Анатолий Торкунов: Здравствуйте, уважаемые телезрители! Я ректор МГИМО Анатолий Торкунов, и сегодня у нас очередной выпуск программы «Ректорат». Те, кто следит за этой программой, знают, что обычно в студии у нас ректоры вузов, деканы вузов. А сегодня такая совершенно нетипичная для этой программы – гости такие, которые, откровенно говоря, могу вам признаться, уважаемые телезрители, я не ожидал, что мне удастся их собрать сегодня в студии. Потому что это люди, во-первых, исключительно занятые, во-вторых, люди очень знаковые, известные, и встреча с ними, с каждым из них – это всегда событие. Сегодня в студии присутствуют три замечательных, уважаемых и всем известных человека. Я хотел бы представить тем не менее сегодняшних гостей. Это председатель Патриаршего совета по культуре Русской православной церкви, митрополит Симферопольский и Крымский Тихон. Приветствуем вас, Владыко, с удовольствием! Это кинорежиссер, сценарист, народный артист Российской Федерации, генеральный директор «Мосфильма» Карен Шахназаров. Я вас с удовольствием приветствую, Карен Георгиевич! И писатель, драматург, сценарист Юрий Поляков. Юрий Михайлович! Дорогие друзья! Я сегодня, знаете, хотел поговорить, может быть, на тему, которая чуть будет отличаться от того, что мы обычно обсуждаем в этой студии. Мы много говорим там о технологическом лидерстве, о новых программах вузовских, о том, как вуз связан с реальным сектором экономики. Конечно, мы удивляем внимание и духовной жизни наших университетов. Но мне кажется, что все-таки мы в погоне за технологическим лидерством иногда забываем, что студенческие годы для студентов и вся жизнь, которой посвящают себя преподаватели университетов, профессура, не сводится только собственно к профильным специальностям, дисциплинам, к научно-исследовательской работе. Очень большую роль играет жизнь духовная, которую проживают студенты на протяжении четырех, шести, а иногда и больше лет, если там ординатуру взять, аспирантуру. И хотел с вами просто поделиться своими сомнениями насчет того, что мне кажется, мы сегодня не уделяем должного внимания этой стороне дела, и послушать ваши соображения относительно того, что же мы можем сделать для того, чтобы эти годы не только прекрасных профессиональных специалистов нам давали, но и людей, которые и высокодуховны (ну или, во всяком случае, духовны; может быть, слово «высоко» – уж слишком завышенное требование), и людей, которые, во всяком случае, разделяли бы наши старшего поколения и воззрения, и патриотические позиции. Короче говоря, вот весь-весь такой большой комплекс вопросов, которые постоянно вроде мы и обсуждаем, но не уверен, что всегда есть должный эффект. Поэтому, Владыка, я хотел вас прежде всего спросить, как вам видится эта проблема? Я знаю, что вы много делаете в Крыму. И то, что вы сделали с Херсонесом, это, конечно, очень... И что-то там бывает много студентов. И вы работаете со студентами. Это, конечно, очень важное направление в вашей такой деятельности многогранной. Тем более что, помимо того, что вы являетесь высоким представителем нашей церкви православной, вы же и сценарист, и режиссер, и писатель. И ваша точка зрения, мне кажется, будет очень зрителям интересна. Тихон (Шевкунов): Спасибо большое, Анатолий Васильевич! Действительно, мы в Крыму поставили себе задачу номер один – взаимодействие с молодежью. Мы создаем там студенческие клубы. Вот конкретно – студенческие клубы. Назвали их «Точка опоры». Они есть и в Севастополе (в Херсонесе), и в Симферополе, и в Ялте (в Ливадии), и в Евпатории – в крупнейших городах, где есть студенчество. И наблюдать за студентами, и общаться с ними, и вместе строить и диалог, и какие-то наши общие творческие проекты, необычайно интересно и, безусловно, необычайно важно. Что мы взяли за некую основу после достаточно длительного общения и в Крыму, и до этого? Есть два понятия. Есть понятие «идеология». И это понятие опасное, изменчивое и не столько объединяющее, сколько, в конце концов, разъединяющее. Вот посмотрите: наш XX век, сколько было идеологий в России? Ну, царская (монархическая) официальная, ленинско-большевистская, сталинская, хрущевская, брежневская, горбачевская (в перестройке), ельцинская и вот современная идеологема. Таким образом, в семье в одной зачастую представители нескольких идеологий. И это, конечно, не объединяет. А вот что объединяет? А объединяет мировоззрение. То, чему нас папа с мамой, наши учителя, прекрасные и замечательные учителя, чему нас учили, когда мы были вот совсем детьми или молодыми людьми? Что такое хорошо и что такое плохо? Что такое добро? Что такое милосердие? Что такое честь? Что такое Отечество? Что такое жертвенность? Что такое подвиг? Кто является настоящим героем? Вот эти пантеоны наших героев. Вот это мы взяли за основу. И, судя по всему, не ошиблись. Потому что диалог на эти темы и взращивание именно вот этих общих для всех поколений ценностей – вот это необычайно важно и необычайно интересно. Анатолий Торкунов: Ну а религия? Если говорить о вузовской жизни. Тихон (Шевкунов): Конечно. Анатолий Торкунов: Понятно, что у нас разные конфессии. Но тем не менее, собственно религия, как вы