понимание, что очень важно... Да, можно, конечно же, пользоваться довольно полезными вещами: когда идет регистрация эмоциональных реакций при выборе той или другой сцены. Анатолий Торкунов: Ну да, да. Конечно. Григорий Заславский: На вот этой вот фокус-группе дается разное решение той или другой сцены. И по реакциям... И здесь действительно идет развитие совершенно семимильными шагами. Я помню: там несколько лет назад еще по 18-ти параметрам. Прошло буквально там полгода, и уже там по 26-ти параметрам. И ясно, что это будет развиваться дальше, дальше, дальше. Но... И это полезно. А с другой стороны, да, как инструмент. Да. Валерий Белгородский: Как инструмент. Григорий Заславский: А с другой стороны, взять неправильную какую-то, неправильный дубль, и окажется, что это может дать какой-то неожиданный, интересный... Анатолий Торкунов: Спасибо, Григорий Анатольевич, за ваш комментарий – очень важный и интересный. Я глубоко убежден, что все равно никто не заменит общение преподавателя со студентом, профессора со студентом. Потому что эмоциональный фактор не только при подготовке артистов важен, но и при подготовке и эмоциональный, и интеллектуальный фактор живого общения и подготовке специалиста любого профиля и для любого направления деятельности. Григорий Заславский: Абсолютно. Анатолий Торкунов: Поэтому, конечно, имея в виду, что мы говорим сегодня о приеме на первый курс, думаю, что мы с вами прекрасно эту проблему понимаем и будем находить решения, в том числе контактируя, обсуждая, общаясь. И я очень благодарен вам за то, что вы нашли время в эти первые дни сентября (когда все ректоры очень заняты, я понимаю это) прийти на нашу программу и встретиться с нашими телезрителями программы «Ректорат». Хочу пожелать ребятам нашим, которые поступили на первый курс, начать эту учебу с интересом, с желанием, с пассионарностью. Ну и хочу, конечно, поздравить родителей. Ваши дети – студенты! Всего-всего доброго, дорогие телезрители! Спасибо за ваше внимание! До свидания!