Анатолий Торкунов: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Я ректор МГИМО Анатолий Торкунов и я рад приветствовать вас в новом сезоне нашей программы «Ректорат». Ну, за лето, как и положено, накопилось немало вопросов, которые волнуют, беспокоят, интересуют и наших студентов, и в целом образовательное сообщество, которое, как я понимаю, включает и родителей, абитуриентов. И сегодня мы как раз хотели поговорить о том, какие актуальные проблемы мы хотели бы решить в этом, текущем году (или, во всяком случае, поставить перед собой задачу относительно их решения). Я должен сказать, что у каждого вуза свои задачи, но в целом образование трансформируется наше, это общемировая тенденция, и конечно, очень многое зависит от тех, кто занимается, собственно, организацией этой трансформации: зависит от администрации вузов и от ректоров. И эти вопросы мы сегодня и поставим перед теми, кто участвует в нашей программе. СЮЖЕТ Анатолий Торкунов: Дорогие друзья! Как вы поняли уже, кто такой ректор и чем он занимается нам в сюжете объяснили. Но я хотел бы с огромным удовольствием представить участников нашей программы сегодня. Почему с особым удовольствием? Потому что вообще это люди очень известные и давно работающие в образовании и в науке, но ректорами ставшие совсем недавно – в 2026 году, как я понимаю. И поэтому, как и любой новый ректор, пришли на эту должность со своими идеями, видимо, и с частью своей команды. И сегодня мы поговорим о том, как видится будущее вузов, которые они сегодня представляют, которыми они руководят. И я с удовольствием представляю участников нашей программы. Это Юлия Горбунова, ректор Сколковского института науки и технологий. Юлия Германовна, приветствую вас сердечно! Юлия Горбунова: И я вас приветствую! Анатолий Торкунов: Борис Падалкин, ректор Московского государственного технологического университета «СТАНКИН». Борис Васильевич!.. Борис Падалкин: Добрый день! Анатолий Торкунов: И по видеосвязи с нами сегодня Михаил Данилов, ректор Северного (Арктического) федерального университета имени Ломоносова. Приветствую вас, Михаил Викторович! Дорогие друзья! У каждого из наших вузов есть своя специфика, и понятно, что многое нас объединяет, но при этом, конечно, мы понимаем, что задачи, которые стоят перед каждым из наших вузов, они, в общем, разнятся. И я хотел бы, Юлия Германовна, поинтересоваться у вас… Все-таки ваше учебное заведение, оно довольно специфическое, но и относительно молодое все-таки, если сравнивать со многими другими вузами. Вот мне хотелось бы услышать от вас, в чем заключается, собственно, ваша специфика, имея в виду, что мы прежде всего адресуем нашу программу нашим будущим абитуриентам, нашим будущим студентам, нашим будущим магистрам. Юлия Горбунова: Действительно, Сколтех – это молодая организация – нам 15 лет. 15 лет назад мы были созданы по инициативе Дмитрия Анатольевича Медведева, который был на тот момент Президентом Российской Федерации. И мы были такими первопроходцами в научно-технологической, инновационной истории Российской Федерации. Вуз создавался по некоей аналогии с Массачусетским технологическим институтом (и совместно с коллегами из MIT). И главное наше отличие от классического вуза заключается в том, что все, что в нем происходит… Структурной единицей нашего заведения являются научные центры. То есть формируются научные центры, которые занимаются такой фронтирной и самой передовой наукой, которая через какое-то время может создать новые отрасли, привести к новым продуктам, может изменить лицо какой-то отрасли. И образовательные программы строятся вокруг научных центров. Мы – автономная некоммерческая организация, поэтому свои образовательные программы мы создаем самостоятельно (мы не подчиняемся федеральным государственным образовательным стандартам). И в этом преимущество того, что наши программы гибкие и динамичные. У нас вокруг каждого центра есть такой индустриальный совет. Мы сверяем наши часы с бизнесом, с промышленностью и поэтому очень гибко подстраиваемся под текущую экономическую составляющую и будущую. И в связи с этим мы, в общем-то, занимаем те ниши образования, когда уже наш абитуриент имеет какое-то базовое хорошее образование. Мы учим по программам магистратуры и аспирантуры. Анатолий Торкунов: Бакалавриата нет вообще у вас? Мне