считаете, какой вес она должна занимать в вузовской жизни? И студенческой, ну и, конечно... Тихон (Шевкунов): Вот я вам оставлю маленькие сюжетики, буквально на полминутки. Безусловно, для нас, для священников тем более, да, безусловно, это важнейшая задача: рассказать на доступном языке, а вот что это за мир – целая Вселенная, бесконечная Вселенная веры, и религия – реле, связь, взаимодействуя с Богом. Вот как это происходит? И это, безусловно, находит потрясающий отклик. Когда опять же не идеологемами пользуешься, а тогда, когда это постепенно-постепенно становится раскрывающейся жизнью, реальностью для молодых людей. Вот мы, например, отметили День студента на Татьянин день ночной Литургией. Собралось около 1500 студентов. По желанию. Естественно, не было никаких разнарядок, никто никого не загонял в храм. А потом были просто посиделки общие. Приехал губернатор. Были ректоры вузов. И это было потрясающе! Это было действительно потрясающе! И постепенно ребята начинают приходить от этого обычного общения к тем вопросам, которые их действительно интересуют. А для этого все-таки, вот что касается технически, как это делать. Вот я, когда учился в институте, у нас преподавал Мераб Константинович Мамардашвили философию. И вот я помню, он тогда... Вот помнишь, как во ВГИКе у нас был, да? И он сказал поразительную вещь. Говорит: «Москва – это Москва конца семидесятых, начала восьмидесятых годов – античеловеческий город: в нем нет жизненного пространства, где можно было бы выпить чашечку кофе». Сейчас этого жизненного пространства сколько угодно. Но вот церковное, православное жизненное пространство, где тебе ничего не навязывают, где может прийти представитель любой религии, но сесть вместе, общаться – вот это жизненное пространство мы и создали. Анатолий Торкунов: Ну да. Тихон (Шевкунов): А дальше уже идет то, о чем вы говорили, – познание. Анатолий Торкунов: Мне кажется, что очень важно, что вы подчеркнули, что это идет не в рамках какого-то специального курса учебного. Тихон (Шевкунов): Конечно. Анатолий Торкунов: И так программы все перегружены. А идет в рамках живой работы церкви со студентами. Вот посещение Литургии, посещение вообще храма. Кстати говоря, прекрасно работают и церковные хоры студенческие в церквях. Тихон (Шевкунов): Да. Анатолий Торкунов: И это тоже такой даже тимбилдинг для студентов: когда они объединяются одной целью и красиво в красивой церкви что-то спеть, поучаствовать в службе. Мне кажется, это исключительно важно и интересно. Все мы прекрасно понимаем, дорогие друзья, что в свое время всех нас формировало в наши молодые годы кино. Ну, уже не буду цитировать известные фразы. И так часто вспоминают, о том, что важнейшим искусством для нас является кино. И я вспоминаю те картины, которые появлялись в пятидесятые, шестидесятые, семидесятые годы. Ну, когда я говорю пятидесятые, конечно, это совсем детский возраст был. Но они, во-первых, формировали интерес к той или иной профессии и побуждали поступать в тот или иной институт: фильмы о геологах – значит, пойти там на соответствующие факультеты в МГУ или в какой-то другой вуз. Медицинские вузы. Помните, какая вспышка была интересная? Ну, или даже «Девять дней одного года». И вдруг все захотели стать не лириками, а физиками. И стали. Многие выдающимися, в том числе физиками. А вот сейчас, я даже тут рассказывал коллегам, попытался использовать искусственный интеллект: посмотрел, сколько у нас фильмов сегодня о вузовской, о студенческой жизни. Ну вот, увидел один или два сериала, которые идут по телевидению. Вот как, Карен Георгиевич, как вы считаете, почему сегодня нет живого интереса у нашего замечательного кинематографа к вузовской жизни, к университетской жизни? Там столько страстей кипит! И молодых страстей. Да и у профессорско-преподавательского состава немало проблем, о которых можно рассказать и показать. Карен Шахназаров: Ну, во-первых, спасибо, Анатолий Васильевич, за ваше любезное приглашение. Вы такие слова в наш адрес сказали и в мой личный. А я должен сказать, что, как говорится, если вы считаете, что вот вам удалось собрать нас, то это благодаря вам, Анатолий Васильевич. Это благодаря вашему огромному – я хотел бы, чтобы зрители это знали – тому огромному авторитету, тому безусловному уважению, которым Анатолий Васильевич пользуется среди вообще нашей, прямо скажем, и творческой интеллигенции. Анатолий Торкунов: Спасибо! Карен Шахназаров: И поэтому я думаю, что выражу общее мнение, что для нас всех большая честь в вашей программе пытаться что-то там говорить. А по поводу... Ну, вы знаете, я думаю, что мы несколько преувеличиваем. Есть фильмы. Ну, там, я не знаю. И сейчас есть какие-то фильмы про студенческую жизнь. И я не могу сказать, что там. У нас с чем сравнивать? Только с советским периодом, поскольку, собственно кино-то – искусство молодое. 