показалось, что в последнее время появился у вас бакалавриат. Юлия Горбунова: Да-да, у нас в последнее время в связи с предстоящими и уже, можно сказать, наступающими на пятки реформами образования… мы смотрим в сторону бакалавриата. Пока что это сетевые программы. У нас есть три программы: совместно с Высшей школой экономики (это программа в области нейробиологии), совместно с Российским химико-технологическим университетом имени Дмитрия Ивановича Менделеева (это в области энергетических решений, энергетических технологий). И вот совсем недавно, в прошлом году, мы открыли программу совместно с Центральным университетом в области фундаментальной математики и искусственного интеллекта. Анатолий Торкунов: Ну вот сетевая программа на сегодняшний момент, она как выглядит? Что, эти ребята занимаются одновременно и в Сколтехе, и в университетах, которые вы назвали? Юлия Горбунова: Все базовое образование проходит на базе такого вуза, скажем так, партнера. То есть, понимаете, на первых курсах ведь нам нужно подготовить студента, для того чтобы он получал образование вокруг высокорейтинговой науки. А для этого нужно пройти основные предметы и получить ту самую основу, базу. Вот эта база, она проходит на основе вузов-партнеров. Где-то начиная со второго курса уже добавляются специальные предметы, которые ребята проходят в стенах Сколтеха. Ну и очень важно, что все наше обучение, оно такое очень практико-ориентированное. Поэтому мы привлекаем ребят к работе в наших научных центрах, и они уже начинают с достаточно ранних курсов решать задачи сегодняшней индустрии, сегодняшних наших бизнес-партнеров. Анатолий Торкунов: То есть по времени ребята занимаются и в базовом вузе, и у вас? Юлия Горбунова: Да-да-да. Анатолий Торкунов: А у вас это совершенно специальное, отдельное от того, что они получают в основном вузе? Юлия Горбунова: Это специальное образование со специальными компетенциями, которые они не могут сегодня получить. Анатолий Торкунов: Ну, в Москве понятно, что они могут и физически перемещаться с места на место. А вот вы подписали соглашение с правительством Мурманской области (как я понимаю, с университетом)… Юлия Горбунова: С Камчаткой, с Красноярским краем. Анатолий Торкунов: А как с ними реализуются эти программы? Юлия Горбунова: Опять-таки, это специальные программы в каких-то конкретных областях. С Мурманском это энергетические технологии и аддитивные технологии, с Камчаткой – там создается Центр геотермальной энергетики. И это тоже некий специальный курс. Ну например, с Камчаткой я могу сказать, что часть наших профессоров мы устраиваем по совместительству в Камчатский государственный университет, и они приезжают туда и читают лекции, и проводят практические занятия, ну а часть лекций проводится дистанционно. В целом в образовательных программах – то, что я говорила – еще очень важна практика: стажировки, обмен студентами. Анатолий Торкунов: Вы знаете, я вообще убежден, что такого рода сетевые программы – это очень перспективное дело вообще для развития наших вузов и в целом высшего образования. И многие сегодня идут по этому пути, в том числе сетевые программы создавая и с зарубежными вузами (там, где сегодня это можно создать и где это эффективно и необходимо, в том числе для нашей экономики и для экономики тех государств, с которыми мы сотрудничаем в образовательной сфере). Юлия Горбунова: Это у нас тоже есть: с Китаем, с Объединенными Арабскими Эмиратами. У нас есть несколько совместных лабораторий с Университетом Шарджи, и там есть тоже совместные образовательные сетевые программы. Анатолий Торкунов: Еще у меня будут к вам вопросы, но я сейчас хотел Бориса Васильевича спросить. Ну, Университет «СТАНКИН» вообще очень известный университет, хотя и небольшой по сравнению с гигантскими московскими вузами, где сегодня в некоторых вузах десятки и десятки тысяч. И вместе с тем университет очень известный, прежде всего качеством образования и интересом, который проявляет абитуриент. Вот Борис Васильевич мне сказал, что в этом году фантастический совершенно конкурс был в «СТАНКИН» – по физическому присутствию. Не по заявлениям, как мы часто считаем (конкурс по заявлениям, хотя в пять вузов можно подавать, как известно, заявления), а именно по ребятам, которые пришли, для того чтобы поступать в «СТАНКИН». Вот вам кажется сегодня как ректору (ну, человеку, который давно, в общем, в образовании, но как с недавних времен ректору)… Во-первых, с чем вы связываете эту привлекательность, и во-вторых, что нового вы хотели бы внести в жизнь университета как свежий молодой ректор, я бы так сказал? Борис Падалкин: Да, спасибо большое. Дело в том, что в последние годы интерес к инженерному образованию растет, спрос на инженеров в промышленности колоссальный. Нужно сделать, конечно, одну оговорку: нужны современные инженеры. Поэтому мы меняем образовательные программы сегодня, мы их выстраиваем вместе с партнерами из промышленности. Дело это непростое. «СТАНКИН» – технологический университет, и вся совокупность технологий – технологий обработки металла, технологий аддитивных, технологий обработки резанием, информационных технологий, – все это требует высококвалифицированных людей. Поскольку мир материален (все, что нас окружает, нужно сделать из чего-то), поэтому поле для применения талантов и тех компетенций, которым мы обучаем, сегодня чрезвычайно велико. В промышленности происходит настоящая цифровая революция, уже достаточно много лет. Мы пока не видим, чем она завершится, но все машины, приборы сколько-нибудь сложные, они все сегодня имеют систему управления. И вот для того, чтобы строить современные машины, современные приборы, создавать современные технологии, нужны современные инженеры. Школьники, наши абитуриенты, это видят, и отсюда то число ребят, которые приходят поступать к нам и в другие технические вузы – те, кто выбирает инженерные специальности. Конечно, это непросто. И вот в этом году, летом, произошло очень знаменательное событие: 24 августа был дан старт строительству кампуса нашего университета. Это очень сложная задача, которая сейчас перед нами стоит – не просто, так сказать, «справить новоселье». Мы уверены в том, что московские строители, которые строят наш кампус, здание построят в срок, вовремя и с высоким качеством. Но наша задача – сделать так, чтобы там были современные образовательные программы, чтобы там был современный коллектив преподавателей и ученых, чтобы был существенно больший объем разработок, которые мы ведем вместе с промышленностью, а материальная база для этого у нас будет. Теперь вот дело за нами – мы должны на этот вызов ответить. Анатолий Торкунов: Конечно, ваша уверенность, что все в сроки построят, радует, хотя у меня на этот счет всегда большие сомнения, поскольку имею немалый опыт тоже работы со строителями. Но ведь теперь важно, чтоб здание обеспечивало не только возможность физического пребывания и студентов, и преподавателей – важно наполнение соответствующее (и лабораторное наполнение). Но вы знаете, я даже не об этом хотел спросить. Вы совершенно справедливо говорите, что новые требования промышленность предъявляет, идет цифровая революция. А что касается преподавателей: ведь они же должны через эту революцию тоже пройти? Значит – связь преподавателей, собственно, с промышленностью или приглашение людей из промышленности к преподаванию. Но они не всегда дидактическими приемами обладают: они могут классными быть специалистами на производстве, но не умеют преподавать. Вот как вы эту задачу для себя видите? Борис Падалкин: Совершенно верно. По поводу того, что кто какими навыками… Вот один из коллег молодых недавно сказал (потом этот каламбур ходил по «СТАНКИНу» – ну, какое-то время очень популярен был), что у нас цифровые студенты и аналоговые преподаватели. Понятно, что преподаватели, конечно, тоже цифровые, несмотря на возраст, и многие уже в почтенном возрасте люди прекрасно разбираются в современных технологиях. Но проблема, которую вы затронули, она чрезвычайно важна. И мы в этом году запустили программу повышения квалификации преподавателей на предприятиях промышленности. Потому что человек со специальной кафедры, который каким-то технологиям обучает, должен глубоко понимать, что сегодня там происходит. Потому что обучение по книжке («делайте так, как вы прочитали, как я вам рассказал») – это не очень хорошо. Можно научить хорошо, но не тому, чему нужно. Естественно, мы приглашаем людей из отрасли, но здесь немножко проще: дело в том, что как правило, это наши выпускники. Вход в преподавательскую деятельность для них постепенный, начинаем с малого, разумеется. Кто-то, например, ведет