100 лет всего. Так что основной кинематограф у нас был советским. Ну и вот последние 30 лет. Ну, я не помню, что в советское время было массовое там отражение студенческой жизни. То есть оно было. «Операция «Ы»», если помните, там. Анатолий Торкунов: Лучше всего и помнится именно «Операция «Ы». Карен Шахназаров: Ну да. Анатолий Торкунов: Нет, ну Фрося была еще. Карен Шахназаров: Ну, я имею в виду, что, ну да, было это. Но я бы не сказал, что. Другое дело, что в целом я бы сказал, что гораздо... Я не вижу таких как бы значимых фильмов вообще, которые молодежная тема. Вот молодежная тема, сама по себе не связанная только вот именно со студенчеством. Хотя это может быть и студенчество, и не студенчество. Я думаю, таких картин, я что-то их не замечаю. Так они... Анатолий Торкунов: Нет, ну была ваша блестящая картина. Карен Шахназаров: Ну, это было когда? Я имею в виду, в современном. Анатолий Торкунов: Это было давно. Там, кстати, студенческая жизнь немножко тоже присутствует. Анатолий Торкунов: Да, присутствовала. Карен Шахназаров: Там-то, кстати, да, тоже там героиня – студентка. Анатолий Торкунов: Да, студентка. Карен Шахназаров: Да, кстати, они там, в МГУ приходят. Анатолий Торкунов: «Курьер» имею в виду, уважаемые телезрители. Прекрасный фильм. Карен Шахназаров: Да. Но... «Курьер» вы имеете в виду? Анатолий Торкунов: «Курьер», конечно. Карен Шахназаров: Ну да. Ну, в принципе, вот кино молодежного, которое и развлекательно, потому что у кино же разные функции. Кино – оно и развлекательное должно быть, и должно быть. Ну, должно быть и то кино, которое отражает время, отражает те проблемы, которые стоят перед современной молодежью. Я бы такого кино сейчас. Чего-то я его не знаю. Его мало. Кстати, в этом смысле надо сказать, что наши американские конкуренты – у них полно вообще этих фильмов. А у них полно! Анатолий Торкунов: Я как раз об этом хотел сказать. Посмотрите, даже по тем сериалам, которые у нас можно по стримингу кино посмотреть, – огромное количество об университетах. Карен Шахназаров: Да не, огромное у них. И не только сериалов. Анатолий Торкунов: И, кстати, реклама университетов очень серьезная через это. Оксфорд и Стэнфорд, и там Принстон. Карен Шахназаров: У них очень много фильмов самых разных жанров – комедийных и не комедийных, где... Анатолий Торкунов: Университеты присутствуют, да. Карен Шахназаров: И университет присутствует. И вообще о молодежи и молодежной жизни есть серьезные картины, такие, которые как бы драматические. Есть, конечно, и развлекательные. Но я бы сказал – да, в этом смысле у нас просто и в советское время побольше было все-таки тоже. Анатолий Торкунов: А вот вы как объясняете? Сейчас просто нет интереса? Или просто кино настолько коммерционализировано, что, в общем, эта тема не очень привлекает? Карен Шахназаров: Я думаю, что, на мой взгляд сугубо, проблема вообще в организации киноиндустрии нашей. Понимаете? В советское время был... Тихон (Шевкунов): Госзаказ. Карен Шахназаров: Был госзаказ. Но это делается двумя путями. Либо надо идти на госзаказ, то есть так, как это было в советское время. Тогда было планирование. Строго говоря, обязаны были делать. Вот был план там: молодежная тема – 10 фильмов. Вот умри, но сделай там это. Либо, извините, рынок. У американцев рынок. Потому что рынок диктует. Он вообще диктует потребности общества и потребности публики. Я не преувеличиваю значение рынка, но надо признать. То есть, строго говоря, естественно, что потребности общества в том, чтобы такие картины были. Вот они их и делают. Вот они и делают. Поэтому... Анатолий Торкунов: Карен Георгиевич! Ну у нас же есть тоже Фонд кино. Все-таки какая-то форма госзаказа-то есть, наверное? Карен Шахназаров: Дело все в том, что у нашей нынешней системы это и не госзаказ, и не рынок. Анатолий Торкунов: Не работает, да? Карен Шахназаров: Понимаете, это что-то промежуточное. Когда промежуток – это, знаете, это то место, где хуже всего. Анатолий Торкунов: У нас в программе Малышев был, и Инин был. Инин как руководитель сценарного там отделения во ВГИКе. Я говорю: «Ну а какие сценарии молодежь-то пишет у вас? Вот сейчас вы учите». Он говорит: «Все больше детективы либо ужастики всякие». Карен Шахназаров: То, что я читаю, а я очень много сценариев читаю, потому что просто это наш хлеб, и поэтому мы читаем очень много сценариев. Кстати, и литературу читаем много. Но я должен сказать, что это все как-то никакого отношения с жизнью не имеет. Это все чего-то... Анатолий Торкунов: Все больше про зомби? Карен Шахназаров: Что-то такое, да. Что-то такое: фантастика, мистика, отвлеченно. Анатолий Торкунов: Может, какой-нибудь госзаказ надо все-таки вернуть? В этом смысле. Карен Шахназаров: Ну, я и говорю, это вопрос такой, который мы в одной программе не решим. Это надо, видимо, государству как-то решать это. Анатолий Торкунов: Да, это ясно. Ясно. Карен Шахназаров: Ну и, на мой взгляд, это надо решать проблему. Потому что сегодня это не очень-то все работает. Поэтому мне кажется, вот отсюда идут. Либо надо эту систему брать. Тогда как бы... То есть фактически брать советскую систему. Ну, модифицируя, естественно. Она не была там. Свои были проблемы: там излишняя цензура и прочее-прочее. Но это работало. Либо тогда надо уходить на чисто рыночную экономику. И насколько она выдержит... Анатолий Торкунов: Ну, она не даст поворота к университетской жизни. Рыночная экономика не даст поворота. Карен Шахназаров: Нет, даст, даст. Почему? Ну, у американцев дает. И не только у американцев. Возьмите европейское кино – там полно картин. Это почему? Потому что они представляют интерес для общества. Поэтому продюсеры, они делают это. Анатолий Торкунов: Ну, университетская же публика – это же сотни тысяч людей, сотни тысяч студентов. Карен Шахназаров: Миллионы. Анатолий Торкунов: Миллионы, да. Это преподаватели. Карен Шахназаров: Миллионы. Это миллионы студентов. Это десятки миллионов их родителей, бабушек и дедушек. Анатолий Торкунов: Конечно. Конечно. Которым это интересно. Карен Шахназаров: Это гигантская аудитория. Почему в принципе при рынке это работает. Я не говорю, что надо это делать. Я говорю, что надо определить: куда и каким образом? Анатолий Торкунов: Ну да. Карен Шахназаров: То есть я уж скорей думаю, что ваш... Анатолий Торкунов: Вот я, Юрий Михайлович, вы очень много... Ну, во-первых, вы один из самых популярных, если не самый популярный сегодня автор. И в молодежной среде в том числе. И очень много о молодежи в принципе писали. Я не могу сказать, что вы специально посвящали это университетской жизни. Хотя сюжеты об университетской жизни во многих ваших романах, повестях присутствуют. Ну вот вы скажите, пожалуйста. Мы с вами только что вспоминали роман Кедровой, И. Кедровой, «Кафедра». Юрий Поляков: И. Грековой. Анатолий Торкунов: И. Грековой, да. Грековой! Юрий Поляков: Грековой. Анатолий Торкунов: Не Кедровой, а Грековой, да. Который в свое время произвел очень большое впечатление. Я помню, как менялись мы даже журналом этим, потому что не хватало всем. Ну и тогда, вы сами знаете, мы все обменивались журналами, потому что всем не хватало их. И сегодня этого нет, к сожалению. Потому что всем хватает. Да и журналов как-то стало мало. А сегодня я вот такого знакового какого-то события писательского не знаю просто. Может, я, конечно, не знаю. Но я говорю, я тоже опять пытался, как мы все сейчас пытаемся использовать искусственный интеллект, но ничего не нашел даже у искусственного интеллекта относительно новых произведений, связанных с университетской жизнью, со студенчеством, которые специально были бы, ну не специально даже посвящены, где там уделялось бы этому достаточно достойное внимание. Юрий Поляков: Ну, вы знаете, я считаю, что многие проблемы и современного театра, и современного кино – они связаны с кризисом в литературе. Потому что литература – это все-таки базовый вид искусства, который дает материал для всех вот этих синтетических форм искусства. А с чем связан этот кризис? Много причин. Ну, одна из них – это то, что, скажем, действительно стало мало площадок. Вот смотрите, если брать молодежный сектор, тематику: был журнал «Юность», был журнал «Смена», был журнал «Сельская молодежь» и так далее. Было издательство «Молодая гвардия», специально сориентированное на такую тематику. И эти журналы, они как-то вот, так сказать, искали такие вещи – про студентов, про все такое. Потому что это было, вот как правильно сказал Карен Георгиевич… Анатолий Торкунов: Целевая аудитория была. Юрий Поляков: Целевая аудитория. И писателей как бы это стимулировало обращаться к этой молодежной теме. И появлялись театры. Были ТЮЗы, которые ставили не только про школьников, но и про студентов. Вот вам, пожалуйста, «Моя любовь на третьем курсе», там популярная была вот эта, так сказать, такая комедия. Анатолий Торкунов: Да. Да. Юрий Поляков: Это первый момент. Второй момент: была премиальная политика, которая все-таки требовала от писателя какой-то связи с жизнью. Беда в том, что последние тридцать лет наша премиальная политика, все эти «Большие книги», «Нацбестселлеры» и «Ясные Поляны» – они, наоборот, требуют от писателя как можно меньше, так сказать, быть связанным с жизнью и как можно меньше отражать те реальные проблемы, которые волнуют в том числе и молодежную аудиторию. И все это вместе привело к тому, что: «Ну а зачем я буду это писать?» ТЮЗы, они не ставят молодежную тематику. Там занимаются болезненным самовыражением. Хотя театры эти создавались прежде всего в воспитательных целях. Карен Шахназаров: Да. Правда. Юрий Поляков: А стали полигоном каких-то нездоровых, так сказать, самовыражений. «Студия Горького», которая была создана для... Анатолий Торкунов: Детских и юношеских фильмов, да. Юрий Поляков: Да, для детских и юношеских. Ее просто фактически не стало. Там чего-то пытаются возродить, но, по-моему, чего-то ничего там не... Карен Шахназаров: Сейчас, да. Ну, она возрождается, по-моему, не как студия детских там юношеских фильмов. Юрий Поляков: Вот именно. Да. Потому что был очень мощный сектор детской и юношеской литературы. У нас вот в Московской писательской организации было самое многочисленное объединение, это поэтов. Ну, поэтов всегда много. Вот поэтов – 700 человек. Следующее по численности, оставляя далеко позади всех переводчиков, критиков, драматургов – это было объединение детских и юношеских – 600 человек было. Там только парторганизация была 350 человек, между прочим. И, конечно, когда писатель вот сочинил какую-то интересную вещь про студентов. Ну, обычную такую, нормальную, реалистическую. Он приносит ее, сдает в «Большую книгу», а ему говорят: «Нет, нам это не надо. Ты вот нам чего-нибудь какую-нибудь, жуть какую-нибудь придумай такую». Очень популярный такой жанр, так сказать, появился. Я ему даже дал название. Называется: «злобное антисоветское фэнтези». Вот что-то надо такое придумать о советской, так сказать. Там и так-то было своих проблем. Но надо что-то такое придумать, чтобы у всех в жилах кровь. И вот уже люди, которые, так сказать, и никогда не видели этой советской власти, не знают, – вот они придумывают там: «Общага на крови». Вот общаги существовали для того, чтобы там кого-то там убивать. Или про пионерский лагерь, где пью кровь, так сказать, пионервожатой и пьют кровь у пионеров. На полном серьезе! Вот за это дают премию. Вот это экранизируют. Ну? То есть вот такая вот ситуация. Анатолий Торкунов: Конечно, это такая прям... Я не раз слышал о такой ситуации. Карен Шахназаров: Я думаю, что... Анатолий Васильевич, вот Юрий Михайлович, он вообще, мне кажется, важную тему затронул, которую надо действительно. Если вспомним, в СССР была вообще политика: огромное внимание уделялось воспитанию молодежи. Вот это правда. Действительно, целая студия была создана. Причем одна из самых больших студий. Собственно, в СССР было две большие студии – это «Мосфильм» и «Студия Горького». «Ленфильм» уже был третьим. Ну да, дальше республиканские студии. И вся эта студия, вся эта – это была огромная система, которая работала на воспитание молодежи. Можно как угодно к этому относиться, но это было так. Это поощрения: премия Ленинского комсомола. Это были серьезные стимулы все. Юрий Поляков: Да. Да. Карен Шахназаров: То есть всячески это поощрялось. Это было. Государство огромные ресурсы организационные и финансовые бросало на вот эту вот. И вот этого практически сейчас нет. Анатолий Торкунов: Я понимаю. Дорогие друзья, коллеги! Мы можем сетовать, конечно, вспоминая в том числе и нашу молодость, где действительно этому уделялось огромное внимание. Вот мы говорили до этого, все-таки какую конструктивную и большую роль комсомол играл и наши стройотряды. Даже «картошка», которая, в общем, способствовала уже на первом курсе тимбилдингу, созданию коллективов таких и прочее. Но сейчас мы, как говорится, живем в сегодняшних реалиях. Вот, Владыка, что вы считаете, нужно было бы и важно сделать сейчас? Тихон (Шевкунов): Я думаю, что надо брать пример с Голливуда. Вот говорили о том, что у них рынок. Да, несомненно. Но мы же знаем, кто мягко, но очень настойчиво курирует Голливуд. Организация называется «Пентагон». Без визы Пентагона – там есть целый отдел – фильмы не выпускают. Или они очень проблемными становятся. Там есть целый отдел по кинематографической и молодежной, что называется тогда политике. То есть Голливуд формирует во всем мире и мировоззренческие идеи, и идеологию, и понимание того, что хорошо, а что плохо. Идеалы для молодежи. Правильно? Вот они – это целая фабрика, которая занимается именно этим не только для Соединенных Штатов, но и для всего мира. И они находят возможность заниматься воспитанием молодежи. Мы только что об этом говорили. В том числе и с помощью вот этой, так сказать, совсем не студенческой организации, которая называется «Пентагон». Почему у нас это не происходит? Это большой вопрос. Там формируются госзадание конкретное. Карен Шахназаров: Не, ну там все равно это рыночная экономика. Тихон (Шевкунов): Да. Да. Карен Шахназаров: Это, ну ладно. Ну, я работал в Голливуде. Там есть влияние. Есть эти. Но в принципе, это рынок. Тихон (Шевкунов): Это рыночная в том числе. Да. Но это влияние – это мягкая сила, которая направляет. Карен Шахназаров: Ну, мягкая сила. Но все равно она работает, как рынок. Тихон (Шевкунов): Но сказать, что ее не существует, невозможно. И то, что мы сейчас говорили о государственном задании, конечно, оно должно быть. Если сейчас не подтолкнуть к тому, не направить, что: «Слушайте, друзья! Ну займитесь вы реальными вопросами, проблемами молодежи. У них поспрашивайте. Узнайте. Адсорбируйте дурное от доброго. Направьте». Это нормальная вещь. Анатолий Торкунов: Ну а вот кто должен заниматься этим? Давайте подумаем. Может быть, наши какие-то слова услышат. Тихон (Шевкунов): Ну, не министерство обороны, конечно. Анатолий Торкунов: Не министерство обороны. Карен Шахназаров: Мы это сейчас не придумаем. Юрий Поляков: Есть министерство культуры, на базе которого, допустим, работает тот же Фонд кино. Я несколько раз присутствовал там. Карен Шахназаров: Ну, он не на базе. Он включен. Часть Фонд кино, часть... Юрий Поляков: Ну, включен в эту структуру. Вот я там несколько раз присутствовал на этих, как оно называется? Анатолий Торкунов: Коллегии, наверное? Юрий Поляков: Питчинг? Как это? Карен Шахназаров: Питчинг. Юрий Поляков: Питчинг. Вот идиотское слово. На самом деле, как бы защита сценария. Ну вы не представляете себе, какой бред там предлагают! Типа там: «Я хочу снять фильм о русских женах албанских коммунистов». Это сейчас-то? Да? Вот про русских жен албанских коммунистов? И вот этот весь бред, так сказать, он там принимается. Вот я сидел, и несколько было сценариев предложено на какие-то актуальные темы, которые сейчас волнуют. Они не прошли. Их забаллотировали. Далее. Когда я был председателем Общественного совета при Министерстве культуры. Был у меня такой короткий эпизод в биографии. Я предложил, говорю: «А давайте мы...» У нас проблема, у современного театра – это современные пьесы. О современности. Потому что у нас очень много театров, где самый современный автор – это Вампилов, который уже более полувека назад утонул. Значит: «Давайте мы обяжем театры иметь в своем репертуаре не менее трех пьес современных авторов». Мы не будем эстетику определять там тематику. Но чтоб просто это были действительно современные авторы, вот на современную тему. Мне, так сказать, было отвечено: что министерство культуры по закону не имеет права вмешиваться в репертуарную политику театров. Тихон (Шевкунов): Так и есть. Юрий Поляков: Он говорит: «Мы обязаны им давать деньги, а спросить мы с них ничего не можем». Ну, понимаете, я еще могу понять такое положение до начала специальной военной операции. Но, как говорится, но сейчас-то? Оно вообще бредовое! Ну сейчас оно просто уже за гранью добра и зла. Тихон (Шевкунов): Полномочия министерства культуры не включают в себя определение репертуара и прочего. Это действительно так. Ну вот мы здесь члены президентского Совета по культуре. Да? Анатолий Торкунов: Три, по-моему. Вы все. Тихон (Шевкунов): Три, да. Юрий Поляков: Нет. Вы действующие, я бывший. Тихон (Шевкунов): Ну, бывших членов президентского культсовета не бывает. Будем считать так. Ну почему бы нам не поднять? Вот вы говорите, что мы сейчас не решим. А почему бы вот не решить? Ну, давайте поднимем. У нас скоро заседание. И скажем... Карен Шахназаров: Не, я говорю, что конкретно на программе. Тихон (Шевкунов): А вот сейчас мы на программе и решим поднять этот вопрос, потому что действительно надо. Не может не быть государственного задания. Юрий Поляков: Конечно! Тихон (Шевкунов): Если не наше государство определяет государственное задание для кинематографа, в частности России, то его определяет кто-то другой. Юрий Поляков: Совершенно верно. Тихон (Шевкунов): Вот вы только что сказали, что бред принимается. Разумные, правильные и творческие вещи не принимаются. Значит, кто-то звезды зажигает. Значит, это кому-то нужно. Ну так давайте попробуем, Карен Георгиевич? Карен Шахназаров: Да нет. Я согласен. Тихон (Шевкунов): Да. Карен Шахназаров: Ну, честно говоря, эта тема не впервые возникает. И на программе у Анатолия Васильевича. И она как была на том же месте, так и остается. Я вам честно говорю. Тихон (Шевкунов): Ну так давайте подумаем. Анатолий Торкунов: Карен Георгиевич, а вот вы, когда работаете со сценариями и выбираете что-то, это делает какой-то совет? Или здесь, как говорится, директору принадлежит первенство? Карен Шахназаров: Дело все в том, что я руковожу Мосфильмом, который полностью находится на самофинансировании. То есть я не получаю ни грантов и не обращаюсь ни в Фонд кино, ни, так сказать, ни в какие-то. Я вот, что мы зарабатываем и на что мы имеем право, согласно нашему уставу, мы имеем право финансировать сами. И, конечно, у меня есть редколлегия. Ну, в конечном счете, конечно, это принимается субъективно. А по-другому в кино не бывает. Кинематограф – это не та сфера. Это, знаете, как в авиации. Там командир корабля, он должен сам принимать решения: садиться или взлетать. То же самое и здесь. Анатолий Торкунов: Ну вот, если к нашей теме возвращаться. Карен Шахназаров: Как раз у нас проблема в том, что у нас субъективного решения нету. В нашей системе руководства культуры нету субъективного решения. Это, правильно Юра сказал: это вводилось под предлогом борьбы с цензурой. Это свобода художников. Строго говоря, вот нельзя театры. И в результате получается, что никто ни за что не отвечает. А никто ни за что не отвечает – получается, вот имеем то, что мы имеем. Строго говоря, в советское время опять – ну вынужден говорить, но это так – был председатель Госкино Ермаш. Анатолий Торкунов: Да. Карен Шахназаров: Человек жесткий такой был. При нем, я считаю, выдающийся продюсер. Фактически он был как. Он принимал решения. При нем работал Тарковский, Гайдай, Рязанов, Шепитько, Бондарчук, Ромм. То есть абсолютно там. Данелия. Я начинал там, ну, так сказать. И Никита Михалков. Кончаловский. То есть совершенно разные художники. И если посмотрите то, что сегодня смотрит российский зритель, он смотрит фильмы вот этого периода. Тихон (Шевкунов): Созданный Ермашом. Анатолий Торкунов: Это правда. Карен Шахназаров: Вот именно этот период. Анатолий Торкунов: Кстати говоря, на ОТР очень много идет фильмов этого периода. Карен Шахназаров: Да. Вот именно этого периода. Вот он, он принимал решения. Он лично принимал решения. Он мог закрыть картину. Он мог сказать тебе: «Надо эту сцену вырезать». Он принимал решения, понимаете? Ну вот этот человек действительно был на своем месте. Но у него была власть принять решение. И он брал на себя ответственность. Сегодня нету этого. Тихон (Шевкунов): Нет государственного органа, который возглавлял бы. На всякий случай. Карен Шахназаров: Ну нет не только государственного органа, нету... Государственный орган есть. Но у людей... Юрий Поляков: Но полномочий, полномочий нет. Карен Шахназаров: Но у людей полномочий нет. Ну вот Юра правильно сказал, полномочий-то нету. Тихон (Шевкунов): Государственный орган без полномочий – это... Юрий Поляков: Да. Чтобы сказать: «Ребята! Вы ТЮЗ? Так ставьте для, так сказать, юного зрителя. Тихон (Шевкунов): Нет такого государственного органа, который может это сказать. Юрий Поляков: Нету! Тихон (Шевкунов): Кроме режиссера ТЮЗа главного. Он там царь и бог. Юрий Поляков: Да. Да. Тихон (Шевкунов): И он говорит: «Вот будем делать это». Юрий Поляков: Будем делать, да. Тихон (Шевкунов): А над ним никого. Все! Карен Шахназаров: Ну, правильно, нет. Министерство культуры есть. Но Юра и говорит: ну, у него нет полномочий. У него нет полномочий. Тихон (Шевкунов): Оно не имеет права. Всё. Нет государственного органа, который может все решать. Карен Шахназаров: В свое время Фурцева. У нее были полномочия. Да. Да. Карен Шахназаров: И она могла запретить спектакль, а могла открыть. Юрий Поляков: Они могут снять этого худрука вместе с директором за невыполнение государственного задания. Понимаете, есть такое понятие «выполнение государственного задания», которое такое смутное. Тихон (Шевкунов): К творчеству не относится. Юрий Поляков: Да. Которое, по большому счету, к творчеству... Это отчетность. Вот отчетность. Ну, все нормально. Карен Шахназаров: Анатолия Васильевича запутали. Тихон (Шевкунов): О чем мы говорим. Программа «Ректорат», на всякий случай. Анатолий Торкунов: «Ректорат» вообще-то. Карен Шахназаров: И вместе с ним всех зрителей. Тихон (Шевкунов): Да-да-да. Анатолий Торкунов: Нет, вы знаете что? Я вот думаю: вот если говорить даже о политике сценарной. Вот замечательный наш ВГИК и Малышев, мой близкий, как и многие присутствующие, друг. А вот нельзя все-таки там даже ребятам молодым, которые работают на сценарном отделении, давать, так сказать, заказ? Для того чтобы... Они молодые. Студенты. Они всегда могут в вуз прийти – встретиться там, начиная с ректора и кончая ребятами из студенческого союза. Давать заказ, что: «Ребята! Напишите вот сценарий по каким-то...» Тихон (Шевкунов): Анатолий Васильевич! Карен Шахназаров: Можно. А кто заказ будет давать? Тихон (Шевкунов): Кто заказ будет давать? Назовите организацию? Анатолий Торкунов: Ну, сам ректорат вуза, положим. Карен Шахназаров: Нет. Ректорат, ну... Анатолий Торкунов: Я понимаю, сейчас Малышев скажет: «Ты что, совсем с ума сошел?» Тихон (Шевкунов): Они деньги не дают. Карен Шахназаров: А что ректорат-то? У него нету возможности потом реализовать это. Ну, как? Ректорат. Задача ВГИКа. Владимир Сергеевич действительно выдающийся наш и ректор, и организатор производственный. Но у него другие задачи. У него задачи, как говорится, их научить... Анатолий Торкунов: Я все время хочу все-таки какой-то выход предложить. А то мы с вами сетуем, сетуем. Юрий Поляков: Я могу предложить выход. Например, это можно объявить всероссийский конкурс на лучший сценарий и пьесы об институтской, о вузовской студенческой жизни. Анатолий Торкунов: Ну уже это хорошая идея. Да. Юрий Поляков: Но! Под это должны быть выделены деньги. Чтобы победители, сценарии победителя могли быть поставлены. Тихон (Шевкунов): Конечно. Юрий Поляков: Но под ним должны быть деньги. Тогда студия с деньгами, так сказать, хороший сценарий возьмет. Но это, как говорится: кто ж их им даст? Карен Шахназаров: Здесь есть еще. Юр, здесь есть мнение Анатолия Васильевича. Я не знаю. Но здесь есть еще, конечно, одна такая тема, прямо скажем: мы находимся сейчас в сложной политической борьбе, да? И война. Ну, в это время, я понимаю, у государства, может быть, в принципе, и нету резона, как говориться, начинать какие-то реформирования, какие-то эти вот этой сферы. Понимаете? Я тоже, я в этом смысле так, во всяком случае, достаточно терпимо отношусь к этой ситуации. Ну что? Сейчас вот... Анатолий Торкунов: Ну, какие-то паллиативные-то решения, мне кажется, возможны? Тем не менее? Юрий Поляков: Ну, конкурс-то можно объявить. Это не такие большие деньги. Анатолий Торкунов: Юрий Михайлович предлагает конкурс. Карен Шахназаров: Ну, конкурс ничего не даст. Слушай, чего конкурс даст? Конкурс ничего не даст, пока не будет определена вот эта вот структура жесткая. Тихон (Шевкунов): Есть один выход: организация, которая будет с властью и с ответственностью заниматься политикой, в частности в кинематографе. Все! Анатолий Торкунов: Ну, есть у нас помимо министерства культуры, те, кто могут заниматься этим и действуя вместе с министерством культуры. Есть Росмолодежь. Которая достаточно активно, надо сказать, я вот по студенческой жизни. Может быть, здесь какие-то можно найти выходы? Здесь же вопрос в том, что надо побудить еще людей к тому, чтоб работать над этой тематикой. И конкурс – это одна из многих идей. Карен Шахназаров: Ну, я не знаю, вот как? Я могу конкретно сказать, что мы сейчас работаем, вот мы запустили этот, на мой взгляд, сценарий. Он не студентам, но там молодые люди. Это «Антарктика». Это, как говорится, на мой взгляд. Молодой режиссер делает и сценарист. Я надеюсь, что может быть интересно. И там молодые герои. Анатолий Торкунов: Да. Есть и действительно, которые... Это Институт развития интернета. Да. Тихон (Шевкунов): Институт развития Интернета. А они дают заказы, кстати сказать. Вот мы сейчас сделали сценарий и сделали фильм на историческую тему. У них был заказ: историческая тема. Мы сейчас сделали. Он прошел фильм уже по Первому каналу: «Государь» – фильм о Петре I. Анатолий Торкунов: Да, я вот посмотрел несколько серий. Да. Тихон (Шевкунов): Сейчас делаем фильм о Потемкине. То же самое здесь. Это существует. Но просто это не централизовано. Это разные вот... Карен Шахназаров: Знаете, еще мы говорим всякие. Кино – это такое дело. Все хотят идеального кино. По-настоящему хорошее кино – это 10%. А может, и пять. Понимаете? Это все... Вы замечали оценки? Мне очень нравится. Я там 50 лет работаю в кино. Вот так разговариваешь с человеком. И все всегда ругают, да. Говорят: «Ужасно! Это ужасно. Все же ужасно». И ты с ним соглашаешься. «Да. Это все, конечно, это ужасно». Потом говоришь: «А вы, собственно, вам-то какой фильм нравится?» Он называет такой фильм, что ты думаешь: «Лучше бы...» Анатолий Торкунов: Не называл. Карен Шахназаров: Да. Лучше бы не называл. То есть, я имею в виду, настолько у людей по-разному. Ну, это такая сфера, где очень разные оценки, разные взгляды, разные симпатии. Поэтому, так сказать, тоже, конечно, здесь есть какие-то и объективные. Все хотят идеального кино. А на самом деле это десять, пять процентов – то, что действительно может быть. Ну, такая сфера. Анатолий Торкунов: Я понимаю, что мы не первые, кто эту проблему ставит. Карен Шахназаров: Да. Анатолий Торкунов: И, видимо, и будут ставить в будущем. Карен Шахназаров: Не, ну хорошо, что вы об этом говорите. Анатолий Торкунов: Но мне кажется, что очень важно, что мы хотя бы об этом говорим. Карен Шахназаров: Да, конечно. Анатолий Торкунов: Потому что это все-таки привлечь внимание к этой теме. А мне вот как ректору, тоже много-много лет уже находящемуся в этом положении, эта тема кажется исключительно важной и волнующей меня. Карен Шахназаров: Анатолий Васильевич! Вот я много раз поднимал этот вопрос о необходимости ввести в школьное образование как обязательный предмет изучение отечественного кино. Как этот. Президент дал поручение. Дал поручение Минпросвещению и нам, Совету по культуре, и мне лично. Так сказать, имел честь там определить 100 картин. Мы взяли классиков наших. Мы взяли по две картины, определили 100 картин. Теперь Минпросвещение должно это уже не знаю, ввести это в обязательный порядок. Они, правда, все время говорят, что времени нет. По мне вот: «Разговоры о важном» уберите и показывайте кино. Ну, я имею в виду, что это важно. Потому что это воспитывает вкус. Анатолий Торкунов: Согласен абсолютно. Карен Шахназаров: И в принципе, вы, как ректор, можете у себя этот курс тоже вот. Список опубликован. Анатолий Торкунов: Если даже говорить о школьниках, то вот в этом учебнике истории, мы в QR-коды внесли фильмы – наших, которые вы и рекомендовали. Карен Шахназаров: Ну и студенты могут смотреть. Анатолий Торкунов: Там есть прям QR-коды по каждой теме. И вы через QR-коды выходите на фильмы. Я имею в виду учебник для шестого – одиннадцатого класса. Вы все фильмы, которые действительно наша классика и замечательные там. Но не все. Но часть присутствует. Карен Шахназаров: Я думаю, что это и студентам полезно. Анатолий Торкунов: И студентам. Я совершенно в этом уверен. Карен Шахназаров: У меня у самого. Мы делаем курсы для среднего звена. Берем бесплатно. Ребята – это осветители. Там всякие курсы. И там показываем им еще и фильмы. Слушайте, ну приходят взрослые люди. Смотрят там типа «Летят журавли». Никто не видел. Никто не видел! Они смотрят, причем с удовольствием это все смотрят. Ну, людям надо показывать их. Надо знакомить. Поэтому это тоже еще зависит от нашей инициативы, от того, как каждый на своем месте что-то решает. Понимаете? Анатолий Торкунов: Согласен. Но знаете, мне кажется, что наше сегодняшнее обсуждение в любом случае так или иначе привлечет внимание и телезрителей. И надеюсь, не только их. И если мы не будем ставить эту проблему, то тогда кто будет ее ставить? Так что я понимаю, что искусство и деятели искусства по-прежнему в большом долгу перед народом. И перед вузами, и перед университетами. Но будем исходить из того, что у нас есть все-таки шансы расплатиться по этим долгам в будущем. И проблему эту будем стараться ставить на всех уровнях. Я вообще вот скажу: сердечно вам благодарен, что вы пришли на эту программу. Мне кажется, очень нужный и важный разговор. Я понимаю, что не первый раз об этом говорим. Но мне кажется, что когда мы какие-то проблемы даже заостряем, вот как сегодня, мне кажется, получилось немножко, так сказать, остро некоторые проблемы поставить. Может, их и острее надо было поставить, конечно. Но надеюсь, что какая-то польза от этого будет. Ну а телезрителям вообще было просто интересно посмотреть на сегодняшних участников, услышать их мнения. Как говорится, люди все, как я уже говорил вначале, знаковые, замечательные. И я хочу вас, уважаемые друзья, коллеги, сердечно поблагодарить за участие. И, как любят говорить на телевидении: до новых встреч! Спасибо, уважаемые телезрители, за ваше внимание. До свидания!