курсовые проекты, кто-то ведет дипломные проекты, кто-то проводит лабораторные занятия для наших студентов у себя на предприятии. И вот потом из этой среды и получаются те, кто начинает вести семинарские занятия, начинает лекции читать. Конечно, мы им помогаем, но здесь ключ к успеху – это взаимодействие. С одной стороны, они действительно должны быть глубоко компетентными в своем вопросе, с другой стороны, уметь рассказать, и еще, конечно, нужно действительно обладать дидактическими навыками, для того чтобы и спросить студентов, и не распустить их, и вовремя все было. Поэтому вот тоже работа… Анатолий Торкунов: Еще, знаете, накапливается очень хороший опыт. Инициировал «Ростех» производственную аспирантуру, когда два руководителя с промышленного предприятия, входящего в госкорпорацию, и в вузе руководят тем или иным аспирантом. Вот на этот опыт надо посмотреть. Мне кажется, что он вполне применим и для старшекурсников уровнем пониже. Юлия Горбунова: Для дипломных работ. Анатолий Торкунов: То есть магистратура, подготовка специалистов. Потому что, мне кажется, вот эта связка исключительно важна, если говорить, действительно, о каких-то прорывах – и цифровых, и технологических прорывах. Но я хотел сейчас обратиться к Михаилу Викторовичу с вопросом. Мы представляем себе, насколько сегодня важен Арктический федеральный университет, с учетом внимания гигантского, которое уделяется сегодня Арктической зоне, вообще нашим северам (как многие любят говорить, использую эту формулу). И Арктический университет – это, конечно, очень известный и важный центр и образования, и науки. Но сегодня, в связи с Северным морским путем и в связи с тем, что, как говорится, на северах сегодня (и на шельфе, и в целом в регионе) добывается огромное количество углеводородов, в принципе, этот район по-прежнему остается одним из самых перспективных на будущее. Я знаю, что Арктический университет занимается сразу подготовкой и инженеров, и специалистов в естественно-научной сфере, и занимается подготовкой гуманитариев. Кстати, хорошо очень занимается – я давно знаком с вашим университетом. Вот расскажите, как вы сочетаете два этих направления подготовки, и что вы сегодня, с учетом тех гигантских задач, которые поставлены перед вашим университетом в целом системой образования, работающей для севера, видите для себя самым главным как ректор? Михаил Данилов: Добрый день, уважаемые телезрители, добрый день, дорогие коллеги! Действительно, Северному (Арктическому) федеральному университету в этом смысле, наверное, повезло, потому что наша миссия прямо вытекает и из места нашего географического расположения, и из названия. Это обеспечение научно-технологическое и кадровое обеспечение национальных интересов России в Арктике. Мы с коллегами в университете в феврале этого года, после таких достаточно бурных дискуссий, обновили стратегию развития университета, сформулировали для себя такие четыре стратегические платформы, на которые обращаем теперь самое пристальное внимание и их приоритизируем. Это биорефайнинг и глубокая переработка биоресурсов Севера, это цифровой арктический инжиниринг, включая и судостроение, это северное материаловедение и северная энергетика. И к этим четырем стратегическим платформам, конечно, примыкает такая сквозная тема, которую мы для себя назвали «человек в Арктике». Все, что связано с пребыванием человека в непростых климатических условиях, его адаптацией и его нормальной жизнью. То, что сегодня называется во многом термином «социальная архитектура». Очень серьезное внимание этим вопросам уделяем. И как университет Северный (Арктический) федеральный, он, может быть, такой молодой (мы в этом статусе с 2010 года находимся), но свою историю мы ведем от наших предшественников и через несколько лет будем отмечать 100-летие высшего образования в Архангельской области. В 1929 году был образован Архангельский лесотехнический институт, который впоследствии стал государственным техническим университетом. И Поморский государственный университет – еще один из прародителей нашего федерального университета. И вот эти два «крыла», если так можно выразиться (техническое и гуманитарное), и сегодня составляют, в общем, такую ткань нашей университетской жизни. Поэтому мы стараемся на таких платформенных основах сочетать наши и технологические направления, и направления с социально-гуманитарными вопросами. Потому что, конечно, технологии без человека совершенно невозможны и бессмысленны, наверное, и человек без подкрепления такого технологического тоже в современном мире уже не может жить. Наша миссия, она четко выписывается из нашего, так сказать, арктического местоположения и самого предназначения Арктического федерального университета. Анатолий Торкунов: А какие-то специальные программы по малым народам Севера есть в университете? Я знаю, что этому тоже внимание уделяется. У нас есть специальная даже программа, связанная с активностью на международной арене представителей этих народов. У вас что-то подобное есть сегодня? Михаил Данилов: Да, у нас порядка 50 программ образовательных, которые имеют четко выраженную такую арктическую направленность, – самые разные. То направление, о котором вы сказали, также присутствует. Ну, маленький такой конкретный пример. Несколько месяцев назад мы презентовали электронный учебник ненецкого языка совместно с правительством Ненецкого автономного округа. Мы его делали, и он получил самые высочайшие оценки. Это действительно такая важная социальная миссия, которую наш университет выполняет по сохранению и развитию культуры, традиций, обычаев коренных народов. Поэтому конечно, безусловно. Анатолий Торкунов: Юлия Германовна, хотел вновь к вам обратиться. Вы когда-то, я в данном случае просто процитирую, говорили, что главная ошибка молодых ученых – боязнь браться за нестандартные задачи. Такую вашу цитату мне приготовили специально. Я ведь понимаю, что Сколтех – это такое специфическое учебное заведение, поскольку вы сориентированы на то, чтоб не только подготовить хороших инженеров, специалистов, которые будут работать в различных отраслях, но и подготовить новое поколение ученых – специалистов, которые будут дальше развивать то, что было заложено в Сколтехе изначально, как идея. Все-таки получается эту задачу решить? Сколько ребят после окончания идут, собственно, в науку – в Академию наук, в наши институты? И не только академические, но и в корпоративные институты, которые исследованиями занимаются, ну и в другие исследовательские центры. Юлия Горбунова: Спасибо большое за этот вопрос. Я сама подтверждаю эту цитату, потому что я взялась за очень нестандартную задачу, за нестандартный университет. Отвечая на ваш вопрос, я могу сказать, что у нас в Сколтехе есть два трека. Один – это наука, причем самая передовая наука, а второй – это технологическое предпринимательство. И наверное, где-то 50% на 50% студентов распределяется по этим двум трекам. Может быть, сегодня чуть больше идут в технологическое предпринимательство, но за счет того, что мы наши программы образовательные все время сверяем с так называемым квалифицированным заказчиком, у нас очень высокое трудоустройство. Ребята, выпускаясь, приходят в компании, в R&D-центры, которые занимаются наукой – тех компаний, с которыми мы работаем. Часть из этих ребят остается у нас, потому что мы же начинали с нуля. Это был гринфилд: не было ни здания, ни людей. И первый выпуск, которому в 2015 году Дмитрий Анатольевич лично подписывал и вручал дипломы, это было 30 человек. Сейчас мы в год выпускаем вместе с нашими бакалаврами сетевыми и с аспирантами где-то около 500 человек. И эти 500 человек… в том числе кто-то из них пополняет и ряды нашего будущего профессорско-преподавательского состава (так же как коллега говорил), кто-то идет в R&D-центры больших корпораций, а кто-то создает свои стартапы, компании, и внутри этих компаний уже создает те самые исследовательские блоки, которые развивают их компанию. Анатолий Торкунов: Но это то самое технологическое предпринимательство, которое вы упомянули, так я понимаю? Юлия Горбунова: Да-да-да. Анатолий Торкунов: И с Центральным университетом у вас сотрудничество именно в этой области прежде всего? Потому что они, я так понимаю, приоритетной задачей видят… Юлия Горбунова: Да-да. Анатолий Торкунов: Был в программе ректор Центрального университета, поэтому я… Юлия Горбунова: Да-да-да. У них практически все студенты расписаны по каким-то компаниям – у них это вот прям 100-процентное погружение студентов в деятельность компаний. У нас в этом плане все-таки значительная часть дальше идет по этому научно-исследовательскому треку. Анатолий Торкунов: Ну, я думаю, что теперь, когда ректором Сколтеха является известный академик и специалист, я думаю, что еще большее количество захочет заниматься после окончания наукой. Борис Васильевич, вы знаете, что бесконечные дискуссии сегодня идут, и у нас в стране, и за рубежом – недавно они вновь оживились в связи с включением в эти дискуссии президента США Трампа – относительно того, к чему все-таки приведет искусственный интеллект. Приведет ли он к тому, что человечество будет побеждено, или все-таки приведет к процветанию человечества. В образовании, конечно, это огромная проблема сегодня – использование искусственного интеллекта. И я понимаю, что в таком университете продвинутом, как «СТАНКИН» так или иначе искусственный интеллект и раньше использовался. Какие сегодня вы видите задачи, которые можно было бы решать в образовательной сфере, собственно, у вас в университете (но и, может, и в целом) с использованием искусственного интеллекта? Борис Падалкин: Анатолий Васильевич, спасибо большое, очень хорошая тема поднята. Конечно, техническому университету немножко проще, нежели коллегам в тех вузах, где есть специальности гуманитарного направления. Потому что у нас практически нет домашних заданий, каких-то контрольных мероприятий в виде докладов, эссе – текстов нет. Это формулы, это графики, это чертежи, это результаты работы в системах проектирования, какие-то цифровые модели и так далее. Пока туда общепринятые модели искусственного интеллекта не добрались – не умеют еще этого делать. Хотя работа в этом направлении ведется, безусловно. И у нас сегодня две больших задачи: во-первых, научить студентов грамотно пользоваться искусственным интеллектом. И на первом курсе в дисциплине информационных технологий как раз есть ввод-модуль, посвященный введению в инструменты искусственного интеллекта. У нас принята такая декларация о том, как пользоваться. Она достаточно простая. Основное – ни в коем случае ничего не прятать. Если ты используешь – ну, скажи об этом. Анатолий Торкунов: Эта декларация как, на ученом совете? Борис Падалкин: Да-да-да, она принята ученым советом. Анатолий Торкунов: И студенты знают о том, что такая декларация есть? Борис Падалкин: Конечно-конечно. Анатолий Торкунов: Очень важно, чтобы студенты знали. Борис Падалкин: Ну понятно, что и рассказывали, и в личные кабинеты рассылали в информационной системе нашей. И ребята, в общем, они осведомлены. А вторая задача более сложная. Дело в том, что вот как раз модели прикладные искусственного интеллекта, которые в определенной профессиональной области применяются, обещают очень серьезный рост производительности труда. Причем мы порой даже не понимаем, насколько эффективнее станет та или иная область, если вот такие модели применить. Пока еще горизонт, он где-то в дымке. И вот создание таких моделей сегодня идет полным ходом и в нашей стране, и в мире. Маленький пример. Как сегодня создается любая деталь? Есть инженер-технолог, он берет чертеж готовой детали, берет чертеж заготовки, он знает, какие станки, и он должен, используя либо какие-то программные средства, системы подготовки производства (либо по старинке справочники технолога-машиностроителя взять), написать технологическую карту последовательности обработки детали. Какая глубина резания, каким инструментом, на каком станке, с какой скоростью и так далее и так далее – вот все переходы технологические. Нужен технолог, чтоб их посчитать, написать. И коллеги занимаются тем, что пытаются скормить моделям искусственного интеллекта как можно больше технологических карт, образно говоря, справочник технолога-машиностроителя туда положить, для того чтобы был такой маленький черный ящик. С одной стороны – цифровой чертеж детали, с другой – технологическая карта и еще же и коды для системы ЧПУ. Вот все будет хорошо. Ну, там программирование совсем примитивное, по таким меркам сегодняшним, – это тоже возможно. Вопрос возникает: а что будет делать инженер-технолог? Неужели эта профессия вообще исчезнет? Понятно, что нет – у него просто будут другие компетенции. Он будет этими моделями пользоваться, он будет ставить им задачи, он будет эти модели создавать, он будет, естественно, контролировать происходящее (тоже не сам, а с помощью определенных инструментов). И все это приведет к тому, что производство станет гораздо более быстрым, более эффективным. И вот мы в том числе и совершенствуя образовательные программы, над этим работаем. Ребята должны понимать, что будет. Те компании, с которыми мы взаимодействуем, как раз сейчас готовятся уже в этом учебном году прийти рассказать студентам, что происходит, и в том числе привлечь их к себе. Это еще одна сторона нашей деятельности. Любые промышленные партнеры, приходя к нам, назад уходят, понятно, взяв кого-то из университета. Но мы этому только рады. Анатолий Торкунов: Ну, это очень интересно – то, что вы рассказали. Использование искусственного интеллекта в том числе в решении таких практических технологических задач. Борис Падалкин: Прикладные модели, да, это… Анатолий Торкунов: И прикладных моделей. Дорогие телезрители! Я прошу прощения, что в самом начале не сказал, но у нас же есть возможность задавать вопросы. На экране есть почта, по которой можно эти вопросы задавать. В рамках программы «Ректорат» будем стараться на все ваши требования, вопросы, запросы с удовольствием отвечать. Я, Михаил Викторович, хотел поинтересоваться. Вот Арктический университет… Мы уже вспомнили и ваши заботы о малых народах Севера, но в целом все-таки ребята в основном из региона, или многие едут из других регионов к вам в университет? Это тоже очень важно – вот эта миграция студенческая, преподавательская. Как выглядит сегодня ваш университет? Я понимаю, что в свое время Ломоносов мигрировал из Архангельска в центр и стал, как говорится, нашим великим основоположником очень многих российских направлений в развитии науки. Но вот как сегодня выглядит привлекательность для ребят из других регионов? Михаил Данилов: Ну вот завершилась фактически уже приемная кампания этого года. Мы подводим итоги, собираем статистику, и по последним данным мы видим, что первокурсниками стали ребята из 45 субъектов Российской Федерации. И это не для красного словца: действительно, вся страна от Приморского края до Калининградской области, от Ненецкого округа до Республики Крым… представлены эти регионы нашими первокурсниками. Конечно, примерно 65% всех первокурсников – это жители Архангельска и Архангельской области. Но мы при этом понимаем, что наше такое стратегическое видение связано с тем, чтобы выходить далеко за пределы не просто субъекта федерации и нашего региона, но даже далеко за пределы нашего северного арктического макрорегиона. К этому нас, собственно говоря, сама жизнь подталкивает, потому что демографические тенденции таковы, что мы просто не можем спокойно наблюдать и не предпринимать никаких действий, находясь вот только в рамках одного региона. Поэтому мы очень активно продвигаем свой университет, стараемся быть интересными для ребят из Центральной России, и с юга нашей страны, и с Дальнего Востока, Сибири. Поэтому я думаю, что масштаб арктических задач сегодня настолько колоссален, что эти задачи могут быть интересны жителям абсолютно всех регионов нашей страны. Анатолий Торкунов: Абсолютно согласен. Но знаете, вот сейчас, когда мы подводим итоги приемной кампании – ну, практически уже подвели, – мы все время смотрим, какая гендерная ситуация складывается в том или ином вузе. Вот я по Сколтеху хотел бы узнать (поскольку мы готовим и для технологического предпринимательства, и для науки): все-таки кого больше, девушек или юношей? Юлия Горбунова: Ну, юношей чуть больше, но в общем, в соотношении 60 к 40 юноши и девушки, из 28 стран мира. У нас до сих пор образование полностью – ну и вообще вся работа университета – на английском языке. Анатолий Торкунов: То есть преподавание все идет на английском языке? Юлия Горбунова: Все на английском языке. Анатолий Торкунов: С самого начала? Юлия Горбунова: С самого начала. Анатолий Торкунов: И в бакалавриате тоже, да? Сетевой бакалавриат. Юлия Горбунова: В нашей программе, в совместном бакалавриате, да, на английском языке. Анатолий Торкунов: А в основном из каких стран ребята сейчас бывают? Я понимаю, что поскольку прием-то небольшой, так что немного в целом-то… Юлия Горбунова: Сегодня, конечно, скажем так, больше из наших дружественных стран, но есть и ребята из Европы, есть и из Северной Америки, есть, соответственно… Ну, практически весь мир. Но понятно, что из дружественных стран к нам сейчас едет больше ребят. А так